Текст книги "Бой-КОТ. Дело доверчивого ветеринара"
![](/books_files/covers/thumbs_240/boy-kot-delo-doverchivogo-veterinara-107452.jpg)
Автор книги: Роман Матроскин
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава седьмая,
в которой котектив находит то, что никто не прятал, хотя, может, это и стоило прятать
Дом Григория Вощинского располагался в центре небольшой березовой рощицы у реки, до него было километров десять. Времени оставалось в обрез, котокомпании предстояло принять радикальные быстрые меры, чтобы хотя бы через час оказаться в обители врача. Было ясно – даже Масе с ее длинными и быстрыми лапами не добежать до нужного дома за такое короткое время. Компания вышла на дорогу.
Ричи, как и большинство нормальных котов, ненавидел автомобили, его даже подташнивало, когда он вспоминал недавнюю поездку с Лыжиным и Прапором. Между тем выход был один – прыгнуть в окно остановившейся на светофоре машины и надеяться, что на ближайшем перекрестке она не уйдет влево, а продолжит движение прямо.
На красный сигнал среагировал и остановился водитель красного кабриолета – таких было много в этих местах обитания небедных «двуногих». Громкая музыка ударила по ушам трем котам, стереосистема в машине выдавала набившую оскомину песню про невесту, с которой кому-то повезло.
«Только «двуногие» могут получать удовольствие от такого набора звуков и слов», – скривившись, подумал Ричи.
– Прыгаем! – уже вслух громко произнес он. Кошки не растерялись, и после решительного прыжка обе оказались на заднем сиденье дорогой иномарки.
Из-за грохота музыки и проходящих по кузову вибраций водитель не заметил непрошеных гостей и помчался дальше.
Кошкам повезло – автомобиль не свернул на перекрестке и мчался как раз к дому Григория. На одной из развилок троица выскочила из автомобиля так же ловко, как и запрыгнула в него. До места происшествия оставалось минут пять быстрой рысцы, на одну кошачью лапку, как говорили старики.
– Нужно осмотреть место преступления! – решительно взмахнул хвостом котектив. – Все обнюхать, ощупать усами, изучить мельчайшие детали. – Сыщик со стажем прекрасно знал, что «двуногие» в силу их нечуткости к запахам и особому типу зрения часто пропускают важные вещи, проводя расследования. Без котов тут было не справиться.
На сей раз на кодовое «мяу» у двери никто не ответил, и Ричи решил пойти в обход. Свернув за угол дома, они почти сразу нашли открытое окно в одном из кабинетов и запрыгнули на подоконник. Это была смотровая комната. Кабинет пустовал, и, аккуратно спустившись, коты прошли к двери. Ричи высунул мордочку и огляделся. В клинике было непривычно тихо. Не расхаживали важные «двуногие» в белых халатах, не переругивались пациенты, сидя в общей очереди, и даже Левиафан почему-то молчал.
Кошки переглянулись и тихо потрусили по коридору. Вдруг из одного кабинета они услышали тихий плач, Ричи еще раз бросил взгляд на пустой коридор и аккуратно приоткрыл дверь. Запертая в переноске, рыдала немного окрепшая Марта.
А в клинике, стало быть, никого нет. Это и к лучшему, можно побродить, пораскинуть мозгами. Тем более что адвокаты в чем-то могут быть и правы. Вощинский «двуногий» и, конечно, хороший, но упрямый и неуступчивый. Если Лина, замахнулась на управление клиникой, а муж был против…
Ричи вышел в пустующий главный холл с ресепшен, сел и почесался. Кошка, кусающая себя за хвост, никогда не укусит себя за нос.
Лина? Молодая жена ветеринара, которую он быстро нашел после развода. И она решила прибрать к рукам преуспевающую ветлечебницу… Это, в принципе, неплохой мотив. Клиника раскрученная, недешевая, доходность очень и очень неплохая.
