Текст книги "Август"

– Ничем

– Ну вот и славно! Успокоитесь, главное ничего не накручиваете! Ведь вам понравилось вино?

– Да

– Ну вот видите!

– Но вы предлагали сами из тайной…

– Да что вы заладили, тайная, тайная, нет никакой тайной, я подобрал вам лучшее!

– Хорошо! Спасибо!

Дэн недовольно развернулся и схватился за дверную ручку.

– Ну хорошо!

Дэн обернулся

– Вы понимаете, что…

Сомелье выдохнул, еще раз оглядел, как бы взвесив какие могут быть последствия и отзывы отпустив он его сейчас в таком виде, который Бог весть что себе накрутил и намотал на уши и на голову и вообще непонятно на что.

– Крепкие вина вредны для здоровья… Начал мягко и как бы издалека сомелье. В них нет никакой ни то, что пользы…

– Я понимаю, мне не нужно бесплатно, я заплачу, цены у вас приемлемые

– Ладно, надеюсь вы понимаете, о чем я? Дело не в крепости… вам бы только любопытство свое утешить. Ай, что я говорю! Идемте!

И они снова спустились в погреб. Мужчина спокойно, довел его до той самой загадочной двери, открыл ее плоским латунным ключом и они оказались в низенькой плохо освещенной земляной яме, лишь по центру которой, были деревянные стеллажи, вправленные в черную стену, из которой торчали донышки бутылок. Они подошли к ним вплотную и мужчина, утирая пот со лба произнес

– Ну тут вы уже сами, выбирайте, какое по душе

И медленно отошел в сторону, тревожно и с каким-то огоньком в глазах наблюдая за его действиями. Дэн взял бутылку, посмотрел на бледную физиономию какого-то вина с неприметной этикеткой, повертел ее немного в задумчивости. Вдруг портье схватился за нее и повернул ее вверх дном, так чтобы донышко смотрело на них своей печатью, похожей на знак какого-то бренда, скорее всего элитных вин возможно. Он с прищуром оглядывал эмблему вдумчиво что то, соображая, и когда хотел поставить ее на место, его остановил вопрос

– Простите, это просто крепкое вино?

– А вы мне не верите?

Дэн оглядел суетливо помещение, и с чувством досады, виновато проговорил, – Ну просто крепкое меня не интересует

– Все? Не будете брать?

– Нет, – Дэн развернулся и пошел к выходу

– Надеюсь, своей девушке вы доверяете?!

Когда Дэн вышел на улицу, то понял, что бутылку, ту, что вручил ему мужчина с ресепшн, он таки оставил у люка, когда помогал его закрывать. Но теперь у него не было никого желания возвращаться. Он пошел в сторону леса, в голове стоял непонятный звон, эффект, когда в ушах вдруг образуется давление, когда самолет набирает высоту. Ничего не слышно лишь гул, он стал прочищать уши, но гул был таким гулким, словно все звуки на свете пропали разом. Наконец он стал слышать, как хрустят ветки и сухая трава под ногами. Он скрылся за деревьями, выбрав путь, которым пришел, то есть путь домой.

