Текст книги "Брестская крепость"
![](/books_files/covers/thumbs_240/brestskaya-krepost-72153.jpg)
Автор книги: Ростислав Алиев
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Ростислав Алиев
Брестская крепость
©Алиев Р.В., 2010
©ООО «Издательский дом «Вече», 2010
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Предисловие
Строки истории не отливают в граните. Сотни и тысячи ежегодно выкладываемых на полки книжных магазинов томиков исторических исследований – лишь скромные кирпичики в бесконечной лестнице исторического познания. Тем более, когда речь идет о недавнем прошлом, чьи события, их истолкование то и дело становятся орудием тех или иных политических устремлений.
Начало Великой Отечественной – одна из наиболее дискуссионных тем российского общества. Особенно это стало заметным за этот короткий, «межюбилейный» промежуток времени – между семидесятилетиями Сентября Второй мировой и Июня Великой Отечественной.
Неотделимой частью эпоса о Начале стала история Обороны Брестской крепости. Недавно казавшаяся полностью исследованной еще десятилетия назад, ставшая скорее символом, легендой, чем реальным событием, подлежащим изучению с точки зрения бесконечности исторического процесса, история Брестской крепости, как оказалось, таит в себе еще немало тайн и ставит новые проблемы, которые вряд ли могут быть отражены на глянцевых страницах юбилейных изданий, красочных путеводителей или скороспелых «датских» статей.
Предлагаемый читателю сборник документов и материалов по истории брестских событий «Брест. Июнь. Крепость» охватывает целый ряд вопросов истории Обороны, являющихся либо дискуссионными, требующими дополнительного рассмотрения после 50-летия их «отлития в граните», либо вызывающими наибольший интерес у всех интересующихся историей Обороны.
Одним из наиболее интересных исторических аспектов Июня Бреста является вопрос об организации отпора врагу (как боя, так и обеспечения жизнедеятельности в блокированной со всех сторон крепости) советской стороной. В условиях неожиданно начавшегося боя, разом смешавшего все предвоенные планы, отсутствия как командного, так и политического состава, защитники, многие из которых оказались к тому же вне своих подразделений, сумели в считанные часы организоваться и нанести штурмующей крепость 45-й дивизии такие потери, которые, по некоторым оценкам, могут достигать трети от потерь вермахта за первый день войны. А далее – отметая все предложения о капитуляции, держаться в крепости до тех пор, пока не были исчерпаны все возможности для сопротивления. Как и кем была организована оборона Брестской крепости? Почему руководителю обороны на одном из её участков (майору П.М. Гаврилову) было присвоено звание Героя Советского Союза, а объединившим силы северного сектора кольцевой казармы полковому комиссару Е.М. Фомину и капитану И.Н. Зубачеву – нет?
Вопрос об организации обороны, о её руководителях на долгие годы стал «железобетонным», не подлежащим какому-либо пересмотру. Во все учебники вошла строго выстроенная, не допускавшая каких-либо вопросов картина: 24 июня из оборонявших крепость подразделений была создана сводная боевая группа, а для управления ею – сформировано единое командование (командир – капитан И. Н. Зубачев, комиссар – полковой комиссар Е. М. Фомин, начальник штаба – старший лейтенант А. И. Семененко). Наконец, создание группы, план первоочередных действий объединяемых ею защитников были закреплены в «Приказе № 1». Возникавшие на протяжении ряда лет «вопросы» (кто был автором «Приказа № 1» и кто его писал? Знал ли так и не успевший приступить к обязанностям начальника штаба Семененко как о своем назначении, так и о «приказе»? И кто был начальником штаба вместо Семененко?) вряд ли могли существенно поправить «эталон».
Однако ввод в научный оборот большого массива новых данных об истории обороны позволяют вновь вернуться к рассмотрению вопроса об её организации и организаторах (и сделать это именно сейчас, когда по понятным причинам вопрос – кто писал или «кто был начальником» – уже не столь актуален, утратив пристрастность и субъективизм).
Собственно говоря, главным и единственным документом в пользу канонической версии, фактически же и свидетельством, заложившим её основу, является сам «Приказ№ 1». И поэтому прежде всего необходимо было проанализировать как сам текст «Приказа № 1», так и обстоятельства его возникновения, чтобы, уже основываясь на сделанных при этом выводах, обсуждать организацию обороны. Именно это сделал в своей работе, публикуемой в настоящем сборнике, Игорь Гусев. Кто и когда писал документ, зачем и когда – ответив на эти вопросы, он пришел к весьма неожиданным выводам… Впрочем, это лишь первый опыт рассмотрения этой темы, мы лишь в самом начале пути.
