Текст книги "Другая сторона доллара"
![](/books_files/covers/thumbs_240/drugaya-storona-dollara-8258.jpg)
Автор книги: Росс Макдональд
Жанр: Крутой детектив, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Очень в этом сомневаюсь. Мы нанимаем только порядочных людей. А этот парень разговаривал, как человек, потерявший всякое достоинство. – Его лицо вытянулось. – И вы говорите, что я должен полагаться на его милосердие.
– Придется. Есть ли хоть доля истины в том, будто Том пришел к ним по доброй воле?
– Конечно, нет. Том – приличный парень.
– А как насчет решения суда?
Хиллман не ответил, если не считать ответом легкое замешательство. Он подошел к бару и налил себе стакан виски. Я приблизился к нему.
– Не мог ли Том придумать эту историю с похищением?
Он взвешивал стакан в руке так, словно раздумывал, не запустить ли его мне в голову, и, прежде чем он отвернулся, его покрасневшее лицо снова приобрело поразительное сходство со злобной маской.
– Это абсолютно невозможно! Что заставляет вас причинять мне боль такими предположениями?
– Я не знаю вашего сына. А вам следовало бы знать его.
– Он никогда не сделал бы ничего похожего на то, что вы предполагаете.
– Но вы отдали его в школу в «Проклятой лагуне»?!
– Я был вынужден...
– Я очень бы хотел знать почему.
Он яростно повернулся ко мне.
– Вы все время упорно возвращаетесь к одному и тому же вопросу. Чего вы добиваетесь?
– Пытаюсь только определить, как далеко зашел Том. Есть ли основания думать, что он сам себя похитил, чтобы наказать вас или вытянуть из вас деньги? В таком случае вам следовало бы обратиться в полицию нравов.
– Вы с ума сошли?
– А Том?
– Конечно, нет! Честно говоря, мистер Арчер, я устал от вас и ваших вопросов. Если хотите оставаться в моем доме, это возможно только при соблюдении моих условий.
Мне предложили убраться, но меня что-то удерживало. Наверное, просто этот случай глубоко меня задел.
Хиллман вновь наполнил стакан и выпил наполовину.
– На вашем месте я бы оставил в покое спиртное, – сказал я. – Сейчас вы вынуждены принимать решения. Этот день может стать важным в вашей жизни.
Он медленно кивнул.
– Вы правы.
Он пересек комнату и вылил остатки виски в раковину. Затем извинился и поднялся наверх, чтобы посмотреть, что с женой.
Глава 5
Я заставил себя спокойно выйти через главный вход, достал из машины плащ и шляпу и пошел пешком вниз по извилистой аллее. Капли дождя шуршали в лежащих на земле дубовых листьях. Я раздумывал над тем, что слышал и видел в доме Хиллмана. Молодые люди определенно трудны для понимания. Может быть, Стелла Карлсон, если бы я повидал ее, помогла мне понять Тома?
Почтовый ящик Карлсонов был в паре сотен ярдов вниз по дороге. Это была точная миниатюрная копия, вплоть до ставен, белого колониального дома с зелеными ставнями, что и привело меня на неверный путь, подобно рекламе дурного тона.
Я поднялся по дорожке к кирпичному крыльцу и постучал. Дверь открыла красивая рыжеволосая женщина, ее глаза холодно взглянули на меня.
– Да?
Не думаю, что я смог бы войти в дом без того, чтобы как-нибудь не провести ее.
– Я занимаюсь страховкой.
– В Эль-Ранчо вам ничего не выпросить.
– Но я ничем не торгую, миссис Карлсон. Я проверяю претензии.
Я достал из бумажника старое удостоверение, которое подтвердило мои слова. В свое время я работал в страховой компании.
– Если вы насчет моей разбитой машины, то я думаю, что все уже улажено на прошлой неделе.
– Нас интересует причина случившегося. Вы знаете, у нас есть статистика...
– Мне нет дела до вашей статистики.
– Но ваша машина... Я понимаю, ее украли...
Она заколебалась и быстро оглянулась, словно позади, в прихожей, мог находиться свидетель.
