Читать книгу "Новые миры образования: Трансформация обучения в эпоху искусственного интеллекта"

Время ИИ-хакатона

В начале 1940-х гг. Клод Шеннон, блестящий математик, создал несколько важных теорий, в том числе теорию электронной связи, которая стала основой цифровых технологий. В 1948 г., работая в Bell Labs, он увлекся областью, которую мы теперь называем ИИ. Шеннон решил исследовать, как алгоритм аппроксимирует язык. Он опубликовал в The Bell System Technical Italic статью «Математическая теория коммуникации». Цифровые компьютеры только что появились – это было задолго до появления интернета, – и теория информации Шеннона впервые показала, что ряд вероятностных процессов может аппроксимировать английский язык. Отслеживая, как часто слова встречаются в тексте, он разработал алгоритм, который подбирал следующее наиболее вероятное слово. В конце концов эта небольшая языковая модель стала генерировать предложения. Чем лучше становился процесс, тем естественнее звучало предложение. Я все упростил, конечно, но по своей сути GPT-3 и GPT-4 – это такие же языковые модели, только гораздо более сложные и большие. Они основаны на весьма специализированном обучении нейронной сети, а основная идея прослеживается до той, ранней работы Шеннона.

Вскоре после работы Шеннона в сферу ИИ вошел еще один великий человек – британский ученый-компьютерщик Алан Тьюринг. Помимо работы по взлому немецких кодов, которая помогла в победе над нацистами, Тьюринг исследовал концепцию ИИ и вопрос о том, достигнут ли машины того уровня, когда они смогут убедительно имитировать человеческий интеллект. В 1950 г. он написал основополагающую работу «Вычислительная техника и интеллект», где представил концепцию игры в имитацию, которую мы теперь знаем как тест Тьюринга. Представьте, что вы общаетесь с невидимым собеседником – через мессенджер, при помощи телефона или компьютера. Если вы не видите собеседника и не можете физически взаимодействовать с ним, как вы отличите, человек он или машина? В этом и заключается суть теста Тьюринга. Для проведения теста обычно привлекается судья, который отвечает за оценку реплик человека и машины. Задача машины – убедить судью в том, что она на самом деле человек. Она должна продемонстрировать интеллект, понимание и способность вести связный разговор – не хуже, чем у человека. Тьюринг предположил, что если у машины получится последовательно обманывать судью, заставив его думать, что она человек, то мы можем считать ее разумной. Другими словами, если машина сможет пройти тест Тьюринга, это будет означать, что она обладает человекоподобным интеллектом.

Когда я принял предложение Сэма и Грега провести полевые испытания новой технологии GPT-4 летом 2022 г., я задумался, насколько успешно она сможет пройти тест Тьюринга. В середине 1990-х гг. я изу-чал ИИ в Массачусетском технологическом институте. В то время уже существовали сравнительно простые программы, способные в несколько реплик подряд обманывать человека, но ни одна из них не смогла бы «притворяться» человеком в течение долгого и подробного разговора. Я не верил, что когда-нибудь увижу, как машина проходит тест Тьюринга, и очень хотелось попробовать технологию, которая приближается к этому, а может быть, даже добилась этого. Это казалось не менее фантастическим достижением, чем холодный термоядерный синтез или путешествия быстрее скорости света.

Когда первая волна восторга схлынула, я начал задумываться о социальных последствиях появления настолько умной технологии. Конечно, ИИ может решить множество проблем, но точно так же он способен и создавать их. Если эта большая языковая модель будет способна помогать студентам в обучении, то она с тем же успехом сможет писать за них сочинения. Что, если новая версия GPT окажется лишь костылем для наших студентов, тормозом в развитии их собственных исследовательских и писательских навыков? Мне также пришло в голову, что если GPT-4 может расширять возможности людей, помогая им общаться и решать проблемы, то он точно так же может лишать многих людей работы и чувства цели. Мощную технологию, которая способна быть отличным репетитором, можно также использовать для обмана или промывания мозгов ничего не подозревающим людям.

