Текст книги "Лунная тропа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lunnaya-tropa-115330.jpg)
Автор книги: Сара Джио
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– А тебе удалось… найти новую любовь?
Гэвин что-то напряженно обдумывает и уже открывает рот, чтобы ответить, как вдруг дверь на кухню распахивается. На пороге появляется молодая женщина в серых леггинсах и черной куртке. В руках она держит большую коробку с баклажанами, кожица которых отсвечивает густым фиолетовым цветом.
– Гейв! – восклицает она от дверей, балансируя тяжелой коробкой. – Ты даже не представляешь, какие роскошные баклажаны продавались сегодня на рынке. Я знаю, что купила слишком много, но разве тут удержишься, когда они такие красавцы?
С Гэвином она говорит как со старым знакомым.
Гэвин бросается ей на помощь и забирает из ее рук коробку, а у меня вдруг возникает чувство, что я здесь лишняя. У женщины весьма примечательная внешность: чувственные губы, большие карие глаза, высокие скулы. Она примерно моего возраста или чуть помоложе. Не удивлюсь, если окажется, что в ней течет итальянская кровь. Длинные темные волосы забраны в хвост. На лице – ни следа макияжа. Да он ей и не нужен. Ее красота и так бросается в глаза.
В этот момент она замечает меня, но тут же вновь поворачивается к Гэвину.
– Я не знала, что ты не один.
– Адрианна, это Джун, – говорит он. – Наша новая соседка.
– Соседка? – Она морщит свой носик.
– Ее тетушка Руби недавно скончалась и оставила Джун книжный магазин.
Адрианна холодно улыбается.
– Кажется, Лилиан упоминала что-то о новой хозяйке. – Она наконец-то поворачивается ко мне. – Искренне сочувствую вашей потере.
– Спасибо, – отвечаю я.
Адрианна принимается за баклажаны. Она относит их к раковине и начинает заботливо перемывать.
– Я слышала, вы хотите продать магазин, – несмотря на дружелюбный тон, это очень похоже на колкость.
На мгновение я замираю. Я ни с кем не делилась планами насчет магазина и теперь чувствую себя крайне неловко. Что подумает обо мне Гэвин?
– Нет, – поспешно говорю я. – Мне…
– Не нужно слушать чужие сплетни, Адрианна, – бросается мне на выручку Гэвин.
Я улыбаюсь, но на душе у меня нехорошо. Интересно, что думают обо мне соседи? Неужели кто-то подслушал мой разговор с транспортной компанией? Или их сбила с толку моя профессия? Мои мысли вновь возвращаются к Гэвину и Адрианне.
– Все в порядке, – говорю я, стараясь рассеять возникшее напряжение. Только тут до меня доходит, что я понятия не имею о том, кто такая Адрианна. Подружка Гэвина? Или сестра? Господи, пусть она будет его сестрой.
– Так вы… – начинаю я.
– Мой партнер по бизнесу, – быстро говорит Гэвин. – Мы с Адрианной вместе владеем этим рестораном.
Я киваю, но мое замешательство только возрастает. Они или женаты, или помолвлены. А может, все еще сложнее. В любом случае я чувствую, что Адрианна не рада моему присутствию. Я встаю и стряхиваю с рук муку.
– Спасибо за полезный урок, – говорю я Гэвину, – но мне пора возвращаться. В магазине еще полно работы.
– Ты даже не попробовала ньокки, – хмурится он.
Адрианна оглядывает стол, после чего выкладывает на доску баклажан и берется за нож.
– Как-нибудь в другой раз, – говорю я.
– Как хочешь. – Гэвин явно разочарован. – Заглядывай к нам иногда.
Я киваю и выхожу из кухни. Миновав главный зал, я оказываюсь на улице. Еще пара минут, и я уже у себя в магазине. И что это сейчас было? Впредь я решаю избегать ненужных контактов. Так будет спокойнее.
* * *
Весь день я перебирала ящики с книгами. Как я ни старалась сосредоточиться только на работе, мои мысли вновь и вновь возвращались к тому, что я услышала сегодня от Гэвина.
В два я поднимаюсь наверх, чтобы перекусить зачерствевшей булочкой, которую купила накануне в соседнем кафе. Я думаю об Артуре, своем непосредственном начальнике. В наших с ним отношениях нет и намека на личное. Он ничего не знает обо мне, а я знаю только то, что вся жизнь Артура вертится вокруг работы (может, поэтому-то жена и сбежала от него десять лет назад). Неужели и мне уготована такая же участь?