Стало прохладно, и руки, не спрятанные за тонким хлопчатым покроем летней безрукавки, покрылись гусиной кожей. Вернувшись, он не стал искать приключений на свою голову, а просто примкнул к двери арендованного им домика, толкнул дверцу и нырнул в темноту. В комнате было как-то прохладно, и Дэн стал осматривать помещение на наличие системы отопления. К счастью, камин в боковой ее торцевой части был исправен. Все что требовалось это брызнуть немного горючей смеси, и чиркнуть спичкой, ведь все уже было подготовлено и ровные и аккуратно разложенные прессованные дрова, в виде бревнышек, уже дожидались его прихода. Через минуту огонь полыхал в камине, окрашивая комнату в красные тона и ненавязчиво играя с ним своими тенями. Он лежал и смотрел в потолок и почему-то подумал о море, как давно он не плескался в теплых волнах черного моря, излюбленное место куда он часто приезжал еще до знакомства с Ксюшей. Он любил также как сейчас, лежать на песке и нежиться в теплых лучах вечернего солнца, что-то в этом он считал особенным, когда тело начинает нагреваться, то легкий ветерок тут же как лёгкая прохлада остужает его не давая телу почувствовать дискомфорт от перегрева, и мысли куда то тут же улетают, их нет, есть только ощущение тепла, легкой прохлады и шума прибоя. О этот дивный шум плещущихся волн, медленно убаюкивает, погружая в какое то особенное состояние при котором, хочется вдруг откинуть все что было, и на мгновение сказать себе Боже как это все прекрасно, вся это моя суета, борьба, беготня, как это сейчас все далеко от меня, это где-то там далеко-далеко, и кажется, что это так легко, взять и решить все вопросы одним разом, что все они уже не кажутся такими непреодолимыми, такими серьезными и большими и сразу приходит понимание, Боже, как все таки здорово жить! На мгновение Дэн почувствовал себя легче. И тут же ему пришла мысль, а правильно ли они сделали, что решили поехать к этому кудеснику? Может им повернуть на море? Она ведь никогда там не была, я знаю удивительные случаи исцеления, и это скорее всего, не что иное как обычная усталость. Море бы ее точно привело в порядок, именно сейчас эти мысли казались такими простыми и такими правильными.

Он поднял корпус тела и посмотрел на потрескивающий в камине огонь, как языки пламени щекотали полено со всех сторон, а оно от этого все больше и больше искрилось, и скрежетало. Он хотел тут же сорваться и побежать к ней, и расписать море со всех сторон, добавить в поездку немного романтики наконец, лишь бы эта невыносимая пауза сменилась чем-то, что бы выровняло этот произошедший перекос между ними. Но огонь в камине или быть может отблеск луны на стекле, и сама она полная, выглядывающая из-за неторопливо плывущих облаков, а может все вместе, вдруг остудили его пыл. Как-то все это вдруг стало каким-то смешным и невыполнимым: «море, сейчас? Да они уже видят седьмой сон небось, и я тут снова со своей сценой ночного безумия. Ну нет, этот бред придется отложить». Он снова откинулся на кровать. Вдруг в дверь постучались.

– Открыто! – сказал, он, не двигаясь с места, он так устал, что любое лишнее движение, казалось ему невыносимой пыткой! Он снова прокричал.

– Открыто!

Снова тишина. Он закрыл глаза и с какой-то детской обидой произнес

– Захотят войдут

И закрыв глаза он и не заметил, как сон увлек его за собой, и он крепко-накрепко уснул.

Когда он проснулся на часах было начало первого. Странно, – подумал он, – они что до сих пор дрыхнут? В животе все разъедало от голода, голова трещала спросони, и мочевой пузырь разрывало от давления, его срочно нужно было опустошить. Он медленно поднялся, посмотрел на обугленные, потухшие оковалки в камине и поплелся к уборной. Умыл лицо, и принял горячий душ, во время приема которого он даже стал покрикивать в голос, как бы подчеркивая, что ему сейчас ну прямо очень хорошо! Обмотавшись полотенцем, он прошел в кухню и после долгих поисков и легкой нервотрепки, Дэн таки нашел банку с кофе, насыпал себе с горкой столовую ложку, залил кипятком и вернулся в комнату, и только он в нее вошел, как тут же замер от удивления – на столе стояла бутылка. Он скинул полотенце и время от времени поглядывая на нее, на ее изогнутую форму, словно на обнаженную девушку, которая нескромно вдруг для него раскрылась во всей красе продолжал одеваться. Наконец он застегнул последнюю пуговицу на своей рубашке, которая ему досталась от прежней работы. Рабочая форма была однотонной без надписей и логотипа, для компании был важен лишь цвет, цвет определял все, и успех в том числе, так считали в компании, и этого было достаточно. Дэн не торопился, посмотрев еще раз на бутылку он прошел мимо нее, на лице была досада. Ему не хотелось вспоминать вчерашний вечер, а тем более ночь. Какой-то осадок сдавил его сердце, и он понял, что был чуточку не прав. Хотелось подышать воздухом, развеяться.

