Текст книги "Жестокие романтики против Кровавых гегемонов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhestokie-romantiki-protiv-krovavyh-gegemonov-151733.jpg)
Автор книги: Роман Ключник
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Когда Сталин стал вникать в марксизм, то обнаружил уже знакомые идеи Казбеги, созвучие. Например, в своей работе «Анархизм или социализм?» (1906 г.) в качестве эпиграфа он взял «мудрость» К. Маркса:
«В мире всё движется… Изменяется жизнь, растут производственные силы, рушатся старые отношения». Об этом же, но другим языком, говорил любимый Казбеги. И до Маркса тысячи писателей и философов об этом говорили, и до нашей эры говорили: «В мире всё движется… В реку времени дважды войти нельзя». Но после того, как масонский «ветер перемен» разрушительно пронесся в 19-ом веке по Европе, то эти слова Маркса слышались особой мудростью, да и новые «умные» словосочетания К. Маркса: «производственные силы», «прибавочная стоимость» и т. п. произвели на Сталина сильное впечатление, и он, вероятно, был уверен, что до Маркса «глупые люди» – заводчики, мануфактурщики, торговцы, ремесленники, кредиторы-процентщики, правители стран и выдающиеся мыслители не знали – что такое прибыль и откуда она берется…
Впечатлили его и взятые Марксом старые симпатичные масонские лозунги: «Свобода! Равенство! Братство!». И в своей работе «Анархизм или социализм?» (1906 г.) Сталин писал: «Будущее общество – общество социалистическое. Это означает, прежде всего то, что там не будет никаких классов: ни капиталистов, ни пролетариев, – не будет, стало быть, и эксплуатации. Там будут только коллективно работающие труженики…» Это Сталин повторит не только сразу после октября 1917 года, но и после 1928 года – во время насильственной коллективизации.
Но в дилемме «Анархизм или социализм?», что можно было выразить по-другому: «Хаос, вседозволенность и неограниченная свобода каждого члена общества или порядок и организованное структурное социалистическое общество?» – Сталин явно придерживался последнего варианта, несмотря на базисное абсурдно-лживое утверждение К. Маркса о необходимости разрушения и ликвидации государства – как формы организации жизни общества, которое Сталин в молодости поддерживал:
«…Как видите, по мнению социал-демократов, социалистическое общество – это такое общество, в котором не будет места так называемому государству, политической власти с ее министрами, губернаторами, жандармами, полицейскими и солдатами. Последним этапом существования государства будет период социалистической революции, когда пролетариат захватит в свои руки государственную власть и создаст свое собственное правительство (диктатуру) для окончательного уничтожения буржуазии. Но когда буржуазия будет уничтожена, когда будут уничтожены классы, когда утвердится социализм, тогда не нужно будет никакой политической власти, – и так называемое государство отойдет в область истории».
Но когда через пятнадцать лет в России им и его единомышленниками «буржуазия будет уничтожена, будут уничтожены классы, и утвердится социализм», то он создаст свою государственную структуру, свой «аппарат насилия» покруче всех прежних, и назначит своих «министров, губернаторов, жандармов» только назовет их по другому… А после Второй мировой войны эту большую глупость или лукавство Маркса признает ошибочным.
В работе Сталина «Анархизм или социализм?» есть ещё один интересный спорный фрагмент, когда он на примере судьбы своего отца объясняет кое-что рабочим: «…Но вернемся к нашему сапожнику. Как мы уже знаем, он предполагает накопить денег, а затем открыть свою мастерскую. Работает пролетаризированный сапожник и видит, что скопить деньги – дело очень трудное, так как заработка едва хватает даже на существование. Кроме того, он замечает, что и открытие частной мастерской не так уж заманчиво: плата за помещение, капризы клиентов, безденежье, конкуренция крупных хозяев и тому подобные хлопоты – вот сколько забот терзают частного мастера.
Между тем пролетарий сравнительно более свободен от таких забот, его не беспокоит ни клиент, ни плата за помещение, он утром приходит на фабрику, „преспокойно“ уходит вечером и в субботу так же преспокойно кладет в карман „получку“. Здесь-то впервые и подрезываются крылья мелкобуржуазным мечтам нашего сапожника, здесь впервые и зарождаются у него в душе пролетарские стремления. Время идет, и наш сапожник видит, что денег не хватает на самое необходимое, что ему крайне необходимо увеличение заработной платы. В то же время он замечает, что его товарищи поговаривают о каких-то союзах и стачках. Здесь-то и осознает наш сапожник, что для улучшения своего положения необходимо бороться с хозяевами, а не открывать собственную мастерскую. Он вступает в союз, включается в стачечное движение и вскоре приобщается к социалистическим идеям…».
