Текст книги "Жнец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhnec-290824.jpg)
Автор книги: RuNyx
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Но не чувствовала из-за этого угрозы.
Даже притом что она видела, как Тристан Кейн душил людей этой самой рукой, точно так же держа их за горло, она посмотрела в его пылкие глаза и впервые не почувствовала угрозы.
Она ощущала себя защищенной.
В безопасности.
Неприкасаемой.
Чувство было для нее новым, и в этот момент слабости она позволила себе насладиться им.
Морана не помнила, как он здесь оказался и когда пришел. Все, что происходило между моментом, когда она пролила кофе, и этим мгновением, не запечатлелось в памяти.
Что с ней, черт возьми, произошло? Ей что-то подмешали в кофе?
Морана сразу же прогнала эту мысль. Она сама приготовила напиток.
Дело в чем-то другом.
Пока она пыталась осмыслить последние несколько минут и отдышаться, Тристан Кейн начал убирать руку от ее горла.
И монстр снова поднял свою уродливую голову.
– Нет.
Она не узнала собственный голос, не узнала слышимое в нем отчаяние и гортанно выкрикнутую потребность.
Он замер, в его глазах вспыхнуло что-то первобытное, и ее сердце забилось быстрее, грудь стала вздыматься чаще, прижимаясь к его груди, пока они смотрели друг другу в глаза.
Тристан Кейн молча усилил хватку.
Что-то внутри нее успокоилось.
Она знала, что никогда не была эмоционально зависимым человеком. Никогда ни в ком не нуждалась. Но в это мгновение где-то глубоко внутри она осознавала, что ей необходимо, чтобы он не двигался. Не отходил от нее, не отступал, не убирал руку, пока она окончательно не придет в себя.
В этот момент Морана позволила себе поддаться чувству благодарности за все, что он делал. Он был не обязан ничего предпринимать. Вообще ничего. Он мог позволить ей тонуть и исчезать в омуте своих мыслей сколько угодно. В конечном счете она сумела бы выбраться, возможно, еще более измотанная, возможно, с душевными ранами, которые не прошли бы еще очень долго. Тристан Кейн мог это допустить. Но не стал. Он бросился прямо в ее бурю, поймал ее, вытащил и остался рядом, служа ей якорем. И для Мораны, которая никогда не полагалась ни на кого, кроме себя, в этом крылось настоящее освобождение, нечто настолько острое, что сердце сжалось в груди.
Послышавшееся покашливание вывело ее из размышлений.
Морана повернула голову на звук, моргнула и увидела Данте, который стоял рядом с ней со стаканом воды в руке и совершенно бесстрастным выражением лица.
Вот черт.
Покраснев до корней волос, Морана поерзала на месте и почувствовала, как онемел зад от того, что она так долго просидела в одном положении, отчего ей стало немного неловко. Она вырвала руки из крепкой хватки, ощутив, как мозоли на его ладонях скользнули по ее мягкой коже, и потянулась за водой.
Тристан Кейн отступил в сторону и убрал руку, но тепло его пальцев еще долго оставалось на коже, запечатлелось на ней в телесной памяти. Морана сосредоточилась на этих отпечатках, на тепле, чтобы сохранять спокойствие.
Поглощая воду большими глотками и смочив внезапно пересохшее горло, она наконец сделала глубокий вдох, когда опустошила стакан и пришла в себя.
– Спасибо, – тихо сказала она Данте, вернув ему стакан, и вытерла ладони о шорты.
Он кивнул, глядя на нее с легким беспокойством:
– Теперь все в порядке?
Морана кивнула в ответ, тронутая его заботой.
– Теперь в порядке. Что… что случилось? – спросила она, переводя взгляд с одного на другого.
Тристан Кейн молча – как и всегда в последние дни – обошел кухонный островок. На нем были темные брюки-карго, облегавшие его прекрасный зад, и простая темно-синяя футболка, плотно сидящая на груди и подчеркивающая плечи и бицепсы. Он был одет повседневно, будто в ближайшее время никуда не собирался.
А раз Морана смогла все это заметить, значит, точно начала приходить в себя.
