Текст книги "Синий мир"
![](/books_files/covers/thumbs_240/siniy-mir-9724.jpg)
Автор книги: Роберт Маккаммон
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Да поможет мне Бог, – прошептал он и ринулся прочь из храма.
Глава 3
Запах возник, когда он меньше всего этого ожидал. Он сидел в рыбном ресторанчике Скапарелли на Норт-Бич, вместе с монсеньером Макдауэллом по правую руку и первым помощником мэра – по левую. Запах исходил почему-то от чесночно-розмаринового соуса. Почувствовал он его в тот момент, когда зачитывал свой доклад и перечислял количество бездомных и суммы, которые необходимо выделить из бюджета на организацию бесплатных обедов. Он быстро обнюхал свои пальцы, сделав вид, что решил почесать нос. Ее запах был повсюду – и нигде конкретно. Постепенно до него дошло, что этот запах попросту запечатлелся в его сознании.
Помощник мэра начал что-то объяснять, но в этот момент в зал вошла темноволосая женщина в красном платье. Внимание Джона полностью переключилось. Он следил, как женщина идет под руку со своим спутником – приятелем или супругом, как они приближаются к столу и проходят мимо. Она о чем-то говорила с мужчиной. Голос ничем не напоминал голос Дебры Рокс.
– Понимаете, что я имею в виду? – заканчивая, произнес помощник мэра, мрачного вида человек по фамилии Вандерфолк. Джон согласно кивнул, хотя ничего из сказанного не только не понял, но и практически не слышал.
– Нет, мы не понимаем, что вы имеете в виду, – быстро возразил Макдауэлл, растянув губы в улыбке, при этом морщины на его старческом лице стали еще глубже. – Либо мы получаем необходимые суммы, либо будем вынуждены сократить всю нашу деятельность вдвое. Вот так. – И сверкнул ледышками своих голубоватых глаз в сторону Джона Ланкастера.
Дискуссия продолжалась и становилась все горячее. Внимание Джона рассеивалось. Он пытался сосредоточиться. Но, отхлебнув красного вина, он опять почувствовал ее запах. Он сложил руки и увидел ее губы в окошечке. Послышался женский смех, и он обернулся так быстро, что отец Макдауэлл обратил внимание.
– Джон, черт возьми, да что с тобой сегодня, сынок?
– Нет, ничего. Извините. Просто задумался на минутку о своем. – Когда отец Макдауэлл сердится, с ним шутки плохи.
– Лучше думай о деле, – резко бросил монсеньер, возвращаясь к дискуссии, в которой принимали участие, кроме Вандерфолка, еще трое.
Джон постарался. Но это оказалось непросто. Краем глаза он заметил, как в зале мелькнуло что-то красное, и тут же отключился снова. Вернувшись домой, он принял три холодных душа – один за другим, бам – бам – бам. Потом, не вытираясь, роняя капли и дрожа от холода, присел к столу и попробовал сосредоточиться на паззле. Он воткнул четыре кусочка не на свои места, прежде чем отказался от этого занятия. А после этого, как во сне, обнаружил себя стоящим перед окном – голым, покрытым гусиной кожей, – уставившимся на большой красный «X», полыхающий в небе.
«Я снимаюсь в фильмах со стриптизом», – сказала она.
– Вы согласны, отец Ланкастер? Джон испуганно вздрогнул, увидев перед собой внимательный взгляд монсеньера.
– Согласны? – повторил Макдауэлл. В глазах мелькнула угроза.
– Да, сэр, безусловно, – поспешил согласиться Джон, и Макдауэлл удовлетворенно улыбнулся.
– Обсудим проблему порнографии в другой раз, – проговорил Вандерфолк. – Как вам хорошо известно, джентльмены, мэр прилагает все усилия, чтобы очистить этот квартал. Но у этой публики очень шустрые юристы. Чуть что, они принимаются размахивать у вас перед носом Первой поправкой, как раскаленной сковородкой!
