Текст книги "Не говори ни слова"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-govori-ni-slova-92141.jpg)
Автор книги: Сандра Браун
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Сандра Браун
Не говори ни слова
ПОСВЯЩАЕТСЯ МОИМ РОДИТЕЛЯМ
Спасибо вам за вашу любовь
Sandra Brown
Eloquent Silence
By arrangement with Maria Carvainis Agency, Inc. and Prava I Prevodi. Translated from the English Eloquent Silence
© 1982 Sandra Brown. First published in the United States under the pseudonym Rachel Ryan by Dell/Candlelight Ecstasy,New York. Reissued in 1995 under the name Sandra Brown by Warner Books/Grand Central Publishing, New York
© Гришечкин В., перевод на русский язык, 2014
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015
Дорогой читатель!
До того как обратиться к литературе общехудожественного плана, я посвятила несколько лет любовному роману, работая под различными авторскими псевдонимами. Этот роман был впервые опубликован в 1982 году под моим тогдашним псевдонимом Рейчел Райан.
В этой истории вы найдете многие черты и особенности, которые были характерны для романтической литературы того периода, однако основная тема, которую я пыталась раскрыть на страницах своей книги, остается неизменной на все времена. Как и во многих любовных романах, сюжет вращается вокруг двух любящих людей, которым мешают соединиться различные жизненные обстоятельства. Страсть и нежность, мучительная ревность и разочарование – все эти спутники настоящего чувства сменяют друг друга на страницах этой истории, как и в реальной жизни.
Мне всегда нравилось писать любовные романы, поскольку большинство из них по своей природе оптимистичны и к тому же обладают своеобразным очарованием, не свойственным литературным произведениям других жанров. И если вы впервые берете в руки книгу подобного рода, мне остается только пожелать вам приятного времяпрепровождения.
Сандра Браун
Глава 1
– Как ты думаешь, дорогая, твой муж знает о нас?.. – В приступе отчаяния мужчина стиснул женщину в объятиях и прижался губами ко лбу.
– Даже если знает, мне все равно, – с вызовом ответила она. – Я устала прятаться, устала лгать. Я хочу, чтобы о нашей любви узнали все!
– Ах, любовь моя!.. – Мужчина поник головой. При этом его нос наткнулся на нос женщины, что выглядело вовсе не возвышенно-романтично, а скорее смешно.
– Стоп!!!
Раздавшийся из динамиков голос – громкий и гневный, как глас Господень на горе Синай, – заставил Лори Пэрриш подпрыгнуть от неожиданности.
– Ну что такое с вами сегодня?! – продолжал сердитый голос. – Почему вы ничего не можете сделать как следует? Мы снимаем эту сцену уже в седьмой раз, сколько можно?! – Последовала непродолжительная пауза, во время которой актеры и ассистенты смущенно переминались с ноги на ногу, потом голос добавил: – Ладно, я сейчас спущусь.
Пока невидимый обладатель грозного голоса спускался (откуда? С небес? Со своего Олимпа?), Лори с интересом наблюдала за тем, как ведущая актриса повернулась к своему партнеру и ядовито сказала:
– Это я должна была развернуться к первой камере, Дрейк, – я, а не ты!
– Научись наконец считать, Лу! – раздраженно отозвался знаменитый актер. – Первая камера там, а это – третья! Впрочем, я догадываюсь, в чем дело: ты, наверное, боишься, что при съемке с главной камеры на твоем лице будут видны следы последней подтяжки?
– Мерзавец!.. – прошипела актриса и, протиснувшись между операторами, не без удовольствия следившими за скандалом, зашагала к гримерной, сердито стуча каблучками по бетонному полу.
Инцидент весьма заинтриговал Лори Пэрриш, которая оказалась на съемочной площадке популярного дневного сериала «Голос сердца» совершенно случайно. Она никогда не смотрела телевизор днем, так как в это время чаще всего работала, да и к «мыльным операм» Лори относилась с некоторым пренебрежением, однако ей было хорошо известно, что «Голос сердца» – одно из самых популярных современных шоу. Многие женщины, в том числе и среди ее коллег и знакомых, специально планировали свое рабочее расписание таким образом, чтобы их обеденный перерыв совпадал со временем, когда по телевизору показывали очередную серию, повествующую о сексуальных похождениях и любовных переживаниях главного героя – врача Глена Хембрика.