Она наблюдала, как он ходит по кухне, открывает холодильник и достает оттуда какой-то маленький предмет.
– У тебя случилась паническая атака, – спокойный голос Данте заставил ее с удивлением развернуться на месте.
– У меня не бывает панических атак! – возразила Морана, отвергая чуждую ей мысль.
Данте небрежно пожал плечами:
– Все когда-то бывает впервые. Твоя психика многое перенесла в последние дни. Так что это был лишь вопрос времени.
Морана возмущенно залепетала, захлопала глазами, вспомнив черноту, тяжесть в груди, невозможность сделать вдох, и поняла, что в самом деле пережила паническую атаку, причем очень сильную. А Тристан Кейн действительно спас ее от собственного разума.
Что-то скользнуло к ней по столешнице, отвлекая внимание.
Морана посмотрела на плитку шоколада, а потом в потрясении метнула взгляд к мужчине, который ее дал.
Он дал Моране шоколадку.
Будто это ничего не значило.
Просто подтолкнул к ней плитку шоколада и ушел.
Морана помнила, как читала в каком-то журнале о мужчинах, даривших женщинам шоколад. О мужчинах, которые хотели с этими женщинами переспать. Он все делал наоборот.
Ее охватило внезапное желание расхохотаться, смешок вырвался прежде, чем она успела его остановить. Она смотрела на эту шоколадку, слышала свой смех, звучавший незнакомо даже для ее ушей и разносившийся по огромному пространству. Морана смеялась так, что заболели щеки, живот, все тело. Смех не должен причинять боль. Но причинял.
Она не могла вспомнить, когда смеялась в последний раз. Не могла вспомнить даже, как тогда звучал ее смех. Однако помнила о том, как одинока и напугана была в детстве, помнила дни, когда у нее щемило в груди. Тогда ей никто не давал шоколад. Никто не держал ее в руках. Никто вообще ничего для нее не делал.
И вот теперь, когда у нее случилась паническая атака, именно этот мужчина дал ей шоколад, чтобы утешить.
По-своему.
По лицу потекли слезы, сливаясь со смехом, и Морана поняла, что теряет самообладание.
Она теряла его по-настоящему.
Была на грани срыва.
И это оказалось просто восхитительно.
На мгновение она полностью зависла во времени, парила где-то между мучительной болью и радостью, между чувствительностью и оцепенением, между сильным беспокойством и безразличием, и это было по-настоящему прекрасно.
В это мгновение она чувствовала себя свободной.
Необремененной своими демонами, ответственностью и прошлым.
Одно мгновение.
А потом оно закончилось.
С прикосновением большой ладони к ее подбородку и пристальным взглядом голубых глаз это мгновение завершилось, преобразилось.
– Ты ничего не должна этим людям.
Низко. Грубо. Резко.
Его слова что-то задели внутри нее.
– И я уж точно ни черта им не должен. Не позволяй им контролировать тебя.
Морана сглотнула.
На его широкой шее выступила вена.
– Ты хочешь поехать в Тенебру? – тихо спросил Тристан Кейн, его пропитанный виски голос прозвучал обманчиво тихо.
Слова «со мной» остались невысказанными, но услышанными.
Морана сделала глубокий вдох, очистив свой разум от всего, кроме собственных желаний.
Она кивнула.
– Значит, решено.
Он убрал руку от ее лица, отпрянул и посмотрел на Данте.
Морана сделала судорожный вдох и взглянула на второго мужчину, который стоял в стороне и наблюдал за ней с легкой улыбкой.
Морана озадаченно заморгала, не понимая этой улыбки.
Данте наклонил голову и достал телефон из кармана пиджака.
– Значит, решено. Дайте я сделаю пару звонков.
Не сказав больше ни слова, он направился в гостиную, оставив ее наедине с мужчиной, который снова погрузился в молчание и принялся готовить завтрак. Морана следила, как он одной рукой разбивал яйца в миску, а второй разогревал сковороду. Каждое его движение было плавным, каждый мускул отчетливо виден, каждая линия его тела подчеркнута солнечным светом. Она смотрела, как Тристан Кейн орудует в своем пространстве, а потом опустила взгляд на плитку шоколада, которая значила для нее гораздо больше, чем он мог себе представить.