– Значит, найдите более шустрых юристов! – рявкнул Макдауэлл. – Заплатите им больше! Я уже двадцать пять лет вынужден сидеть на краю этой клоаки и наблюдать, как она расползается, как раковая опухоль! Как вам известно, буквально вчера вечером кто-то сошел с ума и убил там несколько человек. Не исключаю, что к этому его подтолкнула какая-нибудь, извиняюсь за выражение, шлюха с моралью портовой крысы. Когда мэр собирается убрать эту грязь из моего прихода?
Джон подцепил кусок белой рыбы, но замер, не донеся вилку до рта. Он внимательно посмотрел на Макдауэлла. Смотрел на него долго и внимательно, – старый монсеньер все продолжал кипятиться по поводу порноквартала. Такого бессердечного равнодушия, которое мелькнуло на этом старческом лице, ему никогда раньше видеть не приходилось. Макдауэлл грохнул кулаком по столу. Серебряные приборы жалобно звякнули.
– Она была личностью, – произнес Джон.
Макдауэлл замер с открытым ртом, уставился на него и недоуменно переспросил;
– Что?
Джон не соображал, что делает. Его трясло внутренней дрожью. Бросив вилку с куском рыбы на тарелку, он с горячностью повторил:
– Она была личностью! То есть я хочу сказать – у нее тоже была душа, у той девушки, которую убили.
– Что ты об этом знаешь? – с вызовом спросил Макдауэлл.
Настало время рассказать им про Дебру Рокс. Самое время. Но Джон потянулся к бокалу с вином, и момент был безвозвратно упущен.
– А я говорю – погрузить их всех на баржу с мусором и отправить в открытое море, – продолжал бушевать Макдауэлл. – Может, на корм рыбам сгодится.
Джон почувствовал легкую тошноту. Наверное, от вина, подумал он. А все из-за запаха Дебры Рокс. Кто-то через два столика от них открыл красную папку меню. Джон почувствовал, что потеет, что воротник стал слишком тесным и режет шею. Вслед за этим – с пугающей скоростью – перед глазами возник образ Дебры Рокс, без лица, и образ еще одной девушки, тоже безликой, в компании с двумя мексиканцами-телохранителями. Эта картина прочно заняла его воображение, и он подумал, совершенно спокойно: Я схожу с ума.
– Что вы сказали? – переспросил Вандерфолк.
– Я говорю… Наверное, мне хватит вина. – Он не подозревал, что произнес вслух предыдущую фразу. Этот новый провал в самообладании испугал его на глубинном, первозданном уровне. Он чувствовал себя как часы без стрелок. Все, что происходило в душе, на лице никак не отражалось. Во рту ощущался сильный чесночный вкус. Внезапно он понял всю абсурдность происходящего – мужчины, обсуждающие возможность внебюджетного финансирования организации питания для бездомных, за столом с голубым китайским фарфором и блюдами по цене от двадцати долларов. Какое-то в этом извращение, как-то это все очень неправильно, и это понимание вкупе с ярким образом Дебры Рокс на залитом солнцем пляже создало у Джона впечатление, что он может просто провалиться сквозь землю.
– Куда им деваться? – с усилием произнес Джон.
– Кому им? – переспросил монсеньер, вытирая корочкой хлеба тарелку.
– Женщинам из порноквартала. Куда они денутся, если тут все закроют?
– Не «если». Когда. – Макдауэлл нахмурился; между его кустистыми светлыми бровями набухла складка. – Странный вопрос, Джон.
– Возможно. – С чувством неловкости он оглядел собравшихся за столом. – Но, по-моему, это честный вопрос. Что станется с этими женщинами?
– Их заставят найти себе приличную работу, – ответил Макдауэлл. – Это во-первых. Но гораздо важнее, что эта грязь исчезнет с наших улиц, по которым ходят школьники и могут ежедневно наблюдать все это.