К пяти, когда я успеваю разобрать уже девять коробок, мой желудок выражает решительный протест. Пожалуй, мне стоит заказать пиццу или взять такси и доехать до супермаркета, который расположен в паре километров отсюда. Я иду наверх, чтобы взять сумку, и в этот момент раздается стук в дверь. Я снова спешу вниз, но на улице никого нет. Лишь на коврике перед дверью стоит большой бумажный пакет. Я беру его и вновь запираю дверь. Внутри находится контейнер с чем-то горячим и бутылка итальянского вина. Тут же лежит свернутый пополам листок бумаги. Джун, в твоей жизни накопилось немало проблем, а ньокки всегда приносит утешение. Ешь с удовольствием + приятных снов. Гэвин.
Улыбнувшись, я устраиваюсь в кресле перед камином и вынимаю коробочку с ньокки. Рядом лежат завернутые в салфетку вилка и нож. Я с аппетитом принимаюсь за еду, с каждым кусочком убеждаясь в том, что ничего вкуснее я в жизни не ела. Наконец, покончив с ньокки, я спешу наверх за штопором. Откупорив бутылку вина, я наливаю стакан и вновь усаживаюсь у огня.
В этот момент я думаю о сестре. Я вспоминаю наш первый совместный ужин в той квартирке, которую мы делили с ней одно время. Я была просто счастлива, когда Эми перебралась ко мне в Нью-Йорк. На тот момент мне исполнилось тридцать, а ей – почти что двадцать шесть. На восток ее сманила должность помощницы в доме моды, но Эми недолго продержалась на этой работе (как, впрочем, и на других). Она всегда считала, что где-то там жизнь лучше, а потому спешно перебиралась с места на место. Но тогда она только устроилась на новую работу, и ей казалось, что перед ней открывается небывалое будущее. Я помню, как она говорила мне о своем желании стать дизайнером. Я приготовила вкусный ужин, и мы распили бутылку вина. В половине десятого, когда к нам присоединился Райан, голова у нас кружилась от счастья и спиртного. Райан. Я закрываю глаза.
Я недовольно встряхиваю головой, пытаясь прогнать докучливые воспоминания. Мои мысли вновь возвращаются к Руби. Мне хочется знать, как продолжилась их переписка с Маргарет. В своем последнем письме Маргарет сообщала о том, что хочет поделиться с Руби каким-то секретом. Еще мне приходит на ум упоминание истории «Дорогу утятам». Может, именно там прячутся новые письма? Я подхожу к полке и вытаскиваю оттуда книжку, но конвертов внутри нет. Быстро осмотрев соседние полки, я понимаю, что это единственный экземпляр.
В полном разочаровании я усаживаюсь на место и берусь за те две книжки, в которых обнаружила письма. Чем они отличаются от остальных? Вот «Жалкий маленький щенок». На той странице, где указаны выходные данные книги, я вижу циферку «1». Первое издание. Слова «первое издание» стоят и на странице «Кролика Питера». Логично предположить, что и остальные свои письма Руби спрятала лишь в тех экземплярах, которые первыми вышли в печать.
Не в силах справиться с волнением, я начинаю разыскивать «Дорогу утятам». Где-то здесь должен быть томик, который относится к первому изданию этой книги. Куда бы я поставила его, будь я на месте Руби? Вспомнив о том, что «Маленький щенок» обнаружился на самой верхней полке, я подкатываю туда лестницу и приступаю к поискам. Через час я уже готова сдаться, как вдруг замечаю за книжками зеленый корешок, который кажется более высоким, чем остальные. Я протягиваю руку, и точно: с обложки на меня смотрит утка и шестеро утят. Я невольно вспоминаю сценку, свидетельницей которой я стала сегодня утром на озере. Я открываю книгу, и в руки мне падают два конверта.
Спустившись с лестницы, я устраиваюсь в кресле и открываю конверт, в котором лежит письмо Маргарет.
27 марта 1946 г.
