Текст книги "Большая книга ужасов – 74 (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bolshaya-kniga-uzhasov-74-sbornik-161755.jpg)
Автор книги: Роман Волков
Жанр: Книги для детей: прочее, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
За отработку в школе отвечала историчка Татьяна Николаевна. К Волкогонову она относилась благосклонно, а потому договориться с ней, чтобы ему отработку снова поставили вместе с Жучковым, но уже без Долгова, не было проблемой.
Эту ночь Роман спал плохо: в голове все время роились мысли о загадочных вопросах, помешательстве, странных пабликах и всем таком. Перед сном он начитался статей в Интернете на эту тему и теперь чувствовал еще большую уверенность, что оставлять историю Коли Жучкова просто так нельзя.
За окном была полная луна и туман после дождя. Казалось, что белый туман растекается по комнате, протягивает рыхлые щупальца, обвивает ими руки, ноги, тело. И ты ничего не можешь сделать, не можешь сопротивляться или убежать. Не можешь даже крикнуть – с такой силой тебя сдавливают эти конечности. Ужасное бессилие хочет вырваться из горла хотя бы булькающим хрипом, но щупальца зажимают рот, нос, перекрывают приток воздуха. Ты задыхаешься, бьешься в конвульсиях, чувствуя, как по коже расползаются сырые белые черви, как они растут, наливаются силой и обвивают, сдавливают тебя. Плечи прижимает к кровати страшной тяжестью, и жизнь медленно уходит, а бесформенное белесое чудовище издевательски булькает твоему слабеющему сознанию:
– Роман, просыпайся. Уже восемь.
Парень еле-еле разлепил веки и мутными глазами посмотрел на маму – она, положив ладонь ему на плечо, легонько трясла его, пытаясь вырвать из объятий тяжелого сна.
– Ну наконец-то. Поднимайся, а то на отработку опоздаешь. Опять до утра за компьютером сидел?
Не надеясь на ответ, мама вышла, а Роман остался лежать под одеялом и приходить в себя. Ну и сон ему приснился – врагу не пожелаешь.
В школу парень шел все еще под впечатлением от ночного кошмара. Надо же! Ему никогда кошмары не снились. Неужели это на него такое впечатление произвели материалы о помешательствах? Нет, если все это правда, то события там действительно жутковатые происходят. Но мало ли в Интернете жути. Он сталкивался со всяким разным, и некоторые вещи были откровенно пугающими – но чтобы после этого кошмары снились?! Да еще такие яркие и буквально осязаемые?!
Волкогонов вспомнил, как стоял в одних трусах и рассматривал себя в зеркале: не остались ли на теле следы от щупалец? Сейчас это представлялось бредом, но когда он только вылез из-под одеяла, а желудок все еще представлял собой кусок льда, замерзший от ужаса, такое действие выглядело вполне логичным.
Черт, кто бы мог подумать, что сон может быть таким реальным и жутким? Натурально «Кошмар на улице Вязов». Воспоминание о старом трешовом ужастике вызвало улыбку и позволило наконец-то немного расслабиться. Не время сейчас копаться в собственных фобиях, надо разобраться, что с Жуком происходит. Ему-то уж явно не просто ночные кошмары снятся – от них люди среди дня в обморок не падают и в кинотеатрах не орут.
Когда Волкогонов зашел в вестибюль школы, Коля уже ждал его у столика вахтера. Мальчик был бледный, всклокоченный и какой-то весь съежившийся. Он словно старался стать меньше, раствориться, спрятаться за привычным укладом жизни, но ничего из этого не выходило. Его руки все время пребывали в хаотичном движении, и каждое действие заканчивалось прощупыванием кармана с телефоном.
«Нет, с этим решительно нужно что-то делать, – подумал Роман, подходя к товарищу. – Или через пару деньков он съедет с катушек».
– Привет, – с нарочитой беззаботностью бросил Волкогонов, останавливаясь перед Колей.
– Угу, привет.
– Ну что, пошли распределяться?
