Читать книгу "Синий Звон"

Наконец, когда нетерпение похвалиться перед наставником найденным решением пересилило стыд за свою многолетнюю глупость, Сиу Лин, продолжая напевать, схватила сумки с припасами да приготовилась уже бежать к шаману, чтобы похвастать выполненной задачей и получить в награду простой кивок. Однако, не успев сделать и шагу, она увидела приближавшегося к ней колоритного купца, одетого в полосатый стёганый халат, чёрную тюбетейку с затейливым белым узором, обутого в расшитые тонкой нитью востроносые тапки без задников и подобострастно семенившего по деревянной рыночной мостовой.

– Постой, юная красавица! – Казалось, что медовая улыбка туркестанского купца буквально изливалась потоками сладости. – Я вижу, как тяжела твоя ноша! Позволь, свет очей моих, я помогу тебе?

– Спасибо, добрый человек, но мне совсем не тяжело, – засмеялась девушка, которую тронули цветастые комплименты.

– И всё же, – продолжил настаивать торговец, принимая ношу из рук ассистентки шамана. – Какое же жёсткое сердце позволило так надрываться непосильным грузом столь прекрасному, изящному цветку?

– Вон мой учитель. – Чуть зардевшаяся Сиу Лин указала на фокусника, склонившегося над прилавком и придирчиво щупавшего ткани.

– Такая молодая, такая очаровательная девушка, нежная красота которой затмевает солнце, – продолжал лить патоку купчик. – И как же получилось, что в такой чудесной головке сосредоточено столько мудрости, чтобы найти себе такого знающего Учителя, и как же твоё сердечко вмещает столько доброты, чтобы во всём помогать старому Наставнику?!

– Ну что Вы, я самая обычная! – Щёки девушки уже просто пылали.

– Как же ты смогла своими неповторимыми качествами, о чудеснейшая, растопить моё чёрствое сердце! – Казалось, что похвальбы изливаются из торговца сплошным потоком. – Знаешь, о грациознейшая, мне пришла одна дельная мысль! Давай я, недостойнейший, помогу тебе выбрать подарок для твоего Учителя! Пойдём! Тут недалеко мой склад, в котором я держу товар: великолепные ковры, один из которых ты сможешь вручить своему мудрейшему Наставнику, которым я так восхищаюсь, ведь именно он смог огранить такой сверкающий бриллиант, как ты, о отрада моих очей! И там же, о ярчайшая звезда моего сердца, идущая по пути познания науки и жизни, у меня в каморке стоит целый мешок, из которого я тебе наисладчайших засахаренных ягодок барбарыса отсыплю!

Купец засеменил вглубь рынка, постоянно оглядываясь и удерживая на лице улыбку, сладостью соперничающую с пахлавой, а ученица шамана покорно шла за ним. Глаза девушки сверкали торжествующим восторгом, щёки алели невыразимым смущением, а голова была до такой степени переполнена многословной медовой трескотнёй, что в ней помещалась лишь одна, приправленная лёгкой горечью мысль: «Наука-то – есть, а вот жизни никакой и нету». Она ничего не замечала вокруг и могла лишь безропотно следовать за велеречивым проводником да подспудно искать на губах привкус несуществующей сладости.

Так и шли они по запутанному лабиринту лавок тряпичного ряда, пока наконец не добрели до высокой, чуть облезшей стены с однообразными арочными проёмами, перекрытыми массивными складскими воротами. В каких-то воротах были выпилены небольшие калитки. Некоторые были глухими. А иные могли похвастаться малюсенькими окошками, сделанными с таким расчётом, что и ребёнок не смог бы просунуть туда головы.

Остановившись у узкой дверцы не выделяющегося среди прочих склада, торговец оглянулся, примечая, нет ли кого вокруг, побарабанил по толстым доскам условным стуком и, когда через пару мгновений внутри лязгнул отодвинутый засов, отворил потихоньку калитку, пропустив в тишину склада всё так же находящуюся в каком-то мечтательном состоянии гостью, а потом вновь огляделся и зашёл вслед за нею как тень.