Улица была залита лучами летнего, радужного солнца, воздух был достаточно прогрет, чтобы щеголять в одной футболке, и отовсюду доносилось легкое щебетание неугомонных птиц, которые радовались этому позднему утру не меньше Дэна, застывшего внезапно для самого себя, на крылечке, наслаждаясь этим чудным мгновением. Он смотрел на рой мошкары, зависшей в воздухе, рядом с фонтанчиком и какой-то табличкой, прикрепленной к высокому колышку, путеводителем по местности, окрашенном в ореховые тона с белой каймой по периметру. И в этом было что-то особенное, как будто это парение темных точек над водой, рядом с этой ореховой табличкой и фонтанчиком, где вода в лучах солнца искрилась настоящим фейерверком, стреляя отсветами прямо в глаза, яркими белыми вспышками, походило на картину написанную маслом, но не простую, а особенную, такую, изюминку которой не так просто разгадать, но глядя на нее, что-то в душе сразу начинало играть, словно поставили старую пластинку с раритетной вечной композицией, слушая которую также все время задаешься вопросом что меня каждый раз так манит и влечет в этой песне? Не знаю, но это всегда срабатывает на все сто!

Дэн спустился со ступенек, и медленно поплелся в сторону домика, что стоял в тени еловых деревьев. Тот самый, о котором он думал, большую часть вчерашнего вечера. Что там он увидит? Пустое помещение и записку: «Дорогой мы укатили с Максом к кудеснику на попутке?» «Конечно что им остается делать, раз меня они видеть не могут, а к лекарю так не терпится приехать, только сесть на попутку и…»

Он поднялся по ступенькам, дверь была не заперта, через щелочку пробивался какой-то шум, ну Слава Богу, подумал Дэн, значит они дома. Звуки доносились из комнаты, как будто кто-то резал бумагу, он уже хотел завернуть за угол, и попасть туда, чтобы скорее утолить жажду любопытства, как вдруг ему навстречу выбежала маленькая девочка в белом платьице с кружевами, ее зрачки от испуга расширились, взгляд был очень напуганным а и без того большие глаза, стали как будто еще больше. Дэн сам получил испуг средней тяжести и в эти одну-две секунды переводил дух, чтобы собраться с мыслями. Наконец он нашел в себе силы что-то сказать и это что-то было: «Эээ!» и тут как бы собираясь мыслями он хотел продолжить: ты одна дома?

Но девочка проскочила мимо него, он даже не успел сдвинуться с места, чтобы ее пропустить, да и она думала, что протиснется. Но увы, она его как то так небрежно задела, что он аж впечатался в стену, его лицо тут же было залито светом от приоткрытой двери и он сразу защурился, зрачки только-только привыкли к темному освещению и тут на тебе такая пощёчина.

Он обошел дом и никого не нашел, сердце сжалось от боли, появилась тревога, как будто все его опасения разом оправдались. Сел на кровать и принял внушительную позу Родена. Складки на его лбу сложились в гармошку, он напряженно думал. Звонить не хотелось, играло самолюбие: «еще чего, они со мной так поступили, а я буду им звонить, вымаливать их вернуться? Ну уж нет, не моей эстрады песенка», думал он. В памяти вдруг возникла еще раз та самая девочка, и ее удивленный взгляд, кротко брошенный на него, в одной руке у нее был серый картон формата А4 с вырезанным прямоугольником, и в другой детские ножницы с зелеными ручками. Как вдруг его осенило! Он пулей выскочил из домика и помчался вглубь туда, где располагался еще один домик для отдыхающих. “Ну конечно” – думал он, – “я спросони перепутал дом”. Запыхавшись, он уже хотел постучаться, как вдруг зазвонил телефон. Он вынул из кармана вибрирующий прямоугольник и увидел на экране имя “Ксюшенька”. Палец сразу потянулся к бегунку, для ответа на звонок. Но вдруг он остановился, его охватила досада вперемешку с обидой, он смотрел в экран и чувствовал, как раскаленные языки, разжигаемые этими острыми чувствами, разъедали его изнутри. И чем больше он наблюдал, тем больше распутывался этот клубок, разных мыслей, в которых он хотел разобраться, но он боялся услышать то самое, “извини, нам ничего не оставалось делать, как умотать… «Умотать? Ты вообще понимаешь, что наделала? Вы ничего не сказав, уезжаете…Ладно сложно позвонить, но смску то можно было отправить? Я тут как очумелый бегаю из дома в дом, что мне делать больше нечего? Ну извини, хочешь приезжай, машину мы твою не брали! Ой какие вы добрые, машину оставили, пожалели, ну прям слов нет!” Он отвлекся от своих мыслей и обнаружил что телефон уже не вибрирует, и на экране высветился пропущенный от Ксюши. Он выдохнул. И скривив гримасу недовольства, поплелся обратно к себе домой.