Напротив, публикуемые в сборнике материалы Юрия Фомина о бойцах 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД – во многом уже и результат многолетней кропотливой работы автора. Исследование, посвященное 132-му обкв, интересно и тем, что во многом приоткрывает занавес над, пожалуй, самой неоднозначной из частей, располагавшихся в Брестской крепости, – долгое время о бойцах 132-го обкв говорилось лишь вскользь, что и породило ряд домыслов и спекулятивных рассуждений. Работа Фомина привлекательна еще и тем, что освещает достаточно неоднозначный вопрос – участие в защите СССР не только тех, кого преследовали (о чем сняты многочисленные фильмы или телесериалы), но и их преследователей. Да, создание и функционирование 132-го обкв было прямым следствием развернувшихся на территории Западной Белоруссии, вошедшей в состав СССР лишь в 1939 году, массовых репрессий, когда, по циничному выражению одного из тогдашних белорусских руководителей, «мы делали чище воздух в приграничном городе». И бойцы 132-го обкв были не только винтиками советского общества, но и неотъемлемой частью скреплявшей это общество репрессивной машины. Именно бойцов-конвойников мы можем часто видеть во всевозможных фильмах про репрессии – там они, либо с каменными лицами палачей, безжалостных истуканов, либо с садистскими ухмылками негодяев, служат дополнительным обличением «тридцатых-проклятых» или «сороковых-роковых». Наконец, стандартный кинообраз воина чекиста – это некто, держащийся подальше от фронта, где вместо него гибнут бойцы штрафных батальонов… Однако воины-конвойники в большинстве своем не были ни палачами, ни садистами и, по крайней мере бойцы 132-го обкв, гибли отнюдь не за спинами штрафников. Парни из верхневолжских и других сел и деревень, небольших городков срединной, исконной России – они были прежде всего солдатами, солдатами как все… Шли, куда Родина пошлет: надо – в спецкомандировку на Северный Урал, надо – к окнам и амбразурам брестских казематов. Интересно, будет ли когда-нибудь снят такой фильм, как в начале войны где-нибудь в том же Бресте с одним наганом или ТТ в руках сражался кто-либо, в довоенную пору наводивший ужас на тот же Брест? Сражался и – погиб…
Интересен и небольшой материал Юрия Фомина о бое 131-го легкого артиллерийского полка, вроде бы и не относящегося к частям, расположенным на территории Брестской крепости (т. е. центрального, опоясанного валом, укрепления). Но 132-й лап сыграл решающую, хотя и оставшуюся неизвестной, роль в судьбе большинства из них, успевших покинуть Брестскую крепость, пока артиллеристы 131-го сдерживали атаку левой ударной группировки 45-й дивизии (1-го батальона I.R.135). Оборона на этом участке была не менее упорной, чем на более известных, вошедших в «городскую легенду Бреста», направлениях. Да, потери немцев здесь были куда меньше, чем на Центральном острове, но именно те, кто сражался, отступая от берега Буга до Каштановой аллеи, гарнизонного кладбища и почти до Северных ворот, обеспечили выход нескольких тысяч красноармейцев и командиров из Брестской крепости.
Оборона Бреста – это и часть «пограничной легенды». Первыми удар врага встретили именно пограничники. Что произошло там, на первых десятках метров советской территории, – достоверно неизвестно до сих пор и вряд ли когда-нибудь будет документально подтверждено. Документов не осталось, свидетели умерли… Живы лишь легенды – некоторые из них и анализирует в своем материале Владимир Тылец, заменяя неясные подсчеты и туманные, полумифические фигуры конкретными, основанными на многолетних исследованиях цифрами и выводами. Что лучше – легенда или факт? Легенда, по крайней мере, красивее…
Наполнить реальным содержанием воспоминания защитников крепости призван и материал Андрея Десятова «Броня и стволы сорок первого». Кинофильмы и картины показывают нам защитников с трехлинейками в руках или беспрерывно ведущими огонь очередями из пулемета «Максима» – но это лишь потому, что в реквизитах киностудий вряд ли окажется СВТ-40 или ДС-39. Да и художникам неоткуда брать натуру для картин о «героической обороне». А между тем это имеет значение не только для создания адекватных живописных полотен – но и для реконструкции событий на основе реальных возможностей как защитников крепости, так и штурмующих её солдат 45-й дивизии. На какое время ведения боя был рассчитан боекомплект рядового стрелка Красной Армии? Долго ли можно было вести огонь из станкового пулемета? Была ли осуществимой задача – подбить штурмовое орудие 201-го дивизиона из зенитки 393 озад или пулемета ДШК? Ответы на эти и другие вопросы смогут восстановить немало эпизодов обороны.
