Электронная библиотека » Роберт Сальваторе » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 03:01


Автор книги: Роберт Сальваторе


Жанр: Фэнтези


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Роберт Сальваторе

Магический кристалл

ПРОЛОГ

Демон уселся на вырезанное в ножке огромного гриба кресло. Вокруг скалистого острова, где он сейчас находился, с треском и грохотом налезая друг на друга, теснились гигантские льдины, как бы лишний раз подтверждая извечную суетность этого уровня Абисса.

Эррту щелкнул когтистыми пальцами и, вглядываясь в полумрак, раздраженно покачал рогатой обезьяньей головой. «Где же ты, Тельшацц?» – прошипел он, погруженный в размышления о сокровище. Креншинибон целиком и полностью владел его разумом.

Демон прекрасно знал, какая сила заключена в этом волшебном камне. Эррту довелось служить семи теням чародеев именно тогда, когда они, объединив свои злые помыслы, создали хрустальный камень. Это были души некогда умерших могущественных колдунов, которые отказались следовать за своими телами, покинувшими мир. Они собрались вместе ради создания невиданного прежде зла. Хрустальный камень, сотворенный ими, черпал силу из источника, который боготворили поборники добра, – из самого солнца.

Но случилось так, что, создавая столь мощное оружие, чародеи не рассчитали собственных сил. Рождаясь, Креншинибон начисто поглотил магическую энергию, питавшую души чародеев, а последовавшая за этим вспышка необузданной силы отбросила Эррту назад, в Абисс, и он, чудом уцелев, решил, что камень больше не существует.

Но, как выяснилось теперь, спустя столетия, Креншинибон было не так-то просто уничтожить. Недавно Эррту совсем случайно напал на его след, узнав о существовании Кришал-Тири, хрустальной башни; сердце, пульсировавшее внутри нее, было точной копией Креншинибона.

Эррту не сомневался: камень где-то рядом, он физически ощущал его присутствие. Ах, если бы ему посчастливилось найти сокровище чуть раньше!

Но нет, его опередил этот гнусный Аль Дименейра. Он одним магическим словом зашвырнул Эррту назад, в Абисс…

Демон снова принялся вглядываться в даль, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в полумраке, как вдруг послышались робкие шаги.

– Тельшацц? – проревел демон.

– Да, мой повелитель, – ответил маленький демон и, подобострастно съежившись, приблизился к трону.

– Ну что, он его заполучил? – зарычал Эррту. – Хрустальный камень теперь принадлежит Аль Дименейре?

– Да, мой повелитель… э-э-э, нет, мой повелитель, – прошептал Тельшацц, дрожа всем телом.

Пылающие злобой красные глаза Эррту превратились в узкие щелочки.

– Он не смог уничтожить камень, – торопливо объяснил маленький демон. – Креншинибон опалил его руки!

– Ха! – фыркнул Эррту. – Это не под силу даже Аль Дименейре! Так где же камень? Ты принес его мне, или он по-прежнему лежит в хрустальной башне?

Тельшацц снова задрожал. Ему ужасно не хотелось сообщать хозяину горькую правду, но ослушаться он не смел.

Нет, господин, его нет в башне, – пискнул маленький демон.

– Нет?! – взревел Эррту. – Так где же он?

– Аль Дименейра забросил его…

– Забросил?

– Да, забросил за плоскость нашего мира, о мой повелитель! – заверещал Тельшацц. – Забросил так далеко, как только смог!

– За плоскость нашего мира! – взвыл Эррту.

Я пытался помешать ему, но… Рогатая голова рванулась вперед, и речь Тельшацца превратилась в нечленораздельный хрип. Собачьи челюсти Эррту сомкнулись на его шее.

* * *

Оказавшись за пределами сумрачного Абисса, Креншинибон мирно уснул. Он покоился в снегах небольшой чашеобразной расселины, расположенной меж гигантских вершин Средиземного Хребта.

И ждал своего часа.

Глава 1

МАРИОНЕТКА

Когда погонщики каравана чародеев завидели едва показавшуюся над горизонтом покрытую вечными снегами вершину Пирамиды Кельвина, все вздохнули с облегчением. Путешествие оказалось нелегким и заняло больше трех недель.