Не хотел он ничего, просто было не по себе, хотелось не знаю выпить что ли, сделать хоть что-нибудь, чтобы прекратить эту невыносимую, жгучую ломку. Проходя мимо того домика, в котором он встретил девочку он услышал чей-то смех, он не стал оборачиваться, он вообще не хотел ничего. Вдруг его кто-то окликнул и голос был очень и очень знакомый, даже сердце екнуло, он обернулся и увидел на пороге домика Ксюшу. Она была рада его видеть, об этом говорили складки у ее губ, и блеск в глазах. Он готов был как мальчик от счастья разрыдаться, но постарался сделать как можно серьезнее и недовольнее выражение лица, но улыбка сама против его воли наползла на лицо и смешалась с искусным недовольством отчего приобрела и вправду вид обиженного ребенка, которому вдруг разрешили покататься на машинке.

Они молча смотрели, друг на друга пытаясь считать как можно больше информации о проведенной ночи в разлуке. И неизвестно что пересиливало больше, нежелание ли насладиться друг другом? Как будто после амнезии еще раз вспомнить насколько каждый из них хорош, как она красива в этом синем платье в белый горошек, что-то летнее и домашнее было в ней всегда, а сейчас в таком наряде это чувствовалось особенно. Светлые волосы поблескивали на солнце, ее руки были прижаты к дверному косяку, и находились рядом с лицом, и если бы она коснулась их щекой, то это внесло бы немного печали и он бы сразу почувствовал, что она по нему очень скучала. Но этого не произошло, в этот момент на чаше весов что-то переломилось, возможно они слишком перетянули с молчанием, но атмосфера требовала внесения хоть какой-то ясности. Ксюша оттолкнулась от проема и встала, ровно приняв при этом чуть боевую стойку, ожидая от него первого шага.

Он все понял, его пыл был значительно поубавлен, затевать скандал на ровном месте не хотелось, вид ее говорил о том что в ней не больше вины чем в нем.

– Привет, – вырвалось у него как бы невзначай.

– Привет, – в том же темпе прилетело ему обратно.

– Я думал… а где вы были?

– Мы ходили выяснять по поводу электричества, ты не заметил, что его ночью отключали?

– Я спал

– Ясно

– А что случилось?

– Работы какие-то, ремонт подстанции

– И как, сейчас, есть?

– Есть, кофе будешь?

– Да, можно, только я уже выпил чашку, но до сих не проснулся

– Хорошо

Она улыбнулась и зашла в дом, он последовал за ней. На кухне Макс копался в телефоне, он изучал маршрут на карте и при виде Дэна, вскочил и позабыв про телефон, тут же подскочил к нему.

– Салам и Гутен брозер! Че как, спалось? – он хлопнул его по плечу

– Тебе как? Как-то с претензией выронил Дэн

– Мне? Ты чего? Пойдем покурим!

– Я не…

– Пойдем! Хлопнул его еще раз Макс и направился к выходу

Дэн обернулся и посмотрел с той же претензией на Ксюшу, она посмотрела на него и тут же грусть на ее лице смешалось с недовольством, она обернулась к плите.

Дэн хотел к ней подойти, но постояв немного понял, что это не лучшее время, он обернулся к выходу сделал шаг и на него налетел Макс со словами

– Ой блин, сиги, сиги

Он взял пачку для айкоса и само курительное устройство и метнулся к выходу со словами

– Пойдем! Пойдем! Ну!