Тем более отравление – типично женское орудие решения проблем с мужьями. И мало ли что там поет Франсуаза, о женском коварстве Ричи был знаком не понаслышке. Надо как-то выяснить, чем отравили хозяина клиники. Возможно, это исключит Лину из списка самых вероятных подозреваемых, или, наоборот, – укажет прямо на ее виновность. Надо будет зайти в гости к Прапору, он наверняка располагает нужной информацией.
В большом особняке с колоннами почти во всех окнах горел свет, суета ощущалась уже на подходе.
Троица с черного входа прошмыгнула в гараж, оттуда через оставленную открытой дверь кошки попали в спальню Григория. Еще час назад на этом ковре он медленно умирал по неизвестной пока причине. Если бы не Лина, которая вернулась домой с полпути в магазин за забытыми деньгами… В комнате хозяев было чисто, такой лощеный порядок любила «двуногая». Единственными элементами, выделяющимися из общей картины, был смятый ковер и скомканное покрывало. Видимо, Григорию стало плохо во время или после обеденного сна, он поспешил к телефону, но не дошел…
Ричи сразу обратил внимание на характерный запах, и ему вспомнилось давнее дело хозяина мышиного заповедника Фрая, которого отравил его собственный брат ради наследства. Тогда в ход пошел цианид калия, и несчастный мучился несколько часов в расшитом зеленым бархатом домике для кота.
Шли минуты. Часы. Он долго и тщательно исследовал дом, да так, что мышонок зуба не подточит: зашел во все комнаты, спальню, душевую, коридоры, кухню, террасу, веранду. Все тщательно обнюхал, зафиксировал в памяти. Потом вышел во двор, пробежался мимо вольеров, вежливо протопал по грядкам, увязая в сырой земле.
Опа! А это что за домик? Очевидно, так «двуногие» хранили всякие садовые приспособления вроде газонокосилки, грабелек и прочей непонятной ерунды, с которой они копаются в земле. Заскочив через приоткрытое окно в небольшой подсобный домик, Ричи брезгливо фыркнул – на полу и полках пахло мерзко.
Кошачий нюх, он в миллиард раз лучше всяких «экспертиз» «двуногих» – любой, даже самый необразованный кот это понимает. Коты не только могут на нюх определить любое вещество, но и опознать присутствие другого кота или человека в комнате даже спустя неделю. Ричи прищурился и зашевелил носом. Пахло красавицей Франсуазой, хозяевами и несколькими чужими котами. Запах одного из них показался очень знакомым.
А вот острый резкий запах из полузакрытой банки говорил об одном – там хранилось то, что в самом деле могло убить.
Глава восьмая,
в которой Атос проявляет души прямое благородство
Вернувшись домой, Ричи первым пролез через «кошачью дверку» и едва не споткнулся о развалившегося в прихожей Прапора.
– Привет, соседи! – потянулся Прапор. – А мой снова делится с вашим своими гениальными идеями.
Лыжин, как всегда, мерил гостиную большими шагами и громогласно рассуждал о новом деле.
– Вощинскому чертовски повезло, ты не поверишь! Отравили его неустановленным ядом, но, как видно, не смертельным. Очевидно, рассчитать смертельную дозу достаточно сложно. При маленьком количестве яд просто вызовет недомогание, при слишком большом – жертву просто начнет тошнить и рвать, что с Вощинским, собственно, и произошло. Он пил свой чай, э-э-э, пуэр, туда и подсыпали яд. Чай этот, по заявлению медиков, обладает целебными свойствами, он и смягчил действие отравы. Но что это за яд? Вот в чем вопрос.
– Пуэр? Все становится гораздо интересней. – Ричи навострил уши и оглянулся на Масю.
– А что в этом такого, милый? – мяукнула она. – Пуэр – это вроде бы какой-то «двуножий» чай? Я как-то попробовала, как будто шерсти наелась. Еле-еле удержалась, чтобы не стошнить.