В моей голове продолжали крутиться самые разные мрачные сценарии и результаты – от сбора данных о наших детях до потенциальной зависимости от этой технологии. Я понимал, что это подрывная технология и что мы все должны относиться к ней серьезно. Помимо OpenAI, в создание больших языковых моделей активно инвестируют еще несколько организаций, включая Microsoft, Google и Meta[6]6
  Деятельность Meta Platforms, Inc. (в т. ч. по реализации соцсетей Facebook и Instagram) запрещена в Российской Федерации как экстремистская. – Прим. ред.


[Закрыть], не говоря уже о государствах, таких как Россия и Китай. Все технологические гиганты уже много лет используют ИИ в той или иной форме для создания рекламы, видео, результатов поиска и постов в социальных сетях, которые мы постоянно видим. Но этот ИИ казался – и был – другим. Писатели-фантасты всегда проводили различие между специализированным ИИ, работающим в какой-то одной области, и общим ИИ, который может выполнять работу человека.

Многие считают, что большие языковые модели, такие как GPT-4, приближаются к общему ИИ, поскольку они могут писать и, похоже, рассуждать на любую тему, а также создавать и осмысливать изображения, что делает их актуальными практически в любых сферах. Было ясно, что генеративный ИИ изменит наш мир так, как мы даже не можем себе представить. И я подумал, что не мне и не Академии Хана решать, устраивает ли нас эта технология, – она уже появилась и развивается. Как человек, старающийся использовать технологии во благо, я задался вопросом, сможем ли мы использовать генеративный ИИ для достижения максимального положительного эффекта – в частности, в сфере образования.

Получив неожиданный доступ к новейшей модели OpenAI, я сел за компьютер в тот же день, в пятницу, и провел за ним почти все выходные. После первых 10 часов, проведенных за компьютером, я попытался отключиться и уснуть, но в голове крутились мысли о том, на что способна эта технология и как мы, преподаватели, можем использовать ее в работе с нашими учениками. Возможности GPT-4 были просто поразительными. Модель могла не только решать сложные задачи и отвечать на каверзные вопросы, но и объяснять свои рассуждения, и самостоятельно генерировать новые вопросы. Она могла вести себя, как человек. Я попросил GPT-4 выступить в роли репетитора по математике, репетитора по науке и репетитора по языку – и каждый из них мог вести беседу.

Я был поражен способностью GPT-4 писать в разных тонах и стилях. Например, я не смог удержаться от соблазна попросить модель написать Декларацию независимости в стиле Дональда Трампа:

Друзья, позвольте мне сказать вам, что пришла пора объявить о нашей независимости от этого провального правительства и этого кошмарного лидера, короля Георга III. Этот парень – просто катастрофа. Он игнорирует наши права и подавляет волю народа, все, что ему нужно, – это набивать собственные карманы, а не помогать людям. Это просто грустно, очень, очень грустно.

Но мы, народ, не собираемся больше терпеть это. Мы создадим свою собственную страну, и это будет лучшая страна, самая великая страна, которую когда-либо видел мир. И поверьте мне – никто не знает о том, как сделать страну великой, лучше, чем я. У нас будет лучшая экономика, лучшая армия – все лучшее. Это будет грандиозно[7]7
  Читателю важно понимать, что здесь и далее все «реплики» от лица систем ИИ не сгенерированы на русском языке, а являются переводом оригинальных текстов. – Прим. пер.


[Закрыть].

Затем я попросил ChatGPT переписать Декларацию независимости в стиле доктора Сьюза:

В стране свободных, в домах храбрецов

Родился народ – людей, не рабов.

Нам больше не нужен гнет короля,

Мы независимы, гип-гип-ура!

С пером в руках – грудь полна огнем —

Мы написал новый закон.

