Читать книгу "Фантазии"

– Почему ты так думаешь?

– Перед нами доказательство того, что династия Янмэй – бесполезный паразит. Что еще, тьма сожри, может сделать с ним янмэйская императрица?

* * *

– Распухшая Дама живет в нашем озере, – излагал первый мистик Обри. – Если девушки заплывают на середину, она хватает их за пятки и тащит под воду. Обычно потом отпускает, а иногда нет. По всему видно: Распухшая Дама – утопленница, и кости ее до сих пор лежат на дне. Просто так она с нами не заговорит: мы не знаем имени, и полнолуние прошло. Но если вытащить со дна хотя бы одну кость…

Иксы внимательно слушали, а Мередит вертела головой. Посмотреть таки было на что: весь двор бурлил подготовкой. Слуги забивали крючья и развешивали гобелены по крепостным стенам. Воины гарнизона, построенные в блестящую шеренгу, слушали наставления леди Софии о нормах поведения на праздник. Герцог и кастелян улыбались, но не перечили герцогине. На боевой галерее репетировал хор, лошади подпевали из конюшни. Леди Иона, вооружившись Перчаткой Могущества, поднимала на стрелковую площадку клавесин.

– О, боги, все так!.. Здесь они все!.. И на ней та самая!.. – Мередит никак не могла выбрать главную цель для своего восторга.

– Как мы достанем кости? Там же чертова глубина…

– Я знаю, кто нам поможет!

Обри увлек иксов за собой – вверх, на стрелковую площадку. Леди Иона трудилась, напряженная до предела. По благородному челу стекали капли пота, губы сжались добела, рука, казалось, превратилась в камень. С большим усилием Иона направила клавесин куда нужно, повернула ножками вниз и опустила на площадку.

– Получилось!.. – воскликнула принцесса, еще не веря в успех.

– Миледи, позвольте обратиться.

– Скажите, он по центру стоит?.. Вроде, не совсем. Ничего, сами подвинут, я сделала главное! – Она расцвела в улыбке. – Слушаю вас.

– Миледи, нам требуется ваше содействие, – сказал Обри.

– Во имя Агаты, – веско вставил Шрам.

– Нужно поднять со дна озера кости утопленницы. Только вы способны помочь.

Леди Иона посмотрела на Перчатку – отнюдь не так уверенно, как хотелось бы кайрам.

– Вы были знакомы с покойной?..

– В некотором роде.

– Хотите предать ее земле?

– Так точно.

– Славное дело, но… – Иона перевела взгляд на синюю воду. – На дне лежат сотни скелетов, как я найду нужный?

Лица иксов обрели торжественный вид:

– Агатовское чутье подскажет вам. Никто, кроме вас, не сможет. Даже Минерва.

В вассальной присяге отсутствуют слова: «Клянусь не манипулировать чувствами своей сеньоры, о которых узнал, подсматривая за гаданием». А зря.

– Ну, если я – ваша последняя надежда… Видимо, мой долг – оказать помощь.

Иона решительно нацелила Перчатку на озеро. Раздался шорох и стук, что-то взмыло к небу.

– Миледи, стойте!

Поздно. Иона забыла отцепить лучи от клавесина. По взмаху руки инструмент взлетел, как ядро из камнемета, описал красивую дугу и плюхнулся точно в центр озера. Утки разлетелись с кряканьем, купальщицы завизжали. Клавесин погрузился по ватерлинию и лег в дрейф, блестя скрипичными ключами на бортах.

– Ой…

К несчастью, именно в этот момент леди София решила проявить заботу и обратила взгляд вверх:

– Как ты там, доченька? Но зачем… Куда… Аааа! Что ты творишь?!

Герцогиня-мать ринулась к лестнице на стену.

– Простите за беспокойство, миледи. Служим Агате.

Кайры отсалютовали принцессе и исчезли ровно за вдох до прибытия леди Софии.

– Что ж, применим резервный план, – постановил Фитцджеральд.

Одинокая лодка бесшумно скользила по ночному озеру. Приятная прохлада поднималась от воды. Звезда и замковые огни отражались в зеркальной глади. Ледовый лабиринт таинственно мерцал на дальнем берегу.

– Как романтично!.. – восхитилась девушка. – Спасибо, что пригласили меня!

