Читать книгу "1941. Пропущенный удар. Почему Красную Армию застали врасплох?"

Для усиления обороны войск армии в районе Пружан туда перебрасывался мотострелковый полк 205-й моторизованной дивизии. Но это было уже запоздалое решение, неприятности в 4-й армии еще не закончились.

Во второй половине дня части XXIV моторизованного и XII армейского корпусов, перегруппировав свои силы, при активной поддержке артиллерии и авиации нанесли удар по остаткам 22-й танковой дивизии и группе полковника Осташенко, прорвали их боевые порядки и устремились к Кобрину. Стремительной атакой 3-я танковая дивизия вермахта захватила мост через Мухавец, обеспечивая дальнейшее продвижение своих частей в направлении Березы, которая и была захвачена в этот же день.

Группа генерала Пуганова, попав под фланговый удар танковых частей немцев, начала отход к Кобрину. При прохождении через Кобринский аэродром дивизия вновь была атакована танками противника и в завязавшемся бою понесла большие потери[375]375
  В этом бою погиб и ее командир – генерал-майор В.П. Пуганов, в командование дивизией вступил его заместитель полковник И.В. Кононов.


[Закрыть].

Данные проведенной разведки принесли неутешительные вести, танкисты и присоединившийся к ним отряд 6-й стрелковой дивизии были с трех сторон обойдены мотомеханизированными частями противника, которые колоннами двигались по дорогам Кобрин–Береза и Видомля–Пружаны. На совместном совещании командиров было принято решение выполнить ночной переход в направлении Пружан на соединение с основными силами корпуса. Но уже на марше высланная вперед разведка доложила, что городок находится в руках немцев. Пришлось срочно внести коррективы в движение колонн, которые направились на Малечь.

Напряженной продолжала оставаться обстановка и в полосе обороны 30-й танковой дивизии и сводного полка 205-й моторизованной дивизии, сдерживавших натиск мотомеханизированных частей противника, пытавшихся с ходу овладеть Пружанами. В течение всего дня за него шли ожесточенные бои, в ходе которых городок дважды переходил из рук в руки[376]376
  См.: Буг в огне. С. 179.


[Закрыть].

Но пока наши воины отражали атаки с фронта, около 20 часов 18-я танковая дивизия вермахта со стороны Запруд неожиданно нанесла по ним фланговый удар. Не выдержав натиска с двух сторон и понеся большие потери (за день потеряла 60 танков), дивизия полковника Богданова оставила Пружаны и начала поспешный отход на Селец.

Танковые клинья немцев на узких участках фронта прорвали оборону войск 4-й армии и устремились на восток, захватывая важные оборонительные рубежи и главные коммуникации, заставляя наши войска отходить по проселочным и лесным дорогам. XLVII моторизованный корпус, прорвавшись на магистральную дорогу, сразу устремился в направлении Ружан, после занятия которого часть его сил продолжала двигаться в направлении Слонима, а другая часть повернула на юго-восток, с целью выхода в тыл группировке советских войск, держащих оборону на реке Ясельда.

Успешно продвигалась к Березе-Картузской и 3-я танковая дивизия противника, сметая с дороги отходившие подразделения советских войск. На некоторое время враг был задержан у реки Мухавец выдвинутыми в этот район частями 205-й моторизованной дивизии и сводными отрядами 28-го стрелкового корпуса под общим командованием полковника Ф.Ф. Кудюрова. Около 19 часов противник подтянул к этому рубежу основные силы XXIV моторизованного корпуса и при поддержке авиации атаковал позиции советских воинов.

Ослабленные непрерывными боями, без зенитной артиллерии, без прикрытия с воздуха, с незначительным количеством противотанковых орудий части 4-й армии не сумели сдержать сильный натиск противника и разрозненными группами начали отход за Ясельду. На этот рубеж отходили и два стрелковых и артиллерийский полки 6-й стрелковой дивизии под командованием полковника Д.И. Матвеева. Еще одна группа воинов этой дивизии и сводного отряда во главе с полковником Попсуй-Шапко после боев под Кобрином отходила в направлении Пинска.

К исходу дня остатки 14-го механизированного корпуса отошли на восточный берег Ясельды, заняв оборону на фронте Селец–Береза-Картузская[377]377
  1 См.: Сандалов Л.М. Указ. соч. С. 106.