Напротив, историю штурма восстанавливают документы, собранные в работе «“Королевский тигр”[1]1
Кодовое наименование 45-й пехотной дивизии в мае – июне 1941 г.
[Закрыть] атакует Брест», показывая брестские события с немецкой стороны – ведь документов, созданных в июне защитниками цитадели, по понятным причинам не сохранилось. Включенные в в сборник свидетельства советской стороны были созданы через 10–15—20 лет после описываемых событий. Главная цель работы – ввод в оборот как можно более большего количества документальных источников, позволяющих всем интересующимся самостоятельно реконструировать картину боя за цитадель. Документы и воспоминания публикуются без каких-либо изъятий, содержащих информацию о бое за Брест. Из немецких источников исключены пункты Fehlanzeige (утверждение о том, что по данному вопросу нет никакой новой или представляющей интерес информации), списки рассылки (в большинстве случаев), штампы о получении документа соответствующими службами и помещении его в соответствующее архивное дело, рукописные отметки, оставшиеся нерасшифрованными. Во многих фрагментах текста не отмечены подчеркивания, сделанные в документе, или пометки (линии), сделанные на полях. В воспоминаниях защитников опущены фрагменты воспоминаний о пребывании их автора в немецком плену или его послевоенной жизни (в части, не относящейся к теме сборника). Сохранено большинство деталей оформления документов (место и дата создания, и т. п.)
Структура работы (публикация источников) построена по хронологическому принципу. Однако в большинстве случаев его оказалось невозможно применить к воспоминаниям защитников крепости. Во-первых, датировка тех или иных событий дается авторами, как правило, произвольно и действительности не соответствует. И таким образом, размещение события в том временном отрезке, как указывает автор воспоминаний, было бы неверным, но, с другой стороны, размещение эпизода в соответствии с видением событий самим составителем сборника было бы навязыванием читателю определенной картины, что не соответствовало бы задаче работы. Во-вторых – иногда излагаемый автором воспоминаний эпизод реконструирован им на основе сразу нескольких событий, т. е. в одно событие включены детали сразу нескольких, произошедших в разное время. В-третьих – в большинстве случае нарушена последовательность событий, но в воспоминаниях авторы иногда пытаются их увязать, что также приводит к путанице. Иногда составитель сборника комментирует тот или иной эпизод, в некоторых случаях (как правило, когда авторы излагают вычитанное или слышанное от кого-то) комментарии излишни. Тем не менее было сочтено нужным не удалять из текстов воспоминаний те события, к которым их автор отношения явно не имел (во-первых, даже в изложении им слухов можно найти интересную информацию, во-вторых – интересно и то, как он осмысливает и перерабатывает информацию о тех событиях, коим он был свидетелем, но излагаемых совершенно иначе). Видно, что в большинстве случаев авторы предпочитают не спорить с «линией». При публикации источников частично сохранены лексика, орфография и пунктуация. Тем не менее ряд фраз пришлось разбить на предложения (некоторые авторы практически не использовали знаки препинания).
Публикация источников разбита на три части. В первой из них собраны документы и воспоминания (в т. ч. защитников крепости И. Долотова и А. Махнача), рассказывающие о предвоенном периоде в районе Бреста, – подготовка немецких войск к переходу Буга, ситуации к востоку от него – в Бресте и его крепости.
Документы, включенные во вторую часть, рассказывают о бое за Брест и Брестскую крепость. В третью – об оценке командованием 45-й дивизии проведенного боя, ситуации в городе и цитадели после его «официального» окончания (преимущественно на основе воспоминаний коменданта Бреста фон Унру), осмотре зоны боевых действий на цитадели германо-итальянской делегацией (возглавляемой Гитлером и Муссолини).