– Леди Мередит, слушайте задачу. Сейчас вы падаете в воду. Утопленница хватает вас за пятки и тянет на дно.

Кайр Обри ловко поймал девичью ножку, скинул туфельку и надел на лодыжку петлю.

– Что?.. Зачем?!

– Распухшая Дама схватит вас, а мы вытащим обеих. Так-то она и попадется.

– Нет, я не согласна!

– Сударыня, посмотрите на меня. Вы – очень красивая девушка. А красивые девушки всегда упорно идут к цели.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Красотки славятся упорством.

– Но я боюсь!

Обри стащил с нее вторую туфельку.

– Сударыня, посмотрите мне в глаза. Вы хотели отомстить призраку. Он разбил вашу любовь с баронетом.

– Не такая уж и любовь. Просто…

– Просто или нет, но он вас оскорбил! Выставил истеричкой, такое нельзя прощать. Месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным.

– И мокрым, – добавил Шрам и столкнул девицу за борт.

Она вскрикнула, погрузилась с головой. Вынырнула, отплевываясь.

– Что вы себе позволяете?! Поднимите сейчас же!

– Еще рано. Она еще не схватила.

– Не надо меня хватать!..

Мередит потянулась к борту. Шрам совершил гребок, и лодка на ярд отплыла от девицы.

– Тьма сожри! Это уже полное хамство!

– Если она будет ругаться, ничего не выйдет, – отметил Фитцджеральд. – Распухшая Дама хватает тех, кто плавает в удовольствие.

– Твоя правда, брат… Сударыня, наслаждайтесь!

– Что?!

– Купайтесь с удовольствием. Поплещитесь, скажите: «Какая водичка!»

Она задохнулась от негодования и гневно поплыла прочь от лодки. Прошла минута. Обри не совсем равнодушно наблюдал за девицей. Фитцджеральд и Шрам обсудили судьбу клавесина:

– Думаешь, он причалил или разбился о рифы?

– Скучно мыслишь. Его взяли на абордаж, разграбили и потопили.

– А вода и вправду хороша!.. – донесся голосок Мередит.

Девушка вошла во вкус и плавала туда-сюда, грациозными движениями рассекая озеро.

– То, что нужно, после жаркого дня! Кайр Обри, а вы не… Оох!

Внезапно она ушла под воду. Бултыхнула руками, показалась на миг – и исчезла вновь. Шрам схватился за веревку:

– Клюет!

Фитцджеральд придержал:

– Погоди, пусть заглотит покрепче.

Мередит перестала биться и исчезла в глубине. Несколько пузырей воздуха всплыли на поверхность.

– Тяни!

Иксы дружно потащили веревку.

– Раз-два!.. Взяли… Раз-два!..

Либо утопленница крепко держала Мередит, либо девушка оказалась не такой худой, как виделась на первый взгляд. Тянуть было трудно. В какой-то миг Обри даже запаниковал и собрался прыгнуть в озеро. Но вот из воды показалась ножка, за нею вторая, а там уж рукой подать до остальных частей тела. Мередит затащили в лодку, Обри кинулся делать искусственное дыхание, а Шрам приказным тоном отчеканил:

– Распухшая Дама, мы тебя поймали! Ответь на наш вопрос, не то тебе несдобровать!

Фитцджеральд спохватился:

– Тьма, так она не услышит. Надо же свечу зажечь!

– Сам и зажги, ты младше по званию.

– Огниво у тебя.

Достали огниво и свечку. Последняя оказалась мокрой – девушка забрызгала, падая за борт. Шрам стал вытирать, но лишь измазал рубаху воском.

– Распухшая Дама, – сказал Фитцджеральд, – давай в этот раз как-нибудь без свечи. Ты же слышала, как Мередит наслаждалась, вот и нас услышишь. Один дух проказничает в замке. Хотим знать, не ты ли это?

– Не смей хитрить! – грозно добавил Шрам. – У нас есть леди Иона, а у нее – Перчатка Могущества.

– Кха-кха-кха… Это не она… – прокашляла Мередит.

– Откуда знаете?

– Она сказала… под водой. Кхе-кхе… Сказала: та, другая… Кха…

Несмотря на явные признаки жизни пострадавшей, Обри норовил продолжить искусственное дыхание. Шрам строго отодвинул его.