[Закрыть].

30-я танковая дивизия, понесшая большие потери в боях под Видомлем и Пружанами, решением генерала Коробкова была выведена во второй эшелон армии, сосредоточившись на рубеже Коссово–Ивацевичи. Остатки 28-го стрелкового корпуса заняли оборону севернее и южнее Березы.

Командование и штаб 4-й армии перешли в местечко Смолярка (5 км северо-восточнее Березы-Картузской), имея периодическую связь по телеграфу с Минском, а со своими корпусами – через делегатов связи.

20-й мотоциклетный полк 14-го мехкорпуса (командир – майор И.С. Плевако) с отошедшими к Антополю разрозненными подразделениями армии получил указание командарма о занятии и оборудовании рубежа Жабер, Симоновичи, ст. Дрогичин, Суличево. На него была возложена задача прикрытия пинского направления до выхода из-под Малориты 75-й стрелковой дивизии[378]378
  2 См.: Евгений Дриг. Указ. соч. С. 385.


[Закрыть].

Боевые действия войск 4-й армии 23–24 июня 1941 г.

Таким образом, в ходе предпринятого 23 июня войсками 4-й армии контрудара противника не удалось не только отбросить, но и задержать его дальнейшее продвижение на восток. Войска армии в ходе боев понесли большие потери в личном составе и боевой технике, на нескольких участках была прорвана их оборона. Части 2-й танковой группы вермахта заняли Кобрин, Пружаны, Березу, Ружаны, вышли на магистральные дороги, ведущие к Барановичам, Слуцку, Слониму и Пинску, создав очень серьезную угрозу выхода на тылы 10-й и 4-й армий Западного фронта.

Генерал-полковник Л.М. Сандалов, анализируя ход боевых действий армии, называл следующие причины неудавшегося контрудара: «Неравенство сил – количественное превосходство противника на направлении главного удара и качественный его перевес в танковой технике; отсутствие необходимого артиллерийского и авиационного обеспечения войск, наносивших контрудар; слабое взаимодействие частей и соединений; отсутствие надежного управления войсками во всех звеньях и слабое материально-техническое обеспечение войск»[379]379
  ВИЖ. 1989. № 6. С. 10.


[Закрыть].

Оставляла желать лучшего и организация боевых действий 14-го мехкорпуса. Танковые дивизии противника уклонялись от прямого боя с наступавшими советскими танками, выдвигая вперед противотанковые и зенитные орудия и вызывая свою авиацию. Противник избегал лобовых атак, а действовал главным образом из засад, стремясь затянуть наши части в западню, чтобы затем обрушиться на них с одного или с двух флангов. В корпусе совершенно отсутствовало взаимодействие между соединениями и частями, танкисты атаковали без поддержки артиллерии и пехоты, без авиационного прикрытия.

Большая вина в неудачных действиях войск лежит и на руководстве 4-й армией. Несмотря на то что местность благоприятствовала созданию рубежей обороны (сеть рек, непроходимых болот, лесные массивы), штаб армии оказался не в состоянии организовать четкое управление своими войсками. Да и какое могло быть непрерывное управление, если он сам в течение 22 и 23 июня постоянно находился в движении, меняя свое расположение? Связь с войсками осуществлялась только делегатами связи, которые или не находили местонахождение частей, или доставляли отданные распоряжения с опозданием, уже не соответствовавшими обстановке на фронте. Командующий и начальник штаба, не имея постоянной связи с корпусами, большую часть времени находились в войсках, нередко упуская ход боевых действий на разных участках фронта.

Плохо обстояло дело с обеспечением частей боеприпасами и продовольствием. Потеряв в боях продовольственные склады и походные кухни, красноармейцы и командиры двое суток питались, как правило, всухомятку. За боеприпасами каждая воинская часть была вынуждена посылать автотранспорт на окружной артиллерийский склад в Пинске, что требовало из-за воздействия авиации противника достаточно длительного времени. После подрыва оставленных в Кобрине и Пружанах окружных складов заметно осложнилось и снабжение войск горюче-смазочными материалами.