– То-то и оно! А в горьком чае «двуногий» мог не заметить даже самого горького яда. Так что, возможно, это был…
– Крысиный яд! – бухнул Прапор.
– Люди не травят друг друга крысиным ядом, – покачал головой Ричи. – То есть раньше, конечно, были попытки, но совсем давно. Если верить Большой энциклопедии преступлений, написанной котом Конан Дойла, последний случай был зафиксирован в начале XX века. Более ста лет назад! С тех пор в человеческих аптеках появилось такое количество лекарств со смертельными побочными эффектами, что применение этого яда стало просто бессмысленным. Тем более его достаточно трудно добавить незаметно в еду.
– Ну и что? – громко икнул Прапор. – Это все ничего не значит, потому что «двуногие» глупы. Увидели этот крысиный яд на полке – и швырнули Вощинскому в корм… А он съел, не поморщился, потому что «двуножья» еда вся гадкая. Вот тебе и объяснение.
– Не так все просто, – возразила Мася. – Но ты попробуешь расследовать это дело сам, мой храбрец?
– Отравление «двуногого»? – поднял хвост трубой Ричи.
– Разве тебя может остановить планка, не доступная ни одному коту в мире?
«Одно дело – наши кошачьи разборки, а вот уголовщина «двуногих» – это что-то новенькое», – думал Ричи, размышляя над словами Маси и прислушиваясь к разговору Лыжина и своего писателя. Капитан нес околесицу про заказное убийство, козу ностру и прочую чушь.
«При чем тут козы? В клинике, кроме кошек и собак, отродясь никого не было, да и зачем козам это нужно? Обратить на себя внимание? Бред!» – Ричи фыркнул, недоумевая над тупостью «двуногого», тихо поднялся и вышел на веранду.
День стоял теплый, но в воздухе уже отчетливо пахло осенью. «Двуногие» еще не почувствовали этого привкуса увядания – да и куда им с таким-то паршивым обонянием, – зато котектив, подумав об ушедшем лете, с сожалением вздохнул, свернулся клубком на подушках одного из плетеных кресел и, прикрыв глаза, погрузился в размышления, пытаясь соединить разрозненные кусочки уже известной ему информации. Внезапно из ближайших кустов послышался шорох, который моментально вывел котектива из задумчивого состояния. Не подавая вида, усатый следователь чуть приоткрыл веки, обшаривая взглядом двор перед верандой. Неизвестный гость вряд ли был опасен, но в сложившейся ситуации не стоило сбрасывать со счетов ни одну из возможностей.
Ветви крайней слева гортензии дрогнули, и солнечные лучи заиграли на серебристо-серой шерсти крупного кота, неторопливо вышедшего почти на середину двора и с достоинством замершего на месте, чтобы хозяин дома мог его рассмотреть. Ричи оценил вежливый жест гостя и медленно сел, встретившись взглядом с желтыми пристальными глазами.
Серебристый кот воспринял это как приглашение и грациозно взбежал на веранду.
– Добрый день, – приятным низким голосом поздоровался он. Вообще, в манерах и повадках гостя сквозило неуловимое благородство, которому нельзя выучиться, оно может быть только врожденным. И это заинтересовало Ричи еще сильнее, заставив пристальнее присмотреться к неожиданному визави.
– Здравствуйте.
– Прошу прощения за такое неожиданное вторжение, но Франсуаза сказала, что здесь я найду Ричарда – кота-детектива.
– Это я. С кем имею честь?
Ричи и сам не заметил, как сбился на слегка высокопарную манеру речи собеседника.
– Меня зовут Атос, – чуть поклонился серый кот. – Мы, конечно, пока не представлены, но… Я наслышан о трагедии, которая произошла с «двуногим» Франсуазы, а мы с ней давние друзья, и я… понимаете…
Атос заметно нервничал и переминался с лапы на лапу, избегая смотреть собеседнику в глаза. «Неужто ухажер Франни?» – успел подумать Ричард и удивился, что же в таком случае ему может быть нужно. Однако законы гостеприимства никто не отменял, а потому заставлять собеседника топтаться на месте было бы по крайней мере невежливо.