– Не надо. Татьяна Николаевна сказала нам с тобой на склад идти, старье разбирать.
– А. Ну отлично. Тогда потопали.
Собственный голос казался фальшивым из-за неестественной бодрости, и Жук, судя по всему, тоже это почувствовал. Пока они шли мимо мастерских к складу, он бросал на Романа косые взгляды. Завязать разговор не получалось, и двое мальчишек спускались по лестнице в полуподвал в гробовом молчании.
Помещение под лестницей встретило «уборщиков» запахом плесени, пыли и старой бумаги. Склад был небольшим, но очень захламленным. Кучи старья превращали его в лабиринт, в котором легко можно было ненадолго заплутать. А в одном из тупиков лабиринта и вовсе почему-то стоял огромный старый и ржавый железный бак.
– Нам что, ВСЕ это надо вычистить?! – не поверил Волкогонов, глядя на кипы старых бумаг, обломки мебели и другую дрянь.
– Татьяна Николаевна сказала, сколько успеем. А завтра, может, в другое место нас распределит.
– Ясно. Тогда поехали.
Роман снял куртку и пристроил ее на перилах перед входом в полуподвал – внутри положить вещи и не испачкать их было банально негде. Жук же остался в своей голубой ветровке, только отряхнул ее от паутины и остановился, выжидательно глядя на товарища:
– Кидать мусор можно прямо за окна – там во дворе площадку выгородили.
– Отлично… А ты чего такой кислый? – Волкогонов решил взять быка за рога.
Коля дернулся, и было непонятно, то ли он плечами пожал, то ли вздрогнул:
– Да ничего. Просто…
Роман внимательно посмотрел на него и кивнул. Доверия такой ответ не вызывал никакого, и оба парня это прекрасно осознавали, однако вдаваться в подробности никто не стал.
Молча таскать и кидать в полуподвальные окна старые стулья и пачки газет было прикольно, особенно если смотреть, как они подлетают вверх, а потом падают на асфальт и разлетаются в разные стороны. Но любопытство выжигало Волкогонова изнутри. Жука нужно было разговорить. А как это сделать? Тот раскрываться явно не настроен, так что придется заходить издалека.
Коля выглядел угрюмым и подавленным. От веселья, которое сквозило в его поведении еще неделю назад, не осталось и следа. Сейчас он больше походил на загнанного зверька. Думая об этом, Роман разозлился – его возмущало, что кто-то может иметь такую власть над другим человеком, чтобы превратить его из беззаботного девятиклассника в трясущийся от малейшего шороха студень. Надо с этим что-то делать.
– Я позавчера в кино ходил на «Контакт». Не видел? – закинул Волкогонов удочку.
– Не-а.
Врать Коля не умел. И даже то, что он стоял в этот момент спиной к собеседнику, не помогало – по голосу явственно читалось, что ответ далек от правды. Хотя сейчас это было не важно. Требовалось, чтобы парнишка начал говорить, а там уж будет видно.
Волкогонов секунду выждал, а затем сказал:
– И не смотри. Сюжет просто адище: призрак маньяка охотится на подростков через соцсети. Прямо в Интернете охотится и доводит их всякими приемчиками, а они потом в реале с ума сходят и фигню творят. Натуральный бред.
Жук долго молчал, ворочая картонный ящик с пыльными папками. Потом с кряхтением перевалил его через порог и, когда тот присоединился к общей куче, тихо возразил:
– Не бред.
Роман примичательно посмотрел на него:
– Как скажешь. Но по мне – бредятина.
– Просто ты с этим не сталкивался.
– С чем?
Коля все еще стоял у двери и смотрел на хлам. Похоже, вопроса он не слышал, полностью погрузившись в свои мысли. Надо было его из этой медитации выводить и как-то налаживать контакт:
– Коль, если ты думаешь, что мне не встречались в сети всякие жуткие типы, то ошибаешься. Еще как встречались. Находились «герои», которые угрожали, обещали наслать порчу, проклятия и еще какую-нибудь лабуду. В Интернете же все смелые и сильные. А когда до дела доходит, выясняется, что у них кишка тонка и ни фига они не могут – даже встретиться лицом к лицу. Ну а уж если что серьезное, то всегда можно предкам сказать или в полицию. Сейчас с этим строго – живо по статье возьмут.