– Да, – сказала она наконец, – украли.
– Некий соседский юнец, не так ли?
В ответ на это замечание она покраснела.
– Да, и я очень сомневаюсь, что это было случайно. Он взял машину и разбил ее на голом месте.
Эти слова выскочили из нее так быстро, словно она целыми днями держала их в уме.
– Это интересная гипотеза, миссис Карлсон. Разрешите мне поговорить с вами об этом.
– Я убеждена, что так оно и было.
Она пропустила меня в прихожую. Я сел у телефонного столика и достал блокнот. Миссис Карлсон стояла надо мной, положив руку на перила лестницы.
– У вас есть что-нибудь, подтверждающее эту гипотезу? – Я приготовился записывать.
– Вы имеете в виду, что он разбил машину умышленно?
– Да.
Она прикусила губу, оставив на ней небольшую вмятину.
– Это «что-нибудь» вы не сможете занести в вашу статистику. Парень, его имя Том Хиллман, интересовался моей дочерью. Раньше он был намного более приятный мальчик, чем сейчас. Дело в том, что раньше большую часть своего времени он проводил у нас. Мы обращались с ним, как со своим собственным сыном. Но эти отношения были испорчены. Притом очень.
Она произнесла это сердито, но с сожалением.
– Что же их испортило?
Она негодующе всплеснула руками.
– Я не намерена это обсуждать! Страховой компании вовсе не обязательно все знать! Или кому-нибудь еще!
– Возможно, я могу поговорить с мальчиком. Он живет в следующем доме?
– Его родители там живут. Хиллманы. Они, надеюсь, отослали его куда-нибудь. Мы больше не разговариваем с Хиллманами, – заметила она мрачно. – Они вполне приличные люди, но из-за своего сына наделали много ужасных глупостей.
– Куда они отправили его?
– Возможно, в какую-нибудь исправительную школу. Ему это необходимо. Он теперь совсем отбился от рук.
– В чем это выражается?
– Во всем. Он разбил мне вдребезги машину, наверное, потому, что был пьян. Я знаю, что он проводил время в барах в конце Мейн-стрит.
– И ночь перед тем, как разбить вашу машину?
– Все лето. Он даже пытался склонить к этим дурным привычкам Стеллу. Вот почему наши отношения испортились, если вы так хотите знать это!
Я сделал запись.
– Не могли бы вы быть немного поточнее, миссис Карлсон? Нас интересует социальная база подобных случаев.
– Ну, он действительно затащил Стеллу в один из этих ужасных погребков. Можете вообразить! Привести чистую шестнадцатилетнюю девушку в винную лавку! Это был конец наших отношений с Томом Хиллманом, как бы мы ни были привязаны к нему.
– А Стелла?
– Она очень чувствительная девочка, – ответила миссис Карлсон, обернувшись. – Мы с отцом объяснили ей, что эта дружба нежелательна.
– Таким образом, она не принимала участия в угоне вашей машины?
– Конечно, нет.
Юный чистый голос сказал с верхней лестничной площадки:
– Это неправда, мама, и ты это знаешь. Я говорила вам.
– Хватит, Стелла, вернись в постель. Если ты действительно так больна, чтобы остаться дома и не поехать в лагерь, значит, должна лежать в постели.
Говоря это, миссис Карлсон поднималась вверх по лестнице. Ее дочь спускалась к ней. Это была чудесная девочка с прекрасными глазами. Ее темно-русые волосы были гладко зачесаны назад.
На ней были спортивные брюки и голубой шерстяной свитер с высоким воротом, который подчеркивал прекрасную линию груди.
– Мне уже лучше, благодарю, – сказала она холодно. – В конце концов, я лежала до тех пор, пока не услышала, что ты наговариваешь на Тома!
– Как ты смеешь! Марш в комнату!
– Я пойду, если ты перестанешь говорить неправду о Томе.
– Замолчи!
Миссис Карлсон преодолела те три или четыре ступеньки, которые отделяли ее от дочери, схватила Стеллу за плечи, с силой развернула и увела. Стелла повторяла слово «ложь» до тех пор, пока закрытая дверь не заглушила ее высокого чистого голоса.