– Я понимаю, это важно, но… – Джон сделал паузу, стараясь найти нужные слова. – Мне кажется… Мне кажется, что нам следовало бы обратить внимание на женщин – да и мужчин тоже, – которые там работают. Видите ли… Одно дело – сказать, что их заставят найти себе приличную работу, и совсем другое – полагать, что они действительно захотят ее искать. Сомневаюсь, что город найдет дополнительные средства для переквалификации проституток и ресторанных танцовщиц, большинство из которых, не исключено, сидят на игле. – Он посмотрел на Вандерфолка. Тот сидел с каменным выражением лица. Потом – на Макдауэлла. Монсеньор застыл с куском хлеба во рту. – Сомневаюсь, что они в один миг превратятся в добропорядочных католиков. – Он попытался улыбнуться, но лицо было как резиновое. – Я полагаю, сэр… В общем, я пытаюсь сказать, что… Если мы выгоним их, то кто приютит их?
За столом повисла тишина. Макдауэлл запил свой непрожеванный кусок большим глотком вина.
– Твой вопрос… – наконец произнес он. – Ты считаешь, что ты более милосерден, Джон? Эти люди сами выбрали свой путь, и мы не несем за них ответственности.
– Не несем? – воскликнул Джон в полном смятении. Его захлестнула волна недоумения и боли.
– Нет, – подтвердил Макдауэлл и опустил на стол бокал. – Кажется, мы обсуждали проблему бездомных. Почему мы вдруг об этом заговорили?
Никто не осмелился заметить, что он сам отвлекся в сторону от главной темы. Ужин и разговор продолжились, но с этого момента отцу Ланкастеру вопросов не задавали, чему он был бесконечно рад, поскольку сосредоточился на своем вине и попытке – вполне безуспешной – вытравить из воспаленных мозгов голос Дебры Рокс.
Я снимаюсь в фильмах со стриптизом.
Глава 4
Джон проснулся часа в два ночи в липкой испарине.
Он лежал очень спокойно, словно пойманный в ловушку тела, над которым уже был не властен. Он снова начал молиться, но почти одновременно со стороны Бродвея донеслись завывания сирен полицейских машин.
На этот раз молитва не помогла.
Он попытался сосредоточиться на тексте из книги, которую читал днем. Иисус плакал. Иисус плакал. Иисус…
Жестокая книга это Священное Писание.
Он наблюдал за бликами света на потолке от фар проезжающих по Вальехо автомобилей. Библия – жестокая книга. О, конечно, великий революционизирующий труд, несомненно. Чудо языка и восприятия. Но тем не менее жестокая.
Они просто обошли тот период, когда Иисусу настало время жить сексуальной жизнью. Они просто опустили эту сторону жизни Иисуса и продолжили с того момента, когда Иисус уже понял свое предназначение и осознал то, что ему надлежит совершить. Они опустили все моменты, когда Иисус мог чувствовать неуверенность в себе, или мог испытывать нужду в женском обществе, или мог интересоваться чем-то иным, кроме спасения души.
И это очень странно, потому что Иисус, конечно, мессия, но Иисус также и человек. И почему человеческая раса лишена ответов на вопросы, которые должны были приводить в смятение даже мессию?
Он знал, что во имя Христа было развязано больше войн и больше невинных жизней принесено в жертву, чем по какой-либо иной причине. Правдой было и то, что религия, – по крайней мере религия в том виде, как ее интерпретировало человечество – создала цепи, контролирующие сексуальные устремления. Священное Писание говорит о сексуальности очень возвышенно, да, но как же быть с реальным миром, где обыкновенные люди вожделеют, страдают, просыпаются по ночам в поту с мыслью о прикосновении к запретной плоти? Библия говорит – надо ждать законного брака. Никакого прелюбодейства. Будь сильным. Имей совесть. Не пожелай жены ближнего своего. Прекрасно. Все это Джон понимал.
Но что говорит Библия о желании тела порно-звезды?
Он был девственником. Первое время воздержание было тягостным. Постепенно он подавил все желания путем чтения книг, занятий наукой, собирания паззлов. Он посвятил душу своему призванию.
Но теперь нечто иное неудержимо манило его к себе, нечто, возникшее в темной глубине подсознания. Нечто запретное и очень, очень сладкое.
