Читать книгу "Звездный Пилот"

Он даже не успел ничего сделать – из полутьмы комнаты на него вылетело тело и сшибло с ног. Павлова отфутболило в коридор, и теперь он барахтался в куче летающего мусора, борясь с раздутым, словно пузырь, телом. Лишь секунду спустя он вдруг понял, что тело активно машет руками. Да это же комбинезон!

Вскрикнув, не веря своим глазам, Павлов отпихнул его. Раздутый комбинезон полетел к раскрытой двери, а Николай – к противоположной стене. Оттолкнувшись, он бросился на человека, как коршун на добычу. Поймал, царапнул ногой по полу, с лязгом прилип к нему магнитной подошвой и впечатал пострадавшего в стену. Они очутились лицом к лицу.

Рабочий комбинезон, наполненный воздухом, распух, словно надувная игрушка. Стандартный капюшон, спрятанный в воротнике и заменяющий шлем, сработал на все сто. Активировался после перепада давления, а человеку осталось только натянуть его и пристегнуть к креплениям комбинезона. Он успел это сделать.

Сейчас сквозь прозрачный гибкий пластик капюшона, превратившегося в надутый шарик, на Николая смотрел Семен. Белый как простыня, выпученные глаза – красные, в полопавшихся капиллярах. Щеки и борода багровые, кажется, из носа все еще идет кровь. Рот раскрыт в крике.

– Семен! – рявкнул Павлов. – Семен! Связь!

Техник забился в своем комбинезоне, замотал головой. Глаза его горели безумным огнем, он что-то кричал, но Павлов не слышал. В рабочем комбинезоне нет встроенной системы связи, а личного коммуникатора не видно.

– Где Игнат? – крикнул Павлов, и внешние динамики скафандра разнесли его голос по пустому коридору. – Игнат!

Семен не ответил. Он вдруг начал вырываться – сосредоточенно и деловито. Взгляд его блуждал, брызги крови собирались в шарики и оседали на рыжую бороду. Павлов ослабил хватку. Комбинезон не скафандр. Да, у него есть минимальная защита и аварийный запас кислорода – таблетка на поясе. Но сколько осталось времени…

Отодвинувшись, Николай развернул Семена и крепко пихнул его в сторону выхода – пусть попробует выбраться. В этом сегменте еще достаточно воздуха, нужно просто снять шлем. А у него есть дело.

Техник кометой улетел по коридору к закрытой двери на площадку, а Павлов нырнул в каюту. Ремонтная мастерская!

Станки термообработки и пластиковой печати, объемные принтеры – все осталось на своих местах. Из распахнутого шкафа вывалилась куча мелких деталей, напоминавших шестеренки, и теперь плавала в пустоте, медленно рассеиваясь по комнате. Но где же Игнат?

Быстро пролетев всю мастерскую, Павлов резко обернулся и зашарил по углам, помогая себе фонариком. Пусто! Но вон тот огромный белоснежный куб, судя по всему, напольный аппарат сварки, странно сдвинут. Сорвало с креплений. А он большой, в половину человеческого роста, напоминает обычный холодильник…

Перестав дышать, Павлов нырнул в угол, к аппарату. Тот влетел в дальний угол, разбив обшивку и намертво в ней засев. Из-под него торчала нога. Раздутая нога стандартного комбинезона. Застонав, Павлов нырнул головой вниз, заглянул под белый прямоугольник аппарата и снова выругался.

Судя по всему, во время аварии огромный блок сварки сорвался с креплений, сшиб Игната с ног и втиснул в угол комнаты. Техник лежал прижатый к стене, а сварочный аппарат почти стоял на нем. Одним углом он прошиб правую стену, вторым – левую и намертво заклинился, заперев техника в самом углу. Но комбинезон раздут и кажется целым.

Уперев магнитные подошвы в пол, Павлов ухватился за блок сварки и дернул на себя. Еще раз. Крепко сидит, зараза.

– Семен! – позвал и тут же понял, что тот не слышит.

Тяжело дыша, Павлов увеличил мощность механизмов скафандра. Его руки и ноги одеревенели, став будто прочные балки. Перчатки застыли, снова превращаясь в захваты. Павлов выдохнул и вцепился в сварочный аппарат. Белая обшивка поддалась, крошась под перчатками «Спаса». Зарычав, Павлов пробил кулаком белый пластик, запустил руку в недра аппарата и сжал пальцы, хватаясь за что-то железное и прочное. Еще рывок. Еще!