– Повезло тебе. – Голос Жука сочился искренней завистью и сознанием своего бессилия.
«Господи, да что же с ним стряслось?!»
– Да я бы не сказал. Просто «угрожальщики» попадались так себе. Ясно, что на тысячу болтунов обязательно найдется какой-нибудь псих, который перейдет от угроз к действиям. Но я ж говорю: на этот случай еще остается полиция… ну или старшаки – что, за тебя никто из друзей не впишется?
– Пффф! – фыркнул Жучков.
«О! Прекрасно, хоть какая-то более-менее живая реакция! Значит, до него можно достучаться. Так держать, Волкогонов. Дави на газ».
– А что? Предки вполне могут помочь. Вон у моего друга Андрюхи Масляева бывший одноклассник мамы в ФСБ работает. Думаю, если что серьезное случится – за пять минут концы найдутся.
– Ага, это если родителям не наплевать.
Жук выпрямился и посмотрел прямо в глаза Роману. На его щеках заиграл лихорадочный румянец, а в глазах появился блеск. Между пальцами он бешено крутил телефон, как пропеллер.
– Моим, например, с высокой горы начхать, что у меня и как. Если бы я им на что-то такое пожаловался, единственное, что услышал бы, это: «Иди уроки делай. Хватит сочинять». Они меня никогда не слушают. Что бы я ни говорил, что бы ни делал. Словно я пустое место. Так что тебе не только с Интернет-уродами везет – у тебя и родители нормальные. А я своим не нужен, и рассчитывать мне не на кого.
На последних словах голос Коли дрогнул, и он резко отвернулся, сделав вид, что поднимает очередной раздолбанный стул. Пялиться на мужчину (пусть пока еще и не совсем взрослого) в момент слабости было неудобно, и Волкогонов тоже сделал вид, будто занялся уборкой. Он шагнул к коробке в углу и присел, чтобы поудобнее ее ухватить.
– Да ладно, Жук. Все родители такие. Но не потому, что им плевать, а просто работа, заботы всякие. Им же надо тебя кормить, обувать-одевать и все такое… Эх! – Роман с кряхтением выпрямился, сжимая коробку, и повернулся к притихшему собеседнику. – Но я говорю: есть же старшаки. К примеру, у сестры моей двоюродной парень – он вообще со скинами тусует. Так что, если что, можно его попросить и…
Картина, которая открылась взору Романа, заставила его замереть на месте с распахнутыми глазами и панической чехардой мыслей в голове.
Голый по пояс Коля Жучков стоял между двумя кучами старой мебели. Его кенгурушка валялась прямо на грязном полу, волосы были встрепаны, а глаза смотрели вперед, но явно ничего не видели в этом мире, он смотрел куда-то в свои галлюцинации.
– Жук… – еле слышно выдохнул Роман, но парнишка его не услышал.
Время замерло. Жук все смотрел в одну точку, и из его горла вдруг начали вырываться холодящие булькающие звуки. Те самые, что Волкогонов слышал в классе, звуки из несуществующей раковины. Как будто парень захлебывался невидимой водой.
– Жук, ты чего?! – Роману стало жутко.
Все громче булькая, девятиклассник стал приближаться к Волкогонову, как зомби. В узком проходе между куч старой мебели и учебников деться от сошедшего с ума мальчишки было особо некуда, и Роман, внутреннее сжимаясь от ужаса, стоял и ждал развития событий.
Жучков подошел уже почти вплотную, и бульканье в его горле стало еще отчетливее. Оно напомнило звуки в трубе, когда осенью включают отопление. Это сочетание безобидного журчания и необъяснимого поведения парнишки давало ощущение нереальности происходящего, и страх слабел, уступая место нервному смеху.