– Присаживайтесь, Атос. В лапах правды нет, как говорят «двуногие». И рассказывайте все по порядку, я никуда не спешу.
Гость с облегчением вздохнул, одним прыжком оказался в соседнем кресле и замер там, похожий на сфинкса. Секунду-другую он молчал, видимо собираясь с мыслями, а когда заговорил, в его глубоком голосе больше не слышалось нервозности, одно только достоинство и рассудительность:
– Прошу простить мое неподобающее поведение, но я просто раздавлен новостью об отравлении доктора Вощинского. Видите ли, в недалеком прошлом со мной приключилась весьма скверная история. И если бы не этот «двуногий» врач… И Франсуаза… Хотя… То есть… Можно сказать, что им обоим я обязан тем, что сегодня могу дышать.
Голос его задрожал, и Ричи понимающе кивнул, про себя снова слегка улыбнувшись возвышенному слогу гостя.
– С тех пор мы очень сдружились с Франни, я испытываю бесконечную благодарность к ней и уважение к тому делу, которым она занимается. Так что, узнав, что ее «двуногий» попал в беду и был отравлен столь неожиданным и прискорбным образом, я счел своим долгом прийти к вам и предложить свою посильную помощь во всем, что вы решите мне доверить.
Такого поворота событий котектив не предвидел, а потому на секунду даже растерялся. Однако Атос в самом деле выглядел достойным доверия, благородным и весьма неглупым, так что отказываться от его помощи смысла не было, тем более что дело, судя по всему, предстояло хлопотное и непростое.
Но пока Ричи взвешивал все «за» и «против», в доме началось активное движение – видимо, Лыжин наконец-то собрался уходить.
– Спасибо за предложение, Атос, – быстро проурчал котектив. – Помощь мне не помешает. Я обязательно свяжусь с вами.
– Буду вам очень признателен, – кивнул серебристый кот, тоже взглянув в сторону дома и быстро сообразив, что встречаться с местными «двуногими» ему не нужно. Он бесшумно соскочил с кресла на пол веранды, еще раз бросил серьезный взгляд на Ричи и быстро исчез в ближайших зарослях гортензии.
Ричи понимал, что помимо своей воли оказался втянут в дело от ушей до самого хвоста. Практически всегда, когда он расследовал дело, котективная сущность брала верх: он мог абстрагироваться от дела, рассмотреть его «снаружи», безоценочно. В этот же раз он был в гуще происходящего. Не в центре, чтобы к нему стекались ручейки информации, но в самой каше. Это раздражало.
Эмоции затмевают разум. О, это отнюдь не значит, что чувства мешают. Напротив, предчувствие, интуиция, необъяснимая и нелогичная симпатия или антипатия часто здорово помогали расследованию. Но не эмоции! Когда факты перестают быть фактами, а становятся поводом для расстройства, дела не раскрыть. Как мог, Ричи старался сохранять трезвую голову в каждом расследовании.
Занимаясь делом двух брачных аферисток – красавиц Мурчеллы и Пегги, он не был вовлечен настолько, чтобы не увидеть коварства последней. Да что говорить, даже разбираясь в запутанном клубке кошачьих интриг на выставке в Праге, где они с Масей стали по-настоящему близки, Ричи мог разделить чувства и разум. Сегодня же его раздражало все. Слишком много участников хотели помочь в деле, слишком много опечаленных и скорбящих вокруг. Франсуаза, убитая горем, любимая Мася, искренне сопереживавшая подруге. Прапор, который не на штуку всполошился серьезным делом и стремился помочь своему «двуногому» как умел, а значит, раз за разом пересказывая Ричи все, что знал. Информации было немного, и это только создавало дополнительную суету, а не помогало. Еще и Атос со своим геройским благородством, готовый действовать, но, по факту, совершенно бесполезный. Не говоря уже о «двуногих»… Беспомощных, бестолковых и, как ни крути, иногда – любимых. Размышляя, Ричи понял, что больше всего его выводит из равновесия не чужое мельтешение, а то, что ситуация слишком задевала его самого. Ему было жаль Вощинского, отравление врача расстраивало его и лишало трезвого взгляда. Стоило с чего-то начать, продумать план действий, а уже потом наблюдать, как события будут тянуть одно за другое. Но плана не было.