Глазам Сиу Лин понадобилось несколько мгновений для того, чтобы привыкнуть к переходу с яркой солнечной улицы в пыльную полутьму лабаза. Она успела лишь мельком увидеть гору свёрнутых в рулон ковров, как вдруг услышала стук засова на двери, которая отрезала её от внешнего мира. Девушка, вдруг как будто очнувшись от морока, попыталась защититься шаманской песней. Однако мгновенно пересохшее горло смогло выдать лишь тусклый сип, не впечатливший духов, а потому никак не повлиявший на окружающий мир. Секундой позже она ощутила, что её держат крепкие руки, а глубоко в рот запихивают какую-то мерзко пахнущую затхлостью дерюгу. Ученица шамана попыталась вывернуться из стального захвата, но хрупкое телосложение не впечатлило похитителя.

– Не дёргайся, детка! – сказал держащий её сзади торговец коврами, из каркающего голоса которого полностью испарились все слащавые нотки. – Иначе я не просто передам тебя заказчику, а оттащу в каморку и… – Тут туркестанец склонился прямо к её уху и зашипел слова, от которых в застывших глазах Сиу Лин сперва отразилось непонимание, потом страх, а затем брезгливое неприятие. – …И главное, что после этого твоя ценность для гарема ни капли не упадёт! – закончил свои угрозы купец. На секунду задумался и, глумливо осклабившись, добавил: – Хотя… Быть может, ты нужна моему нанимателю совсем не для утех, мало ли что придёт в голову этому европейцу. Тайму́р, – сказал куда-то в сторону похититель, – разыщи потемнее накидку, чтоб её нашей красотке на головку надеть, а то ведь она может слишком много увидеть.

– А сто́ит ли, Сахи́р? – ответил незнакомый голос с тем же акцентом, что и у торговца. – Думаю, наша пташка уже не выпорхнет из клетки, которую приготовил для неё наш рыбоокий заказчик.

Сиу Лин почувствовала неприятный тычок в спину и непроизвольно сделала полшажка вперёд. Между ней и мерзким похитителем неожиданно возник стул, на который ей пришлось опуститься, потому что те же сильные руки начали давить ей на плечи.

Торговец коврами скупыми, явно привычными ему движениями связал пленницу, примотал её ступни к ножкам, а руки захлестнул за спиной хитрым давящим узлом, от которого у девушки мгновенно онемели кисти.

– Сахир, – обратился к товарищу второй похититель. – Я думаю, что нужно вытащить кляп из её рта. Возможно, будущий хозяин захочет поговорить с ней. Кстати, сходи за ним, передай, что товар на месте.

– Ты помнишь мои слова, птичка? – вкрадчивым полушёпотом сказал Сахир, склонившись к её уху. – Без фокусов мне тут! Ни звука!

Пленница явственно почувствовала исходящие от купца запахи: кисловатый винный перегар, застарелый пот преющего под стёганым халатом тела и лёгкую, но неприятную вонь нездоровых зубов. Помолчав буквально миг, сглатывая вязкую слюну и стараясь унять тошноту, она нехотя кивнула, втайне надеясь применить свой дар, о котором работорговцы явно и не подозревали.

– Не буду, – прохрипела Сиу Лин, лишь только вонючая тряпка покинула её рот. – Да и что толку надрываться в закрытом глухом лабазе, когда вокруг, скорее всего, никого, – с едва заметной ноткой презрения прошептала она.

Наконец вышедший из-за спины связанной девушки Сахир протопал к противоположной стене. В ней были обустроены такие же ворота, как и те, через которые они зашли со стороны рынка, но ведущие наружу, на широкий проезжий бульвар, вдоль которого издревле селились богатые купцы, а праздные мещане любили совершать променад, встречая знакомых и делясь с ними досужими сплетнями. Сбросив засов и приоткрыв отчаянно заскрипевшие створки, торговец протиснулся между ними и быстро захлопнул от греха подальше тяжёлые ворота.

Установилась напряжённая тишина. На сумрачном складе вообще ничего не происходило. Минута проходила за минутой, пока наконец пленница неожиданно не поймала себя на мысли, что отчего-то ждёт возвращения своего пленителя.

– Где же твой товарищ? – бросила девушка, пытаясь скрыть небольшую дрожь за насмешливыми нотками.

