Текст книги "Евгений Белкин. Сезон 1"

Эпизод четыре

 
Когда мы были молодыми,
Охотней верили в людей,
Ведь опыт жизненный помехой
Нам не был в выборе друзей.
 
 
Увы, над «ё» расставят точки,
Добавив опыта, года:
Чем чётче счёт, тем крепче дружба.
Но так бывало не всегда.
 
 
Своей компанией всю юность
Тусили мы без всяких дел.
Прошло то время бесполезно,
Но кто б об этом пожалел.
 
 
Простого юности веселья
Формулировка несложна:
Нужна компания по сердцу.
Хотя и выпивка важна.
 
 
Евгений снова ободрился.
Он отыскал таких людей,
Каких он мог, впервые в жизни,
Представить в качестве друзей.
 
 
Их неразлучною четвёркой
В «Вальгалле» стали называть,
И впрямь, представить было трудно,
Чтоб их раздельно увидать.
 
 
А Даша с Мишей оказались
Родными братом и сестрой,
Учился Миша в Политехе,
Сестру позвал он за собой.
 
 
«Я так хотела быть юристом, —
Вздыхала Даша иногда, —
Зато мне все конспекты лекций
Есть на ближайшие года».
 
 
Степан был Мишин одногруппник,
Он родом был с Улан-Удэ
И луноликую подругу
Себе подыскивал везде.
 
 
Не понимал, чего находят
У длинноногих тощих дам:
«Таких откармливать бы надо,
А что я буду кушать сам?»
 
 
Он так шутил, да незадача —
Девчонки вешались на нём:
Он был красив и крепко сложен.
Но хладен был им всем приём.
 
 
Подружек с ходу покоряли
Слегка раскосые глаза
И уши, как у Чебурашки,
Из-под рубашки волосá.
 
 
Степан печалился и злился.
Признался Жене как-то он,
Что там, в Бурятии далёкой,
Остался Стёпин эталон.
 
 
Соседка из дому напротив
С чудесным именем Сэсэг
Юнцу безусому открыла
Прекрасный мир любовных нег.
 
 
Рыбак-артельщик, месяцами
Не заявлялся муж домой.
Сэсэг тем временем Степана
Учила жизни половой.
 
 
Пока ровесники прыщавой
Проворно двигали рукой,
Справлялся с фоном гормональным
Степан методикой иной.
 
 
Учеником он был прилежным,
А с педагогом повезло,
Но раз в разгаре обученья
Муж возвратился как назло.
 
 
На этом месте оборвался
Трагичный Стёпин монолог.
Он без закуски дёрнул залпом
И дальше говорить не мог.
 
 
И что ещё узнал Евгений:
Друзья квартиру на троих
Снимали, что полезно было
Для экономики для их.
 
 
Туда Евгений заявлялся,
Оттуда двигали в кино,
На лыжи или же в «Вальгаллу» —
Им вместе было всё одно:
 
 
Куда идти, куда поехать,
А можно просто пива взять,
Смотреть до ночи сериалы
И их друг с другом обсуждать.
 
 
Прекрасное, простое время,
Готовность двигать хоть куда:
Спортзал, рок-фест, каток, арт-хаус —
Чтоб вместе, главное, всегда.
 
 
Как полагается природой,
Где каждый взгляд имеет вес,
У Даши с Женей понемногу
Возник взаимный интерес.
 
 
Не то, чтоб томные вздыханья
И взмахи трепетных ресниц,
И рук случайные касанья,
И заливанье краской лиц —
 
 
Само собой, как так и надо,
К ним чувство общее пришло,
Под шутки Миши и Степана
Оно их всё-таки нашло.
 
 
Не обошлось без поцелуев
И обжиманий впопыхах,
Без многочисленных признаний
В малозначительных грехах.
 
 
Хоть оба не были ханжами
И понимали всё давно,
Но до постели дело как-то
Не доходило всё равно.
 
 
Он не спешил. Она причины
Знать не могла, его любя,
И в этом странном отстраненьи
Она винила лишь себя.
 
 
А Женя чувствовал, что что-то
Идёт не так, как он желал,
Что эту девушку он любит
Совсем не так, как ожидал.
 