Аппарат с хрустом вырвался из стены и отлетел в сторону, как невесомая картонная коробка. Отскочил, чуть не снес Павлова и застрял между двух плавильных станков. Николай этого даже не заметил – уже склонился над Игнатом, лихорадочно осматривая его раздутый комбинезон. Повреждений не видно. Только правая нога отогнута под странным углом, а левая рука выглядит так, словно по ней топтался слон.

Павлов наклонился еще ниже, заглянул в прозрачный шлем. Бледное лицо Игната тоже было испачкано кровью – она текла из носа и ушей. Но глаза его были закрыты.

– Игнат, – прошептал Павлов, – Игнат…

Тот не ответил. Бывший пилот осторожно взял техника за плечи, потянул на себя, легко поднял в воздух, как надувной шарик, и вскрикнул. Игнат шевельнулся. Его рот открылся – видимо, парень застонал от боли. А потом открылся глаз – левый. Алый от лопнувших сосудов, он смотрел прямо перед собой и, казалось, ничего не видел. Секунду спустя глаз закрылся, но Павлов почувствовал, как с его плеч словно гора упала.

– Жив, – выдохнул он. – Живой…

Развернувшись, Николай ухватил едва живого техника за пояс, оттолкнулся и медленно поплыл со своим драгоценным грузом к двери. У нее пришлось повозиться – было не очень понятно, какие повреждения получил Игнат, и, выволакивая его в коридор, Павлов осторожничал как мог.

По коридору он плыл первым, раздвигая груды мусора. В висках бился пульс, давление явно подскочило, но на душе было светло. Живы. Оба.

Семена он нашел на лестнице у запертой плиты, закрывающей выход на верхний этаж. Тот, вжавшись в пласталевую панель, лихорадочно ощупывал металл и даже не обернулся, когда рядом появился его спаситель.

Павлов осторожно затащил на лестницу Игната, закрыл за собой дверь в технический отсек, заблокировал ее, а потом оттолкнул в сторону Семена. И включил канал связи.

– Михаил Саныч, – устало сказал он, хватаясь за рукоятки панели. – Готовьте медблок. Мы идем.

* * *

Зеленский встретил спасательную экспедицию у дверей модуля. Заботливый биолог, узнав о травмах Игната, отключил гравитацию в модуле, и когда Павлов осторожно втащил за собой драгоценный груз, бросился помогать. Пока они вдвоем укладывали очнувшегося Игната в противоперегрузочное ложе у пульта, Вадик подплыл к Семену. В руках практикант сжимал аптечку – большой белый шар с алым крестом. Техник успел сорвать с себя шлем и медленно дрейфовал у стены, тяжело дыша. Они тихо о чем-то заговорили, Вадик полез в аптечку, но Павлову сейчас было не до них.

Устроив Игната в мягком ложе, Павлов снял с него шлем. Тот открыл уцелевший глаз, увидел коллег и улыбнулся разбитыми губами.

– Ты как? – спросил Павлов. – Можешь говорить?

Зеленский без долгих разговоров активировал медицинский модуль ложа. Поверхность затвердела, приняв техника в свои объятья. Загудел сканер.

– Так себе, – прошептал Игнат и скривился от боли. – Ноги… Плохо. Руку не чувствую.

Зеленский с тревогой коснулся руки Павлова и показал на экран ложа. Медицинские датчики выдали предварительные результаты обследования. Пилотам дают расширенный курс первой помощи, Николай еще не все забыл и смог выделить из мешанины данных главное. Многочисленные переломы, разрыв сосудов, разрыв мышц, шок, опасно высокое давление, сотрясение мозга. Достаточно, чтобы программа зажгла тревожный красный свет.

– Игнатик, – ласково позвал Зеленский. – Послушай, ты, дорогой, сильно пострадал. Я сейчас закрою купол, система сделает тебе укольчик. Ты просто поспишь немного.

– Я, – Игнат мотнул головой. – Остальные? Семен?

– Все хорошо, – быстро ответил Зеленский. – Коля вас обоих привел. Семен здесь. Ты поспи. Тебе нужно.