Минут через пять миссис Карлсон спустилась вниз со следами свежего грима на лице, в зеленой шляпе с пером, клетчатом пальто и перчатках. Она прошла прямо к двери и широко ее распахнула.
– Боюсь, мне придется сейчас очень торопиться. Моя парикмахерша обычно бывает недовольна, когда я опаздываю. Во всяком случае, мы слишком отдалились от того, что вас интересовало.
– Напротив, меня очень заинтересовали замечания вашей дочери.
Она подчеркнуто вежливо улыбнулась.
– Не обращайте внимания на Стеллу. Ее лихорадит, и у нее плохо с нервами. Бедная девочка никак не придет в себя после такого случая.
– Не потому ли, что и она замешана в нем?
– Не будьте глупцом! – Она постучала по дверной ручке. – А теперь я действительно тороплюсь.
Я вышел. Она последовала за мной, громко хлопнув дверью. Судя по всему, в этом у нее была богатая практика.
– Где ваша машина? – спросила она.
– Меня сбросили с парашютом.
Она остановилась и смотрела мне вслед, пока я не дошел до конца дорожки. Затем она вернулась в дом.
Я добрел до почтового ящика Хиллманов и свернул на тропинку, ведущую к их дому.
За деревьями послышался шорох. Я подумал, что это зверек прошмыгнул в кустах, но это была Стелла.
Она возникла неожиданно, выйдя из-за дерева. На ней была голубая лыжная куртка с поднятым капюшоном, на вид ей можно было дать лет двенадцать. Она поманила меня полным достоинства жестом взрослой женщины, приложив палец к губам.
– Мне нельзя оставаться здесь долго. Мама будет искать меня.
– Я полагаю, она отправилась на свидание со своей парикмахершей.
– Это еще одна неправда, – сказала она жестко. – В последние дни она постоянно врет.
– Почему?
– Думаю, у нее это входит в привычку или что-то в этом роде. Обычно мама всегда все говорила прямо. И папа. Но это дело с Томми привело их в смятение. И меня тоже, – добавила она, кашлянув в ладони.
– Вам не следовало бы при вашем нездоровье выходить в такую сырость.
– Нет, в самом деле, нет. Я сейчас уже не чувствую себя так плохо, как в лагере, когда эти подлецы требовали, чтобы я отвечала на их вопросы.
– О Томе?
Она кивнула.
– Я же так и не знаю, где он. А вы?
– Я тоже.
– Вы полицейский или кто?
– Раньше был полицейским. А теперь я «кто»...
Она сморщила нос, хихикнула, замерла, прислушиваясь, и стала похожа на олененка. Потом откинула капюшон.
– Слышите? Это она зовет меня.
– Стелла-а-а! – слышался далеко за деревьями голос.
– Она убьет меня, – сказала девочка. – Но кто-то когда-нибудь должен рассказать правду. А я знаю ее. У Тома на дереве есть настоящий дом. Это там, на склоне. То есть, я имею в виду, дом был раньше, когда Том был моложе. Там мы могли разговаривать.
Я последовал за ней по едва видимой в зарослях тропинке. Среди разросшихся ветвей дуба на небольшом основании стояла маленькая хижина из красных досок с крышей из просмоленной бумаги. К основанию была приставлена самодельная лестница, уже ставшая серой от времени и непогоды, как и сам домик.
Стелла влезла по лестнице первой и вошла в домик. Красноголовый дятел вылетел из незастекленного окна и сел на дерево рядом, приветствуя нас стуком.
Голос миссис Карлсон гремел у подножия склона. В его мощном звучании уже появилась хрипота.
– Швейцарский семейный Робинзон, – сказала Стелла, когда я вошел внутрь. Она сидела на матраце, поставленном в углу хижины. – Раньше, когда Томми и я были детьми, мы, бывало, проводили здесь целые дни.
В ее голосе уже звучали воспоминания, хотя ей было всего шестнадцать.
– Конечно, когда мы стали старше, это пришлось прекратить. Это было бы неприлично.
