Текст книги "Темногорск"
![](/books_files/covers/thumbs_240/temnogorsk-68673.jpg)
Автор книги: Роман Буревой
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Вот так бы сидеть всю жизнь. Держать ее за руку и… он был счастлив… секунду… другую.
– В Темногорске все может быть, – проговорил он многозначительно.
– Я знаю, – кратко отвечала Иринка.
– Может быть, у тебя тоже предки колдуны, как у Романа Вернона?
– Нет! – запротестовала Иринка. – Скажи, а твой учитель любому ожерелье может сделать или только избранным?
– Практически любому. Если только… – Юл запнулся.
– Что – только? – Сафронова смотрела настороженно.
– Если только у этого человека фамилия не Лавриков. Тогда – нельзя.
– Почему?
– Не знаю. Но Роман Васильевич сказал: Лавриковым запретно.
– А телка-то у мелкого ничего! – заржал за дальним столиком обритый наголо бугай и беззастенчиво ткнул в Иринку пальцем.
Иринку и Юла будто грязной водой окатило. В этот раз совершенно не колдовски.
– Ладно, Вован, она ж малолетка, – хмыкнул второй. – Оставь.
– Теперь малолетки все бляди! – хохотнул Вован.
– Унять их? – спросил Юл, наклоняясь к Иринке.
Его затрясло – теперь от ярости.
– Ты чего? С ума сошел? – прошептала девчонка. – Идиоты они. Не обращай внимания. Крутых из себя строят.
Юл обернулся. За столиком сидели двое.
– Э, гляди, как зенки вытаращил! – хохотнул Вован. – Небось, колдун, сейчас (или «щас»?) в камень превратит. Эй, пацан, ты че, чародей, в натуре?
Второй, однако, не отличался подобной наглостью.
– Оставь их, Вован! Видел у парня ошейник? Это колдун. Не трогай! Они все друг за дружку горой…
– Он – щенок! – Вован поднялся.
– Ну вот, пожалуйста! – шепнула Иринка – Сейчас приставать начнет!
Она стиснула в руке чайную ложечку, как будто это был нож или даже пистолет.
Квадратный здоровяк был уже в двух шагах. Юл поднялся. Сжал кулаки. Страха не должно быть. Страх разъедает силу. Только злость. Ярость.
– Мелочь, брысь отседова, – предложил задушевным голосом Вован, самодовольно ухмыляясь.
Росту он был небольшого. Повыше Юла, но совсем чуть-чуть. И в плечах не особенно широк. Но очень хотелось пацану крутизну свою показать.
– Сам вали! – огрызнулся Юл.
Вован колдунов не боялся. Он вообще в магию не верил. Он ни во что не верил, кроме силы кулаков. И, как истинный герой, выбрал для битья противника-слабака. Мальчишку выбрал, которому пятнадцати лет еще не исполнилось. Ухватил за грудки. Юл тут же поверх его кулаков наложил свои ладони. Что-то выкрикнул в лицо. Как показалось Вовану – какую-то абракадабру.
Тут же руки Вована ожгло огнем. В лицо ударила влажная смрадная струя. Вован невольно разжал пальцы. Кисти его рук скрючились и почернели. Из рукавов кожаной куртки валил пар, будто там внутри что-то варилось. Вован в ужасе уставился на изуродованные кулаки. Рот его сам собой раскрылся, на ворот куртки потекла струйка слюны. Но при этом «герой» не смог вымолвить ни звука.
Юл, потеряв равновесие, отступил и упал на стул. Он тоже смотрел на почерневшие пальцы противника, и дикий хмельной восторг закипал в нем. Сумел! Смог! Он даже не замечал, что его собственные руки при этом горят от боли. Проклятый дар эмпата! Юл не мог блокировать этот канал. Да и не хотел. Наслаждался. Эту боль причинил он сам.
Вован, впрочем, все еще стоял, нависая. Но Юл уже уверился в своей силе. Левой рукой коснулся ожерелья, а правую выставил в запретном жесте. Ладонь его казалась вылепленной из снега и слегка светилась.
Колдовская сила отшвырнула Вована, он упал, спиной опрокинув ближайший стул.