 
Он не пьянел, её целуя,
А расставаясь, не грустил,
И не считал часы до встречи,
И смски не строчил.
 
 
Он даже как-то специально
Остался под её окном,
Чтоб до утра томиться страстью,
Пока весь дом окутан сном.
 
 
Минут прошло, наверно, десять.
Томиться Жене стало влом.
Пошёл домой и там томился
На кресле с пледом и вином.
 
 
Хуйнёй душевною терзаясь,
Бывало, думал перед сном,
Что девке голову морочит —
И ощущал себя говном.
 
 
Когда на сельских дискотеках
Подруг он вёл на сеновал
И там наощупь, неумело
Куда придётся целовал,
 
 
Он знать не знал рефлексий этих,
Зато он знал, чего хотел,
И знал, чего хотят подруги,
И делал это как умел.
 
 
А тут не мог никак решиться
Он сделать самый важный шаг,
Но делал вид, что всё нормально.
И понимал, что он – мудак.
 
 
И Дашу малость заманала
Такая странная любовь:
Предмет физических желаний
Её динамил вновь и вновь.
 
 
Хоть опыт был и не великий,
Но был и говорил он ей,
Что путь в кровать особо важен
Для всех влюбившихся парней.
 
 
А этот инициативы
Не проявляет никакой —
И стан девичий не ласкает,
И попу не сожмёт рукой.
 
 
Она пускала в ход умело
И обаяние, и лесть,
Ведь секса тело так хотело,
Что было хоть на стену лезть.
 
 
Такой дурак был наш Евгений —
Боялся дружбу потерять,
Как будто дружба пропадает,
Как попадает на кровать.
 
 
Но, к счастью, редко оставляли
Степан и Миша их вдвоём.
Они искали развлечений
И забывали обо всём.
 
 
Так пролетели дни-недели,
Событий разных пёстрый шквал,
И наконец-то в институте
Случился новогодний бал.
 
 
Что говорить, теперь Евгений
Туда один бы не пошёл,
А как туда проникнуть вместе,
Степан решение нашёл.
 
 
Солист и клавишник из группы
В свободные от рока дни
Возили пиццу по заказам,
Курьеры были, знать, они.
 
 
Достать сумели униформы —
Передник, кепка, все дела —
И несколько больших коробок
Как будто пицца в них была.
 
 
Вот неразлучная четвёрка,
Смешавшись с пёстрою толпой,
В фойе вошла, толкаясь нагло,
Со стопкой пицц над головой.
 
 
Крича: «Заказ для ректората!» —
Они прошли за турникет.
Никто их даже не проверил,
Что пиццы в их коробках нет.
 
 
Пройдя к ближайшему сортиру,
Дорогу Женя показал,
Они, наряды с «пиццей» бросив,
Поторопились в главный зал.
 
 
«Вот так вот выглядит веселье!» —
Провозгласил Степан, входя:
«Смотрите, что за помещенье!
Глядите, что тут за людя!»
 
 
Людей, и впрямь, немало было:
Студенты, препы, персонал.
Все хаотически ходили
И каждый делал, что желал.
 
 
У бала был формат фуршета:
Столы, накрытые вдоль стен,
Там канапе, здесь тарталетки,
Запить, конечно же, есть чем.
 
 
Свет приглушён, чуть слышны вальсы,
Культура – что и говорить,
И молодняк, слегка стремаясь,
Подходит выпить-закусить.
 
 
Чуть в стороне – отдельный столик.
От сессионных дней устав,
Там благочинно отдыхает
Преподавательский состав.
 
 
В торце залы – большая сцена,
Там ель гирляндами горит,
И барабаны, и вертушки,
И всякий прочий реквизит.
 
 
А впереди ещё программа:
Живая музыка, диджей,
И много конкурсов и игр
Для развлечения гостей.
 
 
К столам рванули Стёпа с Мишей,
Друзей своих опередив —
У них большие были планы
И был с собой аперитив.
 
 
Евгений Даше всех представил,
Кого знакомых встретил он,
И не забыл пойти отвесить
Преподавателям поклон.
 
 
Так и ходили бы под ручку,
Но вот уж лазеры зажглись,
В колонках ритмы застучали
И танцы-шманцы начались.
 
