Книга: Дураки, мошенники и поджигатели. Мыслители новых левых - Роджер Скрутон

Конец анекдота

Признаюсь честно, я ожидал увидеть что-то в духе греческого (а потом византийского) «псогоса», а именно, автор будет рассказывать, что вонючий левак ничего не может нормального написать, ведь он вонючий левак, и изо рта у него воняет, поэтому когда автор на полном серьезе начал продираться через сотни страниц бесконечных томов разного рода графоманов от политических наук, выступающих за все хорошее и против всего плохого, я был немало удивлен. Еще больше я удивился, когда увидел конструктивную критику. Да, не всегда с автором можно согласиться, но это именно осмысленная критика, на том уровне, на котором полемика и ведется в политических науках. Да, вода на воде, но в некоторых науках так и работает. Но прежде чем мы погрузимся в саму литературу — немного из истории вопроса.

Почему «левые» — левые

Само деление на «правых» и «левых» приписывают еще ко временам Великой Французской Революции, когда поддерживающие монарха сидели от него по правую руку, а те, кто против — по левую. В результате «левый» это по умолчанию тот, кто против нынешней власти, и быть левым можно на совершенно любых позициях. Т.е. какой-нибудь либерал будет таким же «левым», как и «коммунист», на современной политической карте — они определяются не внутренней системой координат, а относительно «правящего центра», где справа «всегда за». Поэтому «левый» это совсем не тот, кто за какие-то социальные идеи. Другое дело, что «левый» давно стало товарным знаком, и отдавать узнаваемый образ никто не хочет — да и самим «левым» концепция очень нравится: мы против власти, а все, кто не с нами, у власти на подсосе — т.е. против нас. Дихотомия, без которой социалистический самолет не взлетает, наклёвывается прям на глазах.

Есть и вторая проблема — это рабочий класс. «Марксисты» выступали за интересы рабочего класса, но вот здесь возникла проблема — ни интеллигент Маркс, ни капиталист Энгельс, ни Ленин, ни Сталин, ни Молотов, ни Каутский... в общем, среди «защтинков рабочего класса» с рабочими всегда наблюдалась усиленная проблема. И в XIX в., и тем более сейчас, когда «рабочий класс» в том смысле, о котором писал Маркс, просто банально исчез, «питали» данное учение в основном интеллигенция, скромно отводя себя ведущую роль «темных народных масс» за перераспределение средств производства. В светлом социалистическом будущем правящая роль должна была перейти от нынешних правитель к рабочим, в лице их скромных представителей — интеллигентов. А рабочие продолжат свою пахоту на заводе, во имя всего хорошего, против всего плохого.

«Левак, изменившийся лицом, бежит к пруду»

Чем дальше, тем большее переменная «рабочая» в этом «социальном» уравнении становилась ненужной — уже в середине ХХ века Сартр начинает всерьез сомневаться, зачем здесь нужны рабочие, т.е. как бы полностью выхолащивает содержательную часть учения. Ключевой задачей западной интеллигенции становится выкинуть нафиг всех немытых рабочих, но оставить все атрибуты «классовый борьбы» с последующей революцией и неминуемым триумфом более нового, свободного общества, с интеллигенцией во главе — подобные «интеллигентские» экзерсисы не новы, и если вы посмотрите любого интеллигента от «политических наук», хоть с какой-то мало-мальской программой, вы увидите именно это — не будем же мы считать всерьез большевиком Эдуарда Лимонова (писатель), Виктора Анпилова (журналист) или Геннадия Зюганова? В наш век постмодернизма всюду пародия, всюду что-то мимикрирует под другое, и университетские профессора хотят повести рабочих на стачки, даром что и рабочих тех уже нет, да и повести они хотят скорее ради более справедливого, с их точки зрения, пайка.

В результате у всех современных «левых» идеологов стоит две крупные задачи: 1. Объяснить, зачем они вообще нужны в условии неизбежной будущей революции, т.к. она неизбежна; 2. Объяснить, причем тут права рабочего класса, когда они сами к этому классу относятся примерно никак, а скорее занимаются этим как хобби, после окончания основного рабочего дня — подтанцовка имеющейся правящей партии. Плох тот лебедь из третьего ряда Лебединого озера, который не хочет себе ведущую партию.