– Вы влюблены в Тома?
– Да, я его люблю. Мы собирались пожениться. Но не думайте о нас ничего плохого. Мы еще даже не возлюбленные. Мы не живем вместе и не помолвлены.
Она сморщила нос, словно эти слова имели запах.
– Мы поженимся, когда подойдет время, когда Томми окончит колледж или, по крайней мере, проявит склонности к чему-либо. Вы понимаете? Чтобы у нас не было никаких проблем с деньгами.
Я подумал, что понадобился ей для того, чтобы отвести душу и рассказать историю со счастливым концом.
– Что вы имеете в виду?
– У родителей Тома очень много денег.
– А ваши родители разрешат вам выйти за него замуж?
– Они не смогли бы остановить меня.
Я поверил бы ей, если бы Том оставался здесь. Она, должно быть, увидела это «если», промелькнувшее у меня в глазах.
Девочка была очень восприимчива.
– С Томми все в порядке? – спросила она совсем другим тоном.
– Надеюсь, да.
Она пододвинулась и тронула меня за рукав.
– Где он, мистер...
– Я не знаю, Стелла. Меня зовут Лью Арчер. Я частный детектив и пытаюсь помочь Тому. Мне надо, чтобы вы рассказали мне всю правду об этом происшествии.
– Да, это была моя вина. Мама и папа думают, что они должны покрывать меня, но они делают только хуже для Томми. На самом деле только я одна во всем виновата и готова отвечать.
– Вы были за рулем?
– Нет, я не это имею в виду, что была с ним. Но я подсказала ему, что он может взять машину, и достала ключ от маминой комнаты. Вообще-то говоря, это и моя машина, то есть я тоже пользуюсь ею.
– Мама знает это?
– Да, я сказала ей и папе. В воскресенье. Но они уже разговаривали с полицией и после этого не захотели менять свое заявление. И не разрешили сделать это мне. Они мне сказали, что это не изменит того факта, что он взял машину.
– А зачем ему понадобилось брать ее?
– Томми надо было поехать куда-то, чтобы кого-то повидать, а его отец не разрешил пользоваться их машинами. Он его совсем замучил. Мама и папа ушли на весь вечер, а Томми сказал, что вернется через пару часов. Было только около восьми, и я решила, что все будет хорошо. Я не знала, что ему надо ехать на всю ночь. – Она закрыла глаза и обхватила себя за плечи. – Я не спала всю ночь, все слушала.
– Куда он ездил?
– Не знаю.
– Как он выглядел после?
– Я его не видела. Он сказал, что это самое важное в его жизни.
– Не имел ли он в виду алкоголь?
– Томми не пьет. Был кто-то, кого ему необходимо было увидеть, кто-то очень важный.
– Например, торговец наркотиками?
Она удивленно раскрыла глаза.
– Вы искажаете смысл, так же как и папа, когда сердится на меня. Вы недовольны мной, мистер Арчер?
– Нет, я вам очень благодарен за честное признание.
– Тогда зачем вы придаете всему какой-то грязный оттенок?
– Мне приходилось расспрашивать разных людей. Иногда мать наркомана или его девушка не знают, что он принимает наркотики.
– Я убеждена, только не Томми... – сбивчиво заговорила она. – Он против этого... Он знает, что это приводит к... – Она закрыла рот рукой. Ее пальцы дрожали.
– Вы хотите что-то сказать?
– Ничего.
Нить, связывающая нас, разорвалась. И мне пришлось приложить все усилия, чтобы спасти положение.
– Послушай меня, Стелла! Я вытащил эту грязь не шутки ради. Томми в реальной опасности. Если он связан с наркоманами, ты должна сказать мне.
– У него были какие-то друзья, музыканты, – пробормотала она. – Они ничем не могут повредить ему.
– У них могут быть свои друзья, которые смогут. Кто они?
– Несколько человек, с которыми он играл на пианино этим летом, пока его отец не ушел с работы. Томми обычно проводил вторую половину дня воскресенья с ними, на закрытых выступлениях в баре «Фло».