Котектив полежал в корзинке в надежде, что тишина и привычное место настроят его на нужный лад, – не помогло. Он поел, прошелся по дому, сделал круг по саду, а важное сосредоточение не приходило. В конце концов он снова очутился на углу крыши, над воронкой водостока. Уже второй раз в этом месте он принимал самое очевидное и, видимо, самое верное решение. Иногда стоит действовать просто.
Как ни странно, такая бесхитростная мысль, внутренне сформулированная для себя, навела Ричи на решение идти по делу поступательно, не строя теорий, а последовательно собирая любые материалы, на основе опыта прошлых расследований. Первым делом стоило проверить на причастность к убийству молодую жену ветеринара Лину. Информация по ней уже какая-никакая есть, до этого и «двуногие» додумались. Мотивы при этом остались, а способ убийства все еще допускал неприятные варианты.
Глава девятая,
в которой Ричи берет потенцальную отравительницу за хвост, а потом понимает, что это вовсе не ее хвост
С тяжелым сердцем Ричи брел к дому, где жил Вощинский. Действовать просто, собирать информацию, говорить, спрашивать, запоминать. Он был благодарен себе за эту мантру, которая не позволяла ему погрузиться в уныние и грусть. Предстояло методично опросить всех, кто мог поделиться хоть какой-то информацией. Естественно, речь шла о котах и кошках. Молодая жена была главной подозреваемой, и надо было за ней понаблюдать.
Как ни странно, кроме Франсуазы, Вощинского никто не приручил. Сад и вся территория были поделены между несколькими котами, которые не стеснялись столоваться рядом с кухней. Столовое общество Вощинского, так изредка в шутку называли эту группу, причем с полного согласия последних, Ричи и собирался опросить в первую очередь.
Пройдя на территорию дома, котектив не скрывался, готовый к тому, что его вторжение будет замечено, и, шкурой ощутив пристальные невидимые взгляды, не подал вида. Он ждал и позволял желающим говорить с ним подойти первыми.
– Позвольте, я сделал верный вывод, предположив, что вы котектив? – Из тени от куста к Ричи внезапно вышел старый, явно дворовый, но при этом удивительно дородный седой кот.
– Все верно. Мое имя Ричард.
– Да, да, наслышан о вашей персоне. Да и Франсуаза говорила, что просила вас помочь разобраться в этом деле. Позвольте представиться, я – Фрейд. – Кот слегка наклонил голову в старомодном приветствии – основа, так сказать, здешнего общества. Все в нем – и речь, и седая, будто пыльная, шерсть, и пушистые усы выдавало старого дачного интеллигента. – Мы рады вас видеть. Скажу больше, мы хотели вас видеть. – Он обвел близлежащие кусты лапой, как бы вовлекая невидимых собеседников в разговор. Точно по команде, из разных мест подошли еще два кота помоложе и совсем юная кошечка. – Если бы вы не пришли, мы бы сами нашли вас. Понимаете, данный «двуногий», я бы даже не побоялся сказать, почти полноценный врач, был нам дорог. Гораздо дороже, чем услуги котектива, которые мы можем себе позволить. – Кот сакцентировал слово «можем», давая Ричи понять, что вопрос оплаты, если он таковой захочет, не будет стоять. – Это существо не примитивного порядка! Такая сообразительность, такие несвойственные его виду качества. Ценнейший экземпляр, и нам он симпатичен. Думаю, вы осознаете, происшествие нас весьма расстраивает, а потеря этого «двуногого» отзовется глубокой болью в сердце каждого из нас. – Окружающие коты синхронно закивали. – Мы выражаем заинтересованность в скорейшей поимке злодея и готовы способствовать всеми способами. Корма, валериана – за этим дело не станет.