Но несколько дней назад доктор Марта Норвуд, основательница Норвудовского учебного института для глухих, где Лори работала преподавателем младших классов, обратилась к ней с неожиданным предложением.
– У нас есть ученица, Дженнифер Ривингтон, – сказала Марта. – На днях мне стало известно, что отец хочет забрать ее из нашей школы.
– Я знаю Дженнифер, – кивнула Лори. – Она очень способная девочка, но у нее серьезные проблемы с общением.
– Именно это и беспокоит ее отца.
– Отца? – переспросила Лори. – А мать? У нее нет матери?
Доктор Норвуд немного поколебалась.
– Мать девочки скончалась спустя несколько месяцев после ее рождения, а отец… У него весьма необычная профессия. Ему следовало бы поместить к нам Дженнифер с младенчества, но он сделал это только недавно, поэтому у девочки возникли определенные трудности с адаптацией. Теперь отец хочет нанять для Дженнифер частного преподавателя, который мог бы поселиться у него в доме и проводить с девочкой как можно больше времени: учить ее, общаться, играть, воспитывать. Мне показалось, Лори, что вас это заинтересует…
От неожиданности Лори даже слегка растерялась.
– Даже не знаю… – проговорила она, в задумчивости сдвинув темно-каштановые брови. – Не могли бы вы рассказать мне об этой работе поподробнее?
Марта Норвуд ответила не сразу. Некоторое время она пристально разглядывала свою самую перспективную преподавательницу умными голубыми глазами, потом, словно придя к какому-то решению, кивнула седеющей головой.
– Пожалуй, будет лучше, если вы узнаете все подробности непосредственно от нанимателя. Я же скажу только, что мистер Ривингтон хотел бы поселить вас и девочку в собственном доме в Нью-Мексико. Дом находится в небольшом поселке в горах, но все необходимое там есть. – Марта Норвуд дружески улыбнулась. – Я знаю, вам давно хотелось отдохнуть от Нью-Йорка, так что для вас это неплохой шанс сменить обстановку. Что касается непосредственно занятий с девочкой, то вашей квалификации для этого больше чем достаточно.
Лори негромко рассмеялась.
– Я выросла в Небраске, поэтому, наверное, никак не привыкну к Нью-Йорку – здесь слишком много людей и высотных домов. Правда, я прожила здесь уже больше восьми лет, но, если честно, я до сих пор скучаю по нашим степным просторам от горизонта до горизонта…. – Она тряхнула головой и привычным движением убрала за ухо упавший ей на лоб огненно-рыжий с золотистым отливом локон. – Но и в горах, я думаю, мне тоже будет неплохо. Это, впрочем, не самое главное… Больше всего меня беспокоит, не пытается ли мистер Ривингтон таким образом снять с себя ответственность за воспитание собственной дочери? Может, он из тех отцов, которые стесняются своих детей-инвалидов?
Марта Норвуд внимательно посмотрела на свои ухоженные, наманикюренные руки, которые сложила перед собой на блестящей поверхности стола.
– Не спешите с выводами, Лори, – мягко упрекнула она девушку, думая о том, что если у ее лучшей преподавательницы и есть какие-то недостатки, то главным из них является, наверное, склонность к скоропалительным суждениям, которая, впрочем, проистекала не от легкомыслия, а от особенностей характера и от… молодости. А молодость, как хорошо знала Марта Норвуд, это недостаток, который быстро проходит.
– Повторяю, – добавила она, – обстоятельства весьма необычны, и… В общем, будет лучше, если вы все узнаете сами, а потом примете решение.
С этими словами Марта встала, давая понять, что разговор закончен.