Согласитесь, что этот пример актуален и сегодня, при современном капитализме: пытаться самому организовать свой бизнес, свою мастерскую, свою фирму или поступить намного проще – идти в наем и трясти деньги с работодателя-предпринимателя, шантажируя его стачками и забастовками, и, сидя после работы беззаботно в пивнухе, радоваться, что проблемы сбыта, конкурентов, сложности рынка, новых моделей продукции, кредита, возврата дебиторки, подорожавшего сырья, агрессивных бездушных рабочих и жестоких алчных налоговиков, рекетиров и ещё многое другое – это его, а не мои, наёмного рабочего, проблемы…
Теперь перейдем к более важной теме. Перед тем как выйти с речами и агитацией к бакинским рабочим, в народ, Сталин основательно изучил тему «старого – нового», тему прогресса и эволюции не только в человечестве, но и вообще в природе, поэтому вникнул в теории Дарвина и Ламарка, «Молодой Джугашвили полностью принял эволюционную теорию Дарвина в качестве универсального объяснения развития природы от простых организмов к более сложным по мере их приспособления к изменявшимся условиям», – отметил в своём труде исследователь сталинизма Ю. Емельянов («Сталин. Путь к власти», 2007 г.).
Но особую роль в миропонимании Сталина, в его убеждениях, а в результате – в его судьбе и судьбе народов СССР сыграл французский мыслитель Жан Батист Ламарк (1744-1829), который свои мысли выразил в работе «Философия зоологии». Основные убеждения Ламарка были следующими:
«Обстоятельства влияют на форму и организм животных… Значительные изменения обстоятельств приводят к существенным изменениям в потребностях, а изменения этих последних по необходимости влекут за собой изменения в действиях… Если обстоятельства приводят к тому, что состояние индивида становится для них обычным и постоянным, то внутренняя организация таких индивидуумов, в конце концов, меняется. Потомство… сохраняет приобретенные изменения».
А ловкий К. Маркс перенес это наблюдение на человеческое общество, немного словесно модернизировал и сказал своё знаменитое:
«Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». Хотя у Сталина был опровергающий этот ложный тезис пример – писатель А. Казбеги, который поступил почти как Будда… и можно привести ещё тысячи примеров. Но Сталин в своей работе ввел термин(!) – «неоламаркизм» и вторил Марксу:
«…В общественной жизни также сначала изменяются внешние условия, сначала изменяются материальные условия, а затем в соответствии с этим изменяются и мышление людей, их нравы, обычаи, их мировоззрение». А ведь часто бывает так – прочитал мудрую книгу или встретил мудрого человека, или долго и усердно над чем-то думал – и шарило и перевернуло сознание, или сильно встряхнуло какое-то событие, – и в течение нескольких часов сформированное многими годами мировоззрение перевернулось, изменилось радикально.
А разве – внешние условия, «бытие-мое» не влияет на человека, разве не изменяет его? – Влияет и изменяет, но не настолько, чтобы совсем радикально. Здесь истина половинчата, частична, но эта частичность существенна. Человека формируют два фактора: наследственные, врожденные и воздействия внешней среды (воспитание, улица, книги и т. д.), а в какой пропорции(?) – это индивидуально. В отличие от К. Маркса было немало людей, полностью утверждающих противоположный фактор, например, знаменитый академик Н. Бехтерев считал, что «у одних детей с пеленок преобладает злое начало, у других – доброе. Так природа разместила в их генной основе добро и зло». Знаменитый Платон утверждал примерно то же самое, но не так категорично. Достаточно убедительные и интересные доказательства в своих научных трудах привел и знаменитый итальянский ученый первой половины 20-го века Чезаре Ломброзо.