За 50 лет о Бресте и Июне было написано немало книг. Хороших, плохих… Но чаще просто «нужной» или «правильной» книгопродукции. И как определить – «правильное» это издание или его действительно можно читать? Очень просто – по внешнему виду. Вот на полочке стоят как вчера напечатанные, даже со страницами неразрезанными – это, похоже, специально произвели, чтобы людям к празднику подарить. Зная, что читать вряд ли будут… Что там читать – еще лет двадцать назад те же цифры и формулировки шелестели на передовицах. А вот – замутызганное электричками, авиарейсами, купе или плацкартами, теснимое в портфелях, сумках студенческих лет, а то и авоськах – вот оно, то самое, что возьмете с собой… Вот тут – карандашом делал пометки в Оттепель ваш дед, здесь – ручкой ставил вопросительные знаки разбуженный Перестройкой отец, здесь – Вы изляпали всю обложку, схватив её в нетерпении, горя юношеской жаждой познаний, толком не отмыв от масла своего «Восхода 3М», руками… Книга-ветеран.
В общем, если среди страниц сборника застрянет земля владимирско-калужско-тверских участков, а на обложке оставит автограф студенческая столовая – авторы будут считать это достижением нужного результата.
Ростислав Алиев,редактор-составитель
«Приказ № 1»: непонятный документ неизвестного автора
Игорь Гусев (Израиль, Маалот)
Кто был автором легендарного «Приказа № 1»? С какой целью он был составлен? Была ли попытка выполнить его задачи, или «Приказ» так и остался лишь проектом, утратившим смысл в быстро меняющейся обстановке?
В истории обороны Брестской крепости есть моменты, без упоминания о которых не обходится ни один рассказ о событиях тех дней. Один из таких эпизодов – состоявшееся 24.06 совещание командиров, на котором была создана сводная группа, назначено её командование и составлен Приказ № 1.
Вот как сообщает об этом сайт http: //www.brest-fortress.by:
24 июня в казарме 33-го инженерного полка у Трёхарочных ворот состоялось совещание командиров и политработников, на котором был составлен Приказ № 1.
Согласно приказу, был создана сводная боевая группа Цитадели, которую возглавил капитан И. Н. Зубачёв, его заместителем стал полковой комиссар Е. М. Фомин. Начальником штаба сводной группы назначен старший лейтенант А. И. Семененко. Штаб предпринял попытку объединить разрозненные группы защитников. На разные участки обороны Цитадели были направлены связные, чтобы сообщить о создании штаба и принятых им решениях. Учитывая всю тяжесть сложившийся обстановки, была сформирована группа в составе 120 человек под командованием А. А. Виноградова, которой предстояло пройти через вражеские огневые точки, форсировать р. Мухавец, пробить коридор в огневом кольце противника и дать возможность выйти остальным для соединения с частями Красной Армии. Утром 26 июня группа прорыва пробилась из Цитадели на Кобринское укрепление, а затем с большими потерями вышла из крепости. Вечером на северо-восточной окраине г. Бреста уцелевшие натолкнулись на фашистские танки и оказались в плену. Выход основных сил оборонявшихся осуществить не удалось.
Или сайт http: //brest-memorial.iatp.by:
Ход обороны требовал объединения всех сил защитников крепости. 24 июня в Цитадели состоялось совещание командиров и политработников, где решался вопрос о создании сводной боевой группы, формировании подразделений из воинов разных частей, утверждении их командиров, выделившихся в ходе боевых действий. Был отдан Приказ № 1, согласно которому командование группой возлагалось на капитана Зубачева, его заместителем назначен полковой комиссар Фомин. Практически они смогли возглавить оборону только в Цитадели. И хотя командованию сводной группы не удалось объединить руководство боями на всей территории крепости, штаб сыграл большую роль в активизации боевых действий. Штаб в своей деятельности опирался на коммунистов и комсомольцев, партийные организации, создаваемые в ходе боев. По решению командования сводной группы были предприняты попытки прорвать кольцо окружения. 26 июня пошел на прорыв отряд (120 человек, в основном сержанты) во главе с лейтенантом Виноградовым. За восточную черту крепости удалось прорваться 13 воинам, но они были схвачены врагом. Безуспешными оказались и другие попытки массового прорыва из осажденной крепости, пробиться смогли только отдельные малочисленные группы. Оставшийся маленький гарнизон советских войск продолжал сражаться с необыкновенной стойкостью и упорством.