В груди зародилось незнакомое чувство. Разве что в этот раз это был не уродливый монстр, от которого у нее все холодело внутри.
Нет.
На сей раз это было прекрасное, почти робкое чувство, согревшее ее до самой души.
Оно было незнакомо Моране. Но, наблюдая, как этот мужчина с ужасным прошлым, изувеченным настоящим и неизвестным будущим легко и спокойно передвигается по кухне после того, как всего пару минут назад вернул Морану с края пропасти, понимая, насколько важно это краткое мгновение, она дрожащими пальцами сняла с шоколада обертку и быстро спрятала ее в карман, чтобы сохранить, а потом откусила кусочек.
Сладость растаяла на языке, спустилась в горло и согрела ее еще больше.
Она чувствовала себя самой собой, только лучше.
В безопасности.
Совершенно иначе, чем в последние несколько минут.
Морана откусила еще кусочек, рассматривая его спину.
– Спасибо, – тихо произнесла она от всей души.
Если не брать во внимание, как Тристан Кейн слегка сбился с ритма, пока взбивал яйца, то от него не последовало никакого ответа на ее слова. Но она знала, что он услышал. И если ее благодарность согрела его внутри хоть отчасти так, как он согревал ее, этого было достаточно. Более чем достаточно.
С этой мыслью Морана замолчала и сосредоточилась на божественном шоколаде и греховном зрелище.
* * *
Всю свою жизнь Морана путешествовала только первым классом: несколько раз летала во времена учебы в колледже, дважды на симпозиумы и один раз в Тенебру несколько недель назад, после чего ее жизнь кардинально изменилась. Первый класс был для нее привычен.
Вот почему ее крайне удивило, когда во время отменного завтрака из тостов с маслом и яиц Данте сообщил, что самолет готов и ожидает их. По собственному опыту путешествий она предположила, что все члены мафии путешествуют точно так же. Данте ответил легкой улыбкой и сообщил, что Клан берет в аренду самолеты всегда, когда им нужно, а это бывало часто.
А значит, отец Мораны либо не знал, что у Клана есть частные самолеты (и это означало, что его шпионы не так уж хороши в своем деле), либо уступал им в богатстве. По непонятной причине оба возможных варианта отзывались у нее внутри каким-то злорадным ликованием. Ей нравилось, что ее отцу не были доступны все игрушки на площадке. Нравилось, потому что для него все это имело большое значение.
А он был этого лишен. Это доставляло ей радость.
Быстро приведя себя в порядок и зная, что не потеряет самообладание снова, когда они приземлятся в опасной зоне, Морана собрала свою скудную коллекцию позаимствованной одежды, которая напомнила ей о том, что нужно срочно что-то прикупить. Она отправила Амаре сообщение, в котором рассказала о последних событиях, и дала себе обещание, что будет поддерживать с ней связь. Им обеим была нужна подруга, и они не могли допустить, чтобы окружающие снова распоряжались их жизнями.
Не позволяй им контролировать тебя.
Тристан Кейн был прав. Морана не могла этого допустить. Больше не могла.
Глава 3
Дыхание
Сложив свой драгоценный ноутбук и другое оборудование, надежно спрятав обертку от шоколадки между страницами ежедневника, Морана закончила сборы за пятнадцать минут. Первым делом, когда устроится на новом месте, ей нужно пройтись по магазинам. Она носила одолженную Амарой одежду, которая плохо на ней сидела, и это лишь заставило ее осознать, насколько бедственным было ее положение.
Выйдя в гостиную, Морана посмотрела на окна и открывающийся за ними вид и мысленно попрощалась с ними. Она не знала, когда вернется и снова полюбуется этим видом (и вернется ли вообще), и прощание с этим местом вынудило ее запереть сокровенные воспоминания, бесценные эмоции, которые оно в ней пробуждало. Морана надежно спрятала их внутри: воспоминания о той дождливой ночи были особенно дороги ее сердцу и непосредственно связаны с этими окнами.