– Барышня, скажите толком: какая другая?

– Распухшая Дама сказала, кха-кха, дайте мне покой! То этот морозил воду Эфесом, то смолу жгли на льду, то шаваны тонули с конями, теперь вы рыбалку затеяли… Она сказала, кха-кха, устала я, отвяжитесь. Я подумала: тогда сама отвяжись и не пугай нас! А она прочла мысли и говорит: это не я пугаю, а Мерзлячка.

– Мерзлячка?

– Девушка упала в прорубь и замерзла. Но ее вытащили перед смертью и унесли в замок, скончалась уже там. Ее кости не в озере, а где-то еще.

– Мерзлячка… – повторил Шрам.

– Ни костей, ни настоящего имени, – вздохнул Фитцджеральд. – А времени в обрез, послезавтра праздник.

– Но вы отлично поработали, Мередит! – сказал кайр Обри. – Больше того, совершили подвиг.

– Правда?

– Абсолютная. Посмотрите мне в глаза!

Шрам покачал головой:

– Придется идти к Одару. Остальное испробовано.

– Одар пошлет нас во тьму, – ответил лейтенант. – Нас даже лорд Десмонд послал бы, а в Одаре было спеси, как в трех лордах Десмондах.

– Эхх-ма… Значит, добудем аргумент.

– Братья, нас могут разжаловать за это, – сказал Фитцджеральд, и низкий каменный свод эхом отразил слова.

– Бери больше, могут и лишить плащей. Обри, нельзя как-нибудь иначе?

Первый мистик отрицательно качнул фонарем:

– Сам знаешь, что нет. Или место смерти, или косточки. Одар Спесивый погиб под Лабелином, туда нам до завтра не успеть.

Фитцджеральд поднял лом. Таким движением зеленый грей поднимает меч перед дракой с наставником.

– Не хочется, братья… Ох, не хочется…

– Кайры славятся упорством, почти как красотки, – мстительно напомнила Мередит.

– Тьма меня сожри! Ладно, начали.

Три лома со звоном вонзились под крышку саркофага…

Часть 3

24 августа 1776 г. от Сошествия

День рожденья начался великолепно. Блестящий кортеж доставил императрицу из городского дворца в замок, где и намечались празднования. Минерва хотела воспользоваться Перчаткой и перелететь по воздуху, но первая фрейлина заранее изъяла Перчатку. Владычица и так ежедневно порхает туда-сюда, а образ воробья не к лицу августейшей персоне. Тогда Мира захотела провести ночь прямо в замке, но и это было запрещено.

– Уж сегодня вы переночуете в городе, а утром оденетесь к празднику под моим присмотром.

Леди Тальмир выделила ударением «сегодня» и «моим», давая понять: в торжественный день она точно не допустит, чтобы владычицу одевала какая-нибудь Иона.

В светлом утреннем платье, усыпанном жемчугом, владычица села в открытую карету и степенно пересекла город. Перед нею ехала почетная дюжина лазурных гвардейцев; позади – почетная дюжина алых. Кони – под праздничными попонами; гвардейцы – при полном параде, на подбор высоченные, хоть заглядывай в окна вторых этажей. К слову, низкорослую Минерву фрейлина обула в туфли на здоровенном каблуке: «Пора вашему величеству расти над собою».

Горожане почти не кричали приветствий, просто глазели на роскошный кортеж, поразевав рты. Они привыкли видеть владычицу вечно занятой, на бегу и в удобном платье. Нынешний пафос ошарашил всех, что было Мире весьма приятно.

Вдоль замкового моста выстроилась почетным караулом рота иксов. Владычица проехала мимо шеренги безмолвных воинов, чьи черные плащи колыхались на ветру. Ворота замка встретили ее яркой росписью: рассветное солнце встает из-за моря. Известный символ новой жизни служил метафорой: новорожденная Минерва входит в замок Ориджинов, будто в жизнь. Лейла Тальмир буркнула нечто язвительное.

Во дворе Мира ахнула, увидев интерьер. Башни были украшены цветами и лентами, каждая напоминала букет. Стены спрятались под флагами и полотнищами гобеленов. Журчал фонтан – настоящий фонтан! Мира даже не догадывалась о его появлении: прежде его маскировали мешковиной.

– Как восхитительно! – владычица прижала руки к груди.