– Главное, не спешите, – повторила она. – Вам необязательно давать ответ именно сегодня. Мне бы хотелось, чтобы в ближайшие несколько дней вы как следует присмотрелись к Дженнифер. Проводите с ней больше времени, следите, как она на вас реагирует. Ну а потом, когда вам будет удобно, вы встретитесь с мистером Ривингтоном и все подробно обсудите.
– Я сделаю все, что смогу, доктор Норвуд.
– Вот и отлично.
Лори уже готова была выйти из дверей кабинета, когда Марта снова окликнула ее.
– Да, чуть не забыла… Если вас интересует, сколько за это платят, то… Для вашего будущего нанимателя деньги не проблема.
– Знаете, доктор Норвуд, если я и соглашусь на эту работу, то ради ребенка, а вовсе не ради денег, – совершенно искренне ответила Лори.
– Я так и думала. – Директор института улыбнулась. – В таком случае до свидания.
Сегодня утром Марта Норвуд вручила Лори листок бумаги с напечатанным на нем адресом и сказала:
– Вас ждут по этому адресу сегодня в три часа. Спросите мистера Д. Л. Ривингтона. Вас проведут.
Лори кивнула. Она не ожидала никакого подвоха, поэтому очень удивилась, когда такси доставило ее к зданию, в котором, как следовало из вывески, размещались съемочные павильоны известной телестудии. «Хотела бы я знать, кем работает этот таинственный мистер Ривингтон», – размышляла она, вступая в вестибюль и с любопытством оглядываясь. Увы, юная секретарша за столом дежурного, у которой Лори спросила, где можно найти мистера Ривингтона, не сказала ничего такого, что позволило бы Лори хотя бы предположить, с кем ей предстоит иметь дело. Хихикнув, секретарша ответила только, что ей следует подняться на третий этаж.
Поблагодарив, Лори направилась было к лифтам, но секретарша остановила ее:
– Одну минуточку, мисс… Как ваша фамилия?
Лори назвала себя, и секретарша, проведя пальцем по какому-то списку, кивнула:
– Да, мисс Пэрриш, вы здесь есть. Можете пройти, только ведите себя потише – по-моему, они еще записывают.
Выйдя из лифта, Лори сразу очутилась в похожем на огромную пещеру съемочном павильоне. Бо́льшая его часть была погружена в полумрак, в котором сновали какие-то люди и громоздилось странное оборудование. Лори не сразу разглядела, что павильон разгорожен на секции, каждая из которых оборудована для съемок того или иного эпизода популярной «мыльной оперы». В одной из секций стояли больничная койка и муляжи больничного оборудования, другая представляла собой операционную, секция рядом была обставлена как гостиная в обычном жилом доме, а четвертая – как крошечная кухня размером не больше шести футов в поперечнике. Двигаясь по узкому центральному проходу, Лори с любопытством разглядывала декорации, стараясь не споткнуться о многочисленные кабели, которые тянулись по полу прямо у нее под ногами. Кабели были подключены к камерам и мониторам; половина из них не работала, на экранах остальных мелькали какие-то изображения, но они были слишком малы, чтобы Лори могла что-то разобрать.
– Эй, красотка, ты кого-то ищешь? Не меня ли? – раздался позади нее чей-то голос. Вздрогнув от неожиданности, Лори обернулась и увидела молодого оператора, одетого в джинсовый комбинезон и клетчатую ковбойку.
– Я… – Лори слегка замялась. – То есть… Я ищу мистера Ривингтона. Не подскажете, как мне его найти? Я должна с ним встретиться…
– Встретиться с мистером Ривингтоном?.. – переспросил молодой оператор с таким видом, словно услышал что-то в высшей степени забавное. – Ну, встретиться с ним хотели бы многие, да только не каждой это удается. Ваше имя есть в списках у секретарши внизу?
Лори кивнула.
– Ну, тогда, быть может, что-то и получится. Только придется немного подождать, пока мы закончим переводить пленку, о’кей?
– О’кей, – неуверенно ответила Лори. Она не совсем поняла, что имел в виду ее собеседник.
– Тогда встаньте здесь и помалкивайте. И ничего не трогайте! – предупредил молодой оператор.