Извечная проблема

В результате проблема любого «идеолога» состоит в объяснении, почему именно его рожа должна изрекать истины для жизни абстрактного общества. Сами понимаете, дать объяснение «почему я» становится не всегда просто — и начинаются те либо иные попытки написать сочинение на извечную тему: «Васисуалий Лоханкин и его роль в русской революции». Надо сказать, сформировались даже некие географические особенности данной «цыганочки с выходам», хотя, конечно, прием в итоге все-равно один — максимально пространные и большие тексты, страниц по 800, с максимально большим камуфлированием главной проблемы, дабы в результате на неё вообще не отвечать.

О чем книга?

Автор как заправский маньяк начинает усиленно разбирать современных западных «левых» философов, пытаясь: а) коротко пересказать их идеи; б) попытаться объяснить, где именно наблюдаются логические ошибки; в) доказать, что все это всего лишь обычная секточка. И в этом смысле работа достаточно фундаментальная — я бы не смог читать 800 страниц Альтюссера. И не потому, что его не переводили на русский язык (из всего библиографического списка на русском найдете едва ли не ¼, так что если вы свободное не владеете английским/французским/немецким то не представляю, как вы изучите весь корпус текстов), а просто потому, что есть определённая жизнь (моя), и посвятить эту жизнь погружению в левый дискурс забесплатно, боюсь, для меня слишком уж сомнительная задача — даже ради рабочего класса.

Автор прослеживает, как на закваске французских экзистенциалистов начинает работать т.н. «машина абсурда» (в терминологии автора — главный методологический прием новых левых, строящийся на дихотомиях, а в качестве доказательства зашпаклеванный «матемами», намекающими, что измышления новых левых это чуть ли не математически доказанный факт), и как эта машина абсурда наконец начинает производить свои собственные результаты. От Фуко и Делёза через Лакана, с наработками Хабермаса, Лукача, чтоб дойти до современных «идеологов» новых левых — Бадью и Жижека. Булыжник пролетариата в ХХ веке — слово, и не потому, что «слово стало плотью», а потому, что сами французские леваки и объяснили, что слово и есть ключевое поле битвы, и знамя победы, и продекларированная реальность станет реальностью настоящей. А сказанная 100 раз слово «халва» добавит сладости. Заклинание, если его произнести в правильном порядке, сбудется — нужно просто верить.

В чем минусы?

При всей забавности книги — есть существенный минус. Даже полтора минуса. Крупный минус — автор не может объяснить, где же «правые», если левые такие мерзавцы. Когда автор, в 9-й главе, должен дать, наконец, свою позицию — он напускает тумана не хуже, чем Лакан. Начинает объяснять свою позицию — переходит к Платону. Снова начинает — переходить к левакам. Опять начала — попал в советскую историю. В конце концов автор выдавил — он за всё хорошее, за верховенство права, против плохих институтов и за хорошие институты. Аминь. С такой позицией, конечно, в бой не стоит ходить — впрочем, сам автор грустно сообщает, что критиковать чужое у него получается явно лучше, чем формулировать своё. Ну да ладно, британский гимн и без него спеть можем — интересна книга все-таки другим. А именно, вполне себе трезвым и здравым анализом критически настроенного человека, крайне начитанного и эрудированного, способного как в логику, так и в историю (обычно человек только в одну сторону может). Ради этого книгу можно почитать.

Второй минус? «Правь Британия морями» — когда речь начинает заходить о британских леваках, даже они перестают быть мерзавцам, подонками и мошенниками, как леваки немецкие, французские или американские. Почему? Да потому, что они британцы — а британцы даже здесь не могут быть дерьмом. Такая себе позиция, если честно, хотя автора тоже можно понять — в любой вузовской среде левацкие настроения очень сильны, и если автор не хочет почувствовать удар интеллигентско-левацкого ботинка по британской заднице, лучше все-таки не гадить там, где ешь.

А книжка хорошая, если интересуетесь политическими теориями, а пробираться через кубометры графомании нет ни времени, ни сил, ни желания — книга для вас.