– Боже милостивый, – прошептал он, – избавь, меня от этих мыслей. Молю тебя… Пусть они исчезнут! – Он знал, что Бог делает Свое дело, но каждый должен идти Ему навстречу. Он попробовал сосредоточиться на прочитанном, но нужные страницы не всплывали в памяти; вместо них всплывало другое – полные красные губы и влажный язычок, медленно облизывающий нижнюю губу с манящим вызовом.
Он не мог спать. Не мог даже притвориться, что спит. Он встал, в одних пижамных штанах направился к своему велосипеду, сел в седло и принялся яростно крутить педали.
Он обливался потом. Зачем на такую мощность было включать обогреватель? Он еще приналег на педали. Но во время этой бешеной гонки в никуда взгляд его был прикован к гигантскому полыхающему в ночном небе знаку «X».
– О Боже, – прошептал он, опустил голову и снова принялся молиться. На этот раз он решил читать литанию Деве Марии. Но когда спустя некоторое время снова поднял голову, красный «X» сиял на том же месте.
Он никогда раньше не обращал внимания, насколько большой и яркий этот знак. Может быть, в те моменты, когда он смотрел на него, некий люк в сознании был крепко-накрепко заперт и ни одна темная, грязная мысль не могла выскользнуть на поверхность. Но сейчас болты этого люка оказались сорваны, и оттуда полезли твари, совсем недостойные священника. Недостойные! Недостойные! Так он кричал про себя, крепко зажмурившись и давя на педали до тех пор, пока не начал струиться градом пот и не заболели легкие.
В половине третьего ночи Джон метался по комнате, как тигр в клетке. О том, чтобы прикоснуться к себе и сбросить дикое напряжение, не могло быть и речи. Мастурбация – один из самых тягчайших грехов. Нет-нет, на это он не способен. Он присел к паззлу, но не высидел и двух минут. По телевизору – ничего. Все видеокассеты пересмотрены по несколько раз. Книги – черствые незнакомцы. В душе боролись два чувства – стыда и злости. Он стыдился своего вожделения и злился, что не в силах от него избавиться. Оно нарастало стремительно, вызывая горячую тяжесть в паху. Я же священник – с ужасом напомнил он себе. Затем: я – мужчина. Но священник – прежде всею. Нет, прежде всего – мужчина… Священник… Мужчина…
Как бы в подобной ситуации поступил Иисус?
На это ответа попросту не существует.
Примерно около трех утра Джон решил одеться и пойти на улицу. Прочь от этой спертой, давящей жары.
Он надел черные брюки, черную рубашку и белый воротничок. Затем – темно-синий свитер и бежевую куртку. Прогулка вокруг квартала будет на пользу, даст время подумать. Может, подвернется местечко, где подают приличный кофе. Вот и отлично. Джон вышел из своей комнаты, миновал библиотеку, конференц-зал и комнату, где мирно спал Дэррил, оказался у двери на улицу, отпер ее своим ключом и вышел. Потом запер за собой дверь.
Утренний ветерок оказался довольно свеж. Джон спрятал руки в карманы и, низко склонив голову, торопливо поспешил прочь от нависшей белой громады собора.
Он направился по Вальехо на восток. Каблуки постукивали по влажному тротуару. Со стороны океана все затянуто тончайшим туманом. Он прошел мимо ночного кафе, но настроения выпить кофе еще не появилось. Нет-нет, лучше не останавливаться.
Глубоко в душе он уже знал конечный пункт своего маршрута.
Он повернул на юг, на авеню Гранта. Порыв ветра ударил в лицо и промчался дальше. Джон сжал пальцы в кулаки. И оказался на углу, где его тень стала пульсировать.
Джон поднял голову к вспыхивающим неоновым рекламам. Теперь перед ним простирался Бродвей с его веселыми зазывающими вывесками, открытыми дверями, музыкой, приглушенной в этот час, но все равно рыкающей откуда-то изнутри, словно спящий зверь. Он почувствовал, как запылали щеки. Довольно долго он простоял на углу, вглядываясь в огнедышащую даль территории, на которую опасались ступать даже ангелы.