Коля сделал резкое движение навстречу Волкогонову. «Наверное, покусает сейчас», – мелькнуло в голове у Романа.
Но вместо этого Жук оттолкнул парня, неуклюже завалился в старый железный бак и неистово заклекотал:
– Водыыыыы! Бульк-бл-бл, водыы!!!
Безумие достигло апогея, и Волкогонов не знал, что делать: включать камеру мобильного или бежать за санитарами.
– Неееет, Левииии! Я не буду рыбоооооой! – дико взвыл Жучков, выгнулся и упал без сознания.
Волкогонов бросился со склада, сшибая стопки старых учебников и стукаясь о старые парты, на ходу набирая номер «Скорой».
– Живой, – выпрямившись, сказал врач. – Только без сознания. Надо его в больницу отвезти, проверить голову и нет ли переломов от падения.
Пока Жука перекладывали на носилки и устраивали в машине «Скорой», к Роману подошли полицейский и бледная Татьяна Николаевна.
– Расскажи-ка, чего это с вами вышло. – Полицейский стал задавать вопросы и приготовился записывать. – Вы подрались? Ты, может, подшутил над ним?
– Нет, он полез на кучу стульев и оттуда в бак свалился – ударился, наверное. А может, голова закружилась – он на днях от краски в обморок падал.
– Почему не сказали про обморок? – заволновалась учительница.
– Да он быстро очнулся и сказал, что все в порядке.
– А почему он голый был? – спросил полицейский.
– Душно стало.
– Понятно, – кивнул полицейский. – Тебе надо будет с родителями или с учительницей подойти в Первомайское РОВД, со следователем пообщаешься. Ничего страшного, просто формальность.
– Конечно.
– А пока вот здесь подпиши. От руки: «С моих слов записано верно и мной прочитано».
Роману не хотелось обманывать полицейского, но и рассказывать, что доведенный чем-то или кем-то девятиклашка внезапно тронулся умом, он тоже не собирался. С такой рекомендацией Жука по психологам и всяким мозгоправам затаскают. Да и вообще… Нужно искать корень проблемы, а не плодить новые. Судя по всему, Коле и так в последнее время пришлось довольно туго.
Глава 4
Вернувшись домой, Роман долго сидел за письменным столом, слепо уставившись в потухший экран компьютера. Ему нужно было решить, говорить о случившемся Наде или нет. Он полностью ей доверял, и поводов умалчивать о странной истории, по сути, не было, но что-то останавливало.
Раза четыре парень уже начинал набирать сообщение «ВКонтакте», но, так и не дописав, все стирал. Они с Надей многое пережили, и уж кто-кто, а она-то ему точно поверит и поможет чем сможет, но Жук…
Имеет ли право он, Роман Волкогонов, делиться бедами товарища с третьей стороной, даже если эта сторона его девушка? Если поставить себя на место Коли… «Я бы, наверное, не хотел, чтобы мой друг растрепал о моих проблемах девчонке. Не очень-то хочется выглядеть дураком в чужих глазах. Пусть даже и в глазах малознакомой барышни. Да и не напрасно же говорят: что знают двое – знает и свинья. А тут уже трое получится… Короче!» – Парень вскочил и подошел к окну. Сунув руки в карманы домашних спортивок, Роман качался с пятки на носок и принимал окончательное решение.
Нет, Наде он ничего не скажет. Во всяком случае, не сейчас. Может быть, потом, когда Жук придет в себя и с ним можно будет поговорить… Да, так и нужно сделать!
На самом деле уверенности старшеклассник не испытывал – внутри все равно было противно, и мысль, что он обманывает Надю, не желала уходить. Жизнь, к сожалению, не сказка и не героическое фэнтези. Иногда нет меньшего или большего добра и зла, нет его градаций, а есть просто «хорошо» и «плохо». И только от тебя самого зависит, что именно ты в эти слова вкладываешь. Сейчас Волкогонову приходилось выбирать из двух «плохо»: обмануть девушку или унизить в чужих глазах товарища. Вот ведь!