 
Диджей старался не на шутку,
Пластинки ставил в самый раз:
«The best хиты весна и лето»
И «Танцевальный парадайз».
 
 
Но есть ли разница кому-то,
Когда охота танцевать?
Тут только б двигаться ритмично
И дозы пота извергать.
 
 
Потом на сцену вышла группа.
Был первый номер медляком,
И Даша с Женею, обнявшись,
Весь мир забыли целиком.
 
 
Вот зал и люди растворились
И были лишь они вдвоём.
«Пойдём?» – его глаза спросили,
И взгляд её сказал: «Пойдём».
 
 
Они пошли, куда, не зная,
Скорей спеша покинуть зал,
Уединения желая,
Внутри у них огонь пылал.
 
 
Но трудно было в этот вечер
Остаться им наедине,
В метро в час пик им это сделать
Реальней было бы вполне.
 
 
Ведь институт снаружи только
Имел простой и строгий вид,
Внутри же зданье представляло
Замысловатый лабиринт.
 
 
Здесь коридор венчался залом
С ажуром лестниц и перил,
Тут переход, там балюстрада —
Крутую зодчий дурь курил.
 
 
Для основных мероприятий
Был предназначен главный зал,
Но кроме зала был повсюду
Весёлый новогодний бал.
 
 
Для всяких творчеств проявленья
Был отдан на ночь институт,
И благодарные студенты
Их проявляли там и тут.
 
 
В фойе оркестр учинили
Из тамбурин и пианин,
Одна из лестниц превратилась
На время в выставку картин,
 
 
Там декламируют Шекспира,
А здесь флешмоб или игра,
Там песни, тут кино снимают:
Есть, чем заняться до утра.
 
 
Ходили группами студенты,
По парам и по одному,
И скучно не было в тот вечер,
Определённо, никому.
 
 
Покинув зал, друзья искали
Уединения в ночи
И для того они на вахте
Решили раздобыть ключи.
 
 
В кабинке там вахтёр сидела,
Но хитроумен план их был:
К кабинке Женя шёл впрямую,
А Даша к ней подкралась в тыл.
 
 
«Простите, – Даша обратилась.
Вахтёрша повернулась к ней. —
Вы не могли бы подсказать мне,
Какая рыба всех быстрей?»
 
 
Спроси она что побанальней,
К примеру, где тут туалет,
Вахтёр не думала бы долго
И сразу б выдала ответ.
 
 
А так бабуля подзависла,
И Даша масла подлила:
«Да, заодно ещё скажите,
Какого цвета камбала?»
 
 
Покуда та соображала,
К кабинке Женя проскользнул,
В окошко руку быстро сунул
И ключ со стенда потянул.
 
 
Но бирка звякнула, паскуда.
Вахтёрша с тормоза снялась
И с криком «Ах вы, наркоманы!»
Рвануть за ними собралась.
 
 
Куда уж там – Евгений с Дашей
Между колонн неслись бегом,
Держались за руки, смеялись,
Крича: «Мы ключ вернём потом!»
 
 
Припомнив пару эпизодов
Из бурной юности своей,
Вахтёр рукой на них махнула:
Судоку всё-таки важней.
 
 
Когда ж они остановились
И Женя глянул на жетон,
То огорчился несказанно,
И, право, был на то резон:
 
 
Простым был смертным вход заказан
В администрации крыло,
И в этот вечер оставалось
Оно закрыто и темно.
 
 
Там у двери всегда охранник
На табурете восседал,
Он был могуч и неприступен,
Кого попало не пускал.
 
 
И, как нетрудно догадаться,
В районе тёмного крыла
Согласно номеру на бирке
Их дверь искомая была.
 
 
Но, положившись на удачу,
(Куда деваться-то уже),
Пошли искать Евгений с Дашей
Ту дверь на третьем этаже.
 
 
Там – чудо! – не было охраны,
И Даша с Женею вошли,
В святых святая коридорах
Они дверь нужную нашли.
 
 
Но тут, сопутствуемы эхом,
Шаги внезапно раздались.
Друзья в дверном проёме встали
И крепко за руки взялись.
 