Приятель подбежал, ухватил незадачливого братка за плечи, залопотал:
– Ну, брателла, держись. Теперь на нас все навалятся. Греби отсюдова… – Он поволок пострадавшего к выходу, что-то бормоча на хочу. Юл разобрал только «мелкий» и «колдун»…
– Как ты его, а? – Иринка нервно хихикнула. – Я уж думала – все, тебе похороны обеспечены. Пора гроб выбирать… Такой, чтобы крышка не открывалась. А ты урода взял и поджарил.
– Это формула изгнания воды, – отвечал Юл с гордостью, одергивая куртку.
Его бросило в жар, от хмельного восторга голова шла кругом. Он вдруг вспомнил, что спрятал в рюкзак, который по-прежнему висел за плечами, подаренную Стеном тарелку. Пощупал. Похоже, фарфор уцелел, не разбился во время всех пертурбаций.
– Ты с любым такое можешь сделать? – Иринка смотрела на него во все глаза. Восхищалась? Или просто опасалась теперь?
Восхищалась – эмпат ощутил это совершенно точно. Он иногда ошибался в чувствах, но не сейчас.
– С любым, – заявил Юл. – Но учти, это была самозащита. К такому заклинанию можно прибегать только в крайнем случае…
А если узнают? На Синклит вызовут. Плевать! Плевать! Он ни перед кем голову склонять не намерен! Ни перед школьными придурками, вроде Матюшко, ни перед этим Вованом. И перед Синклитом – тоже. Он же только ученик. Ожерелье есть – назад не отберут. Никто с него ожерелье не снимет! Никто с ним теперь не сладит!
Ему казалось, что он поднимается по невидимой лестнице все выше. От высоты перехватывает дыхание.
– Я бы хотела быть такой же сильной, как ты! – вздохнула Иринка. – Такой же непокорной.
– А ты не такая? Нет?
– Ну, немножко. Может быть. – Она покраснела. Потом рассмеялась. – Этот тип что, с черными ручонками и останется? Милостыню станет просить. Всем говорить, что в танке горел, люк голыми руками открывал, друзей спасал.
– Ну, если выложит баксов пятьсот, Роман Вернон, может быть, смилостивится и вернет ему прежние белые ладошки, – хмыкнул Юл. – А может быть, и за тысячу пошлет куда подальше. Роман подобных уродов терпеть не может Ты Суслика видела? Он у газетного киоска сидит. Видела? Романова работа.
– Тогда придется две тысячи заплатить, – подсказала Иринка, заходясь от смеха.
– Три! Мне десять процентов.
Юл смеялся и никак не мог успокоиться. Смех вдруг перешел в странную дрожь. Потом в мерзкий холод. Холод шел от ног, как будто Юл промочил их в луже. Он наклонился и глянул под стол. Ему показалось… да нет, не показалось, ощущение было реальным как никогда. Пол заливала грязная вода. Опять? Таинственная грязь уже растеклась по всему кафе и плескалась около ножек столика. Причем никто, кроме Юла, эту воду, похоже, не замечал.
Юный чародей сморщился.
– Что с тобой? – удивилась Иринка.
– Посмотри на пол. Ты ничего не видишь? – спросил Юл.
Иринка посмотрела и содрогнулась.
– Эта та самая вода?
– Похоже, новая волна прошла. Только гораздо слабее прежней. Эта мерзость залила весь город. – Юл поднялся: – Идем отсюда. Я тебя до дома провожу.
– Что происходит? – спросила Иринка шепотом.
– Ничего не бойся! – объявил юный чародей. – Я на тебя охранное заклинание наложил. Отныне тебе порча не страшна. Меня сам Роман Вернон этим заклинаниям научил.
Недавний случай с Вованом укрепил самоуверенность чародея.
* * *
Вода на площади почти спала. Но кое-где – Юл чувствовал – еще стояли лужи черной вонючей жижи, которую практически никто не замечал. Хотя невольно брезгливая гримаса появлялась на лице того или иного человека, когда он наступал в эту ментальную грязь.
Недалеко от автобусной остановки стояла “скорая”. Мужчина в белом халате заносил на руках в машину мальчишку. Неподалеку сидела на скамейке девушка в китайском пуховике. Какая-то тетка стояла подле нее и время от времени трясла ее за плечо. При этом голова сидящей беспомощно моталась из стороны в сторону.
– Они умерли? – спросила Иринка.
– Н-нет… кажется, – прошептал Юл. Хотя далеко не был в этом уверен.