Нет нашим налогам в чужой казне,

Нет заморским солдатам в нашей стране.

Мы верим в правду, что люди равны.

Все люди равны – и я, и ты.

У нас есть права, и их не отнять.

Жизнь, счастье, свобода – мы здесь навсегда!

Теперь это может делать, кто угодно, но я был одним из первых, кто получил доступ к этой технологии и стал пользоваться подобными промтами. GPT-4 был откровенно лучше первой итерации ChatGPT, которая тогда еще не появилась в открытом доступе. Результаты обработки моих промтов были впечатляющими, забавными и немного пугали. На все мои вопросы система давала абсолютно аутентичные ответы, непохожие на типичные ответы алгоритма с традиционной логикой типа «если – то» и нисколько не механические. Ответы на один и тот же вопрос могли быть разными с учетом контекста предыдущей беседы.

Я понял, что эта технология способна изменить наше представление об образовании в начальной и средней школе, высших учебных заведениях и т. д. ИИ, конечно, был несовершенен, он нередко ошибался в математике, но по мере того как совершенствовались мои промты, улучшались и его ответы. К концу тех выходных я решил, что стоит собрать несколько десятков лучших экспертов в области технологий и образования, чтобы они поиграли с платформой вместе со мной. OpenAI согласилась предоставить доступ к GPT-4 еще 30 инженерам, создателям контента, преподавателям и исследователям из нашей команды. И пришло время ИИ-хакатона.

Каждые полгода в Академии Хана проводится неделя, когда членам команды разрешается работать над чем угодно, связанным с нашей миссией. Я представил GPT-4 небольшой части нашей команды и дал им возможность поработать. Мы провели мозговой штурм, создали и разработали действительно крутые и полезные идеи. То, что мы в итоге назвали ИИ-хакатоном, привело к появлению десятков совершенно новых концепций и способов обучения, о которых никто раньше не задумывался, например:

● ИИ может помогать учителям составлять планы уроков;

● ИИ может участвовать в дебатах с учениками;

● ИИ может создавать проекты;

● ИИ может помогать учащимся снимать стресс и вдохновлять их на новые идеи;

● технология может проводить контрольные работы и даже руководить ими.

Мы поняли, что педагоги смогут разрабатывать новые виды активностей, которые можно будет проводить с помощью ИИ. Например, ИИ может помочь учащимся писать сочинения, повышая их уровень благодаря мгновенной обратной связи.

Участники ИИ-хакатона исследовали вопросы безопасности, защиты и предвзятости. (Все это – до того, как OpenAI выпустила ChatGPT.) Мы выявили несколько очевидных проблем – действительно, не факт, что использовать генеративный ИИ для написания сочинений, проведения исследований, сдачи тестов и помощи при поступлении в колледж[8]8
  В этой книге термин «колледж» используется в том смысле, в котором его применяют в США, – высшее учебное заведение, в котором можно получить квалификацию бакалавра и магистра. Как и российский институт, колледж может быть отдельным учебным заведением или частью университета. – Прим. пер.


[Закрыть] – хорошая идея. Мы беспокоились, что с появлением ИИ наши дети превратятся в поколение обманщиков, которые ничему не учатся, а родители, которые раньше помогали детям с домашними заданиями, потеряют важную точку соприкосновения с ними. Что касается учителей – будет ли это благом или подорвет их способность обучать учеников? Я ни в коем случае не думал, что ИИ оставит учителей без работы, в лучшем случае он усилит их способность обучать учеников, но я также опасался, что в критических ситуациях он может и подорвать эту способность.

Почти 20 лет назад я был свидетелем аналогичных опасений относительно видео по запросу в образовании: не будет ли оно отвлекать учащихся? Не снизит ли их внимание? Не приведет ли к изоляции учащихся, вместо того чтобы способствовать установлению связей между ними и их учителями? Откуда ученики узнают, что именно им нужно смотреть? К кому им обратиться, если у них возникнут вопросы?