 
Из-за угла возник охранник,
Светя им в лица фонарём.
«Ну, вот, по ходу, доигрались.
Сейчас мы крупно попадём».
 
 
«Вы ихтиандра не видали?» —
Спросил он, вбок направив свет.
И Женя с Дашей, малость в шоке,
Ему ответили, что нет.
 
 
Тот убежал, и вскоре стихло
Шагов звучанье вдалеке,
Ну а друзья переглянулись
И повернули ключ в замке.
 
 
Свет не включали. Оказались
В приёмной комнате они:
Большой диван, стол секретарский,
И, наконец, они одни.
 
 
Тут Даша первой не сдержалась:
Смешок был лёгкий ей издан,
И вот они взахлёб смеялись,
Упав с разбегу на диван.
 
 
Конечно, надо постараться,
Чтоб ихтиандеров ловить,
Ведь это надо много выпить,
А также что-то покурить.
 
 
Всё обошлось благополучно,
Друзьям сопутствовал успех.
Адреналин минут последних
Нашёл свой выход через смех.
 
 
Но вот Евгений вытер слёзы
И Даше посмотрел в глаза,
И дальше было всё серьёзно,
И не было пути назад.
 
 
Здесь, пусть простит меня читатель,
К другой главе мы перейдём,
Ведь никому не интересно,
Чем занялись они вдвоём.
 
 
Читать тоскливо и уныло
Про заплетенье ног и рук,
Одежды падающей шорох
И поцелуев влажных звук.
 
 
Ужель кому-то интересно
Читать, как губы горячи,
Как на плечах приобнажённых
Мерцают лунные лучи?
 
 
Скучны, конечно, описанья
Объятий пылких в темноте
И все подробности ласканья
Двух тел в бесстыжей наготе.
 
 
Любой читатель искушённый
В тоску впадает от страниц,
Где руки нежно, но упрямо
Скользят по глади ягодиц.
 
 
И вот уж впрямь какое дело,
Куда там чей язык полез?
Да и интимных мест лобзанье
Не представляет интерес.
 
 
Такая скука, право дело,
Читать про всякие лобки,
Про эти холмики Венеры,
Что прямо девственно гладки;
 
 
Про возбуждённое дрожанье
Под молнии победный звук
Проникших ощупью в ширинку
Нетерпеливых нежных рук;
 
 
Как дрожь охватывает тело,
Когда он обнял позади;
Как ощущают пальцы твёрдость
Сосцов на девичьей груди.
 
 
К тому ж, признайте, в этом новой
Нет информации для нас,
Ведь одинаково примерно
Всё происходит всякий раз:
 
 
Вторгаясь дерзко и стыдливо,
Губ раздвигая влажный край,
Природной силою движима
Младая плоть заходит в рай.
 
 
Вот череду простых движений
Свершают юные тела,
Быстрей, сильней – и вдруг их разом
Любви конвульсия свела.
 
 
Не углубляясь в сцены секса,
Оставим их наедине.
Тут без подробных описаний
И так понятно всё вполне.
 

Эпизод пять

 
Короток юности беспечной
Период жизни без забот,
Покуда кровь бурлит гормоном
И нету бытовых невзгод.
 
 
Учёба, скажете, и пьянки?
Полноте, это всё вторяк:
Пока огнём пылают чресла,
До них и дела нет никак.
 
 
А потому не стоит время
Терять на ложные стыды,
Пока упруги, свежи груди
И гениталии млады.
 
 
Ведь, глядя в честное зерцало
Лет эдак где-то через дцать,
Один подумает: «Эх, надо
Маришку было отъебать!»
 
 
Марина, усики щипая,
Печально скажет: «Твою мать!
Какой была я раньше дурой!
Ваську-то можно было дать!»
 
 
Момент ловите, carpe diem,
Ведь Эрос Хроносом тесним
И факт, что темпора мутантур
И мы мутантур вместе с ним.
 
 
Вот возлежали Женя с Дашей,
Диван в приёмной испытав,
Из фрикционных колебаний
Нагрузку славную задав.
 
 
И хоть проректор регулярно
Имел на нём секретаря,
Но делал это аккуратно,
Поскольку делал втихоря.
 