– Я видел, – рассказывал какой-то мужчина зевакам. – Черноту. Как будто тьма наступила в полдень. Я еще подумал – затмение. Потом опять стало светло. А через час – снова тьма. И холод жуткий… И вот сейчас – снова! Бр-р…
«Разве было три волны?» – подивился Юл.
А потом сообразил: первая волна прошла, когда они с Иринкой в саду были.
«Почему Стен меня не предупредил?» – со злостью подумал Юл.
* * *
Чародей вел Иринку за руку, стараясь обходить пятна черной «воды». Вел до самого дома – до стальных неприступных ворот.
И когда стальная калитка закрылась за Иринкой с протяжным металлическим стоном, у Юла похолодело в груди. Захотелось тут же кинуться следом, схватить за руку, позвать.
Но его самого кто-то схватил за руку.
Юл рванулся, но освободиться не сумел. Обернулся. Перед ним стоял Гавриил Черный собственной персоной. Он был, как всегда, элегантен, весь в черном.
– Ну, и как вы объясните свои художества, молодой человек? – насмешливо спросил глава колдовского Синклита.
– Вы о чем? – попробовал потянуть время Юл, понимая, что отнекиваться бесполезно: как повелитель Темных сил Гаврил Черный без особого труда мог засечь “темные заклинания”.
– Может быть, сядем ко мне в машину и побазарим? – предложил глава Синклита миролюбиво. – Здесь у ворот господина Сафронова стоять как-то стремно. Еще охрана вывалится, накостыляют.
– Ну, пойдем, поговорим, – уступил Юл. – Только о чем нам толковать? О моем вступлении в Синклит? – Мальчишка попытался атаковать первым. Знал, что дерзость иногда спасает.
– А ты наглец! – хмыкнул Гавриил, распахивая перед Юлом дверцу своего черного «мерина». – Толковать мы с тобой, Юлий Александрович, будем о твоем поведении. О том, что применяешь заклинание изгнания воды, не имея на то права.
– Исключительно как средство самообороны! – выпалил Юл.
– Пустая отговорка! Роман Васильевич не должен был тебя в подобные тайны посвящать, так что главная вина на нем, – назидательным тоном поведал Гавриил. – Но с другой стороны… – глава Синклита сделал паузу. – У тебя неплохо вроде бы получается.
– Вы серьезно? – Юл опешил: он ожидал разноса и угроз, но никак не похвалы.
– Ты, Юлий Александрович, вполне сформировавшийся чародей, и твоя шутка на счет вступления в Синклит может превратиться в самое обычное заявление, – в тоне Гавриила не было и тени насмешки. Но и искренности не было.
– И что же мне делать? – спросил Юл дрогнувшим голосом.
– Как что? Подавать заявление на вступление.
У мальчишки вспотели ладони.
– Могу практику собственную открыть? – спросил зачем-то Юл.
Гавриил рассмеялся. Странно как-то. Ненатурально? Зло? Юл не мог подобрать нужное определение. Он ощутил неловкость и не сразу сообразил, что это неловкость самого Гавриила. Глава Синклита хитрил. Чего-то хотел от мальчишки. А вот чего именно…
– Ну, о практике тебе, пожалуй, еще рано думать. Но выполнять отдельные поручения Синклита – на это ты уже способен.
– Какие поручения? – Юл насторожился. Он все сильнее ощущал тревогу Гавриила, несмотря на прочный (наипрочнейший даже) колдовской заслон.
– Личные поручения главы Синклита, – произнес Гавриил, чеканя каждое слово. – Заодно будешь брать у меня уроки. Бесплатно.
– Но Роман Васильевич наверняка будет против, – неуверенно заметил юный чародей. Что-то ему не понравилось в предложении Гавриила. Но что именно – он пока понять не мог.
– Разве тебе это не до звезды?
«Он меня перекупает! О, Вода-царица! Гавриил хочет меня перетянуть к себе! Взять в ученики…Точняк! Неужели я обладаю такой силой?! Ого!»
Юл почувствовал прилив непомерной гордости. Из-за него соперничают два самых знаменитых колдуна Темногорска!
– Только ты одно учти, парень! Роман Васильевич – сильный колдун, но, как все колдуны, – ревнивый. Он ни в ком превосходства не потерпит. А твое превосходство он чует, только делает вид, что ты ниже. Не сумеешь дар отстоять, – навеки слабым колдунишкой останешься. А у тебя дар невиданный, уж ты мне поверь.