Однако страх не должен мешать исследованиям. Чем больше времени мы проводили, тестируя GPT-4, тем лучше понимали, как нивелировать минусы и усилить плюсы ИИ. Например, для решения проблемы списывания достаточно запретить ИИ-репетитору давать учащимся готовые ответы – как хороший репетитор, он должен только задавать наводящие вопросы. Проблему безопасности учащихся должна решить система, которая будет регистрировать все беседы и сделает их прозрачными для учителей и родителей. Мы также предложили инструменты, чтобы стимулировать взаимодействие между людьми.

К концу ИИ-хакатона наша уверенность в том, что GPT-4 изменит ситуацию в образовании, выросла. При правильном использовании система должна положительно повлиять на то, как преподаватели планируют занятия, проводят их и выставляют оценки. С помощью ИИ они смогут решить проблемы образования, которые не могли решить существующие технологии и ресурсы. Студенты смогут быстрее учиться и запоминать больше информации, и это докажет, что ИИ – лучший инструмент для обучения, усиления человеческого интеллекта и развития потенциала. ИИ может улучшить процесс обучения во всем мире и даже приблизить нас к созданию мира, в котором каждый человек будет иметь доступ к недорогому образованию мирового класса. Эта технология способна произвести революцию в общении, создании и потреблении информации – так же, как за 20 лет до этого сделал интернет, еще за 20 лет до этого – персональный компьютер и еще за 20 лет – калькулятор.

Я был воодушевлен. Я понял, что при должном подходе мы сможем смягчить риски и потенциальные минусы генеративного ИИ. Как только мир узнает об этой технологии, все изменится – и не за несколько поколений, а всего за несколько месяцев.

Принцип просвещенной храбрости

Прошло два месяца после нашего ИИ-хакатона. В конце ноября 2022 г. мы все еще изучали возможности технологии, когда OpenAI выпустила в открытый доступ ChatGPT, то есть предыдущую версию GPT-3.5 с интерфейсом чата. Он был неоптимальным и работал на модели, гораздо менее мощной, чем GPT-4, и тем не менее он сразу захватил воображение всего мира. Через несколько дней им пользовались миллионы людей, а социальные сети и пресса только о нем и писали.

Помимо шквала восторга было и беспокойство – насчет потенциальной эпидемии списывания, фактических ошибок и «галлюцинаций» ИИ, предвзятости и вопросов об источниках информации, из которых черпает свои данные ChatGPT. Мы наблюдали, как общество начинает бороться с последствиями появления мощного, но несовершенного инструмента, и это особенно проявилось в сфере образования. Через несколько недель после запуска ChatGPT его начали запрещать школьные округа по всей стране. На нас в Академии Хана это подействовало, как красная тряпка на быка. Мы должны были показать, что для снижения многих из этих рисков существуют решения, а главное, что ИИ действительно может произвести революцию в образовании, – и показать это не путем теоретических рассуждений, а с помощью реальных инструментов в реальных школах.

Через несколько месяцев OpenAI планировала выпустить GPT-4, и к этому времени нам нужны были решения проблем списывания, прозрачности и т. п. Мы должны были показать, что ИИ может быть полезен преподавателям и учащимся в реальной образовательной среде, что он может предоставить каждому учителю поддержку в составлении планов уроков, отслеживании прогресса учеников, предоставлении обратной связи в реальном времени и даже в вопросе выгорания учителей. Мы должны были показать реальную ценность ИИ для учащихся в качестве сократовского наставника, партнера по дебатам, консультанта по профориентации, карьерного коуча и партнера-помощника в учебе. И вместе с OpenAI мы собрали команду быстрого прототипирования, которая приступила к созданию образовательной платформы с использованием ИИ, которую мы назвали «Ханмиго» – от испанского слова «conmigo», что означает «со мной».