Сложной оставалась обстановка и в полосе обороны 75-й стрелковой дивизии, ведущей бои на рубеже Пожинцы–Малорита–Хотислав с кавалерийской дивизией и частями XXXV армейского корпуса. Под сильным натиском противника главные силы дивизии в ночь на 23 июня отошли к Малорите, заняв оборону на южной и западной окраинах городка. В трудное положение попали ее полки, разрозненно и без связи отходившие от границы.

28-й стрелковый полк к трем часам утра был окружен противником в районе деревни Галеевка, с трудом и с большими потерями пробился, чтобы днем попасть в окружение в районе рыбного хозяйства «Карпин». Заняв круговую оборону вместе с одним батальоном 34-го стрелкового полка, советские воины сражались, предпринимая попытки пробиться к Малорите. В критическую минуту боя знамя полка было спрятано в лесу[380]380
  В декабре 1960 года боевое знамя 28-го (144-го) Краснознаменного стрелкового полка было найдено ветераном Великой Отечественной войны З.З. Тарасюком и передано на вечное хранение в Музей героической обороны Брестской крепости.


[Закрыть].

В окружении, в районе деревень Замшаны, Гороховище, сражались, истекая кровью, воины 34-го стрелкового полка, поддержанные огнем 68-го лап, пытаясь пробиться на соединение с дивизией. Но все меньше и меньше оставалось в живых воинов, все труднее становилось сдерживать натиск противника...

Тяжелая судьба выпала и на долю воинов 235-го гаубичного артиллерийского полка. Обойденный подразделениями противника с флангов, полк начал отход в направлении Збураж, Малорита. На рассвете, продвигаясь по единственной дороге, проходившей среди болот, советские воины были атакованы вражеской авиацией. Безнаказанно с малых высот гитлеровские летчики долго расстреливали попавшую в тяжелое положение колонну артиллерии. Только наступившая темнота спасла полк от полного разгрома. Но потери полка в личном составе и технике были огромны. Оказавшись в окружении, без снарядов и горючего, личный состав привел в негодность оставшиеся гаубицы, сжег уцелевшие машины и тягачи и мелкими группами под командой командиров дивизионов двинулся на юго-восток. 26 июня 1941 года оставшиеся в живых артиллеристы (около 600 человек) вышли к своим войскам в районе станции Сарны[381]381
  В Калинковичах полк получил материальную часть и через некоторое время, войдя в состав вновь сформированной 3-й армии, продолжил борьбу на фронте.


[Закрыть].

Около 22 часов генерал Коробков связался со штабом фронта и доложил об оставлении Пружан, Кобрина, Березы... Приказ Павлова был краток – закрепиться и любой ценой удержать противника на рубеже Трухновичи, восточный берег Ясельды до Жабер, Дрогичин, канал Белозерский, в районе Береза-Картузская[382]382
  ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 10169, д. 4, лл. 29, 30.


[Закрыть].

Для усиления обороны в состав армии передавались 55-я стрелковая (выдвигалась автотранспортом к реке Щара из Слуцка) и 121-я стрелковая (выгружалась из эшелонов в районе Слонима) дивизии.

Получив это указание, командарм-4 приказал генералу Попову возглавить оборону на рубеже Ясельда, подчинив ему и 205-ю моторизованную дивизию. Танковые дивизии 14-го мехкорпуса генерал Коробков оставил в своем резерве, сосредотачивая их на рубеже Коссово–Ивацевичи.

Но вскоре поступило распоряжение штаба фронта, повергшее в недоумение члена Военного совета армии дивизионного комиссара Шлыкова: «Упорно обороняясь по р. Ясельда, утром 24 июня совместным ударом в направлении Ружаны – 121-й стрелковой дивизией от Слонима и 14-м механизированным корпусом от Селец – выбить противника из Ружан, а затем из Пружан и закрыть ему путь на Барановичи. Армейский контрудар будет поддержан фронтовой авиацией. Из Баранович в Слоним перешла 155-я стрелковая дивизия, которая остается в моем резерве...»[383]383
  Сборник боевых документов... Вып. 35. С. 32.


[Закрыть]До конца выслушать приказ генерала Павлова не удалось, связь пропала в очередной раз.