Подобное описание с минимальными изменениями встречается везде, где упоминается о Приказе № 1. Смысл его – создание централизованного руководства обороной крепости и организация последующих активных действий.
Однако ряд вопросов, возникающих при внимательном прочтении текста «Приказа № 1», заставляют задуматься – кто мог быть его автором? Когда он в действительности мог быть написан? И – усомниться, что представленный в экспозиции музея Экспонат действительно является приказом, т. е. тем документом, на котором и строилась оборона на Центральном острове в последующие дни…
Черновик комиссара Фомина?
В пользу этой версии есть несколько доводов:
1. В своих воспоминаниях, опубликованных в сборнике «Героическая оборона», начальник химической службы 455-го стрелкового полка лейтенант Виноградов А. А. пишет:
На основании всего вышеизложенного мною под диктовку полкового комиссара Фомина и капитана Зубачева был написан Приказ № 1.
Но на разных страницах Приказа, в перечне оставшихся в Цитадели частей дважды упоминается некий 55 сп, при этом 455 сп отсутствует. Возможно ли предположить, что лейтенант 455 сп дважды делает такую ошибку? Даже если принять во внимание, что в 42-й стрелковой дивизии был, кроме 455 сп, 459 сп, и, для краткости, первый в обиходе мог называться просто 55-м, возможна ли столь фривольная запись в боевом приказе? Однако это становится возможным, если текст писал человек, знающий именно обиходный номер полка. Значит, пишущий был не из 455 сп, а, возможно, и не из 42 сд. Кроме того, никто из присутствующих не исправил его, не назвал правильный номер полка. Почему? Не оттого ли, что в момент написания текста никого знающего истинный номер 455 сп рядом не было?
2. Текст полон исправлений, зачеркнутых на полуслове фраз, вставок. Выглядит очень странно для случая, когда под диктовку записываются принятые решения. Гораздо больше похоже на авторский черновик, где исправления – результат раздумий и поиска нужных формулировок.
3. По уровню предлагаемых решений можно предположить, что автор – кто-то из старших командиров. Но кто? Зам. комполка Зубачев (44 сп 42 сд) или полковой комиссар Фомин (84 сп 6 сд)? Проще всего было бы сверить подчерк, но сохранились ли образцы? Остается только попытаться логически вычислить автора Документа. В пользу авторства Фомина – следующие факты:
– замкомполка-44 Зубачев наверняка знал правильный номер расположенного по соседству 455 сп, значит, не он – автор;
– Фомин находился в казарме 33-го инженерного полка, где и был обнаружен Документ;
– повторяющееся в тексте Документа слово «руководство». Руководители – в партии, в армии – командиры, командование, а не руководство. А Фомин – полковой комиссар;
– как вы думаете, автор, перечисляя полки, какой полк поставит первым? А теперь посмотрите порядок полков в Документе. На страницах 2 и 3 порядок частей в перечне меняется, но оба раза 84 сп – первый!
4. Итак, предположим, что автор – Фомин. Но как тогда объяснить наличие в перечне частей «132 погранотряда»? Не было такого в крепости. Но был 132-й отдельный батальон конвойных войск НКВД. И располагался он в кольцевой казарме рядом с 84 сп Фомина. Или и это название Фомин не знал? А вот тут проще. Похоже, что про «конвойный» знали только те, кто в нем служил. Для всех остальных они были «пограничниками». Расположение 132 обкв в документах того времени часто называют казармой пограничников и т. д. Так что Фомину, недавно прибывшему в полк, простительно не знать истинное назначение батальона.
Подытожив вышесказанное, получаем:
Автор – с высокой долей вероятности, полковой комиссар 84 сп Фомин. Текст написан им лично. Упоминаемые в тексте командиры при написании не присутствовали.
Документ является черновиком проекта Приказа № 1, но НЕ ПРИКАЗОМ.
На основании обсуждаемого Текста можно говорить только о подготовке совещания командиров. Было ли оно проведено, писал ли Виноградов решение под диктовку, каким было решение, если оно было, в этом вопросе можно опираться только на воспоминания.
Время и место.
С большой долей вероятности можно говорить, что Текст написан в том же помещении 33 ип, где и был впоследствии найден.
Со временем написания сложнее. Текст датирован 24 июня. Но если это – проект Приказа, он мог быть подготовлен и вечером 23 июня, когда подавление сопротивления фашистов в столовой 33-го инженерного полка (первый этаж сектора кольцевой казармы к востоку от Трехарочных ворот) открыло возможность прохода вдоль стены 455 сп, обращенной внутрь цитадели, и, соответственно, саму возможность собрать командиров.