Первая неделя прошла спокойно – караван шел вдоль Побережья Мечей и летние ветры со стороны Пустынного Моря были ласковы и приветливы к путникам. Но затем, когда они обогнули западные склоны Средиземного Хребта – нагорья, которое многие ошибочно считали северной границей мира, – и спустились в Долину Ледяного Ветра, чародеи догадались, почему все так их отговаривали от этого путешествия. Долина оказалась совершенно голой, пустынной равниной площадью в добрую тысячу квадратных миль. Буквально через день пути Эльделак, Дендибар Пестрый и другие чародеи поняли, что долина по праву имеет славу одного из самых негостеприимных мест этого мира. С юга ее окаймляли неприступные горы, с востока наступал ледник, а на западе бушевало полное айсбергов, совершенно непригодное для плавания море. Попасть сюда можно было лишь через узкий проход между Средиземным Хребтом и побережьем. Именно здесь и проложили тропу самые смелые из торговцев, тоже, впрочем, нечасто посещавших долину.

Отныне и навсегда в сознании чародеев поселились два воспоминания, две вещи, которые никогда не суждено забыть путешественнику, хоть раз ступившему на землю Долины Ледяного Ветра. Первое – непрерывный, ни на мгновение не умолкающий рев ветра – столь душераздирающий, что порой казалось, будто это сама земля заходится в мучительном крике. И второе – бесконечная пустота долины, когда на многие мили вокруг видна лишь унылая, серо-коричневая нить горизонта.

Караван держал путь в сторону десяти небольших городов, расположенных по берегам трех озер у подножия Пирамиды Кельвина. Как, пожалуй, и все, кто когда-либо посещал эти неприютные места, чародеи намеревались закупить творения резчиков, изготовленные из черепов костяной форели, водившейся в озерах долины.

Однако у некоторых чародеев были и кое-какие дополнительные планы.

* * *

Он был поражен тем, с какой легкостью тонкое лезвие кинжала проскользнуло сквозь складки мантии и вошло в тело.

Моркай Красный повернулся к ученику, и его глаза расширились – предателем оказался человек, которого он почти четверть века воспитывал как родного сына.

Акар Кесселл выпустил кинжал и отшатнулся – смертельно раненный человек по-прежнему стоял на ногах. Спустя мгновение убийца в смятении бросился и с размаху налетел на стену домика, выделенного чародеям из Лускана властями гостеприимного Истхейвена в качестве жилья. Кесселла трясло – он четко представил, каковы будут последствия, если колдовская сила старого мага найдет способ одолеть смерть.

Трудно даже представить, какое наказание наложит на него могущественный учитель. Акар ни секунды не сомневался в том, что истинный чародей, подобный Моркаю, способен наслать мучения, которые нельзя будет сравнивать даже с наиболее изощренными пытками, когда-либо изобретенными на земле.

Старик пристально смотрел на Акара Кесселла, но свет в его глазах таял с каждым мгновением. Он не стал спрашивать «почему?» – его нисколько не интересовало, что именно толкнуло Кесселла на этот шаг. Моркай прекрасно знал, что в подобных случаях причиной всегда бывает жажда власти. Нет, вовсе не причина… Больше всего его поразило то, что это был Кесселл. Как он мог, этот бездарный Кесселл, с неимоверным трудом выговаривающий простейшие заклинания… Как он мог надеяться извлечь выгоду из смерти человека, который пытался вложить в него нечто большее, чем просто участие?

Моркай Красный рухнул на землю. Это был один из немногих вопросов, на которые ему не суждено было найти ответа.

Кесселл еще долго стоял у стены, боясь потерять столь необходимую сейчас опору. Поначалу его била дрожь, но постепенно он пришел в себя. Ведь Эльделак, Дендибар Пестрый и прочие чародеи, участвовавшие в путешествии, говорили: когда не станет учителя, именно к нему, к Акару Кесселлу по праву перейдут принадлежащие Моркаю зал самосозерцания и лаборатория для занятий алхимией в Небесной Башне Арканы.