Генерал Коробков не стал доказывать штабу фронта опасность ведения наступательных действий. Задав несколько уточняющих вопросов присутствовавшим генералу Оборину и полковнику Кабанову, он твердым голосом сформулировал свое решение на дальнейшее ведение боевых действий: «Для совместного со 121-й стрелковой дивизией наступления в направлении Ружаны–Пружаны выделить танковую дивизию полковника Кононова и отряд полковника Осташенко. Ударом от Селец на Ружаны они должны помочь 121-й захватить Ружаны и в дальнейшем действовать в подчинении ее командира. 42-ю стрелковую дивизию в составе стрелкового и гаубичного полков переместить в район Коссово в резерв. Остальные ее части, обороняющиеся на реке Ясельда, передать в подчинение командиру моторизованной дивизии. Танковой дивизии полковника Богданова, оставаясь в армейском подвижном резерве на рубеже Коссово–Ивацевичи, подготовить этот рубеж для обороны»[384]384
  Сандалов Л.М. Указ. соч. С. 108, 109.


[Закрыть].

Таким образом, командование фронта и армии совсем забыли о таком понятии, как оборонительные действия войск. Подходившие к фронту соединения, не успев полностью сосредоточиться и провести разведку противостоящих сил противника, сразу по частям бросались в бой. Генерал Павлов и его штаб, организуя оборону свежими силами, стремились распределить наличные силы и средства равномерно по всем участкам фронта. Это давало возможность гитлеровскому командованию сосредотачивать на направлении главных ударов основные силы и резервы, временно ослабляя другие участки, и использовать свое численное и качественное превосходство для прорыва обороны войск Западного фронта на важнейших направлениях.

Выделенная для удара 121-я стрелковая дивизия (командир – генерал-майор П.М. Зыков), перевозимая по железной дороге из Бобруйска, еще не успела полностью сосредоточиться в Слониме. В пути находились эшелоны с гаубичным полком, специальными подразделениями и тылами. Так какого результата можно было ожидать от такого не подготовленного во всех отношениях наступления?

Запаздывала с сосредоточением в заданном районе и 55-я стрелковая дивизия, не успев полностью отмобилизоваться и получить от народного хозяйства недостающий автотранспорт. Ее два стрелковых полка к 23 часам разгрузились на рубеже Городище–Синявка и дальше к Щаре двигались походным маршем. Автотранспорт возвратился в Слуцк для переброски специальных подразделений этих полков. Остальные части и артиллерия дивизии двигались своим ходом, имея при себе один боекомплект боеприпасов.

В полном составе к этому времени прибыла в Слоним 155-я стрелковая дивизия (командир – генерал-майор П.А. Александров), получившая задачу штаба фронта утром 24 июня выступить на Волковыск[385]385
  Там же. С. 109.


[Закрыть].

На станциях Слоним и Лесна разгружалась и 143-я стрелковая дивизия, из 37 эшелонов которой прибыло 15. Вот и использовать бы эти четыре дивизии для создания прочной обороны на рубеже реки Щара под единым командованием, прикрыв барановичское, слонимское и слуцкое направления. Но вместо этого генерал Павлов подчиняет дивизии командованию 4-й и 10-й армиями, которые так и не смогли установить с ними надежную связь и взять их под свое управление.

Да и германское командование мыслило более широко, уже повернув 3-ю танковую группу генерала Гота от Вильнюса на Молодечно, выходя на тылы всей группировке войск Западного фронта с северного направления. На Барановичи, Минск с боями продвигались и соединения 2-й танковой группы вермахта, создавая внешнее кольцо окружения советских войск с южного направления. И вина в наступившем вскоре окружении и разгроме основных сил Западного фронта ложится в первую очередь на Ставку Главного Командования и Генеральный штаб, не предусмотревших этой угрозы со стороны севера (из полосы СЗФ) и юго-запада.

Для прикрытия молодечненского направления могли быть использованы 24-я, 50-я и прибывающие в район Лиды 17-я и 37-я стрелковые дивизии 21-го корпуса. Но руководство фронта и Генеральный штаб, видимо, продолжали считать, что немцы своим ударом стремятся замкнуть кольцо окружения 10-й и 3-й армий в районах Лиды и Волковыска, куда и перебрасывались имевшиеся резервы фронта с наступательными задачами, оголяя при этом свой правый фланг.