Кроме этого, надо принять во внимание еще одно событие – вечером 23 июня из состава защитников сдаются в плен, по документам 45-й дивизии, 1900 человек, из них 830 – на Западном острове (в т. ч. 500 – в районе Тереспольских ворот). Даже с учетом того, что часть из них – «население» собственно островных укреплений, все равно получается, что ушла большая часть оборонявшихся в западной части Цитадели! Не рискну обвинить в малодушии людей, прошедших тот двухдневный ад, но каким же невероятным мужеством должны были обладать оставшиеся, чтобы не поддаться искушению выйти вместе с этими уходящими сослуживцами. Голод, жажда, обстрелы – ничто по сравнению с этим. И рота для так называемого «прорыва Виноградова» формировалась из сержантов – именно потому, что рядовой состав ушел.
Все это знал человек, предлагавший в Документе поименный учет личного состава. Ведь сдающихся невозможно было не видеть из казармы 33 ип/ 75 орб (т. н. «Дома офицеров»). И отлично понимал ситуацию, потому и предлагал сформировать не батальон, а роту. Возможно, автор обладал информацией, что именно такие силы концентрируются в расположении 455 сп. Концентрируются для прорыва, что и указано изначально в Тексте: для немедленного выхода. Немедленного – значит, обстановка не позволяла больше ждать. Но до оставления западных казарм обстановку в цитадели можно считать тяжелой, но стабильной. Таким образом, время написания Документа – как минимум после оставления западной части цитадели.
Самое позднее – в первой половине дня 24 июня. К этому времени гитлеровцы уже ворвались в цитадель через Тереспольские и Холмские ворота, им удалось деблокировать засевшие в церкви остатки разгромленной утром 22 июня штурмовых групп 3-го батальона 135-го полка и 81-го саперного батальона. Вероятно, тогда же им удалось овладеть зданием Инженерного управления и Белым дворцом. Во всяком случае, 24 июня немцы докладывают о сдаче 1250 русских, в том числе та часть 84 сп, которая еще утром 22 июня ушла занимать оборону на Южный остров. С другой стороны, последний большой прорыв на север, сопровождающийся сильной огневой поддержкой, в документах 45-й дивизии датируется вечером 24 июня. Надо понимать, что речь идет именно о группе Виноградова. То, что основная группа прорывалась через мост и западнее, напротив казарм 455 сп, позволяет предположить, что прорыв подготавливался в течение дня 24 июня именно на основе сержантского состава 44-го и 455-го полков, не оставившего крепость вечером 23 июня.
Из боевого донесения командира 45-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Шлипера:
После полудня (24.06) при очистке Центрального острова русские силою до роты пытались прорваться на восток по мосту через Мухавец.
Прорыв при свете дня, не дождавшись ночи, можно объяснить только выходом немцев через центр Цитадели к расположению 455 сп и падением участка обороны у Холмских ворот. Ждать больше было нечего. Под контролем обороняющихся оставались только казармы 33 ип к востоку от Трехарочных ворот и участок казарм 455 сп от ворот до северной полубашни. В этой ситуации подготовка совещания командиров во второй половине дня 24 июня теряет смысл.
Теперь сравним приведенные выше доводы с воспоминаниями Виноградова:
24 июня через рядового Васильковского удалось нам связаться с полковым комиссаром Фоминым, который руководил в то время обороной левого фланга, то есть в казарме 33-го инженерного полка. Во второй половине дня состоялось совещание командного состава, на котором присутствовал и я. Собрались в небольшой комнате с оконными проемами в сторону Мухавца. Мы все познакомились. Фомин потребовал, чтобы предъявили документы. После короткого знакомства с нами и уточнения обстановки на участках комиссар Фомин доложил о том, что сложившиеся обстоятельства требуют немедленного, еще более организованного и оперативного руководства обороной, и поставил перед нами задачу: выяснить наличие боеприпасов и продовольствия, состояние раненых, кроме того, связаться с соседями по обороне, предложить им проделать то же самое и к 18.00 24 июня прибыть к Фомину с докладом. Однако собраться у него почти в том же составе нам удалось только около 20.00. Помехой был продолжительный артиллерийский обстрел, бомбежка с воздуха и вылазки пехоты противника.