– Ладно, – выдохнул техник. – Немного.

Зеленский быстро набрал команду на пульте ложа. Прозрачный купол из прочнейшего пластика тут же скрыл пострадавшего техника, превратив ложе в спасательную капсулу. В дело вступил автомедик и запустил две длинных иглы в бедро Игната. Бедняга даже не вздрогнул.

Пока Зеленский программировал модуль, Павлов огляделся. Все чисто, раскиданные вещи прибраны. Покойный Эльдар лежит в соседнем ложе, тоже закрытом. Биологи не теряли время зря, пока его тут не было. Время…

Взглянув на часы, Николай нахмурился. Он быстро подключился к компьютеру станции, вызвал управление на забрало шлема. Пробежался по данным. Отключились еще два модуля – одна оранжерея и грузовой шлюз. Либо повредились датчики, либо не выдержали заплатки из липкой пластали. Упали показатели производства энергии, уцелевшие блоки начали отключаться даже от аварийной сети. Станция разваливалась. И, похоже, пока он ходил в экспедицию, она обзавелась парой новых пробоин. Это значит, мусор продолжает летать по орбите. И кто знает, когда появится грузовик. А связь – глухо. Никаких сигналов. Даже с поверхности. Но контакт с планетарной базой шел через мощные передатчики Центральной. А та не отзывается. Может, развалилась вся система спутников связи. А может, Центральной больше нет. Вообще.

Павлов бросил взгляд на бледное лицо Игната, перемазанное кровью, и вдруг понял, что все уже решил. Точно как тогда. Как два года назад, когда он увидел собственными глазами воронку пылевого дьявола, идущего прямиком к разведочному лагерю.

– Михаил Александрович, – тихо позвал Павлов. – Нам нужно уходить.

– Уходить? – биолог обернулся. – В каком смысле?

– Нужно отстыковать аварийный модуль и покинуть станцию, – ответил Павлов. – Пока у нас есть такая возможность и мы не застряли в ее обломках.

– В самом деле? – Зеленский нахмурился. – Разве не лучше остаться здесь? Станция еще держится. Хоть немного, но производит энергию.

Краем глаза Павлов заметил, что Семен и Вадик оттолкнулись от стены и подплыли ближе, прислушиваясь.

– Михаил Саныч, – быстро сказал Павлов. – Станция разваливается. Сегменты отключаются. Есть две новых пробоины. Это значит, по орбите все еще летает мусор. И если грузовик не остановился, он тоже вернется. Второй такой удар станция не переживет. А если повреждения будут значительны, аварийный модуль может быть заблокирован. И мы тут застрянем.

– И будем ждать помощи? – подал голос Вадик.

– Как и положено по инструкции, – добавил Семен.

Павлов обернулся к нему. Техник был еще бледен, но уже пришел в себя и вновь обрел самоуверенный вид, несмотря на потеки крови на бороде.

– Инструкция предписывает в случае опасности покинуть терпящее бедствие судно на аварийно-спасательном модуле, – бросил Павлов. – И то, что мы этого еще не сделали, уже нарушение.

– Но, в самом деле, – замялся Зеленский. – Мы же не могли бросить ребят. Надо было посмотреть…

– Посмотрели, – отрезал Павлов. – Спасли. Весь экипаж станции находится на борту спасательного модуля. Нам угрожает…

– Пока ничего не угрожает, – перебил его Семен. – Мы в защищенном отсеке, и нам просто нужно дождаться помощи.

– Помощи? – Павлов резко повернулся к нему. – Какой помощи? Центральная не отвечает, связи нет. Это значит, у них свои проблемы. По орбите идет рой осколков, и я уверен, что вскоре нас накроет второй волной – из разбитых спутников связи и наблюдения. Ведь грузовик шел с ускорением, а осколки нет. Они отстают и…

– Уверен, – Семен хмыкнул. – Уверенность не факты.

Вадик взмахнул рукой и тут же взмыл под потолок. Зеленский, спохватившись, склонился над центральным пультом и плавно нарастил мощность гравитатов. Практикант медленно опустился.

– Оставлю на уровне Луны, – извиняющимся тоном сказал биолог. – Так будет проще.

Павлов демонстративно взглянул на часы.