Дорогая Руби,
вчера у меня в гостях снова была мама. Бросив неодобрительный взгляд на экземпляр книжки «Как зайчонок убегал», она пустилась в пространные разъяснения по поводу того, что мне пора получить наконец университетский диплом и стать учительницей. Ибо на что еще может претендовать «старая дева» вроде меня? Я не сказала ей о том, что рассталась с мечтой о преподавании после того ужасного семестра, когда я вела занятия в колледже (единственным плюсом той практики стало знакомство с тобой).
Хоть я и не поверила словам мамы, они тем не менее запали мне в душу. Неудивительно, что я чувствую себя совершенно обессиленной. Похоже, я окончательно потеряла интерес к работе. Эти слова погасили во мне творческую искорку.
Вот что я хочу тебе сказать: я решила покончить с написанием книг. По крайней мере, на время. Не потому, что мама права – вовсе нет. Но я чувствую себя какой-то потерянной и не могу понять, в каком направлении мне двигаться.
Мало того, я больше не слышу героев своих книжек. Они просто… замолчали. Все, что я слышу, – свои унылые мысли. Такое чувство, что я попала в ловушку, сотканную из собственных страхов!
От Роберты по-прежнему ни слова. Я подумываю послать ей цветы, если она так и не объявится до конца недели. Ты совершенно права насчет сестер: мы должны быть снисходительнее к ним, даже если они имеют склонность выводить нас из себя.
Ну все, я заканчиваю, а то Криспиан уже тянет меня за брюки. Я и так запоздала вывести его вовремя. Словом, мы идем на прогулку, а попутно я постараюсь поразмыслить над своим будущим.
Может, мне заняться выгулом собак?
Твоя опечаленная подружка
Маргарет.
Я растерянно покачиваю головой. Что она там пишет насчет сестер? «Мы должны быть снисходительнее к ним, даже если они имеют склонность выводить нас из себя». Как ни стараюсь я проникнуться этой мыслью, она никак не укладывается у меня в голове. Стоит мне оглянуться назад, и я ощущаю все ту же жгучую боль. Интересно, что сделали бы на моем месте Руби и Маргарет? Неужели и в моем случае они не изменили бы своего мнения?
Я беру второй конверт и вытаскиваю оттуда письмо от Руби к Маргарет.
11 апреля 1946 г.
Дорогая Брауни,
я рыдала, читая твое письмо. Невыносимо видеть тебя в таком расстройстве. Как бы мне хотелось дотянуться до тебя сквозь эти строки и обнять покрепче! Я чувствую, как отчаянно ты нуждаешься в моей поддержке. Как мне убедить тебя в том, чтобы ты не обращала внимания на слова матери? Ты и сама знаешь, что ее мир не имеет ничего общего с твоим.
Ты можешь представить себя образцовой женой и домохозяйкой, с кучей детишек, постоянно снующих у твоих ног? Да ты сойдешь с ума от такой жизни! Нет, тебе нужен вовсе не муж и не «респектабельная» работа. Ты должна делать то, что добавляет тебе силы и энергию, то, в чем проявляется твоя многогранная натура.
Ничто не создает нам столько проблем, как отношения с близкими. Уж я-то знаю это, как никто другой. Я писала тебе о том, что сестра привыкла отгораживаться от меня ледяным молчанием. Но вчера я пришла к ней сама, и Люсиль, как ни странно, впустила меня в дом. За чаем мы говорили о всяких пустяках. Но мы, по крайней мере, говорили! Это уже немалый шаг вперед. Разумеется, в разговорах с ней мне придется о многом умалчивать (вряд ли она, к примеру, одобрит мои отношения с Энтони!), но я с этим уже смирилась. Что толку расстраивать Люсиль? Вдобавок, причиняя ей огорчения, я в той же мере расстраиваюсь сама. Мы с особой остротой воспринимаем суждения близких, даже если в чем-то и не согласны с ними. Все потому, что мы их любим – или, если говорить в целом, считаем себя их частью. Даже если слова их не вызывают у нас ничего, кроме отторжения, мы все-таки начинаем сомневаться. Мы можем даже отказаться от собственной правоты, чтобы доказать правоту близких.
Я сделаю все, что в моих силах, лишь бы сохранить родственные отношения с сестрой. В противном случае я всю жизнь буду винить себя в том, что не воспрепятствовала нашему разрыву.
А теперь о твоем решении бросить писать. Ну что за бессмыслица? Подумай о тех детях, которые только готовятся прочесть твои будущие книги. А теперь поразмысли о том, какого счастья ты их лишаешь.