– Это один из тех подвальчиков, который упоминала твоя мама?
– Это не подвальчики. Он не водил меня по подвальчикам. Это единственное место, где они могли собираться и играть. Он хотел, чтобы я послушала, как они играют.
– А Томми играл с ними?
Она кивнула и оживилась.
– Он был очень хороший пианист. Настолько хороший, что это могло стать делом его жизни. Они даже предложили ему работу на уик-энд.
– Кто?
– Группа. Ансамбль в баре «Фло». Естественно, отец не разрешил бы ему.
– Расскажите мне о членах этой группы.
– Единственный, кого я знаю, это Сэм Джексон. Он работал разносчиком прохладительного на пляже и играл на тромбоне. И еще там были саксофонист, трубач и ударник. Я не знаю их имен.
– Как они тебе показались?
– Не очень. Но Томми говорил, что они планировали составить совместную программу.
– Что они за люди?
– Просто музыканты. Томми они нравились.
– Сколько времени он с ними проводил?
– Только воскресные дни. Но я уверена, что он иногда ездил слушать их по ночам. Это он называл своей второй жизнью.
– Второй жизнью?
– Ах! Вы же знаете, дома он должен был мучиться над книгами и делать все, что положено, чтобы доставить удовольствие родителям. Когда я дома, и я должна делать то же самое. Но с того времени, как это произошло, все как-то плохо...
Я сел перед девочкой на корточки.
– Стелла, как ты думаешь, в ту субботнюю ночь Томми условился встретиться именно со своими музыкантами?
– Нет. Он бы мне сказал. Этот секрет был еще больший.
– Он так тебе сказал?
– Он не имел права ничего говорить. Это была какая-то тайна, ужасно важная. И он очень волновался.
– Был он угрюмым, подавленным?
– Подавленным?
– Да, эмоционально.
– Нет.
– Тогда почему отец отослал его?
– Вы думаете, он отослал его в клинику для душевнобольных? – Она наклонилась ко мне так близко, что я ощутил ее дыхание.
– Что-то вроде этого. Школа в «Проклятой лагуне». Я не хотел тебе этого говорить и прошу не проговориться родителям.
– Не беспокойтесь. Я никогда ничего им не скажу. Так вот где он! Вот лицемеры! – Глаза ее наполнились слезами.
– Но он сбежал оттуда позапрошлой ночью и попал в руки жуликов. Больше я пока ничего тебе не скажу. Мне надо идти.
– Постойте. – Она на мгновение снова превратилась в женщину, которой ей только предстояло стать. – Что бы ни случилось с Томми – это то же самое, как если бы это было со мной. – Она ткнула себя пальцем в грудь. – Вы сказали, он в руках жуликов? Кто они?
– Я постараюсь ответить на этот вопрос в ближайшее время. Это могли быть его друзья из бара «Фло». А может быть, тебе известны еще какие-нибудь знакомые Томми? Из его второй жизни? Из подпольного мира?
– Мне нечего вам сказать. На самом деле у него не было никакой другой жизни. Это были только разговоры, разговоры и музыка...
Ее губы совсем посинели. Я вдруг с ужасом увидел себя со стороны: массивная фигура взрослого человека, склонившегося над вконец измученным ребенком и терзающего его страшными вопросами. Хотя это делалось из лучших побуждений, результат мог оказаться печальным. Это потрясло меня.
– Тебе лучше идти домой, Стелла.
– Не раньше, чем вы расскажете мне все! Я не ребенок.
– Это конфиденциальные сведения. Я не должен сообщать их. Это может ухудшить дело.
– Вы уходите от ответа, как папа, – сказала она с презрением. – Тома держат из-за выкупа?
– Да, и я не убежден, что это обычное похищение. Есть предположение, что он пришел к этой публике сам, по своей воле.
– Это кто сказал?
– Один из них.
Она подняла брови.
– Тогда почему Тому грозит опасность?
– Если он знает их, они вряд ли отпустят его домой. Он их может опознать.