– У нас мало времени, – резко мотнул он головой. – Надо стартовать.

– И что? – насмешливо произнес Семен, опираясь руками о прозрачное стекло капсулы Игната. – Допустим, вы правы, капитан. Отстыкуемся от станции и будем болтаться рядом, дожидаясь спасательной операции. Разве тогда нас не накроет этими вашими осколками? Разве не разумнее остаться внутри станции? Хоть какая-то, но защита.

– Мы не будем болтаться, – сухо возразил Павлов. – У нас вообще-то двигатели есть.

– Да, знаю, – отмахнулся Семен. – Это фактически бот по вашей классификации. И что? Отойдете в сторону, смените орбиту? Как далеко нужно отойти? Найдут нас там спасатели?

– Какие спасатели?! – рявкнул Павлов. – Оба бота на Центральной! Даже если они уцелели, то это вовсе не спасательные суда! Но скорее всего, они повреждены! Иначе хотя бы один уже шел бы к нам, подавая сигналы!

– На Планетарной есть еще один катер, – быстро добавил Вадик, шмыгнув носом. – Они прилетят.

– На орбите рой осколков и взбесившийся грузовой звездолет, – напомнил Павлов. – Они не будут рисковать единственным катером и его экипажем.

– Будут! – зло выкрикнул Семен. – Они придут и вытащат нас из этих обломков!

– Или погибнут, попав в рой! – в голосе Павлова злости было не меньше.

– Тише! – попросил Зеленский. – Тише, мальчики. Я все-таки старший. Замолчите оба.

Павлов нехотя отвел взгляд от выпученных глаз Семена. Тот уставился на Зеленского.

– Я вижу, к чему он клонит, – с вызовом заявил техник. – Пусть скажет! Пусть скажет вслух, ну!

– Николай, в самом деле, – тихо произнес биолог. – Вижу, что у вас есть какая-то идея. Извольте нас с ней ознакомить.

– И ознакомлю, если меня не будут перебивать, – буркнул Павлов. – План прост. Я не знаю, придет помощь в ближайшее время или нет. Не знаю, скоро ли будет новый удар по станции. Зато я знаю, что мы в беде, а одному из членов экипажа требуется срочная медицинская помощь.

– Так, – сказал Зеленский, косясь на капсулу Игната. – Понимаю. Что вы предлагаете?

– Предлагаю отстыковаться от станции и совершить экстренную аварийную посадку на Марс.

Семен взвыл и ткнул пальцем в бывшего пилота.

– Я же говорил! Опять! Да он маньяк!

– Перестаньте, – бросил ему через плечо Зеленский. – Николай, это в принципе осуществимо?

– Осуществимо, – спокойно ответил Павлов. – Модуль рассчитан на посадку на планету. А на взлет – нет.

– Идти по орбите – безумие! – простонал Семен. – Там же эти ваши рои и сумасшедшие звездолеты!

– Я не собираюсь облетать планету. Пойду на посадку из этой точки, прямо вниз.

– И сожжешь модуль в атмосфере! – заорал Семен. – Слушайте, он нас всех поубивать хочет!

– Не сожгу, – процедил Павлов, наклонив голову. – Не путай атмосферу Земли и Марса. Прямая посадка на Марсе вполне осуществима. Здесь можно просто упасть с орбиты.

– В самом деле? – Зеленский, нахмурившись, повернулся к бывшему пилоту. – Николай, кажется, это непростая задача.

– Да просто невозможная! – рявкнул Семен. – Он опять рвется в герои! И опять поубивает…

Павлов молча двинулся на техника, но биолог успел схватить его за рукав. Бледный как простыня Вадик вцепился в плечи Семена и потянул в сторону.

– Нет уж! – рявкнул техник. – Я жить хочу! Ты ведь здесь уже геройствовал, а, Павлов?! Экстренный старт с планеты на катере в условиях пылевой бури, да? Не расскажешь, чем кончилось?!

– И я поднялся! – потерял терпение бывший пилот. – Я поднялся и вывез дюжину человек!

– И убил двоих своим стартом! – крикнул в ответ Семен. – Два трупа, да?!