– Да ладно вам… – смущенно пробормотал Юл, чувствуя, как краска заливает щеки. Он понимал, что Гавриил ему беззастенчиво льстит, но не мог устоять. Не мог, хоть тресни.
«Правду говорит Гавриил, я – сильнее Романа», – пронеслась в мозгу сладостная мысль и все внутри согрела приятным теплом осознания своего превосходства.
– Короче, мы, колдуны – мерзкое племя, – продолжал рассуждать Гавриил. – Потому очень важно молодняку силу свою самобытную уберечь от чужого влияния. Врубаешься?
– А то!
– Роман Васильевич тебя за нос водит. Чуть-чуть там откроет, здесь покажет. Но к главному не допускает. Силы твоей боится. Потому будет тебя на привязи держать все время. Время упустишь – не наверстаешь.
Юл передернулся.
– А ведь правда: у нас с ним все время как будто связь. Я его слышу, чувствую, и он меня – тоже. Он что, волю мою подчинил? – у мальчишки дрогнул голос.
– Нет, тут сложнее, – покачал головой Гавриил. – Мне кое-что известно о свойствах водной нити, потому как Темные силы ко всем стихиям причастны. Так вот, я думаю, когда Роман Васильевич ожерелье твое создавал, он власть свою в водную нить заложил. Смекаешь? – подмигнул глава Синклита мальчишке, как старому приятелю.
Юлу показалось, что его ударили под дых. Он готов был закричать, но не закричал – превозмог боль. Стиснул зубы. Так ожерелье не дар никакой! Ошейник! Подлянка!
Он же знал это с самого начала! Знал! Он еще тогда в Пустосвятово хотел отказаться, да не сумел!
Мальчишка дернул дверцу машины, та не подалась.
– Не надо ломать, – строго сказал Гавриил. – Машина дорогая.
– Откройте дверь, я выйду, – попросил Юл. Ему не хватало воздуха.
Гаврил не стал спорить. Замок открылся. Юл вырвался из машины, как из клетки.
– Ненавижу! – бежал он, выкрикивая. – Ненавижу! Ненавижу!
Если ненависть – блевотина души, то его сейчас рвало фонтаном.
* * *
Весь день в субботу Аглая Всевидящая провела в офисе строительной фирмы. Составляли контракт: обломки и мусор вывезти, забор новый поставить, хоромы построить. Аглая ругалась и спорила до хрипоты, но подрядчики ни за что не хотели снижать цену. Обещанных Синклитом денег явно не хватало.
– Но мы же с вами все обговорили на той неделе! Вы же обещали мне!
– Лес подорожал. И цемент. И расценки, – отвечал, глядя мимо Аглаи в пространство, Петр Петрович и постукивал по тоненькой пластиковой папочке карандашиком. – Вы же сами понимаете: инфляция.
Аглая вернулась в гостиницу поздно вечером голодная и злая, с ясным сознанием того, что ее обокрали дважды: в первый раз, когда назначили заоблачную цену за строительство, во второй – когда лишили клиентов на весь день – а значит, и законного заработка.
В воскресенье приема не было. Утром, спустившись в холл гостиницы, она с удивлением обнаружила, что какой-то дотошный посетитель ее все же дожидается. Одет он был странно: легкий костюмчик, лакированные ботинки – совсем не по погоде.
«Из машины выскочил!» – догадалась Аглая и глянула на гостя приветливо.
– Чем могу… – начала Всевидящая и осеклась. Узнала посетителя. – Медонос?
– Не пригласите в номер? – спросил изгнанник. – Тут как-то неудобно общаться по душам.
Аглая оглянулась: не видит ли их кто? Дежурная в своем окошечке, похоже, не обращала ни на кого внимания – смотрела очередной сериал по телику.
«Можно с Медоноса его долю содрать!» – мелькнула здравая мысль в голове Аглаи.
– Пошли! – мотнула головой.
После того как Синклит перестал оплачивать проживание Всевидящей в гостинице, пришлось прорицательнице довольствоваться скромным одноместным номером. Правда, был он очень даже ничего: кроме кровати имелся еще и диван, на столе выставлена была вполне приличная посуда, на тумбочке – новенький телевизор.
– Располагайся! – Аглая указала Медоносу на диван. – Кофе хочешь?
– Не откажусь.