 
А здесь смягчать пришлось дивану
Напоры страсти юных тел.
И вот теперь тела лежали,
Уставши от любовных дел.
 
 
«Люблю», – её уста шептали.
«Люблю», – им вторил его взор.
Они желали б, чтобы вечно
Продлился этот разговор.
 
 
Но вновь шаги по коридору
И – ужас! – кто-то дёрнул дверь.
Они хотели б провалиться,
Да было поздно уж теперь.
 
 
В проём фигура заскочила
И села у двери на пол:
То был, в натуре, ихтиандр!
И он был совершенно гол.
 
 
Вся голова его блестела
При лунном свете чешуёй,
Ещё не зрил он Женю с Дашей,
Для глаз его сокрытых тьмой.
 
 
Дышал он тяжело и часто,
Заметен был упадок сил,
Но вот стянул с лица он маску…
А был под маской Михаил.
 
 
«Братишка?» – Даша удивилась,
А ихтиандр подскочил:
«Кто здесь?!» – он горестно воскликнул
И снова маску ухватил.
 
 
Евгений с Дашею назвались,
Он голоса их опознал,
Стёр пот со лба, опять уселся
И сказ печальный рассказал.
 
 
Хоть собирался он веселья
Испить из чаши до краёв,
Но вышло так, что с Михаилом
Конфуз случился нехуёв.
 
 
Объявлен был какой-то конкурс,
И Михаил был тут как тут.
Не ждал, однако, что сначала
Его в гримёрку отведут.
 
 
Там пояснил организатор,
Что по ролям все будут петь,
Что Миша будет ихтиандром
И надобно костюм надеть.
 
 
Костюмчик был совсем как фильме
Про человека-паука,
Но был покрыт весь чешуёю
И Мише был малой слегка.
 
 
Он маску, типа балаклавы,
На голову с трудом надел,
Но вот костюм поверх одежды
Никак налазить не хотел.
 
 
«Давай, нам надо торопиться», —
Студент хотел ему помочь,
Но скоро стало им понятно:
Залезть в костюм совсем невмочь.
 
 
«Короче, нафиг, раздевайся,
Костюм так сядет красивей», —
Сказал ему организатор
И встал снаружи у дверей.
 
 
Рубашку, джинсы в одну кучу
Скорее Миша снял с себя,
Туда ж, для пущего эффекту,
Присовокупив труселя.
 
 
Не приходилось сомневаться,
Теперь костюмчик был как раз,
Но не успел его примерить —
Свет в помещении погас.
 
 
Тут приоткрылась дверь. В проёме
Мужской возник вдруг силуэт,
Зашёл и, тихо дверь прикрывши,
Сообразил, что света нет.
 
 
Стал шарить по стене, а Миша
Взирал, дыханье затая,
Но вот мужик нащупал кнопку:
«Ну что, красотка, ждёшь меня?»
 
 
Зажёгся свет. Картина маслом:
У двери мощный бритый чел,
Напротив – Миша-ихтиандр,
Как сокол гол и бел как мел.
 
 
И не придумал ж, сука, лучше:
Прикрыв одной ладонью пах,
Слегка поднять другую руку
И сделать ей приветный взмах.
 
 
Как бык, мужик башку нагнувши
И заоравши: «Пидорас!», —
Рванул к нему, разбить желая
Сокрытый маскою анфас.
 
 
Сайгаком Миша всю гримёрку
Одним прыжком перелетел
И с воплем: «Ахтунг! Убивают!» —
За двери выскочить успел.
 
 
А там уже народ собрался
Смотреть на этот карнавал.
В одно чудесное мгновенье
Звездой ютуба Миша стал.
 
 
Понёсся он, тряся мудями,
Сквозь развесёлую толпу,
А сзади слышалось: «Ублюдок!
Я твои яйцы оторву!»
 
 
Конечно, Мишу разыграли
И разыграли физрука:
Тому сказали, что за дверью
Его студентка ждёт одна.
 
 
Мелькая жопой оголённой
И матерясь, на радость всем
Повсюду бегал ихтиандр,
Не зная местности совсем.
 
 
То на Шекспира натыкался
Он, то на выставку картин,
Потом охранник увязался,
А может даже не один.
 