– Лучше не связывайся с ним, Сахир – плохой человек и пьяница, – задумчиво изрёк Таймур, внешне выгодно отличавшийся от своего подельника подчёркнутой чистоплотностью и более тонкими, чем-то даже красивыми чертами лица. – Если бы не обстоятельства, – продолжил он, – я, возможно, не стал бы отдавать тебя покупателю. – Торговец оторвался от глаз Сиу Лин и внимательно, как-то липко скользнул взглядом по стройной фигурке, выгодно очерченной связывающими её путами.

– И что же это за обстоятельства? – с подчёркнутым безразличием осведомилась пленница.

– Твой покупатель – страшный человек.

– Тоже мне, наследники Чингисхана, – презрительно бросила ученица шамана и отвернулась. – Заказчика испугались.

Таймур вздохнул. Вновь установилась тишина.

– У тебя есть деньги? – равнодушным тоном осведомился туркестанец после недолгого молчания.

– Хочешь продать мне свободу?

– Может, и так.

– В кошельке на поясе, – с вызовом сказала Сиу Лин, указав подбородком, где тот находится.

Работорговец протянул руку и сорвал с девушки незаметный плотный мешочек, высыпал крупные кругляшки с квадратным отверстием посередине, попробовал одну из монет на зуб и, удовлетворённо хмыкнув, ссыпал добычу к себе в карман.

– И-и-и? – удивлённо протянула Сиу Лин.

Таймур молча отвернулся.

– Пф! – фыркнула пленница и тоже отвернулась.

В лабазе вновь повисла тишина.

Наконец заскрипела на этот раз намного шире распахнувшаяся створка, и внутрь, низко кланяясь, вперёд задом вошёл Сахир.

– А вот и обещанный товар, взгляните, господин! – Знакомый мёд опять лился из уст работорговца.

В проёме показалась статная фигура. Сиу Лин никак не могла разглядеть лица незнакомца, так как для её глаз, привыкших к полутьме лабаза он казался лишь тенью, стоящей на фоне врывающихся снаружи ярких лучей солнца, в которых медленно оседала поднятая сквозняком мелкая шерстяная пыль.

– Проходите, молодой господин! – подобострастно и чуть подрагивающе мурлыкал купец, явно опасавшийся заказчика.

Наконец вошедший шагнул из снопа света в складскую тень, и девушка увидела точёное лицо до такой степени красивого какой-то потусторонней красотой белокожего молодого человека, что заготовленные резкие слова испарились из её головы. Юноша, открыто улыбавшийся не только губами, но даже глазами, да и вообще всем лицом, только приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, как вдруг снаружи послышался чей-то резкий возглас:

– Да вы с ума сошли? Это же шаман! – раздражение так и слышалось в старчески глухом, имевшем неуловимо лёгкий акцент голосе человека, скрывавшегося за приоткрытой воро́тиной. – Быстро закройте ей рот!

Сахир, как оказалось, стелил свои поклоны не для вошедшего молодого красавца, до передвижений которого ему и дела не было. Работорговец прислуживался перед неизвестным стариком, ни лица, ни фигуры которого девушка так и не увидала.

И вот Сиу Лин, приготовившаяся было уже зубами вцепиться в руку первому, кто снова захочет запихнуть в неё прежнюю тухлую тряпку, вдруг услышала нарастающую мелодию шаманской флейты, текущую со стороны рынка.

– Уходим! – раздалось из-за приоткрытых ворот, и метнувшаяся рука безо всякого почтения ухватила красавчика за рукав, словно куклу, вытянув его наружу.

Устремившегося было следом за нанимателем Сахира остановил резкий окрик неудавшегося покупателя:

– Куда! Приберитесь здесь, недоумки!

Торговец, спав с лица, с трудом захлопнул ворота, наложил на них тяжёлый засов и обернулся к ученице шамана с очень недоброй улыбкой на лице.

– Я тебя предупреждал, дрянь! – зашипел он. – Слышала? Заказчику ты больше не нужна! – И продолжил своим медовым, вкрадчивым полушёпотом: – Теперь мы немного поиграем.

Простенькая шаманская мелодия уже буквально громыхала, придавая ученице всё больше и больше сил.