Всевидящая включила электрический чайник, достала банку растворимого кофе и сахар.
Медонос подсел к столу, глотнул кофе.
– Ходили слухи, что тебя посадили, – попыталась прощупать почву Аглая.
– Вранье, – небрежно бросил повелитель четырех стихий.
Отставил чашку, помолчал. Потом поднял на Аглаю взгляд и спросил тихо, задушевно:
– Кого убить хотят?
Но Всевидящую не так-то просто было огорошить внезапным вопросом:
– Ты о чем это? Не понимаю…
– Кого из сильных колдунов убьют? Ты что-нибудь видела? А?
– Почему я должна что-то подобное видеть? – Аглая пожала плечами. – Бери сухарики. Кроме сухариков, у меня ничего нет.
– В прошлый раз, перед тем как Чудодей умер, весь Темногорск слухом полнился. Теперь опять шуршат потихоньку… Я, как прибыл, сразу услышал.
– Так я…
– Ты про Чудака знала, – мягко, но твердо сказал Медонос, – точно знала, что Михаил Евгеньевич скоро умрет.
– Может быть! – озлилась Аглая. – Но тебя это не касается. И никого не касается. Я просто так информацию не даю.
– А как даешь?
– Пятьдесят тысяч зелеными, – сделав вид, что не поняла сальной шутки, заявила Аглая.
Медонос помедлил, потом сунул руку во внутренний карман, достал футлярчик, открыл. Колечко на белом шелке. Камень в свете тусклой лампочки полыхнул так, что Аглая невольно отпрянула.
«Карат десять, не меньше», – прикинула Всевидящая.
– Это кольцо куда больше пятидесяти тысяч стоит. Ну, так как? Скажешь?
Аглая осторожно взяла футляр, повернула, любуясь игрой бриллианта. Смотрела и не могла отвести взгляд. И выпустить коробочку из рук уже была не в силах.
– Убьют Романа Вернона, – проговорила прорицательница, не отрывая взгляда от камня. – Похоже, где-то поздним утром… или днем около полудня… В какой день – не знаю. Но скоро. Пока погода не переменится. Потому как видела, что деревья голые, а на лужах – лед.
– Скоро, значит? – уточнил Медонос.
– Очень скоро.
– И все зависит от погоды? Так?
– От погоды? Нет… не знаю, – пожала плечами Аглая, извлекла кольцо из футляра и на палец надела. – Толкование – не по моей части. Что увидела, о том и говорю.
– Кто убьет?
– Наемник. Киллер. Из шпаны местной.
– Ты не ошибаешься?
– С чего бы это? Смерть я всегда точно предсказываю. Стрелять в него будут. Из пистолета. Пуля заговоренная. Чтоб наверняка.
Медонос кивнул. О том, что Аглая не ошибается, предсказывая смерть, было в Темногорске известно.
– А кто заказчик?
– Этого сказать не могу, потому что не видела.
– Ты Гавриилу шепнула, что Роман Вернон умрет вскоре?
– Это еще зачем? – удивилась Аглая.
– Ну, во-первых, смерть сильного колдуна на всех нас может отразиться. Тут такая наводка пойдет – половину Темногорска перекорежит. Обычные колдуны минимум лет до восьмидесяти живут, а то и до ста – запросто. Чудодей старым ушел. Потому – безболезненно. А Роману сколько? Тридцать? Ну-ка, прикинь, сколько силы неизрасходованной на город обрушится!
– Что ж ты такое задумал? – ласковым голоском спросила Аглая. – Новое развлечение вроде того, когда ты пенаты мои порушил да чуть полгорода не спалил?
Гость взял сухарик, повертел в руках, улыбнулся, будто нашел в темном сухарике с орехами что-то забавное, и спросил:
– Может быть, Аглая Ильинична, это ты Романа заказала?
– Да ты что, Медонос? Спятил, что ли? – искренне изумилась прорицательница. – Зачем мне его заказывать? С мертвого я с него уже денег не получу за сожженный дом.
– Да ты же с Синклита все давно получила, умненькая моя, разве не так?
– Перестань ерунду молоть, а?.. – попросила Аглая, но тон немного сбавила.
– А кто из водных колдунов его в Синклите заменить может? – спросил Медонос.
– Некому, – отозвалась Аглая.
– И что же вы делать будете? Стихии надобно уравновешивать, иначе Синклиту в Темногорске не быть.