 
В итоге здесь он оказался,
Не зная, где шмотьё его.
Закончив сказ, осёкся Миша:
«А вы-то голые с чего?»
 
 
Дошло. И в пол упёрся взором,
Но прыснул, рот закрыв рукой,
И вот они втроём смеялись
Над ситуацией такой.
 
 
Не нужно быть ханжой ебучей,
Особо, если влюблены,
Тем более, когда вы юны,
Тем более, чуть-чуть пьяны.
 
 
И Миша, Дашею любуясь,
Красу нагую заценя,
Толкнул в плечо легонько Женю:
«Сестра – красотка! Вся в меня!»
 
 
Оделись Женя с Дашей быстро.
Искать шмотьё они пошли.
По описанью Михаила
«Гримёрку» вскорости нашли.
 
 
Одежда вся была на месте,
Не исключая труселей.
Они, вернувшись к кабинету,
Вручили Мише свой трофей.
 
 
Когда же все готовы были,
Они, решив и честь уж знать,
Закрыв ключом дверь кабинета,
Пошли четвёртого искать.
 
 
А по пути к большому залу
Степан попался им навстречь —
В восторге будучи от бала,
Он на окне хотел прилечь.
 
 
Сперва фуршетными столами
Степан немного увлекся,
Но обнаружил, что исчезли
Куда-то все его друзья.
 
 
Оставив рой прелестниц юных,
Что он успел понацеплять,
Степан отправился на поиск,
Не позабыв ещё принять.
 
 
Искал потерянных камрадов
По коридорам он давно,
В итоге сам же заблудился,
Поскольку синий был в говно.
 
 
И вот они пошли на выход,
Степана под руки неся,
Тот шоу требовал продолжить,
Едва ногами колбася.
 
 
Тут появился вновь охранник,
Он ихтиандра всё ловил.
Он исполнительный был парень
И был упёртый, как дебил.
 
 
«Мы ключ нашли там, в коридоре,
На вахту сможете отдать?» —
«Что ключ! – охранник отмахнулся. —
Мне ихтиандра бы поймать!»
 
 
Так родилась ещё легенда
Про этот новогодний бал,
Как бегал голый ихтиандр
И как таинственно пропал.
 
 
А неразлучная четвёрка,
В такси спокойно загрузясь,
В наипрекрасном настроеньи
Убралась с бала восвоясь.
 
 
«Ко мне поедемте? – Евгений,
Захлопнув дверь авто, сказал. —
Мой холодильник полон пива
И скачан новый сериал».
 
 
Извозчику был назван адрес,
Он посильней педаль втопил,
И экипаж рванул послушно
Со всех своих коняшьих сил.
 
 
Дом был из тех, что в заблужденьи
Народ «элитными» зовёт,
Хотя порою в зданьях этих
Элита та ещё живёт.
 
 
Когда скачок из грязи в князи
Простым мещанином свершён
(Порой нежданно для него же),
То вкус его определён.
 
 
Сидят консьержи при парадных,
Двор покрывает камер взор,
Под домом тёплая парковка
И по периметру забор —
 
 
Всё то, что хочет обыватель,
Клиент практичного ума,
Его достойная заслуга
За то, что вылез из дерьма.
 
 
Для Жени было то обычно,
Но вот друзей он удивил:
Про дядю и его успехи
Он никогда не говорил.
 
 
Они раскланялись с консьержем,
В восторге зря по сторонам,
Но в лифте стали строить рожи
Зеркальным лифтовым стенам.
 
 
Евгений, палец приложивши
Открыл замок, свет вспыхнул сам,
И в вестибюль они просторный
Вошли, как Джонс в античный храм.
 
 
Исполнена в hi-tech дизайне
Квартира-студия была.
В минимализм нарочитый
Был вложен максимум бабла.
 
 
Одна стена совсем стеклянна
От пола и до потолка,
Снаружи, видимо, зеркальна,
А изнутри дымна слегка.
 
 
Кругом светильники свисают
Меж редких балок и колонн,
В одном углу как будто кухня,
В другом – ворота на балкон.
 
 
Стоял по центру помещенья
Огромный модульный диван,
Одной из стен его напротив
Был телевизора экран.
 