Таймур, до того сидевший без движения, резко встал, и упавший луч света, пробивающийся из небольшого продуха, осветил его лицо, искажённое предвкушающей ухмылкой.

Но работорговцы не успели сделать и шага в сторону пленницы, как вдруг девушка запела звонким и одновременно мощным голосом, повторяя за флейтой незатейливый переливчатый мотивчик. В глазах похитителей что-то мелькнуло, будто их тронутые тленом души мгновенно покинули свои пристанища, и они кулями рухнули на пол.

Даже когда флейта Фанг Хэ умолкла, Сиу Лин не прекращала петь, всё сильнее и сильнее закручивая свои переливы.

И вот, когда совсем уже не оставалось сил, она услышала, как за спиной будто бы взорвался жутко диссонирующий аккорд, с грохотом упал засов, и в отворившейся калитке возник силуэт её старого учителя.

* * *

– Ну и где твои барбарысовые ягодки? – будто вбивая гвозди, выплёвывала слова в осоловевшее лицо начавшего приходить в себя работорговца склонившаяся над ним освобождённая пленница.

– Э-э-э… – только и смог выдавить из себя Сахир, ошалевший от такой быстрой перемены своего положения. – Добрейшая госпожа! – быстро сориентировался купец, и его слова переполнились прежним мёдом. – Произошла чудовищная ошибка! – Раболепно согнувшийся туркестанец буквально воткнулся лбом в пыльный камень пола. – Сможет ли прекраснейшая когда-нибудь простить своего неразумного слугу? – заискивающе продолжил торговец, на карачках подползая к ученице шамана, в попытке облобызать кончик её туфелек.

Сиу Лин, нависавшая бесстрастной ледяной горою над унижавшимся хитрецом, ткнула того мыском в кончик носа, лишь только он приблизился, и брезгливо отстранилась от похитителя, начавшего размазывать по лицу хлынувшую кровь.

Всё это время остававшийся в тени Фанг Хэ, с лёгкой и немного отстранённой улыбкой наблюдавший за подхалимскими пертурбациями торговца коврами, вдруг насторожился, услышав за воротами какое-то движение.

– Что тут происходит? – громыхнул усиленный чарами голос ротмистра Рыжкова, быстро вошедшего со стороны рынка через настежь распахнутую им калитку и уставившегося на окровавленное лицо согнувшегося в три погибели, тихо подвывающего несчастного купца.

* * *

День начальника третьего отделения Н-ской уездной жандармерии не задался с самого утра. Сперва произошло за все годы службы невиданное: Антон Владимирович проспал. Как такое могло случиться и почему домашние даже не попытались поднять с кровати опаздывающего на службу ротмистра – бог весть. На́быстро собравшийся Рыжков успел лишь сбрызнуть холодной водой отёкшее от беспокойного сна лицо, довольно халатно побрить отросшую за ночь щетину, запрыгнуть в приготовленный с вечера повседневный мундир и быстрым шагом, стараясь не сорваться на трусцу, поспешить на службу, благо его дом находился буквально в двух шагах от особняка управления.

Когда часы на фасаде уже пробили четверть десятого, заспанный Рыжков ввалился в приёмную, где его уже поджидали три старушенции, с утра пораньше пришедшие досаждать жандармам своими кляузами.

– Небось пьянствовал всю ночь. – Чуткий слух жандарма уловил едва слышный шепоток одной из старух, доверительно склонившей голову к другой.

– Егоров! Прими у уважаемых посетительниц их жалобы, – утомлённым тоном приказал адъютанту ротмистр. – В письменном виде.

Замершие и буквально превратившиеся в слух старушки синхронно издали разочарованные всхлипы.

– Так точно, Ваше Благородие! – вытянулся во фрунт поручик.

– Я сегодня не принимаю, – бросил Рыжков, уже входя в кабинет и раздражённо хлопнув дверью.

– Ну! Что я говорила, – вновь зашептала старуха своей товарке, многозначительно подняв брови. – Похмеляться пошёл!