Чтобы хоть немного отвлечься от противного привкуса своего решения, Роман снова уселся за комп и решил систематизировать события последних дней. Ему всегда было легче разобраться в происходящем, записывая свои мысли. Он не рисовал четких таблиц и пунктов – просто выплескивал на белый лист вордовского документа мысли, впечатления, воспоминания. Они как будто переносились из его головы в компьютер и освобождали место для свежего взгляда на проблему. Так же произошло и сейчас.
Судя по всему, Коле Жучкову кто-то промывает мозги, а родителям нет дела до проблем сына. Исходя из того, что Жук говорил на чердаке, отношения с предками у него не ахти. Даже хуже, наверное. Может, они его бьют, издеваются… Дикость, но ведь подобное не так уж редко встречается. Особенно если родители пьющие. Так что вполне может быть, что у Коли дома все плохо, а из-за этого он и попал в какую-то сомнительную историю.
Если покопаться, то волосы могут встать дыбом от ужаса, сколько всяких отвратных пабликов в Сети. Но при соответствующем настрое многие из них могут показаться, по меньшей мере, любопытными. Зашел раз, зашел два – и не заметил, как втянулся в какие-нибудь ритуалы, жуткие флешмобы или попал в секту. Ведь когда кругом все такие же, а то и хуже, своя собственная дрянь уже не кажется такой дрянной. Или наоборот: «У меня все хуже, чем у всех! Я победитель!»
Глупость? Бесспорно, но ведь тысячи подростков так мыслят. Быть хоть в чем-то крутым, лучше других или хотя бы не хуже – это уже повод для радости. Даже если ты лучше всех в самом плохом… О господи! А если эти уроды запрограммировали Жука, как в кино? Когда человек слышит простое слово, но оно запускает программу действий? Почему он вдруг стал как зомби и полез в бак? Тест? А дальше его отправят теракты совершать?! Вот же елки с палками!
Роман перестал печатать и откинулся на спинку стула. Сердце в груди барабанило так же часто, как дождевые капли за окном. Надо поговорить с Колей. Срочно. А то мозги закипят. Да и вообще, если есть план разобраться с проблемой, то нужно понять, что же именно она собой представляет. А кто это знает лучше, чем жертва? Верно, никто.
Обзвонив ближайшие от школы больницы, Волкогонов выяснил, в какую из них положили Жучкова, и немного успокоился: завтра все прояснится.
На следующий день после отработки Волкогонов отправился в городскую больницу. Выяснил в регистратуре, в какой палате лежит Жук, и побежал вверх по лестнице. Перед палатой он остановился и прислушался – из-за двери раздавались негромкие голоса. Подумав несколько секунд, Роман постучал и открыл дверь.
В маленькой палате стояла кровать, на которой полулежал Коля с забинтованной головой. Он был до груди накрыт одеялом, спиной опирался на гору подушек, одна рука загипсована, во второй стакан с соком. Он повернул голову на стук, и, когда дверь открылась, в глазах его мелькнул страх, тут же сменившийся облегчением.
– Здрасьте, – бодро сказал Волкогонов.
В комнате было двое взрослых – видимо, родители Жука. Мама – полненькая, аккуратно одетая женщина средних лет с тщательно уложенными волосами. Отец – в свитере из 90-х, такой же крепыш, как и сам Коля, – присел на край подоконника и нервно барабанил по нему пальцами. На алкоголиков или каких-то злодеев они никак не походили. Обычные люди, испуганные и обеспокоенные несчастьями сына.
– Привет, – слабо кивнул Жучков, поморщился от боли и повернулся к родителям: – Это Рома Волкогонов, мы с ним вместе на отработку ходим.
Колина мама тут же пристально уставилась на школьного товарища сына и еле-еле выдавила из себя слабую улыбку. По красным припухшим глазам было заметно, что она недавно плакала. Да уж, видно, как ей на свое ненаглядное чадо плевать. Дурень ты, Жук, честное слово.