Я уверена, стоит тебе немного подождать, и ты вновь расслышишь голоса своих персонажей. Они все еще здесь, только кажутся слегка напуганными. Дай им возможность вновь выйти на сцену, а сама постарайся успокоиться. И очень скоро ты опять расслышишь их шепоток.
У всякой жизни, всякой истории есть свои спады и подъемы. И ты как раз оказалась у подножия холма. Не исключено, что вокруг все затянуто туманом и ты больше не можешь разглядеть путь. Не нужно бояться: продолжай двигаться вперед, и ты обязательно выберешься на дорогу. Пробравшись через густой кустарник, ты окажешься на поляне, озаренной яркими солнечными лучами. Солнце согреет тебя и вернет тебе прежнее вдохновение.
Что, если бы Эйнштейн перестал делать свои открытия? А Бах перестал сочинять музыку? Что, если бы Эдисон так и не изобрел лампочку? Я хочу сказать, что твои книги значат безмерно много для современных детишек, так что ты не можешь бросить все на полпути.
Ну а я могу поделиться с тобой кусочком лунного вдохновения. Накануне я читала одну старую китайскую сказку. Мы тут у себя привыкли говорить о «человечке на луне», а китайцы считают, что там живет кролик. Прошлым вечером я выглянула из окна, и, Брауни, он действительно был там! Маленький кролик с белыми ушками, печально склонившийся над ступкой и пестиком. Никогда уже я не смогу взглянуть на луну, как прежде.
Прошу тебя, не раскисай. А если вдруг опять собьешься с пути, посмотри на луну и вспомни обо мне. Никто не верит в тебя так, как я.
Твоя Руби.
Глава 7
На следующее утро я стою у южной стены и расставляю по полкам книжки с картинками так, как это понравилось бы Руби. В какой-то момент я замираю с книжкой в руке. И чем, собственно, я тут занимаюсь? Если я собираюсь продать магазин, то нужно освобождать полки, а не заставлять их новыми книгами. Вздохнув, я выпрямляюсь, и в этот момент у дверей звонит колокольчик.
– Как тебе ньокки? – спрашивает Гэвин, заглядывая в магазин. Я улыбаюсь, стараясь не думать о том, как может отреагировать на этот визит Адрианна.
– Очень вкусно, – отвечаю я. – По правде сказать, ничего лучше я в жизни не ела.
Гэвин подходит поближе.
– Самое утешительное из всех блюд. – Он смущенно потирает лоб. – Послушай, я хотел извиниться перед тобой за вчерашнее.
– В смысле? – Я делаю вид, будто не понимаю, о чем это он.
– Я про то, как вела себя Адрианна. Надеюсь, тебя это… не смутило.
– Нет, – торопливо отвечаю я. И тут же вспоминаю о письмах Руби: ее мужество неожиданно придает мне силы. – На самом деле я и правда немного смутилась, – замечаю я. – Все потому…
Гэвин делает еще шаг в мою сторону.
– Все потому, что я тебе нравлюсь?
В первый момент я чувствую только досаду, но его улыбка полностью меня обезоруживает.
– Могу сказать, что ты мне нравишься, – добавляет он.
На мгновение в комнате воцаряется тишина.
– Но Адрианна, – говорю я наконец. – Я не хочу мешать…
– Ты ничему не мешаешь, – заверяет Гэвин. – Может, присядем? – кивает он на стулья у камина. – Я расскажу тебе нашу историю.
Пока он говорит, я неотрывно смотрю на огонь. На Гэвина я и взглянуть боюсь, поскольку не знаю, что он сейчас скажет. Их с Адрианной прошлое определит наше будущее. Будущее. Я вновь и вновь прокручиваю в голове это слово.
– Мы были помолвлены, – начинает Гэвин.
Помолвлены. Я мысленно охаю.
– Мы встретились в кулинарной школе и с первых же дней понравились друг другу. Адрианна из большой итальянской семьи, а у меня тут не было ни одного знакомого. В ее семье меня сразу приняли как родного. Практически все время мы проводили вместе, и после двух лет мне показалось естественным сделать ей предложение. Забавно, – усмехается Гэвин, – но в тот момент это было похоже на кино. Я словно бы со стороны наблюдал за тем, как этот парень предлагает своей девушке выйти за него замуж.