Дэн невольно поплелся за ним. Спустившись со ступенек, Дэн наблюдал следующую картину, Макс на корточках собирал рассыпавшиеся сигареты, а об его ногу терся серый кот с белыми пятнами, которого он пытался от себя отогнать, но неудобная поза мешала ему в этом. Наконец он выпрямился, потянулся, похрустел шеей влево-вправо, затянулся, прищурив при этом от попавших в самые глаза лучей солнца, брошенный на Дэна, усталый взгляд и выдохнув еле заметное облачко дыма заговорил.

– Паршивая ночь!

– Что в ней паршивого?

– А то, что мы всю ночь без света просидели!

– А зачем вам ночью свет? Ночью спать надо!

Макс посмотрел недовольно на Дэна, понимая на что он намекает

– Это претензия в мою сторону?

– Я не знаю

– Ты идиот просто

– Почему я идиот?

– Да потому что! Кому-кому, а мне спасибо бы сказал

– За что?

– Твою за ногу, что за голимые сиги, ни хера не курятся

– Ты табак ешь!

– В смысле?

– Переверни

Макс перевернул стик и вставил табаком во внутрь

– А ты чем занимался?

– Ничем

– Вот-вот, ушел куда то

– И что?

– А то, что Ксюха переживала за тебя! Да и я тоже

– И ты, неужели!

– Да, представь себе!

Они постояли в молчании, немного пялясь в пол, как бы вспоминая прошлую ночь, вернее ее последствия

– А что было то?

– В смысле? – удивленно покосился на него Макс

– Это я у тебя хотел спросить!

– У меня, чего спрашивать, гулял!

– Ой блин, хрендец! – он вытащил из айкоса покореженный стик и пустил его в урну. После чуть прошёлся вдоль дома и вернулся на исходную.

– А мне Ксюху успокаивать, у нее мигрень или что там, да еще света нет!

– Света нет?

– Да сейчас, то есть, я говорю, свет отключили ночью. Мой телефон так для справки в машине остался, ключи у тебя, а у Ксюхи 1% был.

– Так зарядили бы!

– Чем? Электричества нет

– Сейчас?

– Да при чем тут сейчас, ты чем слушаешь?

– Ну позвонили бы раз был 1%

– Вот звонили, сел! Ну ты пипец конечно!

Дэн молчал, все больше сознавая свою вину

– Ладно пойдем в дом, попьем чего-нибудь. Просто зачем так делать то?

Макс не посмотрел на Дэна, а просто пошел в дом. Но вдруг быстро подошел к Дэну

– Ты это… Ну Ксюху…

– Да понял я

Макс скрылся за входной дверью. Дэн минуты две еще постоял собираясь с мыслями, пока до него не дошло, слишком долгое его отсутствие может привести к тому, что он еще больше будет выглядеть в их глазах виноватым, а он хоть и понял все, все таки хотел сохранить хоть толику неприкосновенности. Как бы и у меня есть немножечко правды, я ведь тоже кое-что могу сказать в свое оправдание, ну пусть сейчас все будет выглядеть таким уж непривлекательным и не в его пользу. Он выпрямился и с максимальным сохранением оставшегося достоинства не торопливо прошел на кухню.

Прошло еще немного времени, и кухня наполнилась скорбной тишиной. Все молча пили, кто кофе, кто чай. В окно постукивали ветки раскачивающихся на ветру деревьев, из крана капала вода в наполненное блюдце. Дэн помешивал кофе с молоком, постукивая ложкой, а Макс задумчиво крутил пачку от эйкоса вокруг оси. Ксюша поглядывала на Дэна.

– Да, я прошу прощения, признаю немного погорячился!

Снова тишина, все молча продолжили свои занятия. Ксюша встала и отошла к раковине, чтобы помыть свою чашку после допитого чая.

– Просто, я видимо очень устал и что-то так все наслоилось…

– Все хорошо

– Как твое самочувствие?

– Сейчас получше

Холодно ответила она, и снова принялась за мытье посуды, Макс захрустел коврижками. Наступило снова молчание. Дэн тяжело выдохнул и подумал было, «видимо я недостаточно извинился», но он выдавил из себя тот максимум, на который был сейчас способен.

– А что тут делала девочка? Вдруг неожиданно спросил Дэн, тем самым желая скорее вывести всех из этого меланхоличного настроя.