Эльделак, Дендибар Пестрый и все остальные говорили именно так!

* * *

– Ну что, дело сделано? – спросил тучный мужчина, когда Кесселл вошел в темную аллею, где у них была назначена встреча.

Кесселл радостно закивал.

– Красный чародей из Лускана больше никогда не будет колдовать! – сказал он так громко, что все присутствовавшие вздрогнули.

– Говори тише, дурак, – послышался из тени деревьев как всегда невозмутимо монотонный голос Дендибара Пестрого. Он вообще редко открывал рот, но когда такое происходило догадаться о его чувствах было невозможно. Дендибар вел себя столь хладнокровно, что зачастую это даже нервировало окружающих. Несмотря на то что чародей был ниже остальных ростом и являлся, пожалуй, самой внешне неприметной фигурой среди путешественников, Кесселл боялся его больше, чем кого бы то ни было.

– Моркай Красный, мой бывший учитель, мертв, – тихо повторил Кесселл. – Акар Кесселл, отныне известный как Красный, вступил в Гильдию Чародеев Лускана!

– Спокойно, дружище, – сказал Эльделак и положил руку на плечо юноши. – Когда вернемся в город, тогда и устроим настоящее посвящение. – Сказав это, он улыбнулся и незаметно подмигнул Дендибару.

Кесселл был в смятении. Его возбужденный ум суетливо перебирал детали предстоящей церемонии вступления в Гильдию Чародеев. Никогда больше не придется ему сносить насмешки учеников. Теперь-то они будут вынуждены уважать его, поскольку теперь он впереди всех – даже тех, кто обогнал его, удостоившись звания чародея в ранние годы ученичества. В мозгу Кесселла вихрем проносились видения, которые должны были стать реальностью в ближайшем будущем, но вдруг он нахмурился. Кесселл повернулся к стоявшему рядом чародею, и черты его лица резко изменились, как если бы он внезапно осознал, что совершил ужасную ошибку.

Эльделак и прочие собравшиеся в аллее чувствовали себя неуютно. Каждый из них прекрасно представлял, каковы будут последствия, если Архимаг Небесной Башни Арканы когда-либо проведает об их чудовищном злодеянии.

– Его мантия? – спросил Кесселл. – Мне, наверное, следовало бы прихватить ее с собой?

Эльделак не смог сдержать радостную улыбку, однако Кесселл принял ее всего лишь за знак одобрения со стороны старшего друга.

Можно было и сразу догадаться, что этот парень способен впасть в истерику из-за любой мелочи, мысленно упрекнул себя Эльделак и, обратившись к Кесселлу, сказал:

– Об этом можешь не беспокоиться – чего-чего, а мантий в Небесной Башне хватает. Это, пожалуй, даже выглядело бы подозрительным, появись ты на пороге Архимага и заяви о своих правах на место Моркая Красного, будучи одетым в ту самую мантию, в которой его зарезали. Не так ли?

Немного поразмыслив, Кесселл согласился.

– Возможно, – добавил Эльделак, – тебе даже и не стоит надевать красную мантию.

От испуга глаза Кесселла разъехались в разные стороны. Что имеет в виду Эльделак? Неужели они передумали и решили не присуждать ему титул, который он по праву заслужил?

Двусмысленность слов Эльделака была тонко рассчитана, однако он вовсе не хотел зародить в душе Кесселла сомнения. Еще раз подмигнув Дендибару, который от души наслаждался этой игрой, он спокойно ответил:

– Я имел в виду, что другой цвет, возможно, был бы тебе больше к лицу. Вот, положим, синий очень идет к твоим глазам.

Кесселл облегченно вздохнул.

– Возможно, – согласился он. Внезапно Дендибар почувствовал, что ему наскучил этот фарс, и он подал знак своему пузатому компаньону: хватит попусту терять время на разговоры с маленьким мерзавцем.

Эльделак, взяв Кесселла под руку, повел его к выходу из аллеи.

Тебе пора идти в конюшню, – сказал он. – И скажи хозяину, что мы сегодня же отправляемся назад, в Лускан.