Он растерянно качает головой.
– Но я не чувствовал того, что должен был чувствовать. Я ждал и ждал в надежде, что со временем все наладится. Я сказал себе, что в одно прекрасное утро я проснусь и все будет как нужно. А потом мы открыли ресторан, и это еще больше привязало нас друг к другу. Мы собирались пожениться и стать деловыми партнерами, – взгляд Гэвина тоже устремлен на огонь. – Но полгода назад я проснулся посреди ночи в холодном поту. Мне приснилось, что я женат, и женат счастливо. Я взглянул на Адрианну, которая спала рядом, и понял, что должен объясниться. Адрианна – чудесная женщина, но мы с ней не пара.
– Ну и ну. – Я проникаюсь внезапным состраданием к женщине, которая еще вчера держалась со мной очень холодно. Уж я-то знаю, что значит любить человека, который не в состоянии ответить на твои чувства.
– В итоге мы разорвали нашу помолвку, – продолжает Гэвин. – Но поскольку ресторан – наша общая собственность, нам пришлось как-то подстраиваться друг под друга. Поначалу Адрианна восприняла все очень болезненно. Я знаю, что ей и сейчас нелегко, но она смирилась с такой ситуацией.
– А вдруг она просто ждет и надеется, что ты снова изменишь свое решение?
– Может, и так, не знаю, – пожимает плечами Гэвин.
– Как же нелегко ей, должно быть, приходится. Встречаться с тобой каждый день в надежде на то, что ты все-таки раскаешься в своей ошибке.
– По правде говоря, я стараюсь не думать об этом, – замечает Гэвин. – Я и правда считал, что ей удалось справиться с чувствами, пока не увидел вчера, как она на тебя смотрит.
– Совместная работа – не лучшее решение для вас, – говорю я. – По крайней мере, с учетом вашего прошлого.
Гэвин понимающе кивает.
– Я и сам тревожусь из-за этого. Но мы оба любим ресторан. Любим нашу работу. И я надеюсь, мы все-таки сможем подняться над личными недоразумениями.
– Не так-то это просто. – Я вновь вспоминаю Эми. – Когда сталкиваешься с такой болезненной ситуацией, нельзя просто сделать вид, что ничего не было. Адрианна слишком долго любила тебя. А теперь ей нужно в одно мгновение переключиться и увидеть в тебе просто друга. Это не для женского сердца.
Гэвин вновь кивает.
– Я старался вести себя как можно тактичнее. Ни с кем не встречался, чтобы не добавлять ей переживаний. Но последний месяц, казалось, все изменил. Адрианна сказала, что познакомилась у «Джо» с каким-то парнем и они неплохо провели время. Я решил, что она наконец-то исцелилась. А потом я встретил тебя. – Он внимательно всматривается в мое лицо. – Мне трудно это объяснить… но меня потянуло к тебе, как магнитом.
Я улыбаюсь, но не нахожу, что ответить.
– Я понимаю, что все не так просто, – быстро добавляет он, – и не настаиваю на чем-то серьезном. Мне лишь хочется… получше с тобой познакомиться. Ты как, не против?
– Конечно, нет, – говорю я.
– Хорошо. – Лицо его вновь озаряется улыбкой. – Слушай, у нас сегодня намечается неплохой вечерок. Первую пятницу каждого месяца мы приглашаем в ресторан джаз-группу и готовим какое-нибудь новое блюдо. Почему бы тебе тоже не заглянуть к нам? – Он встает и поворачивается к двери. – Ну как, до вечера?
– До вечера, – киваю я.
* * *
Дверь закрывается, а я в этот момент жалею только о том, что Руби нет рядом. Я бы бросилась в порыве чувств ей на шею и поведала самые потаенные свои мысли – вроде тех, какими она делилась с Маргарет Уайз Браун. У меня было не так уж много подружек, что правда, то правда. Зато я всегда могла обратиться к Руби. Тут мне приходит на ум последняя пара писем и проскользнувшее там упоминание о «Сбежавшем крольчонке». Я тут же приступаю к поискам и обнаруживаю на верхней полке первое издание книги. Обложка у нее слегка покоробилась от времени. Я переворачиваю страницу и вот, пожалуйста! Внутри меня ждут очередные два письма.
26 апреля 1946 г.