Расчувствовавшись, Морана повернулась к лифту и увидела Тристана Кейна, который стоял возле стены в костюме без пиджака и молча наблюдал за ней.
В это мгновение что-то промелькнуло между ними – общее воспоминание о простой, драгоценной ночи.
На этом все и закончилось.
Он ушел, как только к ним присоединился Данте. Морана пошла следом и через несколько минут устроилась на заднем сиденье машины Данте, направлявшейся в аэропорт. Оба мужчины сели впереди, и еще две машины выехали за ними вслед.
А теперь, сидя в почти пустом зале ожидания аэропорта, пока их самолет готовили к взлету, Морана видела через стеклянные двери, как мужчины тихо разговаривали, стоя возле небольшого белого самолета. Мужчина в форме пилота стоял рядом с ними, а двое охранников остались с ней в зале ожидания.
– Не подавайте виду. – Низкий голос с легким акцентом, раздавшийся в паре метров позади, привлек ее внимание.
Морана уже была готова обернуться, но сдержалась, охваченная любопытством.
– Прошу прощения?
Обладатель низкого голоса продолжил:
– Вы изменили правила игры, мисс Виталио.
– Кто вы? – спросила Морана, сосредоточив внимание на стоящем позади нее мужчине, хотя взгляд ее был прикован к людям Клана, все еще находившимся на улице.
Мужчина пропустил вопрос мимо ушей:
– Я вам не враг, но знаю тех, кто ими является. И у меня есть для вас предложение.
Все внимание Мораны устремилось к незнакомцу.
– О чем вы?
– Вы выясните кое-что для меня, а я дам необходимую вам информацию.
Морана промолчала.
– Запомните меня, – сказал мужчина. – Позже поговорим.
Морана подняла голову и попала в ловушку взгляда хищника.
Он стоял у двери, а вовсе не возле самолета, где она видела его всего несколько минут назад. Его голубые глаза пылали, поймав ее взгляд, удерживая его. За долю секунды он разорвал ее на части и собрал воедино одним только сосредоточенным взглядом. За долю секунды ее кровь запульсировала во всем теле от одного только взора.
Долгое мгновение Тристан Кейн удерживал ее взгляд в плену, а потом глянул на место рядом с ней. Морана повернулась, но никого там не увидела.
Не удостоив ее больше ни словом, ни взглядом, он развернулся и широким шагом направился к дожидавшемуся самолету. Морана последовала за ним, озадаченно хмуря брови.
Они быстро преодолели расстояние и подошли к трапу.
И тогда он сделал нечто совершенно безумное.
Тристан Кейн взял ее за руку и помог ей подняться на первые ступеньки. Будто она была какой-то беспомощной девицей из Средневековья, которой нужна помощь, чтобы подняться по лестнице в платье с подолом в миллион слоев. А не женщиной из двадцать первого века, одетой в удобные джинсы и обувь, вполне способной самостоятельно подняться по низким ступенькам.
Морана почувствовала, как брови едва не коснулись линии роста волос.
Тристан Кейн не открывал двери и не помогал дамам подниматься по лестнице.
По крайней мере, до этого момента.
Его ладонь – именно такая, как она и ожидала: грубая, большая, всепоглощающая – взяла ее руку, словно стирая все прежние прикосновения.
Всего на миг. Жест длился всего долю секунды, а потом он снова убрал руку и сунул ее в карман брюк.
Морана не проронила ни слова, а только прикусила губу и, быстро поднявшись по трапу, наконец вошла в самолет.
По ее телу пробежала дрожь.
Он запрыгнул на борт следом за ней. Она чувствовала его прямо за спиной, пока проходила в салон и осматривала шикарный интерьер. Морана впервые оказалась на борту частного самолета и не хотела пропустить ни секунды пребывания здесь.
Пространство возле двери вело в небольшую, но хорошо продуманную зону отдыха с двумя диванами и двумя креслами, приделанными к полу и с трех сторон окружавшими стеклянный стол. За одним из диванов располагался мини-бар, а на правой стене висел телевизор. Весь интерьер был выполнен в коричневых и кремовых тонах. За зоной отдыха виднелась закрытая дверь.