– Это вопрос не ко мне. К Гавриилу.
– И все же? Кто из водных колдунов может в случае чего место Романа занять?
Аглая пожала плечами:
– Ну… Может быть, ассистентка его? Как ее… Алевтина Пузырькина, – Всевидящая презрительно хмыкнула. – Нет, Алевтина – слабачка. Не ей в Совете Синклита заседать. А вот мальчишка, ученик романов, тот, сказывают, колдун уникальный.
– Юл Стеновский, что ли? – спросил Медонос таким тоном, будто не знал юного чародея и прежде с ним никогда не сталкивался.
– Ну да, он самый. А тебе-то зачем это знать? – удивилась Аглая. – Тебя ж из Синклита поперли.
– Как поперли, так и обратно примут. Официального исключения еще не было, так ведь?
– Кажется, нет, – не слишком уверенно сказала Аглая и тут же притворилась несведущей дурочкой. – Мне-то откуда знать? Ты по этому вопросу Гавриила пробивай.
– Премного благодарен, Аглая Ильинична, – улыбнулся Медонос, целуя ей руку. – Ты даже не представляешь, какую услугу мне оказала только что!
* * *
– Роман Васильевич, я тут доклад подготовил! – невысокий темноволосый парнишка в очках поднялся, смял в руке отпечатанные на компе листочки. – Можно зачитать?
Мальчишку звали Олегом. Ему было четырнадцать. В Темногорск он приехал один, без родителей. Удрал из дома. Впрочем, там, откуда он сбежал, до него никому дела не было. Отец пил беспробудно, мать пока еще работала, но тоже потихоньку спивалась. В Темногорске у Олега проживался бездетная тетка. Вот к этой тетке мальчишка заявился и сказал: «Я тут у вас поживу пару месяцев, выучусь на колдуна». Тетка гнала его – он не уходил. Она попрекала племянника куском хлеба, он ее – тем, что колет дрова и носит воду. Так и жили. Олег еще в двенадцать лет понял, что он – великий колдун. Надо только чуток подучиться. Пришел к Роману и брякнул с порога…
Ему было стыдно вспоминать, что он тогда сказал.
– Зачитывай, – кивнул водный колдун.
Ученики (всего их было трое, Юл обучался отдельно от прочих) сидели в кабинете учителя вокруг стола.
Горели высокие свечи белого воска в серебряных шандалах. Золотые огоньки походили на вертикальные зрачки неведомого зверя. В полированной столешнице отражалось что-то нездешнее, мутно-зеленое. Бархатные шторы на окнах не пропускали света с улицы. Длинный диван, старый, немодный, был покрыт белым пушистым пледом. Паркет елочкой, отлично отциклеванный и натертый, блестел, отражая пламя свечей.
Роман расположился на диване в своей любимой позе. Нога на ногу, пальцы рук сплетены в замок, обхватили колено. Колдуну нравилось вот так незатейливо проводить свое воскресное утро («Не последнее ли?» – царапнула неприятная мысль).
Олег откашлялся.
– Ну… – сказал он для начала.
– Это новое заклинание? – поинтересовался Роман.
Все засмеялись.
– Ладно, тишина. Прошу тишины. Я читаю! – Олег решительным жестом поправил очки на переносице и начал:
«Поскольку мозг человека на восемьдесят пять процентов состоит из воды, то именно водные колдуны больше всего наделены даром управлять людьми. Нам известно, что, облив человека водой и произнеся нужные заклинания, можно совершенно подчинить его волю своей. Им нетрудно управлять при этом, как управляют зомби. Но нам это не нужно. Гораздо важнее не полностью подчинить человека, а направить его. Чтобы он всегда и всюду вел себя, как надо руководителю. Мы можем контролировать чужие поступки, поощрять хорошие и пресекать плохие. Все разговоры о свободе выбора ни к чему, пока вокруг царят хаос, злоба, ненависть. Мы запретим ненавидеть. Разумеется, подобное управление требует большого искусства. Особенно, если речь о тысячах или даже миллионах. Я предлагаю простое решение: начать с небольшого числа людей. С пяти или десяти. Например, с наркоманов. Подчинив их волю и отучив от наркотиков, мы проверим, как осуществить управление не одной личностью, а небольшой группой, не превращая при этом отдельных людей в слепых исполнителей чужой воли».