Фрейлина скрыла за веером недовольную мину.

Ориджины тепло поприветствовали владычицу и пригласили к столу с закусками, размещенному у фонтана. Леди София дала бой традиции пировать с утра до ночи и разбила день на несколько актов. Утро: легкие вина и закуски, вручение подарков, невинные игры. Дневная песня: обед, крепкие вина и танцы. Вечерняя песня: сладкий стол и особые игры, а после заката – представление в лабиринте.

Согласно плану, Мира проследовала к закускам и с первых шагов сделала открытие: ходить по брусчатке на высоком каблуке – нетривиальная боевая задача. Зато я чуточку выше Ионы, – утешила себя владычица.

Игристое вино разлилось по бокалам, и Эрвин сделал попытку сказать первый тост, но был осажен матерью. Лорды на празднествах обычно говорят в порядке старшинства, из-за чего прим-вассалы грызутся за место в очереди, а секунд-вассалы упиваются в хлам прежде, чем до них дойдет слово. Леди София положила этому край: бросила в шлем пятьдесят бумажек, на каждой значились слово и номер. В начале дня все тянут бумажки, а затем говорят тосты в порядке номеров, причем в своей речи необходимо упомянуть указанное слово. Гости вытащили номерки, леди Софии досталась единица и слово «эксплорада».

– Хуже эксплорады может быть только Темный Идо, – отметил герцог.

Но герцогиня-мать, не моргнув глазом, выдала такое лестное четверостишье, что именинница покраснела.

– Мошенница, – заявил Эрвин.

Мира выпила до дна, заслужив острый взгляд Лейлы Тальмир. Затем все проследовали в большой зал, где именинницу ждали подарки. Их было множество, и самых разнообразных! Мира просто не могла изучить все и решила посвятить этому завтрашний день. А нынче запомнились лишь самые яркие.

Леди Иона подарила очень красивую и совсем непонятную картину.

– Это сюжет какой-то книги? Я должна угадать название?.. Спасибо, миледи, обожаю загадки!

Иона почему-то поджала губы, а Эрвин захихикал.

Дориан Эмбер подарил книгу с черепом на обложке и жуткими историями внутри. Мира раскрыла наугад и не смогла оторваться, пока не прочла страницу до конца.

Подарком леди Софии был сам день рожденья, и, по всем признакам, она постаралась на славу.

Первая фрейлина преподнесла платок, который вышила сама. Это было очень трогательно: никто другой не изготовил подарок своими руками.

Старейшины гильдии воздухоплавания сделали потрясающий дар: нарядную летающую карету! Она была идеально приспособлена для полетов с помощью Перчатки: в полу имелись стеклянные окна, чтобы видеть, куда целятся лучи, а в центре кабины – устройство с гирями, чтобы балансировать нагрузку при разном весе седоков.

– Чудесно! Испытаю прямо сейчас!.. Ах нет, я же не взяла Перчатку.

Мира с упреком глянула на Лейлу, и та шепнула в ответ:

– После игристого вам только летать.

Но больше всех запомнился капитан Шаттэрхенд – поскольку явился с пустыми руками. Прошел строевым шагом через зал, встал навытяжку перед владычицей и отчеканил:

– Ваше величество, приношу поздравления и извинения. Мой подарок не был доставлен вовремя. К вечеру будет всенепременно. Прошу простить.

Мира ответила, что ему не стоит волноваться, она вовсе не желала подарков ото всех. Если бы каждый гвардеец вручил что-нибудь, она бы задохнулась под грудой вещей.

Капитан скуксился от слов «каждый гвардеец», буркнул:

– Виноват, честь имею, – и удалился.

А Эрвин подмигнул ей с хитрым видом:

– Мой подарок тоже прибудет позже, и вы его ни с чем не перепутаете.

За подарками последовали смешные тосты по заданным словам, а потом закуски и утренние невинные игры. Все шло забавно и легко, Мира веселилась от души. Лейла Тальмир пыталась ограничить ее пыл, но владычица призвала на помощь гвардию. Чтобы защитить ее величество, капитан Уитмор принялся спаивать фрейлину. Его зычный голос то и дело взлетал над двором:

– По пор-ррядку номеров! Кто следующий? Какое слово?