– А что делать с телом? – спросил Кесселл.

Эльделак злобно усмехнулся:

– Забудь об этом. Домик предназначен специально для приезжающих с юга торговцев. Скорее всего он будет пустовать до следующей весны. А в этих местах одним убийством больше, одним меньше… Здесь это мало кого волнует. Уверяю тебя, даже если добрые граждане Истхейвена и надумают разбираться, у них хватит ума вовремя вернуться к своим делам и оставить проблемы чародеев нам, чародеям!

Группа лусканцев вышла из аллеи на вечернюю улицу.

– А теперь исчезни! – скомандовал Эльделак. – Найдешь нас после захода солнца, – сказал он и проследил, как Кесселл бегом, будто испуганный мальчуган, скрылся из виду.

– Нам повезло, – заметил Дендибар. – Этот тупица избавил нас от многих хлопот. Сомневаюсь, что без него нам удалось бы так легко справиться со стариком. Пожалуй, только богам известно, почему Моркай был так мягок и добр к нему.

– И в конце концов оказался достаточно мягок для кинжала, – расхохотался его спутник.

– А декорации – лучше и не придумаешь, – подал голос третий чародей. – Здесь, на этой непросвещенной земле, трупы, происхождение которых не поддается объяснению, не более чем мусор!

Эльделак довольно засмеялся. С самым неприятным делом покончено. Можно наконец-то покинуть эту неуютную, вымороженную пустыню и двигаться домой.

* * *

Кесселл легкой походкой шагал по Истхейвену, направляясь к сараю, где отдыхали лошади чародеев.

Ему не давало покоя предвкушение той силы и власти, которыми он будет обладать в самое ближайшее время. Прямо перед ним, не удостоив его даже беглого взгляда, прошмыгнула дворовая кошка.

Кесселл, желая убедиться, что поблизости никого нет, быстро осмотрелся по сторонам. «А почему бы и нет», – задумчиво пробормотал он. Ткнув пальцем в сторону кошки, он выпалил несколько заклинаний, которые должны были вызвать волшебную вспышку энергии. Однако, вопреки его ожиданиям, животное осталось целым и невредимым и раздраженно ретировалось, так, видно, и не уразумев, в чем суть магического заклинания.

Пытаясь понять, в чем дело, Кесселл ошеломленно уставился на свой обожженный палец.

Впрочем, особых причин для расстройства не было. Пределом того, что ему удавалось добиться при помощи заклинаний, всегда был лишь собственный обгорелый ноготь…

Глава 2

НА БЕРЕГАХ МИР ДУАЛЬДОНА

Реджис, единственный хафлинг на протяжении сотен миль, в какую сторону ни посмотри, сцепил ладони за головой и откинулся на густо заросший мхом ствол дерева. Реджис был чрезвычайно мал ростом даже по меркам собственного весьма миниатюрного народца. Верхние кончики волос его торчавшей во все стороны буйной гривы едва достигали трех футов, однако живот Реджиса ясно свидетельствовал о том, что его обладатель любит съесть хороший обед, а то и несколько, смотря по обстоятельствам.

Длинная кривая палка, служившая Реджису удилищем, приподнялась, чуть дрогнула, пристроилась поудобнее между мохнатыми пальцами хафлинга и повисла над спокойными водами, безупречно отражаясь в зеркальной поверхности озера. Спустя некоторое время от выкрашенного красной краской поплавка пошли круги и он начал слегка приплясывать на воде. Затем леска постепенно подтянулась к берегу и безвольно легла на воду так, чтобы Реджис не мог почувствовать, что рыбы лакомятся наживкой. В считаные мгновения крючок был очищен, но хафлинг ровным счетом ничего не заподозрил, и можно было не сомневаться, что пройдут часы, прежде чем он вздумает проверить наживку. Да она его не очень-то и волновала.