Заметив на одном из диванов Данте, который сидел с развязанным галстуком и стоящим перед ним бокалом виски, Морана подошла к креслу напротив и положила ноутбук на стол. Она остро ощущала, что все это время Тристан Кейн шел за ней, пригнув голову и дыша ей в шею из-за тесноты пространства в узком коридоре.
– Устраивайся поудобнее, Морана, – пригласил Данте. – Предстоит долгое путешествие.
Морана сняла обувь, опустилась в мягкое кресло и поджала под себя ноги.
– Без стюардесс? – озадаченно спросила она. Разве мужчины не любят, когда на борту частного самолета их обслуживают красивые женщины?
Данте помотал головой, а Тристан Кейн подошел к закрытой двери и скрылся за ней.
Морана нахмурила брови.
– Он любит вздремнуть в самолете, – пояснил Данте.
Стало быть, никаких посторонних на борту, только пилоты.
– Он тебе доверяет, – заметила Морана.
Данте издал смешок:
– Полагаю, настолько, насколько может.
Пилот сообщил о скором взлете. Морана закрыла глаза, когда самолет зарокотал под ней, и почувствовала, как напряглись нервы, как бывало всегда в момент взлета.
Вот и все.
Теперь нет пути назад.
Ее присутствие на борту этого самолета непременно положит начало цепочке событий, о большинстве из которых она даже не узнает, пока не станет слишком поздно. В этом она не сомневалась.
Взлетная полоса превратилась в размытое пятно.
Морана посмотрела в окно, окидывая взглядом город, который был ей домом всю ее жизнь, и осознала необратимость всего происходящего. Она оставляла позади множество воспоминаний, многие из них не стоило и беречь: об отце, его доме, ее уничтоженной машине, излюбленном месте на кладбище, пентхаусе… Некоторые из них были ей дороги, некоторые нет. И хотя она познакомилась с Амарой всего несколько дней назад, оставлять ее тоже было горько.
И вот они поднялись в небо. Один из мужчин ушел спать, а второй так и остался с ней.
Взглянув на Данте, она поймала на себе взгляд его темных глаз.
– Должен признать, ты удивила меня, Морана, – небрежно заметил он, рассматривая ее.
Она приподняла брови:
– Правда?
Он кивнул, сделал глоток виски и протянул ей стакан, но она отказалась.
Данте пояснил:
– Хоть я и не одобряю того, как именно ты узнала правду, все же удивлен. Я многого ожидал, пока обдумывал такой вариант развития событий за эти годы… но только не это.
– Под «этим» ты имеешь в виду, что я увязалась с вами в Тенебру?
Данте покачал головой:
– Я имею в виду, что ты осталась. Любая другая женщина уже бежала бы, куда глаза глядят. Честно говоря, сам не знаю, что бы я стал делать, если бы ты сбежала. Ведь он бы помчался за тобой, ты же знаешь.
Морана закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как сильно бьется сердце.
– Знаю.
– Что ты творишь, Морана? – тихо спросил Данте, и беспокойство в его голосе, заставило ее открыть глаза. – Притом что я люблю Тристана больше, чем кровную родню, я бы никогда не пожелал, чтобы он сошелся с моей сестрой, если бы она у меня была. Я бы солгал, сказав, что совсем не беспокоюсь за вас обоих. В нем что-то напрочь сломлено, и если ты здесь потому, что думаешь, будто сможешь это исправить, то я тебе сразу говорю: не сможешь.
Морана молча глядела на Данте, а в животе у нее сжимался крошечный комок гнева.
– Я буду с тобой откровенна, Данте. Ты мне нравишься. Вы с Амарой были невероятно добры ко мне, когда я нуждалась в этом сильнее всего. Эта твоя черта всегда будет меня восхищать. Но, – она подалась вперед, ощущая, как в крови бушует пламя, – то, что происходит между мной и им, останется между нами. Как ты вчера вечером сказал Амаре: если он захочет рассказать тебе, то расскажет. От меня ты ничего не услышишь.