– Министр Лиам Шелье, номер семь. Барсучок, с вашего позволения…

– Прриступайте!

– Ваше величество, барсучок – он жирный, пушистый и на вид приятный. Так пусть казна империи под вашим руководством будет такою же плотной, густой и радующей взгляд!

– Засчитано. Пьем до дна. Леди Лейла, команда была – «до дна»!

Гостей собралось порядка двух сотен, и естественным образом все стали разбиваться на группы. Прим-вассалы Ориджина затеяли спор на вечную тему: как можно было еще лучше выиграть битву при Первой Зиме? Для полноты дискуссии применили три стратемных поля и бочонок орджа. Секунд-вассалы (младшие офицеры) привлекли сотрудниц секретариата к игре в шарады по особым правилам. Мира попыталась узнать таковые, но офицеры ушли от ответа, сославшись на военную тайну. Дориан Эмбер и Уильям Дейви окружили вниманием леди Иону. Каждый действовал из чистых дружеских побуждений, как же иначе? Однако Иона решила, что ее соблазняют, и с видом торжества стала поглядывать на Миру. Владычица тем временем посматривала на лорда-канцлера. А на кого поглядывал бы он при естественном ходе событий – мы не узнаем, поскольку герцога отвлекло прибытие официальных гостей.

Послы из Фейриса и Закатного Берега, а также южный вельможа по имени Ней-Луккум не нашли ничего лучше, как явиться с поздравлениями сегодня, прямо в день рожденья. Редкое невежество! Прием официальных делегаций и формальных поздравлений – тяжкий труд для императрицы, не имеющий ничего общего с празднованием. Особый день назначается для этих целей. Но отказать во внимании послам, проделавшим дальний путь, было никак нельзя. Чтобы соблюсти вежливость, герцог лично принял их в своем кабинете и застрял на добрых три часа.

Тем временем гости проголодались, и была подана трапеза. Не дав обеду перерасти в ужин, леди София вскоре выдворила гостей из-за столов и объявила танцы. Владычица хотела одарить герцога честью первого танца, но этот хам до сих пор не явился, и честь досталась генералу Дейви. Замковый двор оказался неплохим местом для бала: высокие стены спасали от жары, а музыка звучала прекрасно, отражаясь от древних камней. Если б только не брусчатка под ногами… Мира на каблуках дважды попыталась подвернуть лодыжку, чередуя стоны боли с заверениями: «Ах, не волнуйтесь, все прекрасно!» Генерал Дейви оказался не только понятливым, но и сильным. Приподнял императрицу, покружил, пока звучала музыка, а затем опустил на землю. После этого Мира забыла про бальную карту и выбирала партнеров сугубо по ширине плеч: барон Стэтхем, кастелян Хайрок, даже Роберт, сосланный ею на каторгу.

– Милорд, вы же не станете смеяться, если я приглашу вас?

– Бывает…

Худосочному Дориану Эмберу было отказано, и он нашел утешение в танце с леди Ионой.

Эрвин София Джессика наблюдал за событиями из окна кабинета, ведя разговор с послами трех земель. Дозорные кайры встретили послов на границе герцогства больше недели назад. Эрвину ничего не стоило устроить их прибытие в Первую Зиму днем раньше или позже. Однако большим влиянием на герцога всегда обладала сестра. В данном случае сказалась ее идея о том, что изящная интрига – это признак любви. Эрвин приказал дозорным доставить послов в тот единственный день, когда владычице не до них.

Много любопытного было сказано в ходе беседы, но вот герцог увидел через окно, что в замок привезли чудо-торт. Пропускать фейерверк Эрвин не желал, потому выделил послам комнаты и распрощался. Он вышел во двор и сразу был пойман теми, кто ожидал его внимания. Генерал-полковник Стэтхем жаждал показать герцогу на стратемном поле новую расстановку битвы. Фитцджеральд и Шрам просили внести изменения в план праздника. Эрвин не успел понять, какие именно, когда в беседу влез баронет со странными вопросами касательно мужской и женской дружбы…

– Господа, увольте! Какие битвы и какая дружба, когда меня ждет торт! Лучше скажите, куда подевался сладкий стол?

– Леди София решила, что во дворе мороженое растает, и перенесла десерты в трапезную.

– Как – в трапезную?..