Устроившись в любимом кресле, Антон Владимирович сосредоточился, взялся за бумаги и попытался погрузиться в обыденную утреннюю текучку. Сердито водя карандашом, он по нескольку раз подчёркивал что-то в многочисленных серых листах очередного дела, пока наконец не понял, что его сознание никак не хочет складывать чёткие слова протокола в осмысленные предложения, будто бы его разум занят чем-то иным.

Рыжков вышел из-за стола. Подошёл к отворённому окну. Закрыв глаза, вдохнул терпкие ароматы разгара бабьего лета и, сосредоточившись, попытался понять причину охватившей его рассеянности.

На поверхности, конечно же, было подспудное волнение за Нину Вячеславовну, уже оказавшуюся в опасной близости от колдуна и совершаемого им пока ещё непонятного ритуала. И если у самого Антона Владимировича имелся целый арсенал средств для борьбы хоть с папистскими магами, хоть с лютеранскими колдунами и порождениями их мерзостной некромантской магии, то целительница по своей природе априори была беззащитна. Немного успокаивало лишь то, что таинственный оппонент, видимо, был слаб: во всех случаях старался оставаться в тени, нападал исподтишка вместо того, чтобы, как обычно действуют его дерзкие и довольно самоуверенные собратья по цеху, просто прийти и взять своё по праву. Да и то, что на данном этапе ритуала колдуну понадобились не совсем свежие трупы простецов, навевало мысль, что некромант, возможно, уже закончил с жертвами среди одарённых и непосредственной угрозы именно для Нины больше нет. Нет, его угнетало что-то ещё.

– И всё-таки первым делом сто́ит пойти в закрытую часть библиотеки управления, – проговорил вслух Рыжков, пытаясь справиться с непонятной пустотой, будто бы высасывающей из него силы. – А там, если уж повезёт, обнаружу, на что может быть похож производимый нашим противником ритуал.

Антон Владимирович подошёл обратно к рабочему столу, рассортировал бумаги по папкам и уложил их аккуратной стопкой. После чего по привычке подошёл к зеркалу и оправил мундир. Взглянул на себя, и тут вдруг его озарило понимание.

Восьмиконечные петличные эмблемы чародея не переливались всеми оттенками зелёного, а были серо-тусклыми, будто пожухшая трава.

– Ну конечно же! – Кудесник хлопнул себя по лбу. – Это чародейское истощение!

Шёл четвёртый день, как ротмистр вовсю применял способности кудесника, но ни разу за это время никак не восстанавливал силу духа – основное топливо для чар. И если его столичные коллеги на уровне рефлексов бежали к источникам силы, чтобы восстановить потраченную чародейскую энергию, то закисший в неспешном провинциальном бытии жандарм никогда не успевал растратить запасы энергии и в течение многих лет обходился теми каплями, что успевали вернуться в организм в фоновом режиме.

– Нет уж, дудки! У нас тут колдун орудует. Сперва восстановление чародейской энергии в монастыре, потом библиотека! – решительно поменял свои планы Антон Владимирович. – Егоров, меня сегодня нет! – покинув свой кабинет, сказал он адъютанту, сидящему за своим столом в приёмной.

Добираться Рыжков решил верхами. Взяв на конюшнях уже взнузданного серого в яблоках скакуна и лихо вскочив в седло, пустил того шагом по дорожкам парка, а по пыльным городским мостовым перешёл на лёгкую рысь, затем немного срезал через проулки и оказался на площади прямо напротив Царских врат монастыря Георгия Победоносца.

Внутри командир третьего отделения пробыл несколько часов. Расслабленно, практически в полусне сидел он на берегу крошечного пруда, в зелёной воде которого полоскала длинные ветви плакучая ива, бросающая полупрозрачную тень на небольшую, чёрную от времени резную скамью. Из тёплых вод никогда не зацветающего, пахнущего электричеством прудика бил чистейший источник чародейской энергии, вокруг которого и были когда-то возведены высокие монастырские стены. Ротмистр дождался, когда с восьмериков чародейских петличек наконец практически ушла угрюмая серость и они засияли, обрамляя зеленью жандармские щит и меч. После чего легко поднялся на ноги, в никуда сверкнул яркой улыбкой отдохнувшего человека, ринулся к выходу и, взлетев в седло оставленного у коновязи скакуна, двинулся в обратный путь.