Она сделала глубокий вдох, усмиряя гнев и напоминая себе, что Данте ей не враг.
– Но поскольку у тебя доброе сердце, – негромко произнесла Морана, – кое-что я тебе все же открою: я не хочу его исправлять. Я хочу исправить саму себя. А он, похоже, единственное, что помогает мне в этом.
– Значит, – сдержанно продолжил Данте, сжимая в руке бокал, – ты его просто используешь?
Морана улыбнулась:
– А разве он не использует меня, чтобы бороться с живущими в нем демонами?
Данте промолчал. Они оба знали ответ на этот вопрос.
Морана уставилась в одну точку на столе и заговорила тихим, под стать биению ее сердца, голосом.
– Его демоны танцуют вместе с моими, – произнесла она еле слышно, и ее пронзила правдивость этих слов. – Вот и все, что я могу тебе сказать.
Она поймала напряженный взгляд Данте.
– А если твои демоны захватят тебя, как сегодня утром? – тихо спросил он.
Морана сглотнула:
– Будем надеяться, что тогда его демоны их отыщут.
Данте кивнул, громко выдохнул и поднял бокал.
– В таком случае желаю удачи. С ним она тебе точно понадобится.
Губы Мораны тронула улыбка.
– Значит, так ты добился его расположения? Удачей?
Данте издал смешок, качая головой, и его красивое лицо ожило.
– Чистой, непоколебимой удачей. В те времена я был очень упрямым.
– В те времена? – подтолкнула Морана.
Его улыбка померкла, и она вспомнила слова Амары, сказанные о нем. Она назвала Данте трусом. Так ли это? Судя по тому, что Морана слышала и видела, это было не так. Его голос прорвался сквозь ее мысли, рука небрежно вращала бокал с янтарной жидкостью.
– Я долгие годы загонял Тристана в угол, чтобы он принял мое предложение стать товарищами. Измотал его. – Данте посмотрел на нее. – Он намного упрямее, Морана.
– Я тоже.
Данте усмехнулся, потягивая виски:
– Будет весело.
Морана пропустила его слова мимо ушей и взглянула в окно на замки из облаков. Между ними воцарилось приятное молчание, когда он начал работать в телефоне, потягивая виски. Морана смотрела на пушистые белые облака и размышляла, каково было бы, если бы Данте находился рядом с ней, пока она росла, оберегал и поддерживал ее. Смогла бы она тогда крепче спать по ночам, зная, что он существует? Он почти назвал ее сестрой. Облегчила бы его дружба, его братская помощь все остальное?
Она правда не знала. Внезапно оказавшись среди людей, которые пробуждали у нее подобные мысли и заставляли ее гадать о том, как все могло бы быть, Морана одновременно ценила это и боялась, словно маленький жеребенок, совершающий первые шаги на дрожащих ножках.
От ее внимания не ускользнуло, что Данте и Амара оказались на ее стороне из-за человека, к которому оба относились с преданностью, хотя его мотивы были для нее все еще неясны.
Тристан Кейн хотел, чтобы она осталась жива. Хотел, чтобы была рядом с ним. Он хотел ее. И точка. Что же до остального? Возможно ли всего за несколько дней стереть двадцать лет лютой ненависти, сосредоточенности на одной-единственной цели выживания и обещаний себе, что это «однажды» когда-то наступит? Она так не думала. Как бы силен, упрям и своенравен он ни был, Морана сомневалась, что такое возможно.
И все же она, живая и невредимая, сидит в салоне самолета. Вопреки ее предположениям вчера ночью Тристан Кейн сделал выбор, который шел вразрез с последними двадцатью годами его жизни. И Морана сидела здесь, уже дважды возвращенная им с края пропасти. Сидела и ела плитку шоколада, которую он молча дал ей после панической атаки. Он следил за ней, словно ястреб, заявлял права на ее тело – пусть даже незначительными жестами – и все же сам скрывал от нее какую-то часть себя, пока она снова и снова продолжала открывать перед ним свою уязвимость.
В этот момент Морана искренне не могла его понять.