– Марина Владимировна, – кивнула женщина и подоткнула свисающий с кровати больного край одеяла.
– Мам, да нормально все.
– Конечно-конечно. Тебе не дует?
– Нет.
– Кушать не хочешь?
– Мааам…
– Да-да, извини.
Жучков-старший протянул руку и крепко пожал ладонь Романа:
– Петр Алексеевич. Это ты вчера с Колькой на складе работал?
– Да.
– И что стряслось? – Мужчина сверлил старшеклассника глазами и напряженно ждал ответа. Медлить было нельзя. Не задумываясь, Волкогонов выдал ту же самую версию, что и полицейскому вчера:
– Да ничего особенного, Коля полез на кучу стульев и упал оттуда в старый бак. Только я не понял: голова закружилась, потому что в школе краской пахнет или потому что оступился.
– А он сказал, что котенка полез спасать. Что там котенок был.
В голосе Петра Алексеевича послышался металл вперемешку с нотками паники. Если сын ему наврал, то что же было на самом деле?! Что еще может ему грозить?! Как спасти?! Как уберечь?!
Душа у Романа ушла в пятки. Он лихорадочно соображал, что делать. Повернулся к замершему Жуку – тот смотрел на него с таким отчаянием в глазах, что становилось неловко. И почти такие же глаза были у его матери, которая поворачивалась то к сыну, то к его другу.
В голове набатом звучало: «Думай, Волкогонов! Думай быстрее!»
Как всегда, лучшим решением было самое простое. Роман покачал головой и посмотрел прямо в лицо старшему Жучкову:
– Ну, вы ж понимаете: полезть спасать кота – это почти героизм, а просто упасть – совсем другое дело.
Отец Коли повернулся к сыну и пытливо посмотрел на него, ожидая объяснений. К чести Жука надо сказать, что он тут же залился краской такого яркого цвета, будто свеклой натерся, и замычал:
– Нуууу… Я подумал, это совсем по-детски… В общем, ладно. Роман правду говорит: куча была такая большая, прикольно было на нее залезть. Ну, я и полез – и упал. Прости. Я боялся, вы ругать будете…
– Коля!.. – ахнула мама и прикрыла рот рукой. Эта картина могла бы выглядеть смешно, если бы по ее лицу тут же не заструились потоком слезы.
– Мам, ну, что ты… ну извини, я не хотел. Не плачь. Мам.
– Не будем мы тебя ругать, сынок, – прошептал Петр Алексеевич с таким облегчением, словно целый дом с плеч скинул. Он подошел к жене и потрепал ее по плечу, успокаивая. Марина Владимировна уткнулась лбом в его руку и понемногу перестала всхлипывать.
– Извини, – виновато произнесла она, глядя на Романа и вытирая батистовым носовым платочком мокрые глаза. – Я обычно так не реву. Просто вчера, когда сказали, что Коля в «Скорой»… Я…
Она снова залилась слезами, и муж принялся ее успокаивать.
Родители отошли к окну, и Волкогонов с Жуком остались практически наедине.
– Спасибо, – прошептал он, с такой горячей благодарностью глядя на Романа, что тому стало неловко.
– Да ладно.
– Я про этого котенка сдуру ляпнул…
– Это уж точно: в школе-то знают, что никаких котят там не было.
– Ну да…
– Я и полиции сказал то же самое, так что имей в виду.
– Ага, – Коля посмотрел на отца, который обнимал и гладил по спине всхлипывающую маму. – Предки со вчерашнего вечера тут с ума сходят. На работу сегодня не пошли. Мать рыдает не переставая.
– А ты говорил, им на тебя плевать, – не удержался Волкогонов и с удовольствием увидел, как Жук снова заливается краской.
«Поделом! В другой раз, прежде чем всех обвинять, сначала подумает».
Но не успел Коля что-то ответить, как дверь без стука распахнулась, и в палату зашел худой, длинный мужик с лошадиным лицом. На нем был белый халат, а под мышкой папка.