– Да! – Павлов тоже сорвался на крик. – Два трупа! У Ники крепления посыпались, а Тим отстегнулся и полез ее спасать… Ника и Тим, мои друзья! Это был старт в бурю, швыряло так, что не держали гравикомпенсаторы! Нас всех едва не размазало по стенам! Но я поднял катер, я вытащил людей и все материалы исследований! А лагерь – сдуло! Ничего не осталось, ничего!

– Ах, вытащил! – выпалил Семен. – И пошел под суд! Что тебе впаяли, запрет на профессию, да? Нельзя садиться за штурвал?! Легко отделался! Они могли переждать бурю в катере, на поверхности! А ты, спаситель хренов…

– Не могли! – перебил Павлов. – Нет, не могли! Лагерь в пыль стерло, и катер бы тоже разобрало на запчасти!

– Если бы да кабы! – Семен сжал кулаки. – Все от твоего геройства! И сейчас героем хочешь заделаться? Ну уж нет, мы жить хотим! Мы тут все хотим жить, понял?! А ты…

– Не сметь! – громкий голос заставил Семена замереть на полуслове.

Павлов обернулся, пытаясь понять, кто это сказал. И лишь секунду спустя понял: Игнат – динамики спасательной капсулы изуродовали его голос до неузнаваемости.

– Не сметь, – задыхаясь, повторил Игнат, пытаясь приподняться на своем ложе. – Он… тебе… жизнь. Спас. Уже. Сейчас.

Зеленский отпустил рукав Павлова и бросился к капсуле. Быстро защелкал клавишами, следя за состоянием пострадавшего техника. А тот, белее прежнего, без сил откинулся обратно на подушку из белой пены, уже украшенную каплями крови.

– Ждать помощи, – из последних сил выдохнул Игнат. – Это правильно. Это хорошо. Но сесть самим – лучше. Мы можем помочь себе сами. Пусть спасатели помогут тем, кто не может. Ресурсы… спасательной операции… Может, Центральная пострадала сильнее. Может, им нужнее… Сесть… Это правильно. Это лучше.

Обессилев, Игнат замолчал, закрыл уцелевший глаз и откинулся на подушку.

– Плохо, – Зеленский покачал головой, косясь на Павлова. – Нельзя ему волноваться с таким давлением. Ой, нельзя.

– Вадим, – позвал Павлов, чуть успокоившись. – Что скажешь?

Пухлый практикант замялся, глянул на своего начальника, но тот был занят модулем.

– Я как все, – пробормотал он. – Я не знаю…

– Как все – плохо, – проворчал Зеленский, не отрываясь от пульта капсулы. – Сколько раз говорить. Плохо, студент, плохо.

Вадим выпрямился, втянул щеки и взглянул Павлову прямо в глаза. Паренек выглядел неважно – на лбу блестели капли пота, на щеках лихорадочный румянец. Еще немного, и ему самому понадобится медицинская помощь. Аптечку – белый круглый блок, – он до сих пор сжимал в руках.

– Игнату плохо, – он резко выдохнул. – Я за посадку.

Семен хмыкнул, отвернулся от студента и впился взглядом в спину Зеленского, колдующего над приборами.

– Михаил Александрович, – позвал он. – Вы заместитель начальника станции…

– По биологической части, – скромно напомнил Зеленский, не оборачиваясь.

– Заместитель начальника станции, – упрямо повторил Семен. – Обращаю ваше внимание, что монтажнику Николаю Павлову решением Коллегии суда по профессиональным правонарушениям запрещено пилотировать любые корабли.

– Спасибо, Семен, – спокойно отозвался Зеленский. – Я уже в курсе.

– Надеюсь, вы учтете это при принятии решения! – процедил Семен, косясь на Павлова.

– Решение? – задумчиво произнес Зеленский, не отрываясь от монитора. – Могу ли я принимать решения? Ах да. Наверное, могу. Но я так плохо разбираюсь во всех этих железках, орбитах, посадках…

– Вот именно, – возликовал Семен. – А по инструкции положено…

– Для принятия решения мне срочно нужен консультант по техническим вопросам, – твердо сказал Зеленский, резко выпрямляясь и выпячивая вперед объемистый животик. – Коллеги, кто из вас наиболее компетентен в сфере пилотирования межпланетных кораблей? Учтите, я включил запись разговоров в модуле.