А затем, примерно через квартал, он увидел это – театральную вывеску, одну из многих, но именно она привлекла его внимание. Афиша Тихоокеанского кинотеатра для взрослых объявляла – крупными яркими буквами: «Животная страсть». В главных ролях – Дебра Рокс, Эрик Бурк, Лиза Делав. Премьера!
Иди домой, сказал он себе. Ради Господа нашего Иисуса Христа и Пресвятой Девы Марии – иди домой!
Но ноги не подчинялись голосу разума.
Они уже несли его вперед. Редкие прохожие все еще попадались у книжных лавок с литературой для взрослых и других кинозальчиков. Но их было немного. Один из них увидел его воротничок, встряхнул головой, словно не веря своим глазам, и быстро двинулся в противоположном направлении. Двое мальчишек в черных кожаных куртках заорали что-то, обращаясь к Джону, но тот не обратил на них никакого внимания. Он замелил шаги; Тихоокеанский кинотеатр приближался слишком быстро.
В билетной будке дремал мужчина средних лет. Тут же Джон обнаружил, что нет никакой необходимости заходить внутрь, поскольку в большой стеклянной витрине был размещен рекламный плакат «Животной страсти». Он только посмотрит, как выглядит Дебра Рокс, и, удовлетворив свое любопытство, пойдет домой. В этом-то все и дело, не правда ли? Чистое любопытство! Он молил Бога, чтобы у нее оказалась физиономия, от которой зеркало треснет.
Но плакат не дал ему увидеть лицо Дебры Рокс. На плакате была изображена стройная, длинноногая женщина с густыми черными волосами, распущенными по плечам. Она была снята со спины, в обтягивающем купальнике леопардовой раскраски, дающим возможность рассмотреть практически весь зад. У ее ног трое распростертых мужчин тянули к ней руки, охваченные безумной страстью.
Как я, подумал Джон. Он узнал податливые формы тела Дебры Рокс, которые успел разглядеть днем в церкви; изгиб талии и абрис бедер напомнил ему виолончель, созданную рукой чувственного мастера. Это впечатление усиливалось цветом загара, таким ровным и пышущим здоровьем, что казался нарисованным. Он некоторое время поразглядывал плакат, потом сделал несколько шагов в сторону, словно изменение угла зрения могло дать трехмерное изображение. Он бросил взгляд на билетную кассу. Табличка извещала, что вход стоит пять долларов. Он осмотрел дверь. Дверь не представляла собой ничего особенного, но он понимал, что будет проклят, если посмеет войти внутрь. Хотя… если одним глазком… Пять минут. Максимум – десять. Он сгорал от желания увидеть лицо Дебры Рокс – просто чтобы иметь перед глазами образ, на который можно было бы поместить эти пухлые красные губы. В ушах зазвучал ее голос – мерцающий как негасимое пламя: Бог создал этот мир, так? Значит, и секс – тоже.
Совершенно верно.
Может, это окажется не так плохо, как он думает. Может, и нет. Может быть, все эти фильмы – чистое притворство.
Он должен увидеть. Должен.
Он достал из бумажника пятидолларовую бумажку, подошел к кассе и постучал в окошко.
Мужчина вскинул голову, с трудом очнулся от сна, затем взгляд его сфокусировался на белом воротничке Джона.
– Должно быть, вы шутите, – произнес он.
– Один билет, – дрогнувшим голосом ответил Джон.
– Вы правда священник? Или просто оделись под него?
– Билет, пожалуйста, – повторил Джон.
– Это что, шутка такая? Скрытая камера? – Мужчина повертел головой во все стороны, ухмыляясь, словно рассчитывал увидеть Аллена Фанта.
– Я бы хотел купить билет. – Внезапно Джона окатила новая волна страха. За ним в очередь встал мужчина в сером пальто. Может, кто-нибудь из тех, кто знает его? – Побыстрее, пожалуйста.
Мужчина хмыкнул и покачал головой:
– Ну, это, уже запредел! Впрочем, священнослужители пользуются правом бесплатного прохода, так что можете идти так. – Он показал пальцем на дверь, – Толкайте, падре.