Следует отметить, что, принимая решение на наступательные действия войск, штаб генерала Павлова был связан четкими указаниями наркома обороны (директивы № 2 и № 3), нацеливавшими командование всех фронтов на разгром ударных группировок врага, и в них не было даже намека на переход к обороне.

Соединения 10-й армии в этот день отходили на рубеж рек Бобр и Нарев, не имея связи не только со штабом армии (находился в н.п. Валпы), но и со своими частями. На дорогах возникла неизбежная неразбериха, перепутались и смешались колонны отходящих войск, очень много отставших от своих частей красноармейцев и командиров. Некоторые командиры даже умудрились «потерять» свои подразделения. На переправах через реки создались огромные очереди, плохие дороги затрудняли использование автотранспорта, ощущалась нехватка горючего, тракторов, лошадей. Отступавшие войска подвергались непрерывным атакам самолетов противника, наводившихся на цель по радио и сигналами ракет вражеских агентов.

Отход войск сильно затрудняли и действия диверсантов, переодетых в форму красноармейцев, командиров и работников милиции, вносивших сумятицу, дезорганизацию в управление частями, сеявших панику среди военнослужащих и мирного населения. Управляя движением колонн советских войск под видом регулировщиков, они направляли их в сторону заранее подготовленных немецких засад.

Части 1-го стрелкового корпуса, ведя сдерживающие бои, отошли к реке Бобр и заняли оборону, опираясь на Осовецкий укрепленный район. Вот и пригодилась старая русская крепость Осовец (построена в 1882–1887 годах), предназначенная для прикрытия белостокского направления. Ее инженерные сооружения располагались по обоим берегам реки Бобр на участке Подрыв-2, Гониондз, Бялогронды, Сосня, Гончаровская гать. Главная крепостная позиция состояла из трех опорных пунктов – фортов № 1 (Центрального), № 3 (Шведского), № 4 (Нового). Роль предмостной позиции выполнял форт № 2 (Заречный). Полевые позиции Сосненская и Передовая были выдвинуты вперед от главных рубежей обороны на 4 и 8 км соответственно и представляли собой систему окопов, ходов сообщений, пулеметных гнезд и блиндажей. Железобетонные форты, подземные склады и казематы, предназначенные для ведения боев и укрытия личного состава, могли выдержать сильные артиллерийские и авиационные удары. В 1940–1941 годах система обороны крепости была значительно усилена построенными железобетонными сооружениями укрепленного района.

Расположение позиций Осовецкой крепости.

Воины 2-й и 8-й стрелковых дивизий, гарнизон укрепрайона, заняв оборонительные позиции старой крепости, стойко держали оборону на занятых рубежах до 25 июня, пока не были обойдены противником с востока. Каждый день им приходилось отражать несколько вражеских атак, нередко переходя в контратаки. Красноармейцы и командиры в непрерывных боях проявляли бесстрашие и героизм. Сержант Лазарев вел бой на берегу реки Бобр до последнего патрона и, окруженный гитлеровцами, предпочел сгореть в танке, но не сдаться врагу. После боя вокруг его боевой машины друзья нашли трупы 37 фашистских захватчиков. И так сражались многие советские воины. Да и сама позиция обороны благоприятствовала ведению боевых действий в этом районе. Имевшиеся в составе корпуса танки и бронемашины в случае необходимости перебрасывались на самые опасные участки фронта обороны.

По приказу отходили от границы к реке Нарев дивизии 5-го стрелкового корпуса, стремясь занять оборону по этой реке южнее Белостока. 13-я стрелковая дивизия, получив приказ на отход, сосредоточилась в Червоном Бору и в 13 часов по лесным и проселочным дорогам в рассредоточенных порядках двинулась к реке Нарев. Форсировав реку и взорвав за собой мосты, дивизия заняла оборону у местечка Хорощ.

86-я стрелковая дивизия в ночь на 23 июня отошла от границы и заняла оборону на восточном берегу Нарева на рубеже Слобода, Бацюты, Рыболовы, Заблудув. В этот же район наконец-то пробилась и дивизионная артиллерия, находившаяся на артиллерийском полигоне.