Стремясь расширить возможности ИИ за счет новых применений и создания защитных механизмов, я подумал о том, что ИИ должен писать работы не вместо учащихся, а вместе с ними. Когда в Новый год мы с моей дочерью Дией писали рассказ вместе с GPT-4, это был далеко не первый раз, когда я просил ее поучаствовать в образовательном эксперименте или протестировать прототип. Обычно в таких неформальных тестированиях участвовала Дия, или один из моих сыновей, или кто-то из студентов или преподавателей школ Khan Lab или Khan World School. Мы пытались справиться с новым упражнением, чтобы убедиться, что интерфейс между учениками и технологией работает достаточно хорошо. Я всегда находил такие самостоятельные исследования пользователей невероятно полезными. Моим «сообщникам» это тоже нравится, потому что это позволяет им попробовать новую программу или инновацию, которая может реально изменить жизнь учащихся. Так было и с GPT-4 – я попросил GPT-4 написать историю не для нас, а вместе с нами. В промте я объяснил, как и с какой интонацией мы хотим с ним взаимодействовать.

Затем Дия стала создавать свою историю о Саманте, блогерше-инфлюэнсере, которую спасла с необитаемого острова ее лучшая подруга Эмили. Сначала писала Дия, а затем за дело бралась большая языковая модель. Саманта представилась, рассказала нам о своей жизни и присоединилась к нам в процессе совместного творчества. К нашему общему изумлению, Саманта с помощью GPT-4 оживила приключение с помощью увлекательных и интересных диалогов и идеально передала характеры двух героинь. Дия и ИИ продолжали творить вместе. В их истории было много трогательных, смешных и грустных моментов: от заботы Саманты об ее дизайнерском гардеробе до чувства горя, когда героиня по имени Эмили заболела и умерла.

В ходе всего взаимодействия ИИ демонстрировал свою способность вести содержательный и сложный диалог. Он реагировал на запросы Дии так, что это выглядело естественно и достоверно. Как родитель, я с воодушевлением наблюдал за тем, как моя дочь взаимодействует с GPT-4, по-новому задействуя свое воображение. ИИ, с которым она работала, точно передавал вымышленный мир, который создавала Дия, и отслеживал существующие разговоры между ней и персонажами. Он помнил правила, которые Дия установила в этом мире, а также информацию, которую она дала ИИ в самом начале. ИИ развивал ее мышление, помогал ей писать и тренировал ее творческие способности. Писательство всегда было однонаправленным занятием – автор излагал свои идеи на бумаге. Но теперь оно превратилось в двустороннее взаимодействие между человеком и машиной, и моя дочь в свои 11 лет стала одним из первых людей на планете, написавших рассказ, с которым она общалась в ходе творческого процесса!

Это было совершенно невероятно. Мы работали с технологией, которая выводила все, что мы знали о творчестве, преподавании и обучении, на новый уровень. Я понял, что эту функциональность необходимо донести до каждого учащегося на планете. Перспективы обучения и преподавания менялись на глазах. Пока моя дочь и Саманта были заняты созданием своей истории с помощью ИИ, мы должны были написать новую историю образования, которая призовет людей проявлять осторожность, но не бояться перемен.

Сейчас мир просыпается, узнав о возможностях больших языковых моделей и о новых перспективах в образовании. Чтобы воспользоваться преимуществами новой технологии, требуется определенная креативность и смелость – не слепая храбрость, а то, что я называю просвещенной храбростью, когда мы хорошо осведомлены как о проблемах новейшей технологии, так и о ее потенциале.

Чтобы получить максимальную отдачу от этой технологии, нам нужно осмыслить свои новые возможности и подумать, как уменьшить риски, а также наши страхи и колебания. Для этого придется переосмыслить все: и роль учителя, и то, как дети используют мультимедиа, и то, как люди получают дипломы, и как помочь выпускникам найти работу после того, как они выйдут на рынок труда. Мы находимся на переломном этапе развития образования, и у него будут далеко идущие последствия. Все, что связано с обучением, работой и предназначением человека, бесповоротно изменится.