Он пришел сюда вовсе не за рыбой, а чтобы отдохнуть. Приближалась зима, и Реджис, хорошенько поразмыслив, решил, что в этом году возможности выбраться на озеро, пожалуй, больше не представится. А к зимней рыбалке, в отличие от некоторых любителей из Десяти Городов, он был равнодушен. И кроме того, хафлинг уже натаскал достаточно костей из чужих сетей; работы хватит на все семь снежных месяцев. Поселившись здесь, Реджис, сам того не замечая, поддерживал репутацию своего честолюбивого народа; находясь за сотни миль от ближайшего поселения, которое можно было бы назвать городом, он пытался создать себе хоть какое-то подобие роскоши. Другие хафлинги даже в летние месяцы никогда не забирались так далеко на север. Они предпочитали более теплые края. Впрочем, он и сам охотно упаковал бы свои вещички и вернулся на юг, если бы не одна маленькая размолвка, которая некогда случилась между ним и Магистром одной достаточно известной на юге гильдии воров.

Рядом с безмятежно отдыхавшим хафлингом валялся четырехдюймовый брусок «белого золота» и несколько инструментов для резьбы по кости. На одной из сторон бруска уже проступали плавные очертания конской головы. Отправляясь на озеро, Реджис собирался немного поработать…

Он вообще многое собирался сделать…

«Уж слишком хороший сегодня денек», – заключил он после некоторого размышления. Подобное оправдание безделья еще никогда его не подводило. Но сегодня день действительно выдался славный – похоже, что ответственные за погоду духи, обычно вытворявшие на этой земле все, что им только заблагорассудится, либо устроили себе праздник и отдыхали, либо копили силы для по-настоящему адской зимы. В результате получился прекрасный день, вполне на уровне южных, более цивилизованных краев. Нечасто случалось подобное на земле, по праву носившей имя Долины Ледяного Ветра. Название это вполне оправдывали почти непрерывно дувшие со стороны Регхедского Ледника свирепые восточные ветры. Даже в те короткие периоды, когда они несколько утихали, передышки обычно не было, поскольку с севера и с запада Десять Городов были окружены голой тундрой, а уж о ветрах со стороны Моря Плавучего Льда и вспоминать не хотелось. Лишь южные ветры приносили хоть какое-то облегчение, однако на их пути стояли вершины Средиземного Хребта.

Реджис приоткрыл глаза и некоторое время смотрел на неторопливо плывущие по небу белоснежные облака. Солнце струило на землю золотистое тепло, и время от времени хафлинг задумывался, а не снять ли жилетку. Однако всякий раз, как очередное облако закрывало солнце, он вспоминал, что уже сентябрь и вокруг него тундра. Через месяц выпадет снег, через два – ведущие в Лускан южная и западная дороги будут начисто занесены, да так, что пытаться проехать по ним сможет лишь кто-то уж очень упрямый либо вовсе сумасшедший.

Реджис окинул взглядом узкий, длинный залив, один из рукавов которого охватывал мысок, на котором устроился он. Жители Десяти Городов вовсю использовали хорошую погоду: залив прямо-таки кишел рыбачьими кораблями и лодками. Рыбаки непрерывно кружили по озеру, пытаясь отыскать самые уловистые места. Жадность людей не переставала удивлять Реджиса. В свое время у себя на родине, в Калимшане, он успешно продвигался по иерархической лестнице, не без оснований рассчитывая со временем занять пост Магистра-компаньона в одной из наиболее солидных воровских гильдий Калимпорта. Но случилось так, что блестящей карьере помешала алчность. Магистр его гильдии, Паша Пуук, обладал изумительной коллекцией рубинов – уж дюжина-то камней у него была такой изумительной огранки, что они оказывали поистине гипнотическое воздействие на каждого, кому доводилось их повидать. Реджис и сам прямо таял всякий раз, когда Пуук их ему показывал, и… в конце концов один рубин все-таки спер. Хафлинг до сих пор терялся в догадках, почему это Паша, у которого осталось еще по меньшей мере одиннадцать камней, так разозлился на него.