Джон все-таки просунул деньги в окошко кассы и, подрагивая от ночного ветра, быстро вошел в помещение Тихоокеанского кинотеатра для взрослых.
Не успел он дойти до буфетной стойки, как услышал протяжный сгон. От этого звука, как и от запаха подгорелого попкорна, его замутило. Но он двигался дальше в темноту, пока не остановился в проходе, словно наткнувшись на стеклянную стену. На огромном экране показывали нечто, на первый взгляд более всего напоминающее экспериментальную хирургию. Это медицинский фильм, с изумлением подумал он. Но в следующую секунду камера отъехала, показывая обнаженную женщину верхом на обнаженном мужчине; она была спиной к зрителям. Тело изгибалось дугой в неистовстве страсти.
– Прошу прощения, – пробормотал человек в сером пальто, и Джон едва не упал, уступая ему дорогу.
Постепенно глаза Джона привыкли к темноте. Он увидел, что в зале сидит еще восемь или девять мужчин, все полностью поглощены происходящим на экране. Он сделал несколько шагов вперед по липкому полу, каким-то образом нашел кресло и уставился на экран, как и все остальные.
Девушка, у которой были черные до плеч волосы, красивая загорелая кожа и тело как изящная виолончель, продолжала двигаться в том же ритме. Вдруг она быстро повернулась к камере в профиль и тут же отвернулась обратно. Джон не успел разглядеть, как она выглядит. Сердце гулко стучало, легким, казалось, не хватает воздуха, голова кружилась. Потом справа в камере появился еще один обнаженный мужчина. В руках он держал кусок чего-то, напоминающего тающее сливочное масло; он втирал это вещество в ладони. Пока девица продолжала стонать и делать свое дело, мужчина с масляными пальцами подошел к ней сзади.
Внезапно над спинкой кресла показалась чья-то голова. Видимо, до этого момента мужчина сидел сгорбившись. Он сверкнул глазами, крякнул и проговорил:
– Пожарче, чем в аду, однако!
Нервы Джона не выдержали. Он вскочил, развернулся и помчался к выходу. На задыхающийся стон Дебры желудок отреагировал как на удар кулаком под дых.
– Эй! – крикнул кассир, увидев, как Джон выскочил на улицу и помчался по тротуару. – Что, не понравилась киношка, падре?
Лицо Джона пылало. Правда – ужасная правда – заключалась в том, что ему понравилось.
Он перешел на шаг, лишь оказавшись на другой улице. В голове гудело, словно ему только что проломили череп. И сотня холодных душей не сможет остудить его – равно как и вернуть ощущение чистоты. От ощущения, что зараза проникла в самую душу, хотелось плакать; в паху тяжко пульсировала кровь, и не было никаких сил остановить этот мощный ритм.
Посередине следующего квартала Джон опять остановился. Слева оказался магазин, чьи витрины были закрыты алюминиевой фольгой. Табличка гласила: Вик. Книги для взрослых. Сотни видеокассет в формате VHS – beta. Супружеская помощь. Новинки для взрослых. Карточки «Мастеркард» и «Виза» принимаются.
Это место притянуло его к себе как магнитом. Теперь, когда этот нездоровый аппетит разыгрался не на шутку, от него так просторно избавиться.
Он вошел в магазинчик.
В следующую секунду он понял, что настоящий ад, царство горящих пещер, находится отнюдь не под землей. Ад расположен в магазине Вика «Книги для взрослых», на Бродвее, в одном квартале о г собора Святого Франциска.
Стопки журналов демонстрировали всевозможные виды половых актов и извращений; до сего момента Джон даже не представлял, что некоторые из них просто физически возможны. Лишь при одной мысли о некоторых он должен быть низвергнут в геенну огненную на веки веков, в этом он был абсолютно уверен. А на прилавке, за которым жирный парень с сигарой в зубах смотрел переносной телевизор, располагался обширный ассортимент , впрочем, есть лишь один способ описать это: искусственные члены, всех цветов и размеров, ребристые, бородавчатые, скрученные, сморщенные, гладкие. Джон в изумлении на них уставился; то, что любой может воспользоваться такими предметами, потрясло его до глубины души. Повернувшись, он обнаружил еще одну витрину, точнее, целую стену, уставленную видеокассетами.