Получилось, что в дружной паре объективной данности формирования человека: прошлое человека (генетика и накопления личности в предыдущих рождениях с различными знаками) и внешние условия настоящего Сталин выбрал только второе в ущерб первому, и в результате у него в сознании получилась не дружная взаимодополняющая (комплектующая пара), а бином, дилемма с конкурирующими борющимися составляющими (правда-неправда, верно-неверно), поэтому неприятности науки генетики и генетиков в СССР со стороны Сталина были предопределены ещё в первые годы 20-го века, ещё задолго до революции 1917 года…
Если придерживаться одностороннего, половинчатого суждения, как Сталин, то из вышеизложенного утверждения Ламарка-Маркса можно сделать вывод: если создать для индивидуумов соответствующие внешние условия, то можно сформировать индивида с желаемыми только положительными качествами, которые уже передадутся по наследственности следующему поколению, детям, над формированием которых не надо будет уже стараться работать, как над первым, «пилотным» поколением несовершенных людей. Таким образом, – плохие люди, тем более преступники, будут искоренены. Вот это и будет Коммунизм – общество отличников, тружеников, совершенно порядочных, трудолюбивых, честных и во всем красивых и правильных людей. – Эх, красивая эта идея, но… Поэтому коммунисты, в отличие от прагматиков – бундистов, с уверенностью несли абсолютную чушь, что не только при коммунизме, но и при социализме уже не будет преступности и преступников, и это читатели могли прочитать в книгах и на лозунгах даже в 80-х годах 20-го века…
Теперь стоит вспомнить моё философское размышление в начале этой главы; марксисты полностью игнорировали природу человека, его врожденные качества – генетику, и его историю личности-души до рождения. А ведь если основные религии признают душу бессмертной, то значит – она имеет свою историю не только, в этой телесной жизни, но и в оба направления – до рождения человека и после смерти тела.
Говоря об этой «интеллектуальной начинке» Сталина, о ламарксизме-марксизме стоит отметить и «веяния времени» в этот период, – Ф. Ницше создал концепцию совершенного человека – «сверхчеловека», наш В. Соловьёв зашел ещё дальше – до создания совершенного общества – «богочеловечества», и об этом же писали и учили Блаватская, Гуджиев, Рерихи, заезжие суффисты и индусские мудрецы, приглашавшие в свои ашрамы для улучшения душ, а Рудольф Штайнер (1861-1925 гг.) для перековки людских душ и достижения ими максимального совершенства создал недалеко от любимого Лениным Базеля специальный центр – «Гетеанум». В общем, – желающих переустроить Космос, Вселенную, Бога и все человечество перевоспитать по одиночке и «массово» в «сверхчеловеки», в ангелы и даже в архангелы было немало…
Придя к власти, Сталин неоднократно акцентировал внимание на необходимости «растить и выращивать новые поколения». Как это у него получилось, – мы будем наблюдать в нашем дальнейшем исследовании. Хотя уже на заре создания СССР этими стройно шагающими новыми поколениями – узковоспитанными, убогими комсомольцами-демьяновцами публично возмущался с болью и горечью Сергей Есенин.
И если первым этапом у Сталина была борьба со старым, «отжившим» и несправедливым, за равенство и бесклассовость, то вторым этапом, после уничтожения классов и несправедливости, – его мечтой и целью было создание нового общества справедливости и процветания, формирование нового человека – совершенного, правильного, а не достижение гегемонии-владычества одной «богоизбранной» нации над всеми другими. Начавшийся после окончания Гражданской войны конфликт Сталина с Лениным и Бронштейном-Троцким был неизбежно заложен априори, ещё задолго до 1917 года… – в разном миропонимании, в различных идеях, целях и мечтах.
А Ворошилов, Фрунзе, Орджоникидзе, Рыков, Бубнов, Дзержинский, Молотов и многие другие совсем неглупые неевреи, и даже использованный «в темную» В. Чапаев и ему подобные, сражались в подполье, в революции и в тяжелой Гражданской войне не ради «мировой революции» – то есть не ради гегемонии-владычества евреев над всеми народами, над планетой. Они устали от сражений, суровых полевых неудобств, смертельного риска и страха, в том числе перед ужасным непредсказуемым Бронштейном-Троцким с его бронепоездом смерти, устали от боли за свой разорванный и уничтоженный в большом количестве народ и лежащую в полной разрухе свою Родину и ожидали, что Ленин-Бланк с Бронштейном-Троцким после окончания Гражданской войны и наступления мира начнут создавать обещанное коммунистическое общество справедливости, благоденствия и всеобщего счастья, начнут восстанавливать страну, города и села.
Но Центрожид этого не делал, а в 1920-ом году сразу бросил тысячи русских красноармейцев на Польшу, легко швырнул тысячи русских жизней под пули и снаряды ради мировой революции и своей гегемонии. Они были в восторге от этого? – Конечно нет. Они были довольны Лениным и Бронштейном? Конечно нет. Они хотели совсем другого. Они недовольно и раздраженно роптали в своём внутреннем диалоге и среди своих единомышленников. Для открытого возмущения и противостояния засилью приезжих комиссаров у них не хватало ни ума, чтобы правильно организоваться, ни силы духа и воли, в общем, – им не хватало умного и сильного организующего человека: «им вождя не доставало».