Дорогая Руби,
ты умеешь не только торговать книжками, но и исцелять. Переизбыток (скажем так) материнской любви, о котором я тебе писала, обернулся для меня гриппом, но твое письмо сыграло роль настоящего лекарства – и для тела, и для души.
Спасибо тебе за поддержку. Я вернулась к сочинительству и могу сказать, что мысль о кролике на луне представляется мне весьма заманчивой. Тебе удалось затронуть мое воображение. Я так и вижу маленького крольчонка, который сидит у себя в детской. И на каждой странице обязательно будет луна. Пока что это не столько идея, сколько ощущение, но оно все разрастается и крепнет. Не знаю, чем все в итоге обернется, но я намерена прислушиваться к своим героям, чтобы потом выплеснуть их слова на бумагу. Если из этого когда-нибудь получится книга, я непременно посвящу ее тебе.
Как я и надеялась, цветы сыграли роль волшебной палочки. Точнее, не просто цветы, а тюльпаны. Ну чье недовольство устоит перед букетом роскошных желтых тюльпанов? Как только Роберта их получила, сразу же позвонила мне. Она извинилась за то, что во время последней нашей встречи проявила излишнюю чувствительность (я бы даже сказала, критичность). И хотя отношения между нами остаются натянутыми, мы, по крайней мере, разговариваем друг с другом. Со временем, надеюсь, она все-таки сможет принять меня и мою жизнь. Это все, на что я могу надеяться. В конце концов, нас объединяют воспоминания об общем детстве, когда мы гуляли с ней, держась за руки. Мы вместе смотрели на звезды, бродили по лесу и мечтали о той жизни, которая поджидает нас за оградой дома. Повзрослев, Роберта отбросила эти воспоминания, но я не сомневаюсь, что смогу со временем пробудить их вновь. Пусть она вспомнит, что мы, несмотря на наши взрослые тела и привычки, по-прежнему остаемся детьми.
В прошлом письме ты лишь вкратце упомянула об Энтони. Надо сказать, я рассчитывала на большее. Меня немножко тревожит ваша связь. Я знаю, что ты по уши влюблена в этого человека. Боюсь только, что однажды он разобьет тебе сердце. Тебе, наверно, странно слышать такой практический намек от меня, которая никогда не следовала общепринятым правилам. Но друзья для того и есть, чтобы напоминать друг другу о практической стороне жизни. Надеюсь, ты все-таки напишешь мне об этом человеке чуточку подробнее. В конце концов, если ты ему доверяешь, то и я не стану мучить себя подозрениями. Но я действительно боюсь, что в конце этого пути тебя ждет лишь сердечная боль (я слишком часто сталкивалась с ней сама, чтобы не упомянуть об этом). Обещай, что постараешься оградить себя от подобного исхода.
Готова допустить, что мое настроение слегка подпорчено моими личными тревогами. Доктор обнаружил у меня в груди опухоль, так что на следующей неделе мне предстоит операция. Что потом, я и сама не знаю. Но ты не переживай – со мной все будет в порядке. Главное, что я снова пишу. И мечтаю. И очень часто улыбаюсь. А это единственное, что имеет для меня значение.
Чтобы немножко подбодрить меня, члены нашего «Общества пустоголовых» устроили на прошлой неделе чаепитие у Безумного Шляпника[9]9
Безумный Шляпник – персонаж сказки «Алиса в Стране чудес» английского писателя, математика, логика, философа, диакона и фотографа Льюиса Кэрролла (настоящее имя Чарльз Лютвидж Доджсон, 1832–1898).
[Закрыть]. Все мы нарядились в самые немыслимые головные уборы, пили чай и ели сдобные булочки. А еще хохотали до тех пор, пока совсем не выдохлись. Ну и здорово же было!Беда в том, что порой мы относимся к себе слишком серьезно. Не далее как вчера я глянула на себя в зеркало и увидела там свою мать. А кажется, еще недавно я была одиннадцатилетней девочкой с косичками. И я по-прежнему та же девочка – просто надо почаще напоминать себе об этом. Для меня невыносима сама мысль о том, что я могу утратить связь со своим внутренним ребенком. Ты знаешь, это то, чего я боюсь больше всего.
Буду с нетерпением ждать твоего нового письма, так что прошу, отвечай поскорее.
С любовью из Нью-Йорка,
Брауни.
29 апреля 1946 г.