– Какая девочка? Уточнил впроброс Макс

– Ну какая, обычная, лет 9-10

Ксюша обернулась и через прищур глаз внимательно посмотрела на Дэна. Он оценил ее взгляд и понял, что шуткам тут не место.

– Не было девочки?

– Нет

– А вы были дома?

– Когда? – напряглась Ксюша

– Ну за 10 минут, или даже за 5, до моего прихода

– Нет

– А где…?

– Мы поводу электричества ходили… Перебил его Макс. – По-местному созвонился с соседями и потом зашел админ

– А что за девочка? – с любопытством переспросила Ксюша, вытирая руки вафельным красным полотенцем с изображением красного петуха.

– Когда я сюда зашел тут была, какая-то девочка, она меня напугала, я думал вас застать, я вообще подумал, что вы уехали без меня, дом пустой, какая-то девочка с картоном тут сидит

– С каким картоном?

– Не знаю. В руках картон, что-то вырезала из него.

– Да странно, может дочка соседская, дверью ошиблась

– Ну скорее всего

– А чего ты испугался, детей, что ли не видел?

– В этом доме я рассчитывал…

Дэн хотел сказать в этом доме я рассчитывал встретить вас, а не девочку, но внезапно вышла оборванная фраза, это «встретить вас», у него вызывало приступ какой-то жгучей ревности, которой он не мог найти объяснение.

– Дети в доме это хорошо! – Проговорила Ксюша с какой-то особой нежностью и неодобрительно посмотрела в сторону Дэна.

Ему не хотелось говорить на эту тему, все началось с той сцены, которую она ему устроила, когда она отказалась заниматься этим без презерватива. Не понятно на чьей стороне была правда, но это была их первая ночь и она проявила осторожность, он этого не понял, начался разговор, однако Ксюша все замяла, он понимал, что она скорее всего боится беременности, но почему то ему показалось, что она избегает с ним близости, что она ему не доверяет, его чистоплотности что ли, а может быть и не искренна с ним в своих чувствах. Дэн очень ждал той, первой ночи, ведь с момента их романа прошло немало времени, и каждый понимая, к чему все движется мог бы отдать себе подробный отчет, есть ли у него еще связи на стороне и если их нет, то банально провериться, все ли чисто. Она про себя была уверена на все сто, что все в порядке, она регулярно проходила осмотры по своей женской части, ему же это было все непонятно, ведь он не какой-нибудь гулячий кабель, и не чистоплотных в пару себе не выбирает. В последнюю ночь они этим не занимались, когда дело дошло до справки открытым текстом, он снова вспылил, а для себя она решила, что вопрос детей пока отложен на неопределенное время. С того момента их близость не обходилась без средств защиты, любой, лишь бы она была, его задевало больше всего то, что за всем этим могут стоять другие причины, в том числе и ее неуверенность в нем.

Макс потянулся и громко зевнул. Потом резко встал и вышел из-за стола.

– Когда поедем?

– Сейчас, да Денис? Спросила с какой-то теплотой Ксюша.

– Вы готовы? Как-то по-боевому, налегке проговорил Дэн

– Да сейчас нужно собраться и дом подготовить к сдаче

Макс тут же принялся за работу, зачищая стол от мусора

– А чего его готовить?

Дэну вдруг понадобился глоток свежего воздуха и он со словами: «Я сейчас», выскочил в коридор.

– Куда?

– Собраться!

Часть 2. Лагерь

Знакомство с Марьей Алексеевной

Он задумчиво шел в направлении своего домика, какая-то грусть нахлынула. Ему не хотелось об этом думать. Он понимал, что нужно ехать, и сейчас они все соберутся в одном небольшом пространстве на колесах и будут долго ехать в безмолвной тишине, если только он не сбросит напряжение, а для этого ему нужно было всего лишь самую малость, побыть одному.