– Я, – встрепенулся Павлов. – Николай Павлов, пилот первого класса. Школа пилотирования Новосибирска, Академия космонавтики, Москва. Допуск к межпланетным перелетам, допуск к пилотированию малых судов. Стаж – восемь лет. В настоящий момент по решению Коллегии профессионального суда лишен права пилотировать любые космические аппараты.

– Но уж советы-то вам разрешено давать? – громко осведомился Зеленский, вскинув брови. – Как консультанту?

– Нет, – рявкнул Семен, сжимая кулаки. – Нет!

– Да, – спокойно отозвался Павлов. – Я неоднократно консультировал действующих пилотов и руководство Марсианской экспедиции по разным вопросам моей профессиональной сферы деятельности. Разумеется, лишь по запросу со стороны руководства.

– О! – сказал Зеленский. – В связи со сложившейся аварийной ситуацией на Биологической станции номер один, я, Зеленский Михаил Александрович, заместитель начальника станции, директор биологической части, в настоящий момент руководящий экипажем, прошу вашей консультации. Что, по вашему мнению, товарищ Павлов, следует предпринять?

– Следует немедленно отстыковать спасательный модуль от обломков станции и совершить на нем посадку на планету Марс. После связаться с Планетарной станцией номер один и запросить помощь.

– При настоящих условиях это осуществимо? – громко спросил Зеленский.

– Вы не посмеете, – прорычал Семен, подаваясь вперед. – Павлов! Под суд пойдете! Опять!

– Это осуществимо, – Павлов держал голос ровным. – Операция сопряжена с риском для экипажа из-за роя обломков на орбите планеты. Сама посадка должна пройти в стандартном аварийном режиме, предусмотренном для модулей данной модели.

– Вы можете выполнить такую операцию? – спросил Зеленский, совершенно спокойно и равнодушно, словно речь шла о поливке огурцов.

– И вы! – крикнул Семен. – Зеленский, что вы делаете?! Тоже пойдете под суд! Если живы останетесь!

– Конечно, могу, – кивнул Павлов, стараясь выглядеть как можно увереннее. – Я профессиональный пилот.

– Бывший! – Семен в сердцах стукнул переборку. – Бывший пилот, прошу учесть! Его действия привели к смерти членов экипажа!

– Я, Зеленский Михаил Александрович, – торжественно произнес биолог, – от имени руководства поручаю вам, бывший пилот Николай Павлов, провести аварийную посадку спасательного модуля Биологической станции на поверхность планеты Марс. Всю ответственность за данное решение я беру на себя. Прошу начать исполнение поручения немедленно.

– Нет, – рявкнул Семен и подался вперед, поднимая руки. – Не позволю!

Павлов сжал кулаки, шагнул ему навстречу, прикидывая, насколько сложно будет скрутить этого здоровяка, но опоздал.

Практикант Вадим, стоявший за спиной техника, скользнул вперед и легонько стукнул Семена в основание шеи. Тот взревел, схватился за плечо, обернулся, потянулся к Вадиму и вдруг обмяк. Захрипел.

– Мать-перемать… – выдохнул Павлов, бросаясь вперед и хватая Семена за плечи. – Вы что тут…

Вадим поднял руку и показал зажатый между пальцев крошечный тубус инъектора.

– Успокаивающее, – бодро сказал он, помахивая аптечкой. – Очень быстро успокаивает и расслабляет мышцы. Чтобы они не повредились в случае судорог.

– Ага, – сказал Зеленский. – Чудесно. Опасный приступ паники у члена экипажа купирован благодаря своевременному медикаментозному вмешательству. Одобряю. Практикант Марченко, напомните мне по результатам экспедиции поставить вам зачет по действиям в аварийных ситуациях.

– Михаил, – позвал Павлов, заглядывая в прикрытые глаза Семена. – А я… А это – куда?

– Так, – задумался Зеленский. – Дайте его мне. Техника я положу в модуль перегрузок, под контроль автомедика. Марченко, займите свое место согласно предписанию об эвакуации. Павлов, начинайте операцию.

– Есть, – пересохшим горлом прохрипел Николай и тут же поправился. – Есть!