Решив для разнообразия не петлять по глухим переулкам, а сделать небольшой крюк и вернуться бульваром, Рыжков взял правей и пустил жеребца рысью вдоль приземистой громады торговых рядов.

– Ваше Благородие! Стойте, Ваше Благородие! Господин жандарм! – услышал Рыжков чей-то выкрик и, придержав коня, остановил его у главного въезда, прорезавшего арочную линию стен, нависавших над бульваром.

– Слушаю, любезный, – вежливо улыбнулся Антон Владимирович растрёпанному толстячку, бежавшему к нему изнутри торговых рядов.

– Господин ротмистр! Шалят что-то на рынке, – пропыхтел, пытаясь отдышаться бдительный мещанин.

– Может, сто́ит обратиться в околоток? – чуть нахмурился Антон Владимирович. – Ряды – зона ответственности полиции.

– Да меня там и слушать не стали! – взмолился толстяк, вытирая со лба выступившие бисеринки пота. – Оно ведь как было: выбирал я, значит, для… Да это и не важно! В общем, музыка заиграла такая, что прямо заслушаться. Откуда играет – непонятно, но вроде как отовсюду. Кто играет – не видать, но вроде от храма. – Тут жалобщик нашёл взглядом громаду собора и подчёркнуто чинно осенил себя крестным знамением. – А тут ещё и песня присоединилась. На диво ладная, будто ангел с небес спустился. – Мещанин мечтательно закатил глаза. – И, в общем, пока я слушал это всё… Мало того слушал – приплясывал, как и все вокруг. Так вот, пока все эти песни да пляски происходили, кто-то умудрился свистнуть у меня кошелёк. А в нём полжалования. – Выражение лица толстячка показывало полную потерянность. – Я в околоток, а там городовой, мол: «А ты, братец, не зевай. Теперь уж что – ищи ветра в поле». – Проситель уже чуть не плакал.

– Приплясывать все начали, говоришь? – Рыжков внутренне встал в стойку. – А не заметили ли Вы, милейший, откуда примерно звучала песня?

– Как не заметить! – с надеждой встрепенулся толстячок. – Вон с той стороны, у стены складов вдоль тряпичных рядов. Говорю же, не иначе как прямо ангел пел. – Лицо мещанина вновь приняло мечтательное выражение.

Ротмистр не стал спешиваться, а пустил скакуна вдоль стены, пока не увидел приоткрытую калитку одного из складов. Из лабаза – или внутри лабаза – звучали какие-то тихие подвывающие стенания. Рыжков спрыгнул со скакуна, распахнул калитку и, усилив голос чарами, мощно выдохнул:

– Что тут происходит?

* * *

– Здравствуйте, господин жандарм! – вышел из тени Фанг Хэ.

– Доброго дня, господин фокусник. – Совершенно не удивившийся ротмистр натянуто улыбнулся шаману, переводя взгляд с Сиу Лин на распростёртого перед ней окровавленного купца.

– Добрейший господин полицейский! – начал хныкать Сахир, повернувшись к своему нежданному спасителю.

– Жандарм, – вежливо поправил его Рыжков.

– О! Благороднейший из благородных! Прости глупого обитателя горных оазисов, что перепутал уважаемого жандарма с жалким полицейским! – Тягучая пахлава в его словах удивительнейшим образом смешалась с мучительным страданьем и горечью обиды. – Но ты видишь, какое море боли сотворили эти бессовестные грабители, ворвавшиеся в хранилище бедного торговца коврами! – Купец воздел окровавленные руки, демонстрируя их ротмистру. – Жестокие палачи пытали меня, стараясь выведать, где я храню жалкие гроши, которые удаётся выручить честному купцу, денно и нощно промышляя тяжким торговым трудом! – Слёзы, градом льющиеся из глаз Сахира, оставляли дорожки в размазанной по щекам крови. – И, господин жандарм! Самое главное! Эти изверги убили моего помощника, смело пытавшегося встать на их пути! – Голос купца сорвался на хрип, и, обеими руками указав на распластанное тело ещё не пришедшего в себя Таймура, торговец скукожился, закрыл лицо ладонями и задрожал в рыданиях, тихо подвывая: – Кто же вернёт мне моего несчастного родича!