В момент, когда у Ричи не было достаточно сил заниматься расследованием, дело начало идти само. Четверо дворовых котов хотели и могли дать ему информацию. Говорил преимущественно Фрейд, и за полчаса он подробно и с грустью рассказал о жизни ветеринара. Этот «двуногий» действительно вызывал симпатию у многих из кошачьего – и не только – сообщества. За то, что он делал для животных, те отплачивали ему весьма щедро. Вокруг его дома никогда не было грызунов, ни один вор также не рисковал подойти к дому, сад и небольшой огородик на заднем дворе всегда были в идеальном виде, по утрам в выходные ни одна птица не чирикала раньше 10 утра. Об этом заботились. И не только об этом.
Старый кот говорил долго, так что Ричи несколько раз пришлось бесцеремонно обрывать его, задавая краткие и точные вопросы, чтобы направить его мысль в нужном ключе. К сожалению, о жизни «двуногих» кот знал поверхностно, однако даже из этого Ричи сумел вычленить важные факты. Его догадка относительно Лины подтвердилась. Отношения у супругов были хорошие, никаких крупных ссор или тайн (все тайное между «двуногими» никогда не тайна для котов).
Со всеми остальными, вхожими в дом Вощинского, дело обстояло так же. Безусловно, ветеринар не был душкой, а, напротив, по мнению людей, достаточно упрямым и с твердой волей, однако открытых врагов у него никогда не было. Пожалуй, присмотреться стоило только к бывшей жене Марии, ее дочке Машеньке и кошке Жуле. Фрейд рассказал, что в последнее время они часто приезжали к Вощинскому просить деньги. Конфликтов или скандалов он не отметил, «двуногие» вели себя пристойно, но отношения между ними были явно натянутыми.
– Они последние года три до развода, конечно, собачились, смотреть было грустно, – кивал головой второй кот, тощий, с острыми ушками. – Мария орала на него, во всех смертных грехах обвиняла. И сел не так, и встал не так, и пришел поздно, и ушел рано. Григорий вымотался весь, издергался. А вот потом даже как-то и наладилось. Хоть общаются вежливо.
– Но глаза-то у нее еще по старой памяти иногда молнии мечут, – добавил белый пушистый кот, нервно подергивая хвостом. – Видно, что уже нет у нее прав Григорию нервы трепать, а хочется.
– Наиболее всего нас огорчает то, – закончил пожилой кот, расфуфыриваясь от своей значимости, – что «двуногие», как нам показалось, подозревают молодую жену Григория, Лину. Мы не успели к ней привязаться, поэтому не хотели бы высказывать свои мысли заранее. Да, бывало, они ругались друг на друга, но мы все понимаем – в семейной жизни без этого невозможно. Хотелось бы одного – чтобы восторжествовала справедливость.
После этих слов котектив понял, что получил зацепку. Он вежливо поблагодарил Фрейда и его спутников за помощь, пообещал приложить все усилия для поимки злоумышленника и попрощался.
Зацепка приободрила. Ричи чувствовал, как бессилие этого дня потихоньку уходит. В голове формировался последовательный план. Тем не менее торопиться с действиями и умозаключениями не стоило. Он еще пару часов незаметно походил вокруг дома, наблюдая и слушая.
В самой лечебнице было людно. В гнетущей атмосфере, практически молча, толпились «двуногие» и животные. Лина, жена Вощинского, выпускала животных из амбулаторных помещений, клеток, переносок.