* * *

На этот раз все было намного проще. Прежде чем запустить процедуры старта, Павлов убедился, что экипаж размещен в спасательных креслах. Игнат впал в забытье и лежал в затемненной капсуле. Рядом, в таком же блоке – Семен. Зеленский ввел ему еще одну дозу успокоительного и заблокировал капсулу кодом медика. Вадима биолог лично уложил в капсулу рядом с центром. Молодой человек лежал, откинувшись на мягком ложе, сжимая пухлые руки в кулаки. Над ним возвышался прозрачный укрепленный купол, позволяя видеть все, что происходит в модуле. Проверив капсулу с телом Эльдара, Зеленский устроился рядом с Павловым. Прочно пристегнулся страховочными ремнями, но купол поднимать не стал – внимательно следил за Николаем.

Павлов занял центральное ложе у пульта управления. Он поднял его верхнюю часть, превратив в подобие кресла, и взялся за пульт. Пока Зеленский устраивался, Павлов прогнал основные тесты систем и вывел модуль на стартовую готовность.

Когда все было готово, он поднялся на ноги, обошел модуль и лично убедился, что все пристегнуты согласно инструкции и находятся в безопасности. Вернулся на свое место, пристегнулся сам и обернулся к биологу.

– Михаил Саныч, – тихо сказал он. – Опустите купол. Я начинаю.

– Давай, Коля, – спокойно отозвался тот. – Я посмотрю.

Бывший пилот ответил мрачным взглядом, но промолчал. Зеленский поступал так не из баловства, не из глупости. Он был готов перехватить ручное управление, если что-то случится с ним, с Павловым. Справится ли биолог с модулем – другой вопрос.

– Старт, – вслух произнес Павлов, коснувшись большой кнопки аварийного старта. – Процедура эвакуации персонала станции начата.

Модуль ощутимо дрогнул, и пол легонько толкнулся в подошвы. Павлов откинулся в кресле, переключил управление на поручни, вывел данные на забрало шлема. Теперь нет нужды склоняться над пультом. Можно управлять и лежа, но Павлову не хотелось. Сидя он чувствовал себя уверенней.

Внутри модуля ничего не изменилось, но Николай следил за его движениями по датчикам. Он даже подключился к видеокамерам станции – беспроводная связь пока еще позволяла сохранять контакт с центральным компьютером. Отдельным окном Павлов вывел данные с камер самого модуля – хотел взглянуть на Биологическую со стороны. Черт побери, он ведь ее вот этими руками строил.

Спасательный модуль выглядел как круглая плоская консервная банка. Белый, с яркими красными полосами, он медленно выплыл из центра Биологической станции, оставив после себя заметное углубление. Павлов пошевелил пальцами, вызвав на экран процедуру запуска основных двигателей. Сейчас работала автоматика – модуль медленно удалялся от брюха станции, пылающего гроздями аварийных светильников.

Пока все шло штатно, Николаю оставалось лишь наблюдать. Он этим и занимался. Модуль отошел от станции, беспроводная связь стала прерываться, Павлов окончательно переключился на камеры модуля. И чуть не присвистнул.

Биологическая станция номер один, раньше напоминавшая шарообразного дикобраза с десятком иголок, выглядела неважно. Двух оранжерей не было вовсе, и неизвестно, куда они делись. Еще две были обломаны точно по центру. Остальные уцелели, но торчали в разные стороны, словно их погнуло ветром. Круглый шар самой станции превратился в надкушенное яблоко – на месте лабораторий и грузовых отсеков красовались черные провалы. И вся белоснежная поверхность станции была покрыта мелкими черными точками, будто ее поливали из шланга с краской. Или из пулемета.

Рядом негромко охнул Зеленский.

– Все, Михаил Саныч, – сказал Павлов. – Закрывайте купол. Будем снижаться. Вы в порядке?

– Да что – я… Ты посмотри, Коленька, сколько работы погублено. Данные, конечно, я сохранил. Но станция… Ее теперь заново строить. Столько времени, столько сил… А Эльдар…

Зеленский тяжело вздохнул. Павлов хотел поторопить его, но не успел. Он ничего не почувствовал – модуль даже не дрогнул. Только перед глазами вспыхнули алые тревожные огни. Бесшумно. Спокойно. Без лишней суеты и воплей. Но Павлов почувствовал, как шевельнулись волосы у него на голове.

Модуль принял на себя удар, два… три! Три попадания. Осколки или метеориты, пес их знает, все еще гуляли по орбите и нашли себе новую мишень.