«Ох уж эта алчность», – говорил Реджис всякий раз, когда молодцы из гильдии Паши появлялись в очередном городе, где он решал наконец осесть, и вынуждали его убираться все дальше и дальше. Однако в последнее время, вот уже года полтора, с тех пор как он приехал в Десять Городов, эта фраза ему на ум не приходила. Конечно, руки у Пуука длинные, однако поселение, расположенное в самом центре самой негостеприимной, земли которую можно себе вообразить, было чересчур отдалено даже от Пуука. Именно поэтому Реджис был уверен в безопасности своего нового убежища. Здесь вполне можно было жить, притом даже неплохо. Обладая смекалкой и творческим складом ума, необходимыми для превращения напоминавших слоновую кость черепов форели в произведения искусства, здесь можно было неплохо жить, прикладывая к этому минимум усилий.

А уж если на юге и впрямь возникнет серьезный спрос на изделия из кости… на этот случай у хафлинга давно был задуман план – надо будет всего лишь отрешиться от обычного полусонного образа жизни и развернуть бойкую торговлю.

Когда-нибудь, в один прекрасный день…

* * *

Дзирт молча несся по дороге. Его короткие сапоги почти не поднимали пыли. Капюшон темно-коричневого плаща был опущен и почти целиком закрывал длинные белоснежные волосы, волнами спадавшие на плечи эльфа. Дзирт двигался так легко и непринужденно, что со стороны его вполне можно было принять за призрак, мираж, порожденный бурными ветрами тундры.

Темный эльф еще плотнее закутался в плащ. На солнце он чувствовал себя так же неуютно, как, например, человек во мраке ночи. После двух веков жизни на глубине многих миль под землей нелегко за каких-то пять лет привыкнуть чувствовать себя в своей тарелке на залитой солнцем равнине. Яркий свет утомлял и раздражал его.

Но Дзирт был в пути всю ночь и не собирался останавливаться. Он и так уже опаздывал в долину дворфов на встречу с Бренором и сейчас, двигаясь по тундре, то и дело обращал внимание на все новые безрадостные приметы.

У северных оленей уже начался осенний переход на юго-запад, в сторону моря, как это бывало каждый год, однако, против обыкновения, по их следам никто не шел. Пещеры к северу от Десяти Городов, служившие временным приютом варварам-кочевникам во время их перехода через тундру, пустовали, хотя обычно их заранее наполняли съестными припасами, столь необходимыми племенам в долгом путешествии. Дзирт прекрасно понимал, что это означает. Уклад жизни варваров формировался веками. Из года в год они кочевали по тундре следом за стадами северных оленей. И то, что варвары отступили от традиционного маршрута, было более чем необычно.

И еще: Дзирт уже несколько раз слышал доносившийся из-за горизонта грохот боевых барабанов.

Эхо барабанного боя то и дело проносилось по тундре подобно отголоскам далекой грозы. Дзирт прекрасно представлял, что означают эти пока еле слышные раскаты грома.

Он прибавил шагу. Сейчас Дзирт несся как никогда быстро. За последние пять лет эльф пришел к убеждению, что ему небезразлична судьба жителей Десяти Городов. Подобно многим другим отверженным, нашедшим здесь приют, эльф не обнаружил признаков радушия и гостеприимства на всей остальной территории этого мира. Даже здесь, в Десяти Городах, большинство местных жителей всего лишь терпели его. Однако, следуя неписаному закону родства товарищей по несчастью, мало кто намеренно причинял ему беспокойство. Можно считать, что ему даже повезло, ибо здесь он обрел нескольких друзей, которые, не обращая внимания на его облик и происхождение, смогли понять и оценить его.

Эльф бросил нетерпеливый взгляд в сторону возвышавшейся над тундрой Пирамиды Кельвина, одинокой вершины, у подножия которой находился проход в скалистую долину дворфов. Однако его миндалевидные, цвета горной лаванды глаза, благодаря которым ночью он видел не хуже совы, сейчас оказались бессильны что-либо разглядеть.