– Приветствую, – бесжизненным голосом поздоровался он. Видимо, фраза должна была звучать бравурно или, по меньшей мере, бодро, но получилось скорее наоборот. Словно манная каша из ложки на линолеум шмякнулась.
Все посмотрели на него вопросительно, и посетитель, чуть согнувшись вперед, изобразил легкий поклон:
– Меня зовут Крушинин Константин Антонович, я психолог из полиции, и мне нужно задать пару вопросов… – он заглянул в папку, – Коле.
– Нам нужно выйти? – слабым голосом осведомилась мама.
– Нет, совершенно не обязательно. Ничего интимного в процедуре нет.
Почему-то слово «интимного» в исполнении господина Крушинина прозвучало мерзковато, будто намек на что-то неприличное. Роман поморщился – новоявленный психолог ему не понравился. Какой-то скользкий, весь вытянутый и холодный. Было впечатление, что все происходящее для него просто скучная рутина, ради которой не нужно включать ни одну эмоцию.
– Разрешите? – Он протиснулся мимо Волкогонова и, придвинув стул, на котором раньше сидела Колина мама, опустился на него, закинув ногу на ногу. – Итак, приступим.
Дальше пошли стандартные вопросы: «Имя, фамилия, возраст, место учебы». Крушинин, не поднимая носа от листочка в папке, делал пометки и изредка бросал взгляд на Жука. Мальчик ему явно был не слишком интересен, но работа есть работа.
– А как ты себя чувствуешь последнее время? Жалобы есть?
– Нет.
– Хорошо. А настроение как? Подавленность? Сонливость? Повышенная раздражительность?
– Нет.
«Это ты вызываешь повышенную раздражительность», – угрюмо подумал Роман, внимательно наблюдая за психологом. Тот продолжал зачитывать список вопросов, делать пометки и, похоже, спешил со всем этим покончить. Врач называется.
– Ты не нервничай, – похлопал Крушинин Жука по загипсованной руке, от чего мальчишка дернулся. – Это обычные вопросы. Их всем сложным… в смысле, с кем несчастный случай произошел, задают. Последнее время проблем с подростками стало больше, так что приходится реагировать. У нас недавно один полковник из Москвы лекцию читал… – Лошадиное лицо психолога повернулось к Колиным родителям. – … про разные группы, которых очень много развелось в соцсетях. Так он сказал, что за детьми нужно тщательно следить. Если заметили неладное – сразу связывайтесь с полицией, психологами: они над этим вопросом активно работают и смогут помочь. Предупредить…
– Нам это ни к чему, – перебила Марина Владимировна, и в ее голосе послышались металлические нотки.
«Ого, а мама у Жука не только слезы лить умеет».
– Коля просто хотел котенка спасти и поскользнулся. Только его там не было, котенка. Но он храбрый и честный! И это… Ни в каких странных группах он не состоит. И в семье у нас все хорошо! Даже лучше, чем у некоторых!
– Ну и прекрасно, – с преувеличенной фальшивой радостью кивнул психолог, захлопывая папку. – Тогда с вопросами покончено.
Он пружинисто подскочил со стула, быстро распрощался и вышел из палаты. Когда дверь закрылась, все вздохнули с облегчением.
– Бюрократ какой-то, – угрюмо буркнул Петр Алексеевич и повернулся к жене: – А ты зачем ему про кота сказала?
Марина Владимировна зарделась, и Роман понял, от кого у Жука способность так густо краснеть.
– Не знаю. А чего он начал намекать, что Коля… что… Ты же слышал!
– Ладно, ладно. – Жучков-старший глянул на часы: – Приемное время заканчивается, пора собираться.
Марина Владимировна засуетилась, залепетала что-то про суп, про то, что надо будет завтра свежий сварить и сыну принести, а в конце своей тирады добавила, целуя Колю в забинтованный лоб:
– Ты не скучай тут. Заодно хоть выспишься нормально и не будешь ночи напролет в телефон пялиться, а то вон синяки под глазами.
Жук метнул взгляд на Романа и промолчал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?