– Это будет замена одного наркотика другим! – объявила Томка. Не то что бы ей не понравилась речь Олега. Но она обожала всем и всегда противоречить. По любому поводу. Даже Роману порой возражала.
– Классная идея! – хмыкнул Арк (так называл себя полноватый смуглолицый парнишка, сокращая до минимума свое имя Аркадий). – Но мне что-то в этой идейке не нравится. От нее попахивает. А если точнее – смердит.
Роман не торопился высказаться, смотрел на учеников.
Его ученики! Надо же! Кто бы мог подумать, что у него будет целая школа… Нет, он их не искал. Они пришли сами. Просто пришли. И колдун почему-то не указал им на дверь.
«Что со мной случилось? – думал Роман Вернон, переводя взгляд с одного юного лица на другое. – Решил учительствовать. Думаю не только о своей силе, а о том, как будут колдовать эти мальчишки и девчонки. Будут ли они достаточно сильны и на что употребят свой дар».
Он вдруг подумал о Тине, о том, что не выучил ее как следует, был равнодушен к ее дару. Так, немного натаскал, открыл с десяток заклинаний. Она была способна на большее, чем просто прислуживать и готовить борщ. Все мы способны на большее, если уж на то пошло. Лишь единицы достигают предела, вершины. Счастливы ли они при этом? Или, наоборот, чувствуют полную опустошенность…
На старости лет многие начинают поучать. Но кто слушает стариков? Их терпят – и только. Но речь не идет о старости – Роману тридцать лет исполнится будущей осенью. По меркам Синклита он молод и пика своего могущества не достиг. Тогда почему же его потянуло в учителя? Пример Алексея Стеновского (Роман то и дело сравнивал себя со своим странным другом) заразителен? Или водный колдун решил исполнить то, что не удалось Гамаюнову? Попробовать свои силы там, где создатель Беловодья потерпел поражение? Да, да, у Гамаюнова был великий дар, но сам учитель – ничтожен. Однако вообразил, что может карликовую душу свою скрыть и талантом волшебным прикрыться, как фиговым листком. На крест не пойти, – учеников послать. А сам – воскреснуть. И вот теперь, Роман Васильевич, ты хочешь сделать учеников лучше себя. Или стать лучше вместе с ними?
Очень может быть. Ведь пока мы живем, истинная цель жизни от нас всегда скрыта. Даже если мы воображаем, что нам известно все наверняка. Вот когда камень могильный покроет бренное тело, тогда и становится ясно (не тебе – другим,(и то далеко не всегда), для чего жил ушедший, и сумел ли цели своей достичь.
– Вам бы хотелось управлять другими, Олег? – спросил, наконец, Роман.
– Что в этом плохого? – недруменно спросил докладчик. – Вон, на Сафронова сколько людей пашет!
– Собственное дело собираешься открыть? Заколдуешь с десяток чуваков, они будут на тебя спину гнуть с утра до вечера? – вновь поддел приятеля Арк. – Клево.
– Людей надо направлять! – убежденно заявил Олег.
– Заставлять? – уточнил Роман.
– Иногда и заставлять! – ничуть не смутившись, кивнул Олег.
– Тебе лично нравится, когда тебя заставляют? – изобразил непонимание учитель.
– Нет, конечно. Но если с помощью колдовства, то никто не поймет, что заставляют. Всем будет казаться, что они сами этого хотят. – Похоже, Олег разработал весьма стройную теорию.
– Значит, ты сам был бы не против, чтобы тобой вот так управляли?
– В этом что-то есть! – прикалывался Арк. – Представьте, Роман Васильевич произносит заклинание, и у меня появляется желание с утра до вечера учить инглиш. В нормальном состоянии я этот инглиш терпеть не могу. А тут я начну спикать? с утра до вечера, книжки на английском стану читать. Отлично!
– Можно попробовать! – Роман достал из буфета бутыль с пустосвятовской водой. – Хоть сейчас стакан воды заговорю, и появится у тебя страсть к английскому, вместо того чтобы видак смотреть, будешь «Моби Дика» в подлиннике читать.
Роман поставил на стол пустой стакан.
– Итак, решайтесь! – Колдун наполнил стакан до краев. – Кто хочет выучить английский?
Арк смутился. Томка прыснула. Олег облизнул губы.