Предпочитая ослепительным солнечным лучам бег вслепую, он накрыл голову капюшоном и снова погрузился во мрак воспоминаний о Мензоберранзане – подземном городе его предков. Когда-то, много веков назад, темные эльфы частенько выходили на поверхность, навещая своих светлокожих сородичей. Однако так уж сложилось, что по натуре они были злобными, безжалостными убийцами. Их поведение вызывало недоумение даже у светлых эльфов. И вот, когда разразилась неизбежная война одиннадцати народов, темные эльфы были вынуждены окончательно исчезнуть в недрах земли. За несколько столетий, прошедших с тех пор, они снова набрали силу, в совершенстве настроив свои души на таинственный мир подземной магии. Они стали куда более могущественными, чем их оставшиеся на поверхности собратья, для которых общение с потусторонними силами было скорее развлечением, чем необходимостью.

За это время темные эльфы начисто лишились потребности даже время от времени бывать на поверхности. Их тела и умы полностью приспособились к глубинам земли, и, к радости всех тех, кто остался жить под открытым небом, эльфы были вполне довольны своей жизнью, лишь изредка выбираясь наверх для разбоя и грабежа. Насколько знал Дзирт, он вообще был единственным из темных эльфов, жившим на поверхности. Со временем Дзирт научился переносить солнечный свет, однако он по-прежнему был ему неприятен.

Но даже зная о своей неуклюжести в дневное время, Дзирт последними словами выругал себя за беспечность, когда прямо перед ним возникли два огромных йети, лохматых, как бурые медведи, возникли так внезапно, как будто выросли из-под земли.

* * *

Алый флаг, резко взмывший над одной из лодок, возвестил об удаче. Реджис внимательно следил, как флаг все выше и выше поднимался по мачте. «Четырехфунтовая, никак не меньше, – одобрительно пробормотал хафлинг, когда флаг наконец застыл чуть ниже перекрестья мачты. – У кого-то сегодня вечером будет праздник».

Тут к лодке, объявившей о добыче, подлетела другая, да так стремительно, что с размаху ударила ее в борт. Рыбаки обоих экипажей, не мешкая, выхватили оружие. Реджис, которого отделяла от них лишь полоска чистой воды, отчетливо слышал перебранку капитанов.

– Эй, вы увели мою добычу! – заорал капитан второго баркаса.

– У тебя рябит в глазах от солнца! – ответствовал ему первый капитан.

– Как бы не так! Это наша рыба. Мои парни умело заарканили ее и не дали ей уйти. Поворачивай свою вонючую галошу и убирайся подобру-поздорову, пока мы не вытащили из воды и вас!

Как и следовало ожидать, команда второго баркаса мигом оказалась на первом и бросилась в бой еще до того, как его капитан успел закрыть рот.

Реджис перевел взгляд на облака. Драка на лодках была ему безразлична, хотя доносившиеся с озера вопли безусловно раздражали. Подобные потасовки были здесь обычным делом. Предметом споров традиционно являлась рыба, особенно если кому-то доставалась действительно крупная добыча. Редко когда дело доходило до драки не на жизнь, а на смерть. Чаще все заканчивалось разбитыми носами и взаимными оскорблениями. Хотя, конечно, бывали исключения. Однажды, когда сцепились сразу семнадцать лодок, три экипажа погибли целиком, а четвертый был перебит наполовину. Их тела еще долго плавали в красной от крови воде. В тот памятный день южное озеро, носившее до того имя Деллон-Лун, было переименовано в Красные Воды.

«Ах, рыбка, сколько из-за тебя забот», – еле слышно пробормотал Реджис и погрузился в размышления о том, сколь суетна жизнь обитателей Десяти Городов. И все из-за каких-то серебристых рыбешек! Города самим своим существованием были обязаны костяной форели. Эта большеголовая рыба была превосходным источником материала для поделок местных умельцев. Три озера долины были единственным местом, где водилась столь ценная рыба. И хотя сама долина была жутковатой, регулярно опустошаемой войнами местностью, не говоря уж о частых бурях и ураганах, способных запросто сравнять с землей любое, даже самое прочное строение, возможность быстрого обогащения настойчиво манила сюда все новых и новых поселенцев из самых отдаленных пределов мира.

Конечно, многие не приживались: Долина Ледяного Ветра была голой, безжизненной землей с мерзким климатом и несметным количеством опасностей. Смерть была частым гостем в поселках, неминуемо посещая каждого, кто не находил в себе сил противостоять буйному нраву долины.