113-я стрелковая дивизия, находясь в полуокружении, разрозненно отходила на северо-восток в направлении Беловежской пущи. Остатки ее частей, понесшие огромные потери и атакуемые с трех сторон, без связи и единого управления из последних сил сдерживали натиск врага, пытавшегося окружить и уничтожить советских воинов.

49-я стрелковая дивизия, отойдя от границы, вела тяжелые бои южнее Боцьки на рубеже р. Нурчик–Стаця-Нужец, стремясь оторваться от преследовавших ее частей XLIII армейского корпуса вермахта.

Трудные очаговые бои с вклинившимся в его оборону противником вел на реке Нурец и 13-й механизированный корпус. Положение усугубило то обстоятельство, что в его штабе отсутствовала связь со своими дивизиями и частями, не знали положения на фронте и не могли повлиять на ход боевых действий. Сильные бои в течение дня шли на участках Мень, Березница, Браньск, где оборонялись части 25-й танковой дивизии. На рубеже Войтки, Любейки, Андрианки сражались воины 31-й танковой дивизии. Остатки 208-й моторизованной дивизии из последних сил сдерживали противника на рубеже Новосады, Гайновка, Липины. Под сильным натиском противника части корпуса были вынуждены отойти на северо-восток и к исходу дня вели очаговые бои в районе Мень, северная окраина Браньска, Боцьки, Дидули[386]386
  См.: Евгений Дриг. Указ. соч. С. 366.


[Закрыть].

И причина неудачных действий наземных войск Западного фронта в первую очередь заключалась в отсутствии их надежного прикрытия истребительной авиацией. Все чаще и чаще с надеждой всматривались в небо советские воины, но все меньше и меньше краснозвездных истребителей поднималось в воздух. Большие потери, понесенные нашей авиацией в первый день войны, богатый боевой опыт гитлеровских летчиков дали о себе знать – немецкая авиация полностью захватила господство в воздухе и поставила наземные войска Западного фронта в тяжелейшие условия борьбы.

Да и управление авиационными частями Западного фронта оставляло желать лучшего. Главный маршал авиации Голованов вспоминал: «...распоряжения, поступающие из ВВС, шли вдогонку, одно за другим, ставились новые боевые задачи, старые отменялись. Где проходит линия фронта, где наши войска, где немецкие, толком никто не знал»[387]387
  Голованов А. Дальняя бомбардировочная... М., 2007. С. 60.


[Закрыть].

Из-за неясности обстановки на наземном фронте целый день простояли в ожидании вылета дивизии 3-го дальнебомбардировочного корпуса. Такое же положение было и в других авиационных частях. Оставшийся за командира 123-го истребительного полка капитан Савченко телеграфировал руководству ВВС: «Штаб 10-й смешанной авиационной дивизии эвакуировался, не знаю куда. Сижу в Пинске, возглавляю группу истребителей сборных. Провели восемь воздушных боев, сбили 7 бомбардировщиков, 3 Ме-109 и 1 разведчик... Жду указаний, как быть дальше...»[388]388
  Скрипко Н.С. Указ. соч. С. 73.


[Закрыть]

Полностью отсутствовало и взаимодействие с наземными войсками. Не зная обстановки на земле, по своим войскам наносили удар краснозвездные бомбардировщики, по ним, в свою очередь, стреляли наши зенитные орудия и атаковала истребительная авиация Западного фронта.

Летчики 2-го воздушного флота Германии, нанеся огромные потери самолетному парку советской авиации, теперь безнаказанно бомбили сосредоточения соединений Западного фронта, затрудняли ведение ими боевых действий, штурмовали наши части на марше, нарушали железнодорожное сообщение, значительно затрудняя или полностью срывая перегруппировки советских войск. Непрерывно проводя воздушную разведку, германское командование имело полное представление о планируемых действиях советских войск.

Отражая налеты гитлеровской авиации, советские соколы смело вступали в воздушные бои и часто уничтожали врага ценой своей жизни, но слишком неравны уже были силы истребительной авиации на Западном фронте. Несмотря на то что в состав ВВС фронта были переданы 99 самолетов МиГ-3 (находившихся на аэродроме Орша), это уже не могло спасти создавшегося положения.