– Неужели кто-то может повестись на такое представление? – Антон Владимирович перевёл недоумённый взгляд на шамана.

Фанг Хэ пожал плечами, горько улыбнулся и скупым кивком указал ротмистру на свою ученицу. Ошарашенная девушка стояла, распахнув глаза, в которых плескалась смесь брезгливости и удивления.

– Неужели я могла клюнуть на такую бездарную игру? – с сомнением прошептала она.

– Наивность юности подобна бескрайнему морю, воды которого иссушит лишь ветер времени, – задумчиво изрёк вроде бы в никуда шаман, после чего умело высвистнул мелодично переливающуюся трель, от гармоничного звука которой заворочался приходящий в себя Таймур.

Сахир, понявший, что его импровизированная постановка не впечатлила присутствующих, злым взглядом уставился на начальника третьего отделения.

– Господин жандарм, – вкрадчиво начал он с появившимися в голосе шипящими укоризненными нотками. – А не подскажете ли Вы любопытному торговцу, куда идут средства, которые туркестанская община со слезами на глазах, отрывая от себя последнее, ежемесячно в качестве дара передаёт с тысячей благодарностей в околоток?

Повисла недоумённая пауза.

– Так вы ещё и полицию скупили? – Поразившись наивной попытке угрожать и шантажировать, жандарм потянулся к висящей на поясе нагайке.

Осознавший, что все его попытки манипулировать провалились, неудачливый работорговец ожёг своих пленителей взглядом, сочащимся ненавистью, и весь напружинился, подобно готовящейся к прыжку кобре.

– Вам это даром не пройдёт! – хрипло каркнул Сахир и выпростал кривой кинжал. – Как же я вас всех ненавижу, проклятые кяфиры! Вас и ваших развратных женщин!

Торговец бросился в сторону Сиу Лин, целясь в сердце, видимо решивши одним ударом покончить с главной свидетельницей своего позора.

Ротмистр, которого ничуть не впечатлила ярость проигравшего купца, отточенным движением обеих кистей запустил в сторону агрессора искрящуюся зелёную сферу, которая настигла его в прыжке, буквально за миг до того, как кинжал коснулся замершей от испуга ученицы шамана.

Чародейская сфера будто бы заморозила несостоявшегося убийцу, превратив его в рухнувший на пол безвольный мешок. Сахир только и мог, что безумно вращать полными ярости глазами.

– Свободу Самарканду! – прохрипел работорговец, поняв всю тщетность попыток пошевелиться. – Мои добрые покровители отомстят за меня! Ждите привет из Лондона! – бросил он последнюю угрозу, совершенно потеряв разум от гнева.

– Ох ты ж! – удивился Антон Владимирович. – Да тут и второму отделению есть чем заняться!

Быстро пришедшая в себя Сиу Лин подошла к Таймуру, пытавшемуся притвориться, будто он всё ещё находится в бессознательном состоянии, рванула карман, из которого со звоном посыпались на пол разномастные кругляшки монет, и, отобрав свои, отличавшиеся от прочих квадратными отверстиями в центре, брезгливо пнула в бок своего бывшего пленителя, хоть и более симпатичного, но оказавшегося таким алчным и бессовестным.

Антон Владимирович со вздохом повторил чары, ровно так же обездвижив второго торговца.

– Тебе, девочка, придётся повторить свою историю для господина ротмистра, – размеренно сказал Фанг Хэ ученице, и Сиу Лин во второй раз пересказала всё, что с ней произошло.

Рыжков внимательно слушал и в течение всего повествования то в лёгком недоумении смотрел на девушку, то сострадал, переживая вместе с ней опасные моменты. А в самом финале рассказа, когда речь зашла о появившемся наконец заказчике похищения, кудесник несколько раз уточнил все мелкие подробности произошедшего и очень сокрушался, что помощница шамана мало того, что так и не увидела, кто хотел заполучить её для каких-то своих целей, но и даже не смогла описать его голос, кроме того, что он был глух и резок, как карканье старого ворона.