Глава 1
Появление ИИ-репетитора

Скажи мне, и я забуду, покажи мне, и я запомню, дай мне сделать – и я научусь.

Бенджамин Франклин

«Букварь» – это ресурс, который повысит уровень вашего образования, но не сможет сделать вас умным. Ум происходит из самой жизни. Весь опыт, необходимый для того, чтобы стать умным, вы получаете из жизни, но этот опыт необходимо обдумывать. Не думая о собственном опыте, вы разрушаете свою психику. Обдумывание своего опыта делает вас не только образованным, но и умным[9]9
  Цитата дана в оригинальном переводе. – Прим. пер.


[Закрыть].

Нил Стивенсон. Алмазный век

Выбросить бутылку

Джинн вырвался из бутылки. Распространившись по всему миру со скоростью лесного пожара, ChatGPT тут же столкнулся с повсеместными запретами и сопротивлением.

Компания OpenAI представила инструмент, позволяющий вести беседы и помогать в исследованиях по широкому кругу тем, а также заниматься – как считают многие – списыванием. В начале 2023 г. Объединенный школьный округ Лос-Анджелеса стал первой крупной школьной системой, запретившей ChatGPT. За ним последовали государственные школы Сиэтла, запретившие генеративный ИИ на всех школьных устройствах. В округе заявили, что не допускают списывания и требуют от учеников оригинального мышления и реальной работы. Потом ChatGPT временно запретили государственные школы Нью-Йорка – крупнейшего школьного округа страны, – считая, что учащиеся используют систему для написания сочинений и выполнения домашних заданий и что этот инструмент не способствует развитию критического мышления и навыков решения проблем. Затем запрет ввели государственные школы округа Фэрфакс в Вирджинии, а за ними последовал округ Монтгомери в Алабаме.

ИИ-чат-бот OpenAI был выпущен в ноябре 2022 г., и менее чем за неделю число его пользователей превысило 1 млн. Люди называли его очередным скачком в технологических инновациях – он позволял получать ответы на вопросы, создавать код и писать сочинения. Через два месяца бот был запрещен в школах всех стран – от Франции до Индии и Австралии. Некоторые приравняли распространение этой технологии к пандемии COVID-19 и объявили ее смертью образования для наших детей в том виде, в котором мы его знали. «Сегодня мы столкнулись с новой разновидностью чумы, которая угрожает нашему разуму больше, чем телу. ChatGPT, чат-бот с ИИ, который может писать эссе на уровне колледжа, становится вирусным, – писал сайт Inside Higher Ed. – К своему шоку и ужасу, [учителя] обнаружат свои классы GPT-инфицированными».

Как отец и педагог, я понимал это недоверие. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы новая технология пришла к нам и лишила наших учеников самостоятельности, креативности, навыков общения и возможностей совместного обучения. Поскольку знакомство учащихся с генеративным ИИ неизбежно, мы не можем не беспокоиться о том, как оно отразится на их обучении и развитии. Некоторые считают, что дети и так слишком много времени проводят с гаджетами, а ChatGPT и другие ИИ-приложения означают еще больше экранного времени. Мы опасаемся, что большие языковые модели отучат детей самих выполнять свою работу, что дети разучатся писать, если ИИ сможет быстро и эффективно генерировать текст за них. А поскольку текст, который генерирует GPT, происходит из миллионов онлайн-источников, полных предвзятых формулировок и точек зрения, информация в окончательных текстах также будет предвзятой.