Конечно, как-то уравнять авиационные силы мог приказ высшего руководства ВВС РККА о нанесении ударов по аэродромам противника. На утро 23 июня 1941 года авиация всех приграничных округов имела около 6000 боевых самолетов, однако никаких оперативно-стратегических решений на массированное применение нашей авиации с целью уничтожения фашистских самолетов на аэродромах и завоевания господства в воздухе на ближайшее время так и не было принято. Все внимание руководства было приковано к событиям на наземном фронте.

23 июня штаб Западного фронта получил приказ начальника штаба ВВС Красной Армии генерала П.С. Володина: «Бросить все силы, остановить врага на минском направлении»[389]389
  Полынин Ф.П. Указ. соч. С. 93.


[Закрыть]. Вот и появилось уже в сводках минское направление!

Выполняя полученный из Москвы приказ, авиация Западного фронта была брошена на бомбежку двигавшихся на восток мотомеханизированных войск противника. Бомбардировщики и штурмовики наносили удары по танковым колоннам врага в районе Сувалок, Домбровы, Гродно, Соколува, Лукова, Бельск-Подляска, Цеханувца, Августова. Летая на задания без истребительного прикрытия, бомбардировочные полки несли огромные невосполнимые потери.

Командующий 2-м воздушным флотом Германии вспоминал: «...русские позволяли нам беспрепятственно атаковать эти тихоходные самолеты, передвигавшиеся в тактически невозможных построениях... Они как ни в чем не бывало шли волна за волной с равными интервалами, становясь легкой добычей для наших истребителей. Это было самое настоящее «избиение младенцев». Таким образом была подорвана база для наращивания русской бомбардировочной армады»[390]390
  Альбрехт Кессельринг. Люфтваффе: триумф и поражение. М., 2003. С. 130, 131.


[Закрыть].

Зато принятые в этот день меры по рассредоточению и маскировке самолетов на земле принесли результаты: за 23 июня авиация Западного фронта потеряла на земле только 63 самолета.

212-й отдельный дальнебомбардировочный авиационный полк во второй половине дня 23 июня нанес бомбовый удар пятью звеньями по объектам в районе Варшавы. Над целью наши самолеты были атакованы истребителями гитлеровских ПВО, но метким огнем стрелков был сбит один Bf-109. Пробыв в воздухе восемь часов, экипажи вернулись на свой аэродром без потерь. Вечером три звена нанесли удар по железнодорожному узлу в пригороде Варшавы, аэродрому Мокотув и военному заводу в Ромбертуве. При возвращении домой самолеты были обстреляны нашей зенитной артиллерией и атакованы И-16, в результате повреждения получили два самолета. Нередко бывало и такое.

В ночь на 24 июня 1-й и 3-й тяжелобомбардировочные полки одиночными вылетами нанесли удары по аэродромам противника в районе Сувалок, Можебова, Остроленка, Бяла-Подляска, Сопоцкина, Липска. Удары по наземным целям наносили и полки 12-й и 13-й бомбардировочных дивизий, неся потери от огня зениток и истребителей противника. Но они взлетали вновь и вновь, теряя в каждом вылете своих боевых друзей.

С 23 июня начались интенсивные налеты гитлеровской авиации на Минск. Летчики 43-й авиационной дивизии изо всех сил старались прикрыть столицу Белоруссии. Навстречу летящей армаде самолетов с черными крестами взмывали краснозвездные ястребки, над городом и его окрестностями завязывались ожесточенные воздушные бои. Ревели моторы, раздавались пушечные и пулеметные очереди, возникали облачка от разрывов зенитных снарядов. На землю падали охваченные пламенем сбитые самолеты, над некоторыми из них раскрывались купола парашютов.

Противостоять противнику было нелегко. Командир 160-го истребительного авиационного полка майор Костромин докладывал: «...полк, ведя непрерывные бои по прикрытию Минска, понес ощутимые потери, в основном на земле, от налетов вражеских бомбардировщиков. Горючего оставалось мало, зенитного прикрытия аэродрома не было».

Все чаще и чаще гитлеровские бомбардировщики прорывались к городу и обрушивали на него свой смертоносный груз. Неоднократным ударам подвергались аэродромы Лошица и Слепянка, товарная станция, центр Минска. Бомбежки продолжались целый день, город горел... Десятки тысяч беженцев устремились по дорогам, ведущим на восток.