– Так... – Глаза ее стали совсем большими, прямо огромными, впервые вбирая в себя весь ужас и мрак окружающего ее мира. – Я так боялась, что он попал в какую-то ужасную компанию. Иначе его мать не стала бы меня расспрашивать. Я думала, что он, может быть, покончил жизнь самоубийством и они это скрывают...
– Что тебя заставило так думать?
– Сам Томми. Он вызвал меня, и мы с ним встретились в домике на дереве утром после происшествия. Я никому не должна этого говорить. Но вы были честны со мной. Он хотел увидеть меня в последний раз, как друг, понимаете, и попрощаться навсегда. Я спросила, не решил ли он уехать и что вообще собирается делать, но он не сказал мне ничего.
– Он считал, что погиб?
– Не знаю. Думаю, что так. И с тех пор я ничего не слышала о нем и волновалась все больше и больше. Я не понимаю и сейчас, зачем ему понадобилось убегать и становиться преступником или оставаться с ними?
– Это неясно. Он мог и не знать, что они преступники. Если бы ты могла вспомнить еще хоть кого-нибудь!
– Я стараюсь. – Она закрыла глаза и опять начала качать головой. – Не могу. Если это не те самые люди, с которыми он должен был встретиться в ту субботу вечером, когда взял машину...
– Говорил он о них хоть что-нибудь?
– Что ему ужасно нужно их видеть.
– Это были мужчины или женщины?
– Я не знаю этого.
– Говорил ли он тебе в воскресенье утром, когда вы здесь встретились, о предыдущей ночи?
– Нет. После этого случая и скандала с родителями он был какой-то притихший. И я ни о чем не спрашивала его. А должна была! Я знаю, должна была... Или нет? Я всегда делаю все только во вред... Все плохо: сделаешь – плохо, не сделаешь – тоже плохо!
– Я уверен, ты поступаешь правильно гораздо чаще, чем большинство других людей.
– Ни мама, ни папа так не думают.
– Родители могут ошибаться.
– А вы – папа?
Этот вопрос напомнил мне грустных ребят в школе в «Проклятой лагуне».
– Нет. И никогда не был. У меня чистые руки.
– Вы смеетесь надо мной, – мрачно сказала она.
– Нет, не смеюсь, и едва ли когда-нибудь буду.
– Я не знаю детективов, которые были бы похожи на вас, – подарила она мне с улыбкой.
– Я не копирую других... – Наши отношения, которые то рушились, то восстанавливались, теперь вовсе расцвели. – И еще одно, о чем хотел спросить тебя, Стелла. Твоя мать, кажется, убеждена, что Том разбил машину умышленно?
– Да, я знаю, что она так думает.
– Нет ли в этом доли истины?
Она задумалась.
– Не думаю, он не стал бы делать этого, если только он не... – Ее поразила ужасная догадка.
– Продолжай.
– ... если только он не пытался покончить жизнь самоубийством. А больше незачем.
– Покончить с собой?
– Да. Он мог. Он не хотел возвращаться домой, он часто говорил мне об этом. Но не говорил почему.
– Кое-что я смог бы выяснить, осмотрев машину. Ты не знаешь, где она?
– Внизу, на кладбище разбитых машин Ринго. Мама ходила туда через день.
– Зачем?
– Я убеждена, что это помогает ей поддерживать в себе злость. Мама действительно помешалась на Томе или еще помешается, как папа. Эта история ужасно подействовала на них. Да и я не облегчаю положения, уйдя сейчас из дома. – Она топнула ногой. – Мама вызовет полицейских. А потом убьет меня.
– Нет, не убьет.
– Убьет. – Похоже, она совершенно не боялась за себя, так спокойно это произнесла. – Если вы узнаете что-нибудь о Томе, дадите мне знать?
– Это может оказаться трудновыполнимым, имея в виду отношение ко мне твоей матери. Почему бы тебе самой не позвонить мне, когда понадобится? По этому номеру ты всегда можешь разыскать меня. Это служебный телефон. – Я дал ей свою визитную карточку.
Она спустилась по лестнице и бесшумно умчалась, скрывшись за деревьями, – одна из тех девушек, которые заставляют вновь поверить в этот мир...
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?