– Олег? – повернулся к докладчику колдун. – Может быть, опробуешь на себе свою теорию? Как говорится, в лучших традициях?
– Нет, погодите, а вдруг какое-то последствие будет? Побочное явление или… вы гарантируете, что ничего такого? – Олег явно струсил.
– Ты ведь не собираешься спрашивать наркоманов, хотят они подвергнуться твоим «водным процедурам» или нет. Вот и я не спрашиваю.
– Но я же не наркоман! – воскликнул Олег.
– И что?
– Роман Васильевич, вы нас испытываете, да? – смущенно улыбнулась Томка. – По-моему, это нечестно. Вы сильнее, вы знаете в сто раз больше, чем мы. Вы по любому нас обхитрите.
– Вы ничего не поняли? – спросил Роман. Гримаса раздражения пробежала по его лицу. – Мне совсем недавно предлагали нечто подобное: водозабор заговорить и на один день всех людей охмурить… внушить любовь небывалую.
– И что? – затаил дыхание Олег. – Вы отказались?
Роман кивнул.
Томка из разговора ничего не поняла. Слова Олега показались ей странными – и только. Арк прикалывался – как всегда. Роман на что-то намекал, требовал объяснить то, что Томка ну никак объяснить не могла. Роман ей нравился. Он был такой не похожий на других, красивый, обаятельный. Правда, много старше ее, но это ерунда, по сравнению с другими колдунами – еще очень молодой). И почти всемогущий. Правда, учил он их странно. То заставлял повторять раз за разом нехитрые упражнения в магии, то обсуждал, как сегодня, проблемы совершенно отвлеченные. Главное, Томка никак не могла понять, правильно она отвечает или нет. Возможно даже, совсем неправильно. Роман никогда не скажет: неверно. Лишь улыбнется загадочно. И все.
– Если через месяц мне не захочется больше инглиш учить? Что тогда? – продолжал развивать тему Аркадий.
– Страсть останется. Пока я заклятие не сниму, – насупился Олег.
– Подождите, вот такой случай рассмотрим! – вмешалась в спор Томка. – Если я заболею, смертельно заболею. И никто не сможет меня спасти, кроме вас? – повернулась она к учителю. – Вы бы стали мня лечить, Роман Васильевич?
– Конечно, – кивнул Роман. – Я бы сделал все, что в моих силах.
– Почему?
– Потому что ты хочешь жить. Так ведь?
– Если бы я была без сознания. Если бы не успела попросить меня спасти?! – тут же нашлась Томка.
– Вы, Тамара Александровна, желаете умереть в случае тяжелой болезни? Ну что ж, распорядитесь. Я не буду вас спасать. А так, извините, считается, что человек хочет жить в любом случае. За исключением заранее оговоренных.
– Роман Васильевич, а правда, вы тайну живой воды знаете и воскрешать умеете? – поинтересовалась Томка.
– Кто это вам сказал? – Роман попытался придать голосу как можно более равнодушные интонации.
– Слухи бродят-ходят. Будто вы одну утопленницу в Пустосвятово через пять лет к жизни вернули. Она, правда, жуть какая страшная, и от нее тиной воняет. Но живая.
Роман усмехнулся:
– Что касается уродства и вони – вранье. А вот про то, что я эту глупышку к жизни вернул – правда. Только не со всяким такое можно сделать.
– А с кем? – затаила дыхание Томка.
– Долго рассказывать. К тому же в обычном мире живой воды нет. Только в Беловодье воскрешать можно. Да и то не настоящих умерших, а находящихся под действием колдовства. Водяной мою утопленницу заговорил, душу в ней сохранил, потому я и смог ее воскресить… – Роман задумался, вспомнил Надежду и Глашу. – Не знаю точно, к настоящей жизни я после смерти возвращаю или к мнимой.
Томка смутилась. Она хотела, правда, спросить насчет самоубийства. Но вовремя поняла, что в этом случае Роман Васильевич ответит с убийственной иронией. Посему сочла за лучшее промолчать.
– Роман Васильевич, а вы во главе Синклита можете оказаться? – спросил Аркадий.
– Нет, это исключено.
– Почему?! Вы же один из самых сильных колдунов в Темногорске. Может быть даже, самый сильный! – горячо воскликнула Томка.
Роман поморщился. Даже если девчонка и говорила искренне, все равно ее слова смахивали на лесть. А он терпеть не мог, когда льстят.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?