Дэн вошел в комнату и снова увидел бутылку. На этот раз он подошел к ней смелее. Этикетка говорила о том, что это белое сухое. И совсем не то, которое сунул на ходу ему тогда портье. Нет, это что-то новенькое. Вот тот самый момент, когда вино будет как нельзя кстати, подумал он и метнувшись на кухню вернулся оттуда с кружкой и штопором. Через полминуты кропотливой и изнурительной работы, от которой он даже вспотел, бутылка была освобождена от пробки и грамм 100 ее содержимого поблескивая глядело на него, чуть болтаясь из стороны в сторону, от ненавязчивого покачивания кружки рукой. Дэн смотрел на эту жидкость, как на какое-то горючее для машин с двигателем внутреннего сгорания, тот же цвет, на вид как будто та самая прозрачная не вязкая субстанция, способная тонну железа сдвинуть с места. Он опрокинул стакан и прочувствовал, этот момент, когда спирт разливается по телу и в голове медленно возникает приятный звон легкого опьянения.

В доме было прохладно, тени от деревьев создавали узоры на полу и стенах, и раскачиваясь на ветру, вдыхали во все это какую-то загадочную жизнь, наблюдая за которой, ты не думаешь о дереве за окном, нет, скорее больше о самой комнате, будто бы пол ходит ходуном под ногами, а стены шевелятся, как живые. Он обернулся, чтобы посмотреть на то самое дерево и вдруг заметил чье-то платье, а мгновение спустя из-за листьев показалось румяное лицо девушки. Она посмотрела в окно и их глаза встретились. Взгляд ее был строгим и серьезным, она смотрела на него так, как будто он перед ней в чем-то провинился. А после сделала несколько шагов вперед и скрылась из виду. Сердце ойкнуло, он ничего не понял, но как будто знал, что она идет к нему.

Странное чувство охватило его, ему показалось, что он уже бывал в этих местах. Ему в голову пришла картинка, как будто по заказу и он увидел раздачу в какой-то столовой, деревянная столешница наверху, по которой сновали туда-сюда подносы с тарелками с первым и вторым. Он вдруг ощутил запах хлеба, и вспомнил небольшую комнатку, обитую кафелем в которой пекли очень ароматных хлеб, это происходило всегда по утрам и запах наполнял весь зал столовой, которая стояла отдельным корпусом и проходя рядом с ней всегда возникал один и тот же рефлекс, вызывающий обильное слюноотделение и острое чувство голода. Аромат свежеиспеченного хлеба вдруг как будто заполнил весь дом. Он вдруг ощутил время, сколько сейчас на часах, и тут же взглянув на наручные часы, увидел: 14:30! Тихий час с 14:30 до 15:30, – отстучало у него в голове, время которое посвящалось для сна, он не мог понять, что это могло значить, но как будто был уверен, что сейчас она придет и накажет его, что он не в койке как все. Он вышел в коридор и посмотрел на входную дверь, к ней кто-то подошел, это было видно через нижнюю щель чуть приоткрытой двери.

Сердце заколотилось с удвоенной силой, ручка дёрнулась, дверь поддалась и со скрипом пошла во внутрь коридора, в котором очумело стоял Дэн, медленно двигаясь к стене, все больше приоткрывая уличную щель. Наконец дверь стукнулась о стену и его взору открылась вся картина: на пороге никого не было. Он смотрел на шелушащиеся листья на ветру, обдуваемых мощным порывом ветра. На траву, кусты и густой лес позади и ничего не мог понять. Ветер? Или нет? Шагнув навстречу солнцу, и оказавшись на крыльце, было видно, что какая-то девушка, а быть может та самая, что он видел у дерева, стремительно отдаляется от него, в метрах семидесяти или чуть больше от него вправо, она взбиралась по крутому земляному склону из которого торчали корни больших золотистых сосен. Поддавшись импульсу, он почему-то отправился за ней. Ноги так быстро его к ней понесли, что он не мог понять, это был за импульс? Возможно, тот самый навеянный причудливо нахлынувшей ностальгией о чем-то очень знакомом, но он не мог понять откуда эти воспоминания? Он хотел разобраться и ему казалось, что ответ, как раз кроется там, куда побежала эта девушка.