Но, честно говоря, она сомневалась, что он сам себя понимал.
Сделав глубокий вдох, Морана набралась решимости и дала себе обещание действовать по обстоятельствам и доверять своему чутью. Никакое планирование не поможет с таким непредсказуемым мужчиной. Она сказала Данте правду. Ее демоны плясали вместе с его демонами. Она позволит ему вести и будет следовать за ним.
Шумно выдохнув, Морана разблокировала телефон и стала проверять запущенные программы, погружаясь в то, что в любых ситуациях дарило ей покой и всегда имело смысл, в отличие от остального безумного мира, – в свои коды.
Часы пролетали, когда они с Данте погрузились в работу, время от времени меняя позу, отвлекаясь на закуски, попивая воду или виски, потягиваясь и наслаждаясь радостями полета на частном самолете.
Некоторое время спустя, когда Морана пересела и иначе поджала под себя ноги, ее отвлек голос Данте.
– Пока не забыл, – сказал он, привлекая ее взгляд. – Должен предупредить тебя кое о чем, Тристан наверняка и не подумает упоминать об этом.
Морана опустила телефон, преисполнившись любопытства.
– Будь добр, – пробормотала она, заблокировав экран телефона, и посмотрела на сидящего перед ней мужчину.
Данте рассеянно почесал шею и заговорил:
– О Тенебре… Что ж, у нас большое поместье на берегу озера…
Морана помнила чудовищное поместье, но не видела озера, когда была там в последний раз, ведь все ее мысли занимало убийство, которое она собиралась совершить. Боже, казалось, с тех пор прошла целая вечность.
– …своего рода резиденция. – Она вновь сосредоточила внимание на Данте, когда он продолжил. – В общей сложности пять построек, включая главный дом, и все они не соединены друг с другом. Попасть из одного здания в другое можно, только пройдя через окружающие их территории, а само поместье расположено на одном из холмов за пределами города.
Морана увлеченно подалась вперед, пытаясь представить все это в голове.
– В одном из коттеджей живет персонал со своими семьями: экономка и ее помощники, садовники и прочие. – Семья Амары. – Это огромное здание.
Когда он замолчал, Морана подала ему знак продолжать.
Данте наклонился вперед, упершись локтями в колени.
– Во втором крыле располагается тренировочный центр.
Морана помнила, как Амара рассказывала ей о маленьком мальчике, изолированном в тренировочной зоне вдали от всех остальных. При мысли о том, как он был отрезан от всех, у нее к горлу подступила желчь, и Морана подавила ее, стиснув зубы.
Серьезный голос Данте вновь проник в ее мысли.
– Ты никогда, ни при каких обстоятельствах не должна заходить в это крыло. Никто, кроме тренеров и стажеров, туда не допускается. Никогда, ни за что туда не входи. Ни по ошибке, ни случайно. Это ясно?
Его суровый тон сделал свое дело: в животе у Мораны свело, возвещая о том, насколько все серьезно. Она понимающе кивнула.
– Хорошо, – довольно продолжил он. – Другие два крыла намного меньше по сравнению с ним и расположены чуть дальше от главного дома. Третье принадлежит мне.
Морана вскинула брови:
– Тебе одному?
Губы Данте изогнулись в кривой улыбке.
– Статус старшего сына имеет свои преимущества.
Морана покачала головой. Мужчины.
Выражение его лица вновь стало серьезным.
– В этом крыле также проживает мой персонал. Иногда двоюродные братья приезжают погостить, и тебе я тоже буду очень рад, если захочешь там остановиться. В доме также предусмотрена собственная охрана.
Морана кивнула в знак благодарности, тронутая искренней заботой, и продолжила впитывать информацию.
– А кто в четвертом крыле?
– Оно принадлежит Тристану.
Ну конечно.
Данте вновь невозмутимо заговорил:
– Его крыло самое маленькое по площади. Честно говоря, это просто коттедж. А еще он расположен дальше всех от главного дома и других зданий, прямо у озера. Тристан живет там один.
Один. Как изгнанник.
Морана почувствовала, как сжалось сердце от мысли о его жизни, когда она осознала тянущееся день за днем его безрадостное существование. Он жил в поместье, но на его окраине. С людьми, но как изгой. Они не принимали его, но и отпускать не желали.
Сжав лежащие на бедрах руки в кулаки, Морана выдохнула сквозь стиснутые зубы, когда ярость пронзила ее до самых костей. В ней пробуждался еще один монстр – тот, который был ей знаком; монстр, который заставил ее хладнокровно убивать ради мести.
Она хотела уничтожать, разрушать.
Ее ошеломила глубина собственных чувств.
Сделав глубокий вдох, Морана попыталась совладать с ними.
– Продолжай. – Она жаждала узнать больше.
Данте размял шею, вытянул ноги, и его огромное тело, казалось, заняло все пространство.
– В главном доме проживает мой отец и его братья со своими супругами.
Морана нахмурилась:
– А как же остальные члены группировки или как вы их там называете?
– У них у всех свои дома за пределами резиденции, но неподалеку от нее. Почему, как ты думаешь, Тристана считают не таким, как все? – подтолкнул ее к размышлению Данте.
– Потому что он единственный сторонний член Клана, который живет с семьей, – тихо ответила Морана, быстро сообразив.
Данте кивнул:
– Именно. По этой причине он стал мишенью для многих посторонних людей, которые были в бизнесе еще задолго до его рождения, но не получили привилегии проживать вместе с семьей.
Морана озадаченно покачала головой:
– Но почему вообще твой отец его там держит? Почему не позволит ему жить за пределами резиденции, как всем остальным?
Данте издал мрачный смешок, прозвучавший довольно холодно.
– Мой отец, – он протянул последнее слово с насмешкой, не оставляя никаких сомнений в чувствах, которые питал к этому человеку, – ценит кое-что превыше всего прочего – контроль. Контроль над его империей, его марионетками, над его семьей. И знаешь, кто единственный человек, которого он никогда не мог контролировать?
«Если хоть раз наденете на меня поводок, я вас на хрен им задушу».
Ей вспомнились слова, сказанные Амарой о четырнадцатилетнем мальчишке.
– Тристан Кейн, – прошептала она, вновь ошарашенная его откровенной дерзостью.
Данте скривил губы:
– Тристан Кейн.
Морана слышала в голосе Данте то же восхищение, которое ощущала внутри из-за того, что четырнадцатилетний мальчик заявил боссу и всем членам мафии, что не склонится…
– Я видел, как взрослые мужчины лизали ботинки моего отца, чтобы не лишиться его благосклонности, Морана. К тому времени, как мне исполнилось восемнадцать, я думал, что на свете нет никого, кто мог бы ему противостоять. А потом появился Тристан.
Данте закрыл глаза и сделал глубокий вдох, явно погрузившись в воспоминания.
– Потому я и начал сближаться с ним – он был бесстрашен. Ему в самом деле было наплевать на то, что делал мой отец. Честно говоря, наш первый общий интерес, который мы обнаружили, – это желание разозлить старика.
Морана откинулась на спинку кресла, ощущая, как грудь переполняет какое-то неясное чувство.
– И твой отец держит его в резиденции, потому что…
– Потому что, пусть он никогда и не признается в этом, мой отец боится Тристана, – произнес Данте с нотой уважения в голосе.
Лоренцо Марони. Боится. Тристана Кейна?
Что-что?
Мысли Мораны отчетливо отразились на ее лице, а потому Данте тихо пояснил:
– Он боится Тристана, потому что Тристан непредсказуем. Он делает что хочет, даже живя под присмотром Лоренцо Марони. Каждый раз, когда Тристан проявляет неуважение к моему отцу, это оказывается для того публичной пощечиной. И отец опасается того, что сделает Тристан, если его оставить без присмотра. Его уже не понять. Отец боится, что Тристан окончательно выйдет из-под контроля, если уйдет и заберет с собой то, что он ценит больше всего.
– Его власть, – закончила Морана, собирая картинку воедино. – Погоди, так, значит, твой отец не желает, чтобы он стал его преемником?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?