Затаив дыхание, Павлов принялся лихорадочно листать отчеты о состоянии систем, выискивая данные о повреждениях. Так. Внутри все цело, осколки мелкие, многослойная броня выдержала. Внешние повреждения. Обшивка. Термоизолирующий слой… Плохо. Марс не Земля, конечно. Но и у его атмосферы трение будь здоров, особенно при падении с орбиты. Двигатели! Два тормозных не отзываются. Два из восьми – это немного, но маневр и так будет сложным, а сейчас…

– Коля, – позвал биолог, косясь на пилота. – Что там?

– Все хорошо, – быстро ответил тот. – Готовлюсь перейти на ручное.

– Так скоро? – удивился Зеленский. – Вроде бы нужно подойти к атмосфере.

– Надо уходить, и быстро, – Павлов дернул головой. – Осколки идут по орбите.

– Что-то серьезное? – встревожился биолог.

– Так, – строго сказал Николай. – Товарищ Зеленский, быстро закройте купол и зафиксируйте крепления ремней. Это приказ.

Михаил Александрович укоризненно глянул на пилота, но без лишних слов подчинился – закрыл купол, откинулся на спину и замер.

Павлов убрал с экрана все лишнее и постарался сосредоточиться. Пошевелил пальцами, разминая суставы, словно ему предстояла схватка на борцовском ковре. А потом неуклюже, толстыми перчатками, повернул большой тумблер аварийного перевода управления на ручной режим.

Пискнул сигнал, экран на забрале шлема дрогнул. Кисти рук, погруженные в пенные подлокотники, сжала фиксирующая система. Павлов шевельнул пальцами, чувствуя упругий отзыв, и система подчинилась.

Диск спасательного модуля бесшумно провалился вниз, уходя от погибающей космической станции. Его охватила полоса голубого пламени – основные двигатели отработали штатно и без проблем подчинились команде пилота.

Павлов, закусив губу, упрямо вел свой корабль вниз, к серой планете. Да, если смотреть с поверхности, из-за пыли в атмосфере небо Марса кажется розоватым. Но отсюда, снаружи, он выглядел безжизненным космическим камнем, в который предстояло врезаться спасательному модулю.

Пискнули системы ложа, предупреждая о нарастании ускорения и предлагая занять горизонтальную позицию. Павлов не послушался. Он повысил мощность, и модуль спикировал под россыпь предупреждающих сигналов. Самая опасная зона – до начала атмосферы. Тут еще можно встретить рой обломков, разлетевшихся по непредсказуемым траекториям. Нужно пройти этот участок как можно скорее.

Чувствуя, как лоб покрылся липким горячим потом, Павлов углубился в вычисления. Скорость была большой, так входить в атмосферу опасно. И все-таки надо заложить небольшой угол – падать камнем, несмотря на озвученные планы, Павлов не собирался. Компьютер выдал расчет скоростного режима. Когда сбросить скорость, когда увеличить так, чтобы оптимально войти в атмосферу Марса почти под прямым углом. Проклятая атмосфера – и не Земля, и не Луна, нечто среднее. Ни то ни се. Главное, чтобы работали компенсаторы перегрузок и тормозные двигатели. Но у них тоже свои пределы, это не волшебная палочка, исполняющая желания. У каждой системы есть свой потолок, и шагнуть за него нельзя. Отказ компенсаторов или генераторов, питающих их энергией, убьет экипаж. Конечно, капсулы примут на себя часть перегрузок, но… А если разом выжечь топливо посадочных двигателей, их мощности может не хватить на посадку.

Самый страшный момент. В модуле тишина. Он был неподвижен, словно все еще висел в центре станции. Казалось, ничего не происходило – вообще. И только алые тревожные сообщения, мелькая на забрале шлема, свидетельствовали о том, что происходит снаружи.

Павлов сопел, покрывался холодным потом, шумно сглатывал и быстро шевелил пальцами, отрабатывая программы. Сейчас с ним не мог сравниться ни один пианист Земли. Пилот играл концерт – сольный концерт пульта управления с оркестром вспомогательных аварийных систем при поддержке вычислителей спасательного модуля. И он – импровизировал. Сейчас все, как и сотни лет назад, зависело только от человека.