– Я не понимаю, учитель! – чуть не плача сказала юная рассказчица, завершив своё повествование во второй раз. – Я же не давала этому уроду… – Девушка со смесью брезгливости и гнева посмотрела на неподвижно лежащего Сахира. – Я не давала ему никакого повода. Почему он подошёл ко мне?

Фанг Хэ перекинулся с Рыжковым горькими понимающими взглядами.

– Как думаешь, наивное дитя, нужен ли повод Волку для того, чтобы сожрать Ягнёнка? – нараспев изрёк он и, увидев понимание в глазах ученицы, с улыбкой отвернулся.

– Нетрудно догадаться, что они имели заказ именно на твоё похищение, – добавил жандарм.

– Но зачем им именно я? – удивилась Сиу Лин.

– Если твой настоящий похититель тот, на кого я думаю, – тут Антон Владимирович тяжко вздохнул, – то, вполне возможно, ты, как наделённая потусторонней силой, нужна была ему для продолжения некромантского ритуала.

– Продолжения? – В глазах девушки поселился ужас.

В тишине лабаза повисла долгая гнетущая пауза, в течение которой каждый был погружён в свои эмоции. Сиу Лин боролась со страхом, Рыжков загорелся непонятно откуда возникшим азартом, а по отрешённому лицу шамана и вовсе невозможно было прочесть, как и о чём тот размышлял.

– А вот у меня к тебе остался только один вопрос, – задумчиво произнёс ротмистр, прерывая долгое молчание. – Как тебя смог заманить такой никудышный артист? Я бы ещё погрешил на какое-то потустороннее влияние, но этот простец вовсе лишён даже самых мелких крупиц дара.

– У меня такое чувство, – с трудом подбирая слова, попыталась объяснить произошедшее девушка, – что он… своей цветистой, льстивой, пустой и очень быстрой трескотнёй переполнил мой разум и в нём просто не осталось места для того, чтобы подумать: «А что же я делаю?»

– О! Это известный приём, – понимающе улыбнулся Антон Владимирович. – Неужели твой отец не объяснил тебе, что именно на это и ловят наивных девушек всякие аферисты?

– Я сирота… – пожала плечами Сиу Лин.

– О! Простите! – И Рыжков обернулся к Фанг Хэ. – Получается, вы её дед?

– Боюсь, вы даже не можете представить, какие отношения связывают меня с моей ученицей, – очень хитро улыбнулся старый шаман, глядя на зардевшуюся девушку. – Семнадцать лет назад я купил её на рынке Сингапура за три золотые монеты и все эти годы воспитывал Сиу Лин как свою преемницу. Так что Вы, Ваше Благородие, можете считать её моей собственностью, – пожал плечами иллюзионист.

– Девочка, ты знаешь, что на территории Российской Империи владение человеком… кхм… даже почти человеком… В любом случае рабовладение в каком бы то ни было виде запрещено и вообще вне закона? – Жандарм повернулся к Сиу Лин, а его глаза стали стальными. – Ты можешь уйти в любой момент!

– Благодарю Вас, господин ротмистр! – потупилась девушка, щёки которой, казалось, горели в темноте от смущения. – Но быть собственностью учителя – это мой осознанный выбор. Выбор восходящей по пути духов…. – Сиу Лин неосознанно начала теребить изящный кожаный ошейник, замкнутый символом скрипичного ключа, который Антон Владимирович считал всего лишь странным украшением и только теперь понял его истинное значение.

Шокированный, ротмистр покачал головой. Махнул рукой. Буркнув что-то вроде «Разбирайтесь сами», отринул растерянность и настроился на прежний деловой лад.

– Пожалуй, мы пойдём, – засуетился Фанг Хэ. – Близится вечер, и уже скоро начнётся представление. Девочка, – обернулся шаман к ученице, – куда ты дела наши припасы?

Та, метнулась в подсобку и с неимоверной лёгкостью вынесла тяжеленные сумки, весело напевая, будто в прошлой жизни придуманную «облегчательную» песенку. В ответ Фанг Хэ одобрительно улыбнулся ученице, отсалютовал Рыжкову, и шаманы скрылись, оставив Антона Владимировича размышлять, как бы половчее определить доставшихся ему пленников в околоток, сбросив это дурно пахнущее дельце на плечи полиции.