И все-таки в течение последнего столетия, с тех пор как костяная форель была оценена по достоинству, города заметно разрослись. Поначалу девять поселков представляли собой не более чем стоянки поселенцев, которые заявили о своих правах на наиболее уловистые места. В те годы поселок Брин Шандер, за крепостной стеной которого теперь бурлила жизнь нескольких тысяч жителей, был голым холмом с одной-единственной хижиной, где рыбаки встречались не более одного-двух раз в год, чтобы обменяться слухами, сплетнями и товаром с торговцами из Лускана.

В те времена лодки, даже одноместные, на озерах, воды которых были достаточно холодны, чтобы в считаные минуты отправить на тот свет рыбака, выпавшего за борт, были здесь большой редкостью, А сейчас каждый город обладал целым флотом парусников, на мачтах которых гордо реяли собственные флаги. Один только Таргос, крупнейший из рыбацких городов, мог выставить на промысел более сотни кораблей, многие из которых были двухмачтовыми шхунами с экипажами в десять человек и более.

С охваченных дракой лодок донесся чей-то предсмертный вопль, звон стали о сталь усилился, и Реджис в который уже раз подумал, что, не водись в озерах эта рыба, так, может быть, это было бы и к лучшему.

И вместе с тем хафлинг не мог не признать, что в Десяти Городах ему живется неплохо. Его ловкие, тренированные пальцы быстро освоились с инструментами для резьбы по кости; его даже избрали председателем Совета одного из городов. Правда, Одинокий Лес был самым маленьким, находился севернее прочих поселений, и в нем было полным-полно отпетых бандитов и мошенников, скрывавшихся от правосудия. Однако Реджис все же считал, что ему оказана большая честь.

Каждый месяц летом и раз в три месяца зимой, смотря по погоде, Реджис должен был присутствовать на заседании Совета Десяти Городов, выполняя обязанности выборного представителя от своего города. Заседания проходили в Брин Шандере, и, хотя они обычно превращались в жаркие споры о разделе участков лова между городами, несколько часов на это можно было потратить. Свое присутствие на Совете Реджис считал вполне приемлемой платой за право в одиночку ездить на южный рынок, где, кроме торговли своими изделиями, он получал еще и комиссионные от продажи чужой кости – в размере одной десятой стоимости товара. В общем, жилось ему неплохо.

Схватка на кораблях утихла. На этот раз был убит лишь один рыбак, и Реджис снова принялся созерцать плывущие по небу облака. Потом, глянув через плечо, он любовно ощупал взглядом видневшиеся вдали низкие бревенчатые домики, примостившиеся в тени плотных рядов деревьев. Это был милый его сердцу Одинокий Лес. Несмотря на скверную репутацию его жителей, Реджис считал, что это самый лучший в Долине город. Деревья исправно прикрывали дома от порывов зимних ветров и служили материалом для построек. Лишь изрядная удаленность от Брин Шандера мешала Одинокому Лесу занять более достойное место в сообществе городов долины.

Реджис выудил из-под жилетки цепь, украшенную массивным рубином, и принялся разглядывать сокровище, некогда позаимствованное у бывшего учителя за тысячи миль к югу отсюда, в Калимпорте.

«Эх, Пуук… – прошептал хафлинг. – Видел бы ты меня сейчас…»

* * *

Эльф потянулся к висевшим у него на поясе саблям, но йети оказались столь проворны, что выхватить оружие он не успел. Уворачиваясь от ближайшего из чудовищ, Дзирт инстинктивно метнулся влево, и его правый бок оказался прямо на пути второго. В следующее мгновение правая рука эльфа стала абсолютно беспомощной, йети обхватил его своими огромными лапами. Дзирт чудом ухитрился высвободить левую руку и сумел выхватить одну из сабель. Не обращая внимания на боль от объятий йети, он успел упереть рукоять оружия в бедро стиснувшей его твари и направил кривое лезвие так, что второй йети с размаху наскочил на него. Смертельно раненная тварь издала жуткий вопль и, увлекая за собой саблю, тяжело рухнула на землю.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации