Текст книги "Тени исчезают в полночь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/teni-ischezayut-v-polnoch-8089.jpg)
Автор книги: Руслан Белов
Жанр: Юмористическая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Руслан Белов
Тени исчезают в полночь
Глава 1
Прыжок в лавину
1. Евгений Евгеньевич приходит домой с работы, ест, пьет, курит гаванскую сигару, спит с женой и... рвет когти
Девятнадцатого октября Евгений Евгеньевич Чернов пришел домой как всегда в 19.40, поцеловал встретившую его у порога жену Милочку, почесал за ухом вилявшую хвостом афганскую борзую Анечку, не торопясь переоделся (этим вечером он решил надеть свой любимый расшитый золотом и серебром китайский халат) и, обстоятельно умывшись, направился в столовую.
На столе его ждала нежнейшая утка с яблоками из "Пекина", вареные овощи и бутылочка прекрасного грузинского вина двенадцатилетней выдержки. Усадив мужа за стол, Милочка включила телевизор (за ужином Евгений Евгеньевич всегда смотрел "Вести") и устроилась напротив.
В пятничный вечер они всегда занимались любовью, и потому Милочка была в необычайно эротичном черном пеньюаре и в домашних туфельках на высокой шпильке. Она знала, что Евгений Евгеньевич любит ее стройное белокожее тело, особенно в ансамбле с дорогим женским бельем, и поэтому время от времени, как бы невзначай, демонстрировала ему то свое аппетитное округлое плечико со сползшей к предплечью бретелькой ажурного бюстгальтера, то ножку в тончайшем чулке.
Узнав, сколько российских солдат сегодня погибло на Кавказе, Евгений Евгеньевич не спеша принялся за утку. Съев ее почти всю, он поблагодарил Милочку и направился в курительную комнату. Сегодня он решил выкурить гаванскую сигару (трубку курил он вчера, а сигареты – позавчера). Просматривая свежие журналы, он пил принесенный Милочкой чай. Закончив с журналами, Евгений Евгеньевич разгадал с женой кроссворд и, похлопав ее по высокой попке, направился в ванную комнату. Приняв душ и тщательно побрившись, он пошел в свой кабинет подготовиться к завтрашнему рабочему дню.
Ровно в десять сорок пять Евгений Евгеньевич вошел в супружескую спальню, открыл и поставил на тумбочку бутылку охлажденного французского шампанского и, потушив верхний свет, лег в кровать. В это время Милочка у себя в будуаре наносила на свой сегодняшний сексуальный образ последние мазки...
В одиннадцать она вошла к мужу, включила видеомагнитофон с "мягким" порнографическим фильмом и нырнула под одеяло. Обнявшись, они поговорили немного о событиях минувшего дня и затем, несколько минут понаблюдав за играми лесбиянок, занялись любовью.
После небольшой прелюдии с обязательными ласками и поцелуями Милочка приняла любимую супругом по пятницам позу: став коленями на пол, легла на живот поперек кровати. Евгений Евгеньевич налил в высокий фужер шампанского и, поставив его на расстоянии вытянутой руки, пристроился сзади. Сначала он целовал жену в шею, затем в спину (Милочка в это время поигрывала вслепую его половыми органами). Лишь только эрекция достигла максимума, Евгений Евгеньевич вставил член во влагалище и мерно задвигал задом, внимательно следя за своими ощущениями (Милочка в это время притворно стонала). Обычно, когда подступала эякуляция, он останавливался, отпивал глоток шампанского и начинал наблюдать по телевизору за любовными утехами игривых проституток с похотливыми негритянскими юношами. Иногда он закуривал легкую сигарету и делал несколько затяжек. Лишь только член начинал опадать, Евгений Евгеньевич снова принимался целовать жену в шелковую спину, в сладкое ушко и под мышками, пахнущими ненавязчивым дезодорантом и совсем чуть-чуть – только что выступившим потом... Милочка, как правило, кончала через две паузы, и Евгений Евгеньевич присоединялся к ней, лишь почувствовав (тук-тук) сокращения ее матки.
* * *
Но на этот раз второй паузы не было – в самой середине второго цикла Евгений Евгеньевич вынул член из влагалища и, не сказав ни слова, покинул спальню. Вернулся он через пятнадцать минут одетым в дорожную одежду и с рюкзаком за спиной.
– Я уезжаю. Когда вернусь – не знаю, – не переступая порога спальни, сказал он донельзя изумленной Милочке.
И, не дожидаясь ответа, ушел.
2. Тбилиси. Баламут слагает оду авантюре, а Бельмондо тестирует южанок
Прилетел я в Тбилиси где-то в середине дня и сразу направился в аэровокзальный ресторан. Оглядев зал с порога, улыбнулся и пошел к столику, за которым спал под шляпой мужчина средних лет.
– Недавно, кажется, в бане мылся, а вот уже и год пролетел, – сказал я, подсаживаясь к нему. – Здорово, Баламут! Хреновые у нас дела, да?
Мужчина поднял опухшее заспанное лицо и долго смотрел на меня ничего не понимающими глазами. Узнав, протяжно зевнул:
– Ага, хреновые... С Ольгой что-то случилось.
Она с полчаса уже не дает о себе знать... Да ты в курсе.
– Ну, значит, все образовалось. Рад видеть твое личико! Ты, я вижу, опять керосинить начал?
– Да как тебе сказать? Сегодня первый раз. А так все это время – ни-ни. Но после того, как эта история с Ольгой началась, я, кажется, прежним стал. Не знаю, жалеть или не жалеть об этом. Да и ты, по-моему, уже не этот хрен моржовый Евгений Евгеньевич.
– Со вчерашнего вечера. Сейчас мне эти итальянские ботинки и жена Милочка в фирменной упаковке ничего, кроме блевотины, не напоминают.
– Слушай, Черный, закажи что-нибудь! У меня в кармане полный кукиш.
– Полный кукиш??? – изумился я. – А где твои пятнадцать миллионов? Ты что, за год их растратил?
– Жена помогла. После того, как я ее от алкоголизма Шуриными клещами вылечил, она об религию сильно ударилась и все спустила на храм Христа Спасителя. А мне все равно. На фиг мне бабки, когда кругом полный штиль?
– И в штанах тоже?
– Да как тебе сказать... Просто ничего не хочется. Живешь по оглавлению.
– Как это по оглавлению? Поясни свою мысль примером.
– Понимаешь, мы как будто по книге жизни живем. Глава первая, глава вторая, глава последняя... Как Маяковский говорил: "Дочка, дачка, водь и гладь – сама садик я садила, сама буду поливать". А мне не хочется. Тоскливо, когда знаешь, что будет завтра, через месяц и через год. Да ты сам об этом как-то говорил.
– Люди это счастьем называют.
– Ну и хрен с ними! Козлы они. А мы с тобой, братан, авантюристы! – вдруг загорелся Баламут. – И это прекрасно! Понимаешь, братан, писатель – это человек, творчески относящийся к перу и бумаге, художник – к холсту и краскам.
Авантюрист же им не чета – он творчески относится к своей собственной жизни! Он делает из нее то же самое, что художник делает с холстами, а писатель с бумагой. Он лепит из нее необычные события, страх и кровь, чудеса и падения... Он ее переписывает, перекрашивает ежедневно. Авантюрист не терпит постоянства. Прочитав тысячу книг; он понимает, что остальные читать нет смысла. Понимаешь, если ты прочел тысячу книг и читаешь дальше, ты не авантюрист, ты – житель! Ты – житель, не авантюрист, если каждый день любуешься закатами, ты не авантюрист, если тебе не надоели телевидение и жена. Ты, братан, не авантюрист.
– Все! Понял! – смеясь, перебил я заговорившегося Баламута. – Я – авантюрист. А как все же насчет штиля в штанах?
– А насчет штиля в штанах... Интересный вопрос. Ты знаешь, я часто вспоминаю, как мы с Ириной Ивановной в шесть часов утра на Шилинской шахте в тумане трахались. На пленэре. На росистой траве. Среди тайги. Ренессанс! И как ты с Ольгой глазел, глазел на нас, а потом такие кренделя с ней начал выделывать, что мы с Ириной уписались. Вот это была жи-и-знь! А так...
Жена надоела, друзья и знакомые все в дерьме зеленом копаются. Деньги, престиж, карьера...
Тоска, хоть удавись. Ты знаешь, это наши жены из нас импотентов делают. Иногда до того все надоест, что не встает. Я вон с Наташкой раз в неделю на героизм был способен. И это – при благоприятном расположении звезд. А познакомился как-то раз с одной хрупкой продавщицей из отдела сосисок – ренесса-а-нс!!! Я неделю с нее не слазил. Кстати, а где наш Бельмондо? Он, что, не проинтуичил?
– Да нет, проинтуичил. Здесь он. И даже в ресторане. Догадайся с трех раз, чем он занимается...
– Официантку небось кадрит? Или блядей местных? – улыбнулся Баламут, оглядывая ресторанный зал.
Мне не надо было оглядываться – я давно заприметил Бельмондо, кокетничавшего в другом конце зала с двумя темноволосыми красавицами-южанками. Заметив наше внимание, Бельмондо приветственно помахал рукой и продолжил охмурять девушек. Спустя три минуты он уже вел их по направлению к выходу.
– Через полчаса явится... – одобрительно пробормотал Баламут сам себе и, обращаясь уже ко мне, продолжал:
– Ну что ты как неживой телишься? Закажи водки побольше и пожрать чего-нибудь.
Я подозвал официанта и заказал полный обед на троих, водки для нас с Баламутом и шампанского для Бельмондо. Когда стол был накрыт, последний сидел уже с нами.
– Ты, я вижу, тоже от последствий клещевого энцефалита отошел? – спросил я Бориса сразу после объятий и рукопожатий.
– С сегодняшнего утра! А до этого целый год с одной только женой трахался и доволен был выше крыши.
– Да и сейчас ты отнюдь удрученным не выглядишь, – усмехнулся Баламут.
– Аск! Такие девочки!!! Пальчики оближешь! С Ольгой, похоже, все в полном порядке?
– Да как тебе сказать? – Я пожал плечами. – С одной стороны, сигналов от нее нету, а с другой, если мы сейчас сидим в своих прежних шкурах, то, значит, не все так хорошо...
– Прежних шкурах? – переспросил Баламут. – Ты думаешь, что потом, когда все образуется, ты опять Евгением Евгеньевичем станешь?
А я убежденным трезвенником? Кошмар!
– Я думаю, что станем. Сейчас мы в зомберской своей ипостаси, бледной, но зомберской. А потом, когда все образуется, последствия энцефалита опять возобладают. Но это потом...
Ладно, давайте покушаем, выпьем и заодно обобщим все наши впечатления по этому кейсу.
Если бы вы знали, как я рад видеть ваши морды... Этот сукин сын, Евгений Евгеньевич, о вас и не вспоминал!
Мы выпили по рюмочке и налегли на закуски. Потом нам принесли очень неудачный супхарчо (во мне наверняка еще сказывался Евгений Евгеньевич, привыкший питаться от лучших поваров Москвы и Западной Европы).
Повозили немного ложками в тарелках и принялись за довольно приличные отбивные. После обеда Бельмондо заказал коньяку, и мы стали рассказывать друг другу, как очутились за этим столом.
– Сигнал меня с бабы снял, в самой середине полового акта, – начал я, грея в ладонях рюмку. – Кайфую я от ощущений, дурочка моя подыгрывает, старается... И вот когда я уже подумывал потянуться за фужером с шампанским, ударили в мозги Ольгины мысли: "Я в смертельной опасности!" И картинка появилась – ущелье в Чечне на границе с Грузией, башни и какие-то навалы человеческих костей. Картинку эту я узнал – бывал среди этих башен, когда в девяносто втором золото в тех краях искал... А навалы костей – это древний, развалившийся чеченский могильник. Ну, я слез с жены и поехал сюда. Из Грузии легче в те места попасть, чем из России.
Вот такие вот дела... Ну, а ты, Баламут, как из дому выскользнул?
– Я с женой Наташкой о боге всевышнем разговаривал... Вернее, она мне что-то о вине как крови Христовой рассказывала, уж не помню что, и вдруг я Ольгину речь услышал.
Отчетливо, как будто из соседней комнаты:
"Плохо мне, Коля, – сказала. – Очень плохо".
И через минуту ты. Черный, врубился и посоветовал лететь в Тбилисо. Немедленно причем.
Ну, я вздохнул с облегчением, поцеловал подругу в щечку, занял деньжат у соседа и сюда рванул. Вот и все...
– А я с Людмилой своей на приеме был в Союзе композиторов, – продолжил Бельмондо, внимательно оглядывая зал в поисках приятного женского лица. – Платье ей офигенное из Порижу прислали, и мы пошли его демонстрировать. И вот, когда я с самим Максимом Дунаевским о Шнитке весьма умно беседовал...
* * *
Бельмондо не договорил. Все вместе мы выпрямились на своих местах и начали воспринимать Ольгины мысли.
3. Предыстория: в одной упряжке с сумасшедшими, а также зомберы, ангелы и доллары
Читатель, надеюсь, уже изрядно заинтригован вышеописанными событиями, и наверняка его интересует, кто такие эти герои со странными прозвищами и как они дошли до жизни такой? Итак, расскажем сначала о главных наших героях.
Необязательный, незлобивый и благодушный Борис Иванович Бочкаренко (170 см, 54 кг) всегда гордился своей внешней схожестью с Жаном Полем Бельмондо.
Отец у него был пехотным полковником, дотопавшим до Берлина. Борис рассказывал, что папаша всю войну не расставался с противотанковым ружьем и в часы затишья, бывало, ходил с ним на передовую – при удачном выстреле зазевавшегося немца эффектно разрывало надвое. В семидесятые годы старший Бочкаренко работал военным консультантом в ЦК Компартии Таджикистана, и в подарок на свадьбу Борька получил от этой партии просторную трехкомнатную квартиру.
По специальности он был гидрогеологом и очень скоро стал начальником с обширным кабинетом, премиленькой секретаршей и белой "Волгой". Но пробыл он начальником лишь года два, потом случился скандал с очередной секретаршей, и только благодаря отцу Борис вылетел из своей гидрогеологической конторы относительно сухим.
Бельмондо умел подбирать приятелей... Одним из его друзей был капитан милиции Толик Зубков. С Зубковым на пассажирском кресле можно было ездить по городу под мухой, к тому же Толик время от времени выручал Бельмондо из неприятных ситуаций, в которые Борис постоянно попадал в поисках острых ощущений...
Другим его приятелем был Искандер Сафарзаде – тихий, сухощавый, чрезвычайно уверенный в себе таджикский аристократ и начинающий ученый-филолог. Борька любил ходить с ним по злачным местам и затевать там драки. Сафарзаде обладал черным поясом, и для него уложить человек десять подвыпивших бугаев было плевым делом.
Третьим его приятелем был я. Борька любил приходить ко мне в любое время суток с дюжиной шампанского или пачкой сигарет. Мы болтали до утра о перспективах построения коммунистического общества в СССР, об Андрее Платонове, Шопенгауэре и о многом другом.
Как-то на Новый год я познакомил его с Людмилой, подругой одной из своих девушек, и через полгода узаконил их брак своей свидетельской подписью.
Брак Бориса и Людмилы оказался не слишком счастливым. И все потому, что упомянутый выше скандал с секретаршей отнюдь не был случайностью: Борис – законченный бабник. Он легко заводил знакомства, почти никогда не влюблялся и более двух раз с одной женщиной встречался редко. Очень скоро возбуждавшие его стимулы "красивая", "очень красивая", "оригинальная", "страстная", "жена или подруга того-то" перестали действовать, и ему пришлось вырабатывать другие. В 1977 – 1981 гг. таким стимулом была национальность. Переспав с представительницами основных национальностей оплота социализма, он перешел к сексуальному освоению представительниц малых и, особенно, вымирающих народностей СССР. В конце 1981 года поставленная задача была в основных чертах выполнена, и взоры Бориса все чаще и чаще стали устремляться на географическую карту мира. По вполне понятным причинам он был вынужден отложить на неопределенное будущее реализацию своих заграничных фантазий и заменить их реальными. Новым стимулом стало место жительства. Постельные знакомства с представительницами Ленинграда, Вологды, Киева, Саратова, Архангельска, Астрахани, Тобола и Иркутска продолжались вплоть до падения "железного занавеса", чтобы в открытом обществе смениться (вы правильно угадали!) отложенными зарубежными фантазиями...
Борис не раз пробовал бороться со своим пагубным хобби. Он по-своему любил Людмилу, детей, ему нравилось приходить домой и даже делать что-нибудь по хозяйству. Но стоило ему узнать, что в соседний институт поступила на учебу шоколадная жительница далекого Буркина-Фасо, он нежно целовал жену в щеку и уезжал в городскую библиотеку выяснять, как по-буркинафасски будет: "Вы так прекрасны, мадам! Давайте проведем эти сутки вместе".
Людмила пыталась что-то сделать, раза два даже изменяла ему в воспитательных целях, но ничего не помогало. Она привыкла и стала дожидаться того счастливого времени, когда половые часы мужа достигнут половины шестого и навсегда остановятся. Судьба вознаградила ее за долготерпение – после прошлогодних приключений в Приморье Бельмондо стал не только богатым, но и верным мужем...
* * *
Среднего роста, плотный, скуластый, смуглый, часто незаметный в общем развороте событий, Николай Сергеевич Баламутов, по прозвищу, естественно, Баламут, любил выпить до, во время и после всего. Он пил утром, днем, вечером и ночью. Он пил до экзаменов и после них. Он пил, когда был здоров, и пил, когда был болен. Но в ауте его никто не видел. Однажды, правда, на практической базе геологического факультета его вырвало после второй бутылки натощак, но он успел подставить только что опустевший стакан и после непродолжительной паузы вернул его содержимое на место.
В свободное от учебы и пьянок время Коля занимался прыжками в воду, подводным плаванием, пописывал весьма неплохие стихи и любил Наташу Ростову, переселившуюся в Душанбе из Балакова. Отец-казах по националистическим мотивам запретил ему сочетаться с ней законным браком, хотя сам был женат на русской. И Баламут напился уксусу. Папаша такого рода выпивку оценил и дал согласие на брак. Свидетелем на свадьбу Коля позвал меня.
Крутой поворот в Колиной биографии был связан с крутым поворотом дороги Пенджикент – Айни. На этом повороте его "ГАЗ-66" свалился в Зеравшан, славившийся крутыми берегами. Поломанного во многих местах Баламутова выходила медсестра-разведенка. Прямо из больничной палаты он переехал к ней и двум ее сыновьям. Наташа в это время в очередной раз приходила в себя в Балакове. Не найдя там хоть сколько-нибудь достойной замены Коле, она вернулась в надежде склеить разбитые семейные горшки, но он скрылся на дальнем разведочном участке.
Потом, когда Коля разбогател и вылечился от своей страсти к спиртному, они сошлись вновь.
Наташа, не выдержав ударов судьбы, к этому времени спилась вчистую, но Баламут ее вытащил (об этом мы еще расскажем).
* * *
Ольга Игоревна Юдолина – 168 см, 52 кг, синие, насмешливые глаза, светлые длинные волосы, умопомрачительная фигура, короче, очаровательная девушка во втором своем десятке.
Родилась в богатой, но недружной семье постсоветского приватизатора. Честолюбива, два или три европейских языка, скрипка, фортепиано, гитара, черный пояс, решительный, если не жестокий нрав и явная склонность к авантюрам. Молодых людей своего возраста и круга считает надутыми карьеристами и болванами. Иногда мне кажется, что она любит меня, иногда, что ваш покорный слуга – лишь пылинка на ее длиннющих ресницах...
А я – Чернов Евгений Евгеньевич. Сведения обо мне слишком противоречивы, и потому изложу лишь непреложные факты: 177 см, 85 кг, инертен как в покое, так и движении, пять счастливых браков, мальчик от первого, девочка от последнего, кандидат наук, четыре перелома, три наркоза, два привода, авантюрист по натуре, мечтатель по призванию, люблю Уоррена, Платонова, Камю и пельмени, а также поплакать в жилетку, выпить с друзьями и вляпаться в какую-нибудь историю с непредсказуемым концом. В последние годы – графоман, пытающийся привить потенциальным читателям свои авантюрные склонности.
В августе прошлого года, раздавленный обломками очередной семейной жизни, я подался в глухую приморскую тайгу, чтобы окончить там свое неудачливое светское существование в покосившемся от времени охотничьем зимовье.