Отступив на пару шагов в сторону, чтобы не торчать в проходе, Лори оказалась на небольшой площадке позади массивных телевизионных камер, направленных на декорации, изображавшие, как ей показалось, комнату отдыха врачей. В центре комнаты она увидела – и узнала – знаменитого актера, в которого были без памяти влюблены миллионы американок самого разного возраста. Свободно расположившись за одним из столиков, актер ел яблоко, которое взял из стоявшей тут же на столе вазы. Его последнюю реплику, обращенную к ведущей актрисе уже после того, как камеры были выключены, Лори расслышала очень хорошо и невольно спросила себя, как отреагировали бы многочисленные поклонницы Дрейка Слоана, если бы узнали, что он может разговаривать с женщиной столь не по-джентльменски. Впрочем, она тут же подумала, что некоторая грубоватость и резкость высказываний были частью его сценического образа, а значит – частью его очарования. В сериале Дрейк играл роль заведующего отделением, врача-мачо, работающего в выдуманной больнице, деспотические манеры и блистательно-соблазнительная внешность которого превращали женщин в податливую глину в его руках.
Что ж, подумала Лори, стараясь быть объективной, не могут же ошибаться миллионы зрительниц, которым он нравится? Сама она не могла не признать, что в Дрейке есть некая брутальная привлекательность, которая и делала его совершенно неотразимым для многих и многих женщин. Самой Лори подобный тип никогда не нравился – она просто не понимала, как может нравиться человек, который считает себя центром вселенной, а окружающих презирает и всячески использует в своих целях.
Впрочем, помимо характера, Дрейк обладал еще и запоминающейся внешностью. Сейчас, когда Лори увидела его, что называется, «живьем» (на экране телевизора это как-то не бросалось в глаза, да она, по правде сказать, не очень-то его и рассматривала), ее внимание привлекли волосы Дрейка Слоана: очень густые, редкого пепельно-русого оттенка, которые в свете ярких телевизионных софитов блестели, как светлая платина. С платиновым оттенком волос резко контрастировали густые темные брови и усы, которые только подчеркивали безупречно-чувственную форму его нижней губы, сводившей с ума миллионы женщин самого разного возраста – от школьниц до домохозяек, которым по возрасту больше пристало сидеть с внуками, а не вздыхать по экранному красавцу.
Но самой интересной чертой Дрейка были все же его глаза: живые, ярко-зеленые, в глубине которых, казалось, полыхало жаркое пламя, способное растопить сердце самой неприступной из женщин. И если усы могли быть наклеенными, если волосы могли оказаться искусно подобранным париком, то огонь в глазах был, несомненно, настоящим, присущим самому Дрейку. Он-то и делал его по-настоящему интересным мужчиной, хотя, с точки зрения Лори, внешняя привлекательность и сексапильность ни в коем случае не могли служить оправданием грубости и невоспитанности.
Пока она раздумывала обо всем этом, Дрейк Слоан поднялся и, лениво потянувшись, словно большой кот (а лучше сказать – тигр), точным броском отправил огрызок яблока в мусорную корзину. Только сейчас Лори обратила внимание на его костюм. На первый взгляд, он был похож на обычный хирургический комплект куртка – штаны, но она почему-то сомневалась, что настоящие врачи носят столь тесные брюки. А если и носят, то непонятно, как они умудряются кого-то лечить. Нет, бледно-зеленый сценический костюм Дрейка Слоана был явно скроен так, чтобы как можно плотнее облегать высокую, поджарую фигуру актера. Кроме того, куртка была с таким глубоким вырезом, что в нем виднелась покрытая густым волосом грудь Дрейка. Вряд ли, подумала Лори, что-то подобное можно увидеть в настоящей операционной.
Услышав позади себя еще один голос, – кажется, тот самый, который минуту назад доносился из громкоговорителей, – она обернулась и увидела, что по проходу идет какой-то мужчина, дружески поддерживая под локоть ту самую актрису, которую на глазах Лори оскорбил Слоан.
– Он совершенно не слушает, что ему говорят! – возмущалась актриса. – Текст он знает, но когда дают крупный план – делает то, что ему заблагорассудится!