То и дело всхлипывая, женщина раскладывала ветеринарные карты, собирала рецепты, прикалывала выписки и передавала все вместе людям. На счастье, ни одного тяжелого случая не было – большинство пациентов уже были осмотрены и получили план лечения. Никто не ругался, не пытался отстаивать свои клиентские права и требовать дополнительных процедур. Отравление главврача лечебницы в тихом коттеджном поселке настолько всех потрясло, что скандалить или злословить никому не хотелось.
Пристроившись на подоконнике и прикрывшись полупрозрачной шторкой, Ричи наблюдал, как, раздав документы и всех домашних животных, Лина села в смотровое кресло и тяжело вздохнула. Ей предстояло заняться пациентами, которых некому было отдать. Похоже, эта «двуногая» испытывала к ним искреннее сострадание. Почти столько же вольеров, сколько занимали платные «пациенты», были отданы бездомным животным, которые либо сами пришли к лечебнице, либо их подобрал и принес Григорий, а иногда и добросердечные обитатели поселка. Такая деятельность не приносила прибыли, и для Ричи это был факт, подтверждающий, что эволюция «двуногих» все-таки выше, чем принято считать. В мире людей Вощинский был известен как человек твердых убеждений и даже упрямый, но для четвероногих у него всегда находилось время и возможность помочь. Это что-то значило. Больше, чем можно было объяснить фактами. Кошки, собаки, птицы с перебитыми крыльями, ставшие ненужными и выброшенные на улицу домашние питомцы и просто бродяжки. Главный врач при смерти, лечить их будет некому, так что всех их ждала улица. Кому-то лежал путь обратно на помойку, кому-то в лапы к живодерам, кому-то на заброшенный Птичий рынок через убийственный МКАД. Ричи знал, судьба недолеченных животных будет тяжелой.
Похоже, молодая жена Вощинского тоже это понимала. Она открыла первую переноску, не глядя, достала худенькую кошку и разрыдалась:
– Хорошики мои, милые, что же нам без Гриши делать? – механически гладила она маленькую притихшую пушистку. – Что же нам делать, миленькие? Как же мы теперь с вами одни…
Ричи слышал в ее в голосе такую горечь, такую опустошающую боль, что сам прослезился, как бездомный котенок.
Та искренность, с которой женщина горевала, ощущалась под шкурой, улавливалась вибриссами, проникала в самое сердце. Франсуаза была права насчет своей хозяйки, та не могла совершить преступление, слишком уж сильно она любила мужа.
Задумавшись, Ричи по привычке стал ходить по подоконничку взад-вперед, чем привлек к себе внимание Лины.
– А ты кто, котик? Пришел за помощью, маленький? – сквозь слезы проговорила она и нагнулась к Ричи. В тот момент он выглядел таким несчастным, что расстроенная женщина начала его гладить: – Что такое, хорошик, тоже заболел? Что у тебя болит, давай посмотрю. Все будет хорошо, маленький, все наладится, не переживай.
Затем взяла Ричи на руки, приговаривая слова утешения, которые больше были нужны ей самой, и понесла в соседнюю смотровую.
– Нет больше с нами Гриши, врачи говорят, он не выживет. Кто вас теперь, маленьких, полечит? Карпович? Да ни в жизни он бесплатно лечить не станет! Но ничего, ничего, справимся. И мы справимся, и Гриша справится. Выкарабкается!
Продолжая бормотать, Лина посадила Ричи на стол, взяла в руки папку с файлами, положила на край стола, потом подобрала с пола чей-то ошейник, открыла пустой вольер, закрыла. Котектив понял, что пришло время уходить. «Двуногая» больше не плакала, а занялась делами, пусть пока и совсем рассеянно. На нее смотрело несколько десятков сочувственных глаз. Было понятно, животные присмотрят за несчастной женщиной и не дадут бестолковой «двуногой» пропасть. Он тихонько спрыгнул со стола и пошел к выходу. Последнее, что услышал, покидая клинику, были всхлипы и причитания Лины о том, что надо все продавать и уезжать домой – в деревню Чаадаевку. На родину.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?