Это вполне обоснованные опасения. Но я всегда говорил, что важно не то, хороши или плохи те или иные технологии для образования, а то, как вы их используете. Да, из-за технологий могут появляться нездоровые привычки. Технологии могут заставить вас обращать больше внимания на уведомления смартфона, чем на находящихся рядом людей. Вы можете легко потерять несколько часов на социальные сети, причем ваше состояние от этого только ухудшится. Нет ничего проще, чем наткнуться на мрачный и тревожный контент, просто ошибившись (а порой и не ошибившись) в поиске. Но эта же технология позволяет вам оставаться на связи с друзьями и семьей. Помогая вам редактировать видео, писать тексты или программировать, она может стать благом для вашего творчества и мощным средством самовыражения. А главное – она может стать средством обучения и самосовершенствования. В образовательном пространстве мы используем технологии для укрепления социальных связей, эмоционального развития и воспитания характера.

Новое поколение ИИ имеет невероятные возможности. В медицине ИИ может помочь в диагностике заболеваний, анализе медицинских карт и предоставлении индивидуальных рекомендаций по лечению. Предприятия используют большие языковые модели для оптимизации процесса создания контента и автоматизации работы. В сферах права и соблюдения нормативных требований большие языковые модели помогают анализировать договоры, проводить юридические исследования, создавать документы и обеспечивать комплаенс. Чем бы вы ни занимались – разработкой технической документации, созданием руководств пользователя, подготовкой предложений по грантам или кодированием, – с этой технологией вы работает гораздо продуктивнее, чем без нее. Как пишут в интернете: «Вас заменит не ИИ, а другой человек, который будет пользоваться ИИ».

Самыми успешными будут те студенты, которые используют ИИ для создания концептуальных связей при разработке идей. Студенты, которые научатся использовать ИИ этично и продуктивно, смогут гораздо быстрее учиться, чем другие, и будут оставаться конкурентоспособными на протяжении всей своей карьеры. Они будут глубже понимать предмет, потому что будут знать, как получить ответы на свои вопросы. Мускулы их любопытства будут не атрофироваться, а укрепляться.

Все эти навыки найдут непосредственное применение в рабочей среде. Те, кто умеет направлять ИИ в нужное русло и знает, что такое хороший текст, получат от этой технологии максимальную отдачу. Те, кто питает свое любопытство, лучше всех научатся маневрировать на рынке. Те, кто научился проводить мозговые штурмы с участием ИИ, окажутся более креативными, чем те, кто не использует ИИ, или те, кто полностью перепоручает ему свою работу. «Белым воротничкам» придется научиться использовать большие языковые модели для автоматизации практически любых традиционных процессов – от сбора информации до анализа электронных таблиц.

Я не говорю, что с этим новым инструментом не возникнет никаких проблем. Грег Брокман, президент OpenAI, который впервые продемонстрировал мне GPT-4 летом 2022 г., считает, что задача выявления и решения этих проблем сводится к принятию мер безопасности. «С самого начала, когда OpenAI разрабатывала GPT-1, именно безопасность была самой важной проблемой. По мере развития этой технологии мы хотим, чтобы она приносила пользу и оставалась безопасной», – говорит он. Компания вложила значительные средства в предотвращение неправомерного использования инструмента: от механизмов, не позволяющих ИИ делиться знаниями о незаконной деятельности, до блокировки запрещенного контента и безопасности персональных данных. В случае использования ИИ в образовании наших детей такие меры защиты становятся еще более важными. Работа может быть трудоемкой, но цель того стоит, говорит Брокман. «Мы создаем самую важную технологию в истории человечества, и ее применение в образовании – это то, что стоит поддержать».

По его словам, нужно не бояться этой технологии, а использовать ее. Работа с генеративным ИИ потенциально может принести пользу учащимся, позволяя им по-новому изучать материал, улучшая совместное обучение, стимулируя творческие способности, облегчая процесс социализации и даже помогая детям справиться с психологическими проблемами, а также предлагая родителям и учителям новые способы участия в образовании детей. По словам Брокмана, нужно не запрещать детям пользоваться ИИ, а предлагать им новые, более развитые способы обучения.

Джинн вырвался из бутылки. Эту бутылку, а вместе с ней и наш страх перед генеративным ИИ, пора выбросить.