Герцог вбежал в помещение, движимый нехорошим предчувствием. Первым делом он увидел огромный торт, увенчанный батареей из двадцати взрывчатых свечей. Императрица любовалась портретом на глазури:

– Это же я, какая прелесть!

Иона всем своим видом сигналила: «Без-вкуси-ца». А Дейви склонился над тортом с искровой зажигалкой, и офицеры хором кричали:

– Поджигай! Поджигай!

И что-то еще было неправильно в этой картине, очень неправильно, но Эрвин не успел понять. Раздался крик: «Поберегись!» – и он шарахнулся к стене, а в трапезную въехал конь.

Точнее, не конь, а белая лошадь. Роскошная, мускулистая, пышногривая – из тех кобыл, которых жеребцы чуют за милю. Верхом на ней Харви Шаттэрхенд лихо проскакал всю трапезную, опрокинул несколько стульев и до визга напугал служанок. У дальней стены развернул кобылу и, гарцуя, подъехал к Минерве.

– Вот мой подарок! Если в мире есть лошадь, достойная императрицы, то теперь она ваша!

Хладнокровие при кавалерийской атаке выдает опытного воина. Дамы ахали и визжали, министры пучили глаза, слуги разбегались от копыт… а бывалый генерал Дейви спокойно продолжал свое дело: поджигал свечи на торте. И лишь теперь Эрвин понял, в чем проблема: они стояли фитилями кверху! Некто заботливый перевернул шутихи и воткнул так, как подобает настоящим тортовым свечам: остриями вниз, хвостиками вверх.

– Дейви, нет! Это фейер…

В следующий вдох свечи изрыгнули снопы искр и зарылись в толщу крема. Гости уставились на торт, который выбрасывал к потолку хвосты пламени.

– Прячься! – крикнул герцог и присел за спинку ближайшего стула.

Пуффф! Торт взорвался почти бесшумно, сдобная масса поглотила грохот. Просто он был – и не стало. А вокруг стола вместо людей возникли сорок снеговиков, украшенных ягодами и цветной глазурью.

Первой опомнилась кобыла Шаттэрхенда: издала ржание и ринулась прочь из этого жуткого места. Белый седок, мчащийся на белой лошади, оставлял за собою шлейф из белых капель, словно хвост кометы.

Затем императрица облизнула губы и сказала:

– Вкусно…

Тогда гости начали хохотать. Так всегда бывает: чем сильней удивление, тем громче смех. Люди чуть не падали, заливаясь и таращась друг на друга.

А Эрвин София восславил свою предусмотрительность – ведь никому, кроме Роберта с Ионой, он не сказал о секрете торта. В чистейшем мундире он прошел мимо жертв своей проделки, подобрал на пробу немного крема с шеи сестры, признал правоту владычицы: вкусно. Когда гости устали хохотать, герцог объявил с авторитетным видом:

– Полагаю, это наш призрак поздравил ее величество. Благодарим за подарок!

Последовал новый взрыв смеха. Кто-то спросил:

– А что теперь, милорд?.. Мы же того…

Эрвин едва сдержал хохот: еще как «того», у некоторых только глаза видны.

– Купание намечалось на рассвете, но мы изменим план. Кастелян приготовит для гостей сменное платье, а вы разделитесь на две группы и отправитесь купаться. Сперва мужской отряд, затем женский.

Возникло движение: часть барышень попыталась примкнуть к мужскому отряду, часть мужчин, напротив, затаилась среди кремовых дам. Леди Иона заявила брату:

– Я буду в твоем отряде.

Эрвин повел бровью:

– Я не вхожу ни в какие отряды. Как видишь, я чист душою и телом… Эй, что ты задумала?!

Герцог бросился наутек. Сестра погналась за ним и с помощью пары горстей крема привела в подобающий вид. Мира тоже хотела поучаствовать в охоте на волка, даже приготовила боеприпасы, но фрейлина оказалась тут как тут:

– Время переодеться в вечернее платье. Проследуем в ваши покои, там примете ванну.

– А купание в озере? Я хочу купаться!

– Умение сдерживать себя – ценнейшая черта правителя.

Они ушли, переругиваясь по пути.

– Леди Лейла, вы отравляете мне праздник.

– Когда наступит мой день рожденья, сможете отомстить.

– Я не запрещу вам развлекаться. Нельзя запретить то, чего человек никогда не делает.