Если учесть обычное для воспоминаний смещение дат, то можно предположить следующее:
Во второй половине дня 23 июня проходит первая встреча командиров. Присутствуют Фомин, Зубачев, Виноградов. Собравшимся командирам ставится задача по выяснению обстановки. Фомин пишет проект Приказа № 1. Неясно только с «55 сп» – ведь Фомин проверил документы Виноградова и, надо думать, читал внимательно. Или документы Виноградова проверял кто-нибудь другой, скажем, Зубачев? Можно объяснить и проблему со сбором в 18.00 24 июня.
Из боевого донесения командира 45-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Шлипера:
До 14.00 (23.06) на командном пункте дивизии появились сначала маленькая, затем большая агитрадиомашины. После составления текстов они направлялись в зависимости от направления ветра в 135-й пп (Северный остров), где должны были после сильного сосредоточения огня в 17.00–17.15 призывать русских сдаваться в плен, устанавливая для этого срок 1–1,5 часа. В результате в то время, когда огонь стих, с 18.30 около 1900 русских сдалось в плен.
То есть не обстрел, прекратившийся в 17.00, помешал собраться к 18.00, именно в это время в 455 сп начались совсем другие проблемы. И если около 20.00 встреча состоялась снова, то разговор там шел совсем иной, чем на несколько часов раньше. Но все это – вечер 23 июня, а в Тексте стоит дата – 24 июня. Как это объяснить? Ошибка автора? Тут надо делать выбор из вариантов:
а) неточности в документах немцев, датировавших последний прорыв из цитадели 24 июня. Но доклады подавались ежедневно и о прорывах после 24 июня в них не упоминается;
б) совещания проходили вечером 23 июня, а автор Документа перепутал второй и третий день войны. Но до 18.00 23 июня группировка защитников крепости насчитывала более трех тысяч человек, и для прорыва можно и нужно было бы выделить минимум батальон, а не роту в 120 человек;
в) неточности в воспоминаниях Виноградова. Прорыв 26 июня крайне маловероятен – к вечеру 26 июня цитадель была уже взята.
г) автор Документа поставил ту дату, когда планировалось принять Приказ за основу действий
Из боевого донесения командира 45-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Шлипера:
26.06. На центральном острове 81-й сапбат готовился осуществить подрывы. Из дома, кирпичные стены которого толщиною в метр были разрушены, извлекли около 450 пленных, часть которых принадлежала к коммунистической школе командиров.
В Документе слова о немедленном выходе зачеркнуты и заменены на «организованного боевого действия». Означает ли это, что положение еще не было критическим, или автор понимал, что собравшиеся в казарме 33 ип в основной своей массе покидать подвалы не расположены? Как знать. Но получилось именно так. Основная часть оборонявшиеся там огнем прорыв группы Виноградова поддержала, но сами не пошли. Не пошли солдаты или командиры, кто теперь расскажет? Оставшиеся продержались до 26 июня, когда, после подрыва немецкими саперами стен казармы 33 ип, были взяты в плен защитники последнего крупного участка обороны цитадели.
Аналогично были подорваны стены казармы и в расположении 455 сп возле северной полубашни – значит, там тоже остались защитники. Прикрывали ли они прорыв с запада, или вернулись, не сумев прорваться? О выживших на этом участке ничего не известно. После прорыва 24 июня их там должно было оставаться максимум несколько десятков, но они стояли – до последнего, отвергнув возможность плена еще 23 июня. Память им вечная!
Такой видится ситуация 24.06 по обе стороны Трехарочных ворот Брестской крепости, в день, когда был написан Документ.
Состоялось ли вообще (даже дважды – по воспоминаниям Виноградова) совещание командиров? Кто на нем присутствовал? Документальных свидетельств того периода нет. Возможно, это – только красивая легенда. Найдена «тетрадь неизвестного командира» с пометками о том, что необходимо предпринять на некоем участке Обороны, список раненых. Обычно их представляют как следствие исполнения Приказа, но ведь они могли быть составлены абсолютно независимо. Было ли создание группы прорыва результатом совещания или совещание лишь констатировало ее создание? С уверенностью можно говорить лишь об установлении взаимодействия между собравшимися в казармах 455 сп и 33 ип, что и позволило обеспечить огневую поддержку прорыва. Но ничто не подтверждает факта наличия единого действенного командования.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?