– Помочь, приятель? – поднял голову любитель сигар. Джон обернулся, парень увидел белый воротничок, но не моргнул глазом. – Что, отче, на промысел вышел?
– Нет-нет, я… – Он энергично покачал головой. От всего, на что попадал взгляд, хотелось стошнить, но он заставлял себя смотреть. Заставлял свои глаза пресытиться запретными картинами. Он сделал нетвердый шаг к стеллажу с видеокассетами.
И тут же увидел это. Прямо Перед собой. Немного правее, на четвертой сверху полке: «Сырые алмазы». В главных ролях Пам Эшли и Дебра Рокс.
Рука сама потянулась к полке. Пальцы схватили кассету и вытащили из обоймы. На обложке была изображена смазливенькая, улыбающаяся рыжая девица с полной горстью необработанных алмазов. Ее обнаженные груди выглядели просто огромными. На ценнике стояло – тридцать девять девяносто пять. У него в бумажнике оставалось лишь тридцать долларов, а воспользоваться кредитной карточкой и тем самым обнаружить свое имя Он бы ни за что не посмел.
– Сегодня пятьдесят процентов скидка. Распродажа, – заметил Вик, не вынимая сигары изо рта. – Скидки до субботы.
О Господи, подумал Джон и потер ладонью взмокший лоб. О Господи…
– Неплохая вещь. Живая и вполне миленькая. – Продавец вновь погрузился в телевизор. – Не смотрите «Доктор Рут»? Полный отпад!
Джону хотелось поставить кассету на место. Хотелось вымыть руки соляной кислотой. Но пальцы не разжимались, и он подошел к кассе. Лицо было бледным, глаза блуждали.
– Скажем, ровно пятнадцать баксов, – заявил Вик. – Мне нравится быть добрым бизнесменом.
– Положите в пакет, пожалуйста. – Ясное дело. – Вик взял двадцатку и выдал Джону пять долларов сдачи. Потом опустил кассету в бумажный пакет с надписью «Вик. Книги для взрослых». И повернул маленькое, написанное от руки объявление, чтобы Джон мог получше рассмотреть его:
Специальное субботнее шоу! С двух тридцати до трех ровно! Дебра Рокс собственной персоной!
– Она в «Сырых алмазах», – пояснил Вик. – Настоящая красотка! Рекламирует свой новый фильм, как раз начинается в Тихоокеанском. Знаете, она ведь живет здесь, в Сан-Франциско. Серьезно! Но где именно, не знаю. Если бы знал, я бы не торчал тут с «Доктор Рут», можете не сомневаться! – Он оглушительно расхохотался, , и с сигары посыпался пепел.
Джон дрожащими руками взял пакет и сунул под мышку. Потом опрометью выскочил из магазина и позволил себе перевести дыхание лишь в тот момент, когда холодный воздух немного остудил лицо.
Вик услышал стук каблуков. Звук раздавался со стороны внутреннего коридора, оттуда, где обычно устраивались пип-шоу[4]4
варьете с голыми девушками или стриптизом (peep-show, амер.).
[Закрыть].
– Слушай, парень, ты просто не поверишь! – крикнул он. – У меня только что был священник! Настоящий священник! Без дураков!
Коротко стриженный светловолосый мужчина в длинном коричневом пыльнике подошел к прилавку. Он уже видел объявление о субботнем выступлении Дебры Рокс, но тем не менее уставился на бумажку как завороженный.
– Я видел ее в «Суперплуте», – мечтательно произнес он. Его темно-карие глаза с красными каплями татуировки по обеим щекам пристально уставились в полное лицо Вика. – Я люблю ее, – добавил мужчина.
– Отлично! Ты, а также еще десять тысяч рогатых ублюдков. – Это совсем другое дело, – мягко возразил Трэвис. – Она меня тоже любит. – После этого он развернулся и вышел в ночь.
– Псих, – буркнул Вик и прибавил громкости телевизору.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?