– Я знаю, знаю, Лу!.. – проворковал в ответ мужчина. – Но на тебя-то я могу положиться, правда? Потерпи ради меня, ладно? Давай доделаем все, что запланировано на сегодня, а потом, если хочешь, обсудим наши проблемы за стаканчиком виски, договорились? Я сам скажу Дрейку, что настоящий профессионал должен выполнять все указания режиссера. Ну, а теперь давай на площадку – нам еще снимать и снимать. Улыбнись, как ты умеешь. Пусть все зрители со стульев попадают от твоей ослепительной улыбки, о’кей?..
Что за чушь, подумала Лори. Должно быть, это и есть пресловутый артистический темперамент. Режиссеру приходится говорить актерам только то, что́ им больше всего хочется услышать – только так он сумеет вообще что-то снять. В противном случае его так называемые «звезды» рассорятся на всю жизнь еще до того, как будет отснят первый эпизод сериала.
Тем временем актриса и сопровождавший ее мужчина, очевидно, режиссер или продюсер, прошли на площадку и некоторое время о чем-то совещались с Дрейком. Потом режиссер хлопнул в ладоши, и члены съемочной группы, которые во время этого незапланированного перерыва перекуривали, листали журналы или о чем-то болтали, снова заняли места возле камер и нацепили наушники, с помощью которых режиссер со своего наблюдательного пункта отдавал им какие-то команды. К съемочной площадке плавно подкатилась звуковая установка с подвесным микрофоном, похожая благодаря своей ажурной штанге на скелет доисторического животного. Наконец режиссер в последний раз чмокнул актрису в щечку и, покинув площадку, встал возле одной из камер.
– Давайте еще раз прогоним эту сцену, прежде чем я вернусь к себе, – объявил он. – Дрейк, поцелуй героиню как следует. Ведь она – твоя самая дорогая, самая любимая женщина!
– А твоя любимая женщина ест на обед пиццу с анчоусами, Мюррей? – спокойно осведомился актер.
Вся съемочная группа так и покатилась со смеху, а Лу в ярости топнула ногой. Режиссеру, впрочем, удалось довольно быстро успокоить ее.
– Хватит болтать, приготовились! Съемка! – скомандовал он.
Операторы задвигались на своих местах. Одна из камер, прокатившись по рельсам, заслонила вид на площадку, и Лори, которая еще никогда не видела, как снимают сериалы, перешла на новое место, откуда ей все было хорошо видно и слышно. Вот актеры произнесли свои не блещущие оригинальностью реплики, и Дрейк, заключив партнершу в крепкие объятия, стал страстно и долго целовать ее.
При виде того, как его губы прижались к губам актрисы, Лори почувствовала, как ее сердце невольно сбилось с ритма. Этот поцелуй выглядел абсолютно натуральным; его буквально можно было почувствовать, ощутить… Чтобы лучше видеть, она подалась вперед, облокотившись о стол, за которым только что ел яблоко Дрейк. В следующее мгновение раздался звук бьющегося стекла, и все взгляды повернулись в ее сторону. Режиссер, операторы, актеры – все смотрели на нее!
На несколько секунд Лори застыла, словно парализованная ужасом. Она не заметила стоявшую на столе высокую вазу для фруктов и нечаянно столкнула ее на пол. Теперь ваза превратилась в тысячу мельчайших осколков, усы́павших бетонный пол студии.
– Черт побери! – раздраженно воскликнул Дрейк Слоан. – Что там опять случилось?!
Оттолкнув партнершу, он в несколько шагов пересек площадку, направляясь прямо к Лори, которая не знала, куда деваться от стыда. Режиссер шел за ним по пятам, но, в отличие от актера, который был в ярости, выглядел достаточно спокойным, хотя на его лице и читалась легкая досада.
– Кто вы такая, черт бы вас подрал? Кто вас сюда пустил?! – свирепо спросил Дрейк, и Лори непроизвольно сжалась под его гневным взглядом.
– Мисс хотела повидаться с мистером Ривингтоном! – подал голос молодой оператор, с которым совсем недавно разговаривала Лори.
Дрейк Слоан окинул Лори взглядом своих зеленых глаз, в которых гнев внезапно сменился недоумением.
– Вот как?.. – проговорил он, несколько успокаиваясь. – С каких это пор, Мюррей, ты стал пускать на студию школьные экскурсии?
Среди членов съемочной группы снова раздался смех, но Лори это не смутило – она уже пришла в себя, и никакой Дрейк Слоан не мог ее запугать. Мысль о том, что актер над ней откровенно издевается, заставила забыть о совершенной недавно неловкости. Характер Лори был под стать ее огненно-рыжим волосам: она готова была вспыхнуть от малейшей искры, и ей подчас стоило больших усилий сдержать себя. Сейчас, однако, она даже не собиралась сдерживаться.
– Прошу прощения, что помешала вашему… кино, – прищурившись, процедила Лори. Она не знала, как следует правильно называть съемку эпизода для очередной серии «мыльной оперы», но ее это не особенно волновало. – Но я приехала сюда не на экскурсию, а по делу. – И, демонстративно отвернувшись от актера, который продолжал разглядывать ее с циничной усмешкой, Лори обратилась к режиссеру Мюррею, который показался ей человеком, умеющим держать себя в рамках приличий.
– Меня зовут Лори Пэрриш, – объявила она, – и я действительно приехала на студию, чтобы встретиться здесь с мистером Ривингтоном… ровно в три часа, – добавила она, бросив взгляд на наручные часики. До трех оставалось еще несколько минут. – Прошу извинить меня за… за то, что я невольно помешала… вашей работе.
– Ах, если бы только вы!.. – ответил Мюррей и тяжело вздохнул. Бросив быстрый взгляд на Дрейка Слоана, режиссер добавил: – К сожалению, в настоящий момент мистер Ривингтон, гм-м… немного занят. Не могли бы вы подождать в моем кабинете? Он встретится с вами, как только освободится.
– Спасибо. Я подожду. – Лори кивнула. – А за вазу я заплачу.
– Не беспокойтесь, это ерунда. А сейчас поднимитесь по этой лестнице и пройдите через режиссерскую. Мой кабинет прямо напротив.
– Спасибо большое, – повторила Лори и, чувствуя, что все взгляды по-прежнему устремлены на нее, стала подниматься по витой металлической лестнице. Впрочем, к тому моменту, когда она достигла заставленной аппаратурой режиссерской, Мюррей успел снова расставить свою команду по местам и дал команду «Мотор!».
Лори очень хотелось задержаться в режиссерской и как следует все рассмотреть. В особенности ее заинтересовал огромный и, по-видимому, мощный компьютер и несколько расположенных в ряд мониторов, на которые были выведены картинки сразу с нескольких камер. На одном из них она снова увидела лицо Дрейка Слоана, взятое крупным планом. Выглядело оно настолько совершенным, что Лори едва не показала ему язык, но это было бы совершенно детской выходкой, и она ограничилась тем, что просто закатила глаза.
Кабинет Мюррея оказался обставлен довольно скромно. Во всяком случае, там был только один свободный стул да еще продавленное офисное кресло, стоявшее за заваленным какими-то бумагами, афишами и профессиональными видеокассетами столом. Опустившись на стул, Лори некоторое время рассматривала развешанные по стенам пыльные рамки с фотографиями, на которых Мюррей был запечатлен с известными актерами и актрисами, продюсерами и прочими знаменитостями. Потом она снова подумала о том, кем может быть этот таинственный и ужасно занятой мистер Ривингтон? Владельцем студии? Продюсером? Простым оператором или техником?.. Нет, это вряд ли – он явно не был стеснен в средствах, поскольку обучение в Институте Марты Норвуд обходилось недешево, а мистер Ривингтон к тому же поместил свою дочь в институтский пансион, что стоило как минимум втрое дороже. Ладно, решила Лори, скоро она все узнает.
Прошло, однако, довольно много времени (ее часы показывали почти четыре), прежде чем позади нее с негромким скрипом отворилась дверь кабинета. Обернувшись на звук, Лори с удивлением увидела Дрейка Слоана, который вошел внутрь и плотно прикрыл за собой дверь.
Лори сама не заметила, как вскочила на ноги.
– Я жду мистера Ривингтона… Где он? Когда он наконец освободится?
– Я и есть Д. Л. Ривингтон, отец Дженнифер.
Лори не сумела сдержать удивленного восклицания. Несколько долгих секунд она смотрела на Дрейка, который устало прислонился спиной к входной двери. Актер успел переодеться – сейчас на нем был свободный свитер с закатанными до локтей рукавами и обычные голубые джинсы.
– Что, не ожидали?
Лори невпопад кивнула.
– Да. То есть нет – не ожидала.
– Доктор Норвуд, по-видимому, не назвала вам мой сценический псевдоним… – Дрейк рассеянно почесал за ухом. – Ну да, скорее всего, так она и поступила. Ей не хотелось, чтобы у вас сложилось обо мне предвзятое мнение. Актеры ведь славятся распущенностью, эгоизмом и много еще чем… – Уголки его губ слегка приподнялись. Впрочем, улыбка – если это была улыбка – сразу исчезла, сменившись угрюмой сосредоточенностью. – Особенно если считать, что журналы пишут о нашем брате только правду и ничего, кроме правды, – ехидно добавил он. – Например, вам, должно быть, уже известно, что на прошлой неделе я буквально вынудил свою нынешнюю подружку сделать аборт? Так, во всяком случае, было написано в одном весьма популярном издании – я видел это собственными глазами!
Но Лори все еще была слишком растеряна и не знала, что отвечать. На секунду она задумалась о своих коллегах по институту – о том, что они скажут, когда узнают о ее встрече один на один со знаменитым Гленом Хембриком. То есть с Дрейком Слоаном. То есть с Дрейком Ривингтоном… Тьфу! Запутаться можно!
Обычно Лори умела держать себя в руках – особенно если дело касалось вопросов профессиональных, но сейчас ей никак не удавалось прийти в себя. С тех пор как Дрейк объявил, что он-то и есть таинственный мистер Ривингтон, она так и стояла, судорожно сжимая перед собой вспотевшие ладони. Ее язык словно прилип к гортани, так что и сказать что-то она тоже не могла.
– Если вас это утешит, миссис Пэрриш, вы тоже выглядите не совсем так, как я ожидал. – Оттолкнувшись от двери, Дрейк шагнул вперед, и Лори машинально попятилась. Актер это заметил, и на его губах снова появилась улыбка – на сей раз более широкая, отчего на щеках появились и заиграли те знаменитые ямочки, перед которыми не могла устоять ни одна женщина. Он, несомненно, знал, насколько неуверенно чувствует себя Лори, оказавшись с ним наедине в маленьком кабинете, и пользовался этим, чтобы… чтобы…
Последняя мысль заставила Лори разозлиться. Неужели она так и будет стоять перед ним, краснея и потея, как несовершеннолетняя фанатка в присутствии кумира – какого-нибудь поп-короля или рок-идола? Неужели она так и будет молчать, как идиотка? Кто он вообще такой, этот Дрейк Слоан? Бог? Да ничего подобного! Обычный человек, как все.
– Мисс Пэрриш, – поправила она. – Не «миссис».
Актер слегка приподнял бровь.
– Почему-то я так и подумал, – пробормотал он себе под нос, и Лори разозлилась еще больше. Его заносчивость и покровительственный тон буквально взбесили ее.
– Доктор Норвуд попросила меня встретиться с вами, чтобы поговорить о Дженнифер, – сказала она холодным деловым тоном. – Так вот, мистер Ривингтон, я хотела сказать…
– Дрейк, – поправил актер. – Меня все называют просто Дрейк, и я, можно сказать, привык… Хотите кофе? – Он показал в угол, где на шаткой тумбочке стояла автоматическая кофеварка.
Лори кофе совершенно не хотелось, но она подумала, что было бы неплохо чем-нибудь занять руки. Даже если она не сделает ни глотка, чашка с кофе поможет ей быстрее успокоиться, к тому же с чашкой в руке она будет выглядеть солиднее и независимее.
– Будьте так добры.
Дрейк прошествовал в угол, включил кофеварку и с сомнением посмотрел на не первой чистоты чашки.
– Сахар? Сливки? – осведомился он, когда кофе был готов.
– Сливки, если не трудно.
Дрейк добавил в кофе порошковые сливки из пакетика и размешал пластмассовой ложечкой, которая, судя по покрывавшему ее буроватому налету, уже не раз использовалась для этой цели.
– Прошу… – Дрейк протянул чашку. Лори взяла ее за ручку и потянула на себя, но Дрейк не отпустил, и она удивленно вскинула на него взгляд. Увидев в его изумрудно-зеленых, глубоких, как морская волна, глазах свое отражение, Лори невольно сглотнула и попыталась отстраниться, но Дрейк продолжал смотреть на нее пристально и внимательно.
– Я еще никогда не видел женщины, у которой глаза были бы того же цвета, что и волосы, – сказал он.
Лори знала, что ее отливавшие медью волосы многие считали красивыми. Подобный оттенок, впрочем, встречался не так уж редко, и, отвечая на комплименты, которыми осыпа́ли ее знакомые и незнакомые мужчины, Лори со смехом говорила, что рыжих женщин не так уж мало. На самом деле уникальной ее внешность делали отнюдь не волосы, а цвет глаз. Светлые, как дымчатый топаз, они, в зависимости от освещения и настроения их обладательницы, казались то золотисто-карими, то ореховыми, и это выглядело очень необычно и красиво. Сегодня цвет ее волос и глаз подчеркивал и желтый полотняный костюм, который Лори любила больше других, справедливо считая, что он прекрасно подходит к ее гладкой, матовой коже легкого абрикосового оттенка.
Сейчас, однако, Лори не хотелось ни шутить, ни благодарить Дрейка за комплимент, который, как она смутно чувствовала, вовсе не был комплиментом. Неуверенно улыбнувшись в ответ на его слова, она сильнее потянула на себя чашку с кофе. Дрейк еще секунду помешкал, потом разжал пальцы и сразу отвернулся, чтобы налить кофе себе.
– Что ж, расскажите мне о моей дочери, мисс Пэрриш, – проговорил он чуть насмешливым тоном и, усевшись в офисное кресло, бесцеремонно закинул ноги на стол.
Прежде чем ответить, Лори сделала глоток из своей чашки. Как она и ожидала, кофе оказался прескверным, и Лори недовольно поморщилась. Заметив ее гримасу, Дрейк усмехнулся.
– Прошу прощения за качество, но это не мой кофе и не мой кабинет.
– Ничего, сойдет, мистер Сл… мистер Ривингтон.
Он не ответил, и Лори, несколько удивленная его молчанием, оторвала взгляд от чашки, чтобы посмотреть на него. К ее огромному изумлению, актер что-то показывал ей руками, используя алфавит глухонемых. Он пользовался им не слишком уверенно, но Лори без труда разобрала слово «Д-р-е-й-к». Актер напоминал – и даже настаивал, о чем свидетельствовали его нахмуренные брови, – чтобы она называла его просто по имени.
Лори нервно облизнула губы, потом слегка улыбнулась и просигналила в ответ:
– Л-о-р-и.
Дрейк Слоан кивнул, потом опустил ноги на пол и, подавшись вперед, подпер подбородок кулаками.
– Я вас слушаю, Лори.
Лори с самого начала собиралась выяснить, насколько хорошо отец Дженнифер владеет языком жестов, и решила не откладывать дела в долгий ящик. Похоже, Марта Норвуд поступила совершенно правильно, когда не сказала ни слова о том, что отец Дженнифер – знаменитый актер. Благодаря этому Лори получила возможность составить собственное мнение о Дрейке Ривингтоне и, в первую очередь, о его способности общаться с дочерью. Жестикулируя медленно и предельно четко, она просигналила:
– Вы часто разговариваете с Дженнифер на языке глухонемых?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?