После провального похода на Польшу Гражданская война в России неожиданно продолжилась в 1921 году, когда восстали матросы Кронштадта и крестьяне 40 губерний. После этих событий наступил мирный период, в который опять напряженно зазвучал вопрос: «Что делать дальше?». Ленин и Бронштейн стали грабить церковные ценности и пересылать их в Германию, Польшу и Румынию… – опять стали готовиться к продолжению мировой революции. Посланец Троцкого – еврейский террорист Макс Гольдштейн (1897-1925 гг.) со своими единомышленниками поехал зажигать мировую революцию в Румынии, то есть – захватывать Румынию, и для начала он взорвал румынский Сенат. Но самонадеянный Гольдштейн так и не стал очередным героем еврейского народа – не смог одурманить румынских пролетариев и крестьян и поднять их против своей национальной власти, был арестован и приговорён в 1922 году как опасный террорист к пожизненному заключению.
Наблюдавший за всем этим Сталин не собирался дальше помогать реализовывать чьи-то глобальные планы и цели, тем более, что возникшие в 1922 году обстоятельства способствовали успешному началу его необъявленной оппозиционной деятельности.
К 1922 году Сталин был в расцвете сил – ему было 44 года, это была мощная зрелая личность, опытный боец, который и по Европе попутешествовал: бывал в Стокгольме, Кракове, блестящей Вене, после чего несколько лет в ссылках задумчиво бродил по тайге и неспешно разговаривал о вечном с местными шаманами; и в Гражданскую войну, не будучи военным, он был палочкой-выручалочкой – с помощью своей холодной логики, смекалки и организаторских способностей очень эффективно затыкал дыры на фронтах и промахи в руководстве Красной армией: под Царицыном, под Пермью и в Петрограде.
Опьяненные победой и властью над огромной империей Ленин, Бронштейн и прочие Розенфельды и Апфельбаумы не сразу поняли, что их самый надежный соратник Сталин решил начать «гнуть свою линию», начал свою большую игру, ибо чтобы реализовать свои давние цели и мечты, ему необходимо было захватить власть у торжествующих гегемонов. Первыми его оппозиционную линию – «наперекор течению» заметили его потенциальные единомышленники и стали быстро сплачиваться вокруг него, как вокруг возникшей точки кристаллизации, и этот оппозиционный антиеврейский, антигегемоновский кристалл стал быстро расти. Вячеслав Молотов вспоминал (интервью Чуеву):
«В условиях острой борьбы вокруг Сталина всё больше сколачивалась активная группа – Дзержинский, Куйбышев, Фрунзе и другие… Мы называли себя „большевиками“ – против Троцкого. Он зна-а-ал, чуял, конечно, сговор. Он со своими компаньонами, а мы со своими».
Но стали собираться вокруг Троцкого его единомышленники-гегемоны против возникшей оппозиции с опозданием, уже во второй половине 1923 года, уже после конфликта Сталина с Лениным по национальному вопросу, вернее, по вопросу государственности.
Заканчивая эту главу, хочу обратить внимание читателей на переломную, начальную точку этого периода, на волевой момент принятия решения. Если бы в ситуации, когда многие поняли, что Ленин находится в безнадежно больном состоянии, и возник вопрос преемственности власти после смерти Ленина, и Сталин сказал бы кому-то из своих соратников, что думает перехватить власть в СССР у Троцкого и его соплеменников, то его собеседник, скорее всего, повертел бы пальцем у виска и сказал бы: «Иосиф, ты осознаешь – что ты сказал, что за бред ты несешь, понятно – что это невозможно и крайне опасно».
Вообразите, представьте себе следующую условную сцену: в 1922 году вечером в комнате за круглым столом под абажуром сидят: Молотов, Орджоникидзе, Куйбышев, Фрунзе, Ворошилов, Дзержинский и Сталин. И задумчивый Сталин, выпустив клуб дыма, прищурясь, говорит: «Так дальше продолжаться не может. Столько лет крови, разрухи и грабежа… А они хотят это продолжать дальше и ничего строить не собираются. Хватит, этому надо положить конец. Надо повернуть в другую сторону, – надо строить новую страну и формировать новое общество, для этого мы все и сражались».
Например, Орджоникидзе эмоционально спрашивает: «Иосиф, но как это сделать?» И этот вопрос звучит почти риторически: «Я не вижу возможностей и шансов что-то изменить и как-то это все перевернуть». Сталин хладнокровно отвечает: «Только одним путем – через захват власти». Многие за столом съёжились и оглянулись – закрыты ли двери и окна… Они вдруг осознали себя заговорщиками… Повисла многозначительная тревожная тишина, пауза. После которой, например, Вячеслав Молотов, глядя в глаза Сталину говорит: «Ты понимаешь – что сказал, что ты задумал? Ты понимаешь – что хочешь пойти против самого Центрожида, против вождей – против Ленина и Троцкого, против всего еврейства? Ты ведь задумал очередную революцию? Ты думаешь, у тебя, у нас есть какие-то шансы их переиграть, их победить и отобрать у них власть? Ты всё просчитал? – Ведь может возникнуть Гражданская война другого вида, в результате которой третья сила – народ, безумно ненавидящий большевиков, сметет и их и нас…».