– Ха-ха-ха, как тонко. Владычица, у вас мармелад в волосах.

* * *

Но три человека не поддавались общему веселью. Напротив, с каждым часом их тревога росла. Только в большой трапезной иксы могли исполнить задуманное, а она постоянно была занята то гостями, то слугами. Даже сладкий стол, который планировался во дворе, тоже перенесли в зал. Когда торт внезапно взорвался, иксы признали: лихо придумано, леди София не лишена пиратского духа. Они ни на миг не поверили, что взрыв – дело рук привидения. Призрак нанесет удар позже, когда стемнеет. Если воины герцога не остановят его!

Одни гости убежали купаться, другие, не задетые кремом, выпили орджа и затеяли игру в фанты. Полководцы вернулись к стратемной доске. Владычица спустилась во двор в ослепительном вечернем платье и делала вид, будто интересуется игрой, а на самом деле собирала комплименты. Трапезная же оставалась занята: слуги убирали последствия взрыва.

Лишь после заката зал, наконец, опустел. Как и весь замок: знать ушла смотреть представление; слуги, окончив уборку, убежали следом за знатью. Тогда скрипнула дверь большой трапезной, и шаги трех кайров прошуршали по коврам. Фитцджеральд, Обри и Шрам подошли к старинному резному креслу во главе стола. Мередит с ними не было.

– Будет опасно, – ранее сказал ей Обри. – Если герцог узнает, нам несдобровать.

– Полно, я видела герцога с сестрой, милейшие люди.

Мередит жаждала узреть финал охоты. Лишь один довод смог убедить ее:

– В ледовом лабиринте – представление. Мерзлячка пойдет в атаку: это лучший момент. Она прикинется Гной-гантой и ворвется в лабиринт, как он тогда. Один из нас должен находиться там, чтобы успокоить людей.

Скрепя сердце, девушка ушла на представление. А трое иксов вступили в трапезную, и их решимость улетучилась, как дым.

– Братья, мы готовимся шантажировать герцога Ориджина.

– Он давно мертвец.

– И живым Ориджинам на него наплевать – ты об этом ведешь речь?

– Давайте начнем по-доброму. Вдруг выйдет…

Обри поставил запертый сундучок у стены, возле склада минервиных подарков. Шрам зажег свечу, шесть ладоней окружили ее.

– Говори…

– Ты говори!

– Герцог Одар Ориджин, просим прощения. Мы обращаемся к вам по важному делу.

Фитцджеральд перечислил имена и чины. Сказал, что речь идет о безопасности замка.

– Один мятежный дух разводит смуту и пугает личный состав. Нужно найти на него управу.

Ни звука. Занавеска тихо болталась на открытом окне. С потолка упала капелька крема.

– Милорд, прямо сейчас дух готовится нанести удар по собранию женщин в лабиринте. Моральный ущерб будет огромен.

В ответ – тишина.

Шрам процедил:

– Ладно, чего уж…

Подошел к креслу, ощупал, будто боясь обжечься, и поместил зад на краешек.

Ничего не произошло. Кайры навострили уши – ни одного шепотка в звуках ветра. Шрам поерзал ягодицами по старинному креслу, покашлял, надеясь привлечь внимание. Призрак ничем не выдал своего бытия.

– Придется, – выронил Обри. – Иначе никак.

Он отпер сундучок и достал человеческий череп. Тот выглядел паршиво: лицевые кости были проломлены, трещины покрывали верхнюю челюсть. Обри поискал места для него. Обеденный стол не так давно был залит кремом, и все вокруг хохотали. Чтобы не осквернять череп герцога, кайр применил подставку: взял книгу из числа подарков – благородного вида, темную с серебром. Книга легла возле свечи, череп разместился на черной обложке, озаряемый тусклым светом.

– Герцог Одар, простите, что мы прибегли к такому средству. Дело очень серьезное. Ответьте нам.

Колыхнулись занавески. Порыв ветра донес отзвуки музыки из лабиринта. Но ни одно слово не достигло слуха кайров.

– Герцог Одар?..

Тишина.

– Братья, – признался Шрам, – я чувствую себя кретином. Что, если нет никаких призраков?

– Как – нет?

– Мы же не видели никого из них. И Дама, и лидский генерал говорили через Мередит. Может, она просто нас разыграла?