 
Воображенье поражая
И довершая антураж,
Крутились лестницы перила
Спиралью на второй этаж.
 
 
«Ебать! – сказал проникновенно
Степан, трезвея на ходу. —
Меня скорее ущипните,
А то я точно спать пойду».
 
 
Исполнил Миша просьбу друга,
Но скрыть считал не нужным он,
Что интерьером экспрессивным
И сам весомо впечатлён:
 
 
«А своячок-то – миллионщик!» —
Себе под нос проговорил,
За что и локтем в бок от Даши
Незамедлительно словил.
 
 
Она, удивлена немало,
Старалась виду не подать:
«А у тебя довольно мило,
Хоть не мешало б и прибрать».
 
 
«Скажи, Евгений, ведь недаром
Живёшь ты скромно, как магнат?
Ты губернатору любовник
Иль уз внебрачных результат?» —
 
 
«Я губернатора не знаю,
А дядя мой – он с ним знаком
И, между прочим, называет
Своим старинным должником.
 
 
Мне дядюшка ключи оставил,
Чтоб за квартирой был пригляд,
Пока он посетит Ботсвану,
Зимбабву, Кубу, Эль-Рияд…
 
 
Последний раз звонил из Чили,
С индейцами в футбол играл
И пирамиды Мачупикчи
В составе группы изучал.
 
 
Я угадать и не пытаюсь,
В какой сегодня он стране.
Пока он ездит по планете,
Хозяйство держится на мне.
 
 
Прошу вас быть совсем как дома.
Вот там вон где-то кухня, зал.
Когда заблудитесь, кричите,
Я сам тут не везде бывал».
 
 
Друзья в момент переглянулись,
И тем сигнал немой был дан,
Скорее прыгнуть на призывно
Расположившийся диван.
 
 
Они рванули: Миша прямо,
Перескочивши через стол,
Под ним же Даша поднырнула,
Степан их с фланга обошёл.
 
 
Пока Евгений по бокалам
Из бара пиво разливал,
Все трое были на диване
И Миша пульт уже держал.
 
 
Во стену всю экран зажёгся,
Полился звук с семи сторон.
Таким невиданным эффектом
Всех больше Женя был сражён:
 
 
«Признаться, мне бандуру эту
Не довелось ещё включать.
Мне с ноутбука и привычней,
И пульт не надобно искать».
 
 
Глядя с комфортом максимальным
За эпизодом эпизод,
Они ничуть не забывали
Потешить пивом пищевод.
 
 
В итоге Миша отрубился,
К чему располагал диван,
А у плеча его уютно,
Сопя, пристроился Степан.
 
 
А Женя с Дашей целовались.
Интим уже б не к месту был,
Но передоз пивасом хладным
Лишь горячит любовный пыл.
 
 
«Пойдём курить?» – сказал Евгений.
Она ответила: «Пойдём».
Они, взяв банку для окурков,
Застыли у окна вдвоём.
 
 
Великолепной панорамой
Пред ними город весь лежал
И разноцветными огнями
Призывно, празднично мерцал.
 
 
Куда-то ехали машины,
Мигал на взлёте самолёт.
Они стояли и курили:
Весь мир сегодня подождёт.
 
 
Их было общим ощущенье,
Что этот город лишь для них,
Что в эту ночь луна и звёзды
Сияют только для двоих.
 
 
Взяв Дашу за руку, Евгений
Повлёк подругу на балкон,
И встали там они, огнями
Окружены со всех сторон.
 
 
Искрился снег, блестели звёзды,
Казалось – руку протяни.
Движений неба и земного
Стояли посреди они.
 
 
И в этот миг взвились салюты,
Расцвёл небесный колорит,
И без того чуднóй картине
Придав совсем волшебный вид.
 
 
Проснулись Миша со Степаном
И тихо вышли на балкон.
И каждый замер, представленьем
Цветных огней заворожён.
 
 
Но вот салюты отстреляли,
С небес посыпал снег в ответ,
И хлопья белые летали,
Как будто излучая свет.
 
 
Они ещё стояли долго,
Стучали в унисон сердца,
И ночь казалась бесконечной,
И жизнь казалась без конца.
 

КОНЕЦ ПЕРВОГО СЕЗОНА