Опять зависла пауза, напряженная тишина, после которой Сталин говорит: «Я много над этим думал. У нас есть шансы. Мы их хорошо знаем, – они не умнее нас, а мы теперь не глупее их. Мы попытаемся использовать масонскую стратегию и тактику и перехватить власть мирным путем, избегая вооруженного столкновения и новой гражданской войны. И, надеюсь, если понадобится, то Феликс Эдмундович нас подстрахует, нам поможет, у него немалая сила. В крайнем случае, главная сила – армия пойдет за Ворошиловым, Буденным и Фрунзе, а не за Бронштейном и Эфроимом Склянским». Все посмотрели на Дзержинского, а затем на Ворошилова и Фрунзе, которые не выдавали колебаний и выглядели собранными и уверенными.
Не так давно вернувшийся из Швейцарии Дзержинский начал говорить: «Иосиф, я надеюсь, ты понимаешь, что значит пойти против еврейства? Я надеюсь, ты понимаешь, какая ситуация сложилась сейчас на планете после мировой войны? Ты ведь понимаешь, что идти против еврейства в России, это значит идти против всего еврейства на планете и всего масонства на планете… И если ты отберешь у них власть в России, то они не согласятся с этим, – и твоя Россия будет в экономической и политической изоляции, они задушат тебя всеми способами вплоть до организации любимого террора, любимой революции, отравят, застрелят, взорвут или могут собрать вооруженную коалицию, Антанту и пойдут войной…
Ты понимаешь, что принимая это решение, ты идешь против установившегося недавно миропорядка, ты хочешь изменить миропорядок на планете…».
Все пораженные описанным грандиозным масштабом переглянулись, – всё сказанное Дзержинским напрямую касалось и их. Опять наступила пауза, напряженная и наполненная чем-то очень серьёзным; возник выбор: или после тяжелых лет войны наслаждаться миром и властью со всеми её соблазнительными возможностями или сконцентрироваться и вместе со Сталиным продолжить борьбу. Борьбу за что? За власть? – Ведь они и так у власти… Это борьба за верховную власть и за народ, за страну, за Родину, за Отчизну, за мечты и цели – построить справедливое благополучное общество и красивую страну; – звучит помпезно, даже выспренно, но ведь правда.
«Я много думал, – заговорил Сталин, – у нас есть шансы, и, по-моему, обстоятельства внутри страны и за её пределами нам способствуют. Стоит попробовать, необходимо попробовать. Вы со мной?..» После принятия решения осталось обсудить детали, тактику, взаимодействия, связи и т. п.
Итак, что можно сказать о человеке, решившем перестроить мир, побороться с гегемонией «богоизбранных», решившем изменить ситуацию не только в России, но и на планете? Какие ещё здесь нужны оценки и эпитеты? В этом понимании меркнут лукавые глупости фанатичного сталиниста и автора нескольких книг о Сталине А. Меняйлова, буйная фантазия которого отображается в названии глав его книг – «Благосклонность Духа Тамерлана к Сталину», «Тунгусское Диво и Сталин (Сошествие Агды)», «Сталин держал в руках Чашу Грааля!»
Думаю, многие соратники Сталина, которые решили в этот период его поддержать, включиться в эту большую игру за власть на его стороне – не были уверены в успехе, это было больше похоже на опасную авантюру, рассчитанную на удачу, даже на чудо или пресловутое русское «авось» – авось вынесет, авось повезет, авось что-то из этого получится, авось умный упертый Сталин сможет выдержать эту игру на высоком уровне до конца – и сможет их переиграть…
Кстати, можно понять отношение захватчиков России и их потомков к Сталину, – они в нем ошиблись, он был в их команде, был их союзником, но он не только их предал, но и стал с ними бороться и – победил, отобрал у них власть над Россией и нарушил планетарную гегемонию! Поэтому понятно, что злостная ненависть к Сталину «богоизбранных» и жирующих около них «друзей» будет продолжаться очень долго – веками, это следует понимать и к этому стоит с сочувственным пониманием привыкнуть.
В следующей главе рассмотрим обстоятельства, которые в этот исторический период благоприятствовали успешной реализации грандиозного плана Сталина.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?