Из-за сильных бомбежек штаб Западного фронта, понеся потери в личном составе (погиб и помощник командующего генерал-майор И.П. Михайлин), перешел в подвалы Дома офицеров.

К исходу дня обстановка на Западном фронте осложнилась. Германское командование прекрасно понимало, что успех боевых действий всецело зависит от высоких темпов и непрерывности наступления, что достигалось, в свою очередь, непрерывным взаимодействием подвижных наземных сил и активной деятельностью авиации. Стремясь побыстрее окружить и уничтожить советские войска, находившиеся в районах Белостока и Гродно, в прорыв в направлении Минска были брошены крупные танковые силы. 3-й танковой группе на 24 июня была поставлена задача повернуть от Вильнюса на юго-восток в направлении севернее Минска, группе генерала Гудериана – выйти на рубеж Щара, Бытень, Слоним[391]391
  См.: ВИЖ. 1989. № 7.


[Закрыть].

В Генеральном штабе РККА особого беспокойства положение на Западном фронте почему-то не вызывало. Руководством Красной Армии не был своевременно вскрыт глубокий замысел гитлеровского командования (окружение войск Западного фронта в районе Минска), недооценивалась группировка и действия германских войск, что видно из приведенного ниже документа[392]392
  2 В документе приводится информация, касающаяся только Западного фронта.


[Закрыть].

РАЗВЕДСВОДКА № 2 РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ

На 23.00 23 июня 1941 г.

Главное усилие противника в течение 22 и 23 июня было направлено против нашего Северо-Западного и Западного фронтов, с одновременной подготовкой в течение этих дней условий для развертывания широких, активных действий против Юго-Западного фронта.

Конкретно:

1. .......................................................................................

2. Против Западного фронта.

Противник упорно стремился развить свои действия с целью охвата нашей Белостокской группировки. Основные удары с этой целью продолжали наноситься на флангах в районах Гродно и Кобрин и в направлении Бельск, Гайновка со стороны Цехановец сильными танковыми частями общим количеством до четырех танковых дивизий. Состав сил, введенных в действие против наших войск в районе Гродно, Ломжа, Кобрин, состоит – 24 дивизии, из которых 4 танковые, моторизованных – 3 и кавалерийских – 1. Подавляющее превосходство противник сохранял в районе Гродно (не менее чем в 3 раза), на направлении Цехановец, Бельск (в 4–5 раз) и в районе Брест (не менее чем в 3 раза).

3. Действия ВВС.

Как в течение 22 июня, так и 23 июня действия авиации противника были направлены главным образом на борьбу против нашей авиации путем уничтожения ее на аэродромах, применяя тактику непрерывных ударов мелкими группами самолетов.

Главные усилия были направлены против ВВС Западного фронта. Широкое применение за оба дня операции получила выброска воздушных десантов, преимущественно группами от 10 до 50 человек.

4. Вывод:

– Общее количество введенных противником в действие сил к исходу 23 июня составляет 62–64 дивизии.

– На 24 июня противник будет стремиться к дальнейшему развитию своего наступления:

А) на Жавли и в Ковно-Виленском направлении против Северо-Западного фронта;

Б) со стороны Гродно и Кобрин в направлении Волковыск против Западного фронта для окружения Белостокской группировки;

5. ....................................................................................

6. Учитывая подавляющее превосходство сил противника по сравнению с нашими дивизиями прикрытия на направлениях его главных ударов, необходимо оценить действия наших войск за 22 и 23 июня в целом как весьма положительные, а темпы продвижения противника признать низкими.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант Голиков[393]393
  ЦАМО РФ, ф. 16а, оп. 1071, д. 38, лл. 10–14.


[Закрыть].

В ночь на 24 июня 1941 года генерал Павлов уточнил задачи войскам. Он решил вводом резервов на обоих флангах и одновременным контрударом 6-го и 11-го механизированных корпусов из района Гродно на север против 3-й танковой группы противника создать перелом в ходе боевых действий. Войскам фронта было отдано распоряжение на продолжение наступательных операций[394]394
  Там же, ф. 208, оп. 10169, д. 4, лл. 25–27.


[Закрыть].