Пробегая мимо домика в котором собирались к поездке Ксюша и Макс, Дэн невольно притормозил, немного постояв, он снова отвлекся звуками ломающихся веток под ногами беглянки и снова дёрнул в ее сторону, подгоняемый какой то уверенностью, что он делает все правильно, и если сборы займут чуть больше времени, ничего такого не произойдет, а только пойдет всем на пользу, нужна разрядка-нужна разрядка, пульсировала напоминалка в его голове.

Вскарабкавшись по склону, и оказавшись наверху, он действовал по наитию, рассчитал примерное направление ее движения, и помчался туда, что есть мочи, он чувствовал, что его подъем по склону был долгим и за это время она от него отдалилась на приличное расстояние. Никаких звуков, тишина, он слышал только себя и продолжал бежать все быстрее и быстрее, словно за ним кто-то гонится, и казалось этим кто-то, был он сам. Он так ускорился, что не заметил выступающую сухую ветку которая не до конца еще высохла, он врезался в нее, зацепился, она нагнулась и чуть потянула его обратно, он так споткнулся что его ноги полетели вверх, а голова вниз и вместе с щепками от треснувшей пополам ветки плюхнулся на землю, выдувая из-по себя клубок пыли и ворот еловых опилок. Когда он поднял голову, лицо было все усеяно пожелтевшими иголками. Он перевернулся на спину и посмотрел вверх на кроны слегка покачивающихся сосен. Они как будто смотрели на него и что-то пытались ему нашептать, что-то на своем лесном языке, который, к сожалению, он так и не выучил за все свое свободное время. Ему даже показалось, что будто бы сами деревья охладили его пыл и притормозили его намерения.

“Может ну его? Что на меня нашло, несусь как угорелый, куда? Потому что мне что-то показалось? Ну самому то не смешно ли от этой ситуации?”

И вдруг он представил как он догоняет и подбегает к этой девушке и начинает ей свои фантазии описывать, а она смотрит на него и думает, да перебрал малость парень, и как бы так аккуратненько говорит, что ей пора. И вдруг Дэн начинает улыбаться, а потом громко смеяться над собой. Нахохотавшись вдоволь, он выдохнул, поднялся, отряхнулся и посмотрел удивленно вперед, там за деревьями проглядывала небесная синева, будто лес уходил дорожкой в само небо, он вспомнил Пандору с ее парящими островами над землей и создалось такое впечатление, что стоит сейчас еще сделать немного шагов и ты вдруг поймешь, что находишься на каком-нибудь зависшем в воздухе земляном сосновом островке, и взору предстанет картина, что таких островов тут много и все они красиво парят над землей окутанные местами легкой облачной дымкой.

Дэн пошел вперед и наконец подошел к краю обрыва, внизу был огромный песочный котлован, окруженный большой песочной воронкой. Это был песчаный кратер, и он был подозрительно ему знаком. Девушки внизу не было, словно она растворилась, хотя скорее всего выбрала другое направление. Он пошел по левому краю обрыва и как будто ноги сами его несли. В голове вспыхнула картинка – женщина с платком на голове, в бежевых штанах и белой футболке, в лесу, поднимает выше голову, чтобы всех захватить своим зорким взглядом и кричит, – Ребята, далеко не расходимся, полчасика, черники много, не ленимся, насобираем нужное количество, вечером будет черничный пирог, давайте дружненько собираем!

Дэн остановился и посмаковав это воспоминание, обернулся и еще раз оглядел лес, он внимательно всматривался в каждую березку, в каждую липу и ольху. И не понимал, откуда взялось это воспоминание, такое острое и такое сочное? Как недавно первое, когда он в комнате буквально ощутил аромат свежеиспеченной корочки хлеба. Он не мог понять эту остроту, он словно слышал между деревьями детские голоса, там в глубине кто то говорил, он замер и тут же в его голове вспыхнула яркая картинка: мальчик сидел на коленках у куста черники и аккуратно снимал ягоды с веток, а рядом его пинал по подошвам его маленьких ботинок другой мальчик, – Насобирай мне, насобирай мне, у меня не получается, – а после сунул руку в пакет, в котором была черника, зачерпнул горсть и отбежал. Тот мальчик прижал к себе пакет, обернулся и недовольно посмотрел на него. Хотел было что-то сказать, но промолчал и снова принялся за сбор черники.