Но мне не повезло – зимовье оказалось занятым останками некоего Юдолина Игоря Сергеевича. Покопавшись в этих останках, я обнаружил около пяти тысяч долларов и записную книжку, из которой следовало, что в неподалеку расположенной заброшенной Шилинской шахте на глубине 400 метров спрятано нечто весьма и весьма ценное.
Посетовав на судьбу, снова посылающую меня на вечный бой, я вызвал телеграммами на подмогу своих старых друзей – Бочкаренко и Баламутова и отправился на шахту на рекогносцировку.
Шахта оказалась оккупированной как тихими, так и буйными психами, разбежавшимися из забытой государством Харитоновской краевой психиатрической лечебницы. Глава самоопределившихся сумасшедших, Шура, страдал манией преследования. Он, думая, что я и мои друзья подосланы его врагами и недоброжелателями, подверг нас в целях перевоспитания так называемым перезомбированиям, а проще – всевозможным изощренным издевательствам (заключение в жарко натопленной сауне на два дня, пытка энцефалитными клещами, травля уголовниками-убийцами, русская рулетка и т.п.).
Но мы с присоединившейся к нам дочерью Юдолина Ольгой стоически выносим все испытания и в конечном счете становимся богатыми – Шура оказался отъявленным фальшивомонетчиком, обладателем десятков миллионов настоящих и сотен миллионов долларов собственного изготовления и подарил каждому из нас по состоянию, равному годовому бюджету города Урюпинска. Но наши приключения на этом не кончились...
Дело в том, что на заключительной стадии добывания денег выяснилось, что постоянные обитатели шахты – марионетки некой Большаковой Ирины Ивановны, прожженной авантюристки, преследующей далеко идущие цели. Будучи главным врачом Харитоновской краевой психиатрической лечебницы, эта экстраординарная и не лишенная внешней приятности дама в течение многих лет проводила над своими подопечными бесчеловечные опыты и в конце концов выявила химические вещества, способные превращать людей по методике "а" в не контролируемых монстров, по методике "б" – в хорошо контролируемых зомберов, а по методике "в" – в ангелов (!) во плоти.
Обманом и химией подчинив себе Шуру и его средства, Ирина Ивановна замыслила (ничего себе размах!) вырвать Приморский край из состава Российской Федерации и превратить его в собственную независимую республику, в которой она могла бы бесконтрольно проводить разнообразные химико-политические опыты над населением. В этих целях она коварно превратила нас, уже предвкушающих праздную жизнь на лучших мировых курортах, в зомберов, беспрекословно и жестоко исполняющих все ее приказы, а превратив, объединила в зомберкоманду – группу, вернее, единую банду телепатически связанных убийц.
Наша команда в тесном взаимодействии с составленной из профессиональных киллеров зомберкомандой Леньки Худосокова (трижды отпетый уголовник, он явился на Шилинскую шахту за "шерстью", но сам был острижен Шурой) практически полностью подчинила Большаковой Владивосток. После трагической смерти последней и перед смертью собственной Шура решает спасти нас. С этой целью он отправляет меня и моих друзей назад, на Шилинскую шахту, с тем чтобы остававшаяся там его ближайшая сподвижница Инесса (бывшая пациентка Харитоновки) обратила нас в нормальных людей.
Однако Инесса, больная бредом Девы Марии и полная решимости родить человечеству нового Христа Спасителя, тайно превращает нас по методике "в" в стопроцентных ангелов. Впрочем, все кончается благополучно – я и мои друзья вновь становимся нормальными людьми – вернее, почти нормальными людьми... Почти нормальными, во-первых, потому, что в минуты, когда беда подступает к одному из нас, мы телепатически объединяемся и начинаем чувствовать опасность на расстоянии, а во-вторых, потому, что Шура, во втором по счету перезомбировании, натравил на нас клещей, зараженных специально выведенной им особой формой энцефалита. Переболев им в разное время, каждый из нас потерял свою главную отрицательную, а точнее сказать – отличительную черту. В результате такой фатальной утраты Бельмондо прекратил волочиться за женщинами, Баламут – беспробудно пить и вернулся к законной жене, а я полностью утратил свои авантюристические наклонности, женился на богатой белотелой дурочке и (о боже!) стал совладельцем обувного магазина на Тверской.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?