– Мередит – честная девушка! – вступился Обри.

– А мы – честные парни. Но шутили же над Минервой в день гадания…

Свеча сгорела уже на треть. От былого азарта не осталось и следа. Становилось тоскливо.

– Пойдем-ка в гробницу, вернем череп, пока не поздно, – предложил Фитцджеральд.

– Нет, стойте! – Обри озарила мысль. – Вспомните: надо что-то интересное сказать. Приманить духа какой-нибудь историей.

– Ну, приманивай…

Шрам встал из герцогского кресла и принялся глядеть в окно. Фитцджеральд смотрел на Обри, но без особенной надежды. Первый мистик задумался:

– Э… Ну… Я вот что расскажу. В день великой битвы я, леди Иона и Хайдер Лид…

– Да брось, – вмешался Шрам. – Хоть духа не смеши, если он существует.

– А лучше как ты, дурную летопись читать? – обиделся Обри.

Однако он глянул на книгу, служившую подставкой. Она называлась: «Тайные ужасы Первой Зимы», и сочинительницу звали подобающе: Мегара Эстель. Типичное имя для ведьмы… Обри решил: попробуем, терять уже нечего. Раскрыл книгу там, где лежало ляссе, и в дрожащем алом свете принялся читать вслух.

Сын лорда знал, что отъявленную ложь следует прятать на виду. Он мог быстро похоронить труп, сославшись на скверное его состояние. Вместо этого сын оказал великому отцу посмертную почесть: выставил тело для прощания на трое суток в большом зале родового замка. Труп не лежал в гробу – он был усажен в кресло во главе стола. Сын первым упал перед ним на колени и поцеловал гниющую руку, с которой едва не сплывала перчатка. Затем подошли братья покойного и другие сыновья. Вдова и дочери, и племянницы. Вассалы и рыцари, и главы городских гильдий. Бинты покрывали лицо трупа, но все же нельзя было смотреть без содрогания. Чудовищный смрад не давал дышать. Дамы плакали, выходя из зала; воины прикладывались к флягам.

Однако все без исключения восхищались сыном. Ему хватило мужества не только спасти покойного, а и довезти до родного замка, и воздать отцу почести, невзирая на страх! По меньшей мере трое могли претендовать на наследство павшего лорда, но после такого проявления железной воли никто не посмел перечить этому сыну. На четвертый день он похоронил гниющего чужака в фамильной усыпальнице, велел отмыть кресло и воссел на него, чтобы править землею. История запомнила его великим и славным лордом, лишь немного уступавшим отцу.

А труп отца достался дикарям, был изрублен на куски и отдан свиньям и собакам. Из черепа сделали чашу, немногими уцелевшими костями украсили щиты и рукояти мечей. Душа покойного не смогла улететь на Звезду и рухнула обратно на землю, словно птица, пронзенная стрелой. Покойный лорд не питал иллюзий относительно шаванов: в их обычаях – глумиться над телами врагов, и по их меркам ничего особенного не сделано. Но вот сын… Родной сын из страха перед наказанием усадил на трон омерзительный труп чужака! И заставил всех, включая вдову, кланяться ему! Душа лорда переместилась в родовой замок и навеки приковалась к оскверненному креслу – чтобы никто чужой больше никогда не сел в него. Несколько веков он провел в этом кресле и около, неспособный покинуть пределы зала.

Обри начинал тихо и слегка стыдливо, ожидая насмешек Шрама. Но по мере чтения голос становился крепче и холоднее, и вкрадчивей. Наполнялся льдом, пробирал до костей, как сквозняк зимою. Фитцджеральд оставил свечу и обхватил себя руками за плечи. Шрам начал постукивать зубами. Да и сам Обри уже дрожал от стужи, но продолжал читать.

И вот в чем жуткая ирония. Среди его потомков были и тонкие люди, способные услышать голос призрака. Лорд мог рассказать обо всем, попросить разыскать ту самую чашу-череп и заменить кости в фамильной гробнице – тогда его душа улетела бы на Звезду. Но для этого следовало сознаться в том, каким трусом и лжецом оказался любимый сын. Призрак не мог стерпеть такого позора. Столетьями он ждал иного способа обрести покой…

– Глядите! – вскричал Шрам.