Дорогая Маргарет,
как ты себя сейчас чувствуешь? Мне невыносима сама мысль о том, что ты больна. Остается надеяться, что операция уже прошла и ты понемножку оправляешься от недуга. Что говорит доктор? И сильно ли успела распространиться опухоль? Ты даже не представляешь, как я тебе сочувствую.
Как бы мне хотелось оказаться сейчас рядом с тобой, чтобы помочь тебе побыстрее встать на ноги. Счастье еще, что муза тебя не покинула и ты по-прежнему пишешь книжки! Твои истории для тебя – все равно что воздух.
Твоя задумка насчет тюльпанов привела меня в полный восторг. Это и правда самые трогательные из цветов. В их присутствии просто невозможно сохранять мрачное настроение. Пожалуй, мне стоит опробовать эту тактику в отношении Люсиль. Пожелай мне удачи. Прочитав в твоем письме о том, что у вас с сестрой много общих воспоминаний о детстве, я тут же вспомнила парочку случаев из нашего с Люсиль общего прошлого. Как-то раз мы упаковали с ней свои сумки и «сбежали» из дома на целый день. Мы прошли несколько миль по пыльной дороге и потратили последние деньги на жевательную резинку. Потом мы пробрались на чей-то двор и залезли на дерево. Там и нашел нас отец. Я не говорила тебе, что сохранила обертку от той жвачки? Все эти годы она лежит в моей шкатулке. Она олицетворяет первое мое приключение в большом мире, и это приключение у нас с Люсиль было общим. Не знаю только, помнит ли она о нем?
Еще я хочу поделиться с тобой замечательной новостью. Я знаю, ты беспокоишься из-за Энтони, и все же, невзирая на осторожность и здравый смысл, я должна признать, что совсем потеряла голову.
Даже не представляю, как сообщить тебе обо всем. Ты ведь знаешь, что я всегда мечтала о собственном магазине, в котором будут продаваться только детские книжки? Так вот, Энтони предложил купить мне такой магазин! Должна признать, его предложение оказалось для меня полной неожиданностью, и я до сих пор еще не привыкла к этой мысли. Энтони уже нашел чудесный кирпичный дом неподалеку от Зеленого озера. На первом этаже можно сделать магазин, а на втором будет располагаться уютная квартирка. Он хочет обставить помещение мебелью и наполнить его книгами (первым делом я закажу «Маленький остров», последнюю из твоих историй!). Словом, я приняла его предложение.
Я знаю, о чем ты сейчас подумала, но, поверь мне, для Энтони важно только одно – сделать меня счастливой. Такого доброго человека я еще не встречала. Он сказал, что любит меня, и эта покупка – способ выразить свои чувства. Но он добавил, что такой подарок меня ничем не обязывает, и если я решу расстаться с ним, то смогу и впредь распоряжаться магазином (договор составлен на мое имя).
Я уже придумала название для магазина: «Синяя птица». Как тебе? Ах, Брауни, жаль, что ты не можешь этого видеть! На первом этаже есть даже камин (система отопления тоже, но камин придает помещению дополнительное очарование). Благодаря высоким потолкам мы сможем разместить там множество полок. Энтони уже нанял плотника, чтобы тот сделал лесенки на колесах – так я смогу дотягиваться до книг на самом верху. Как я уже писала, на втором этаже находится очень уютная квартирка. Мне нужно научиться готовить, чтобы я смогла угостить Энтони ужином.
Чувствуешь, как я счастлива?
Позже напишу обо всем подробней. И я буду все время думать о тебе и твоем здоровье.
С любовью, Руби.
Я улыбаюсь, вспоминая ее слова о том, что все эти годы она хранила обертку от жевательной резинки. Моя рука сама тянется к деревянной шкатулке, которая стоит на столике. Я роюсь в куче украшений – тут и кольца, и ожерелья, и браслеты – и в какой-то момент замечаю у задней стенки кусочек вощеной бумаги. Я вытаскиваю бумажку и прижимаю ее к носу. Запах жвачки давным-давно выветрился, но дух приключения по-прежнему жив. Я смотрю на обертку и представляю, как Руби и Люсиль спешат по пыльной дороге, дружно хихикая и размахивая руками.
И я вспоминаю о другом приключении. Как-то раз мы с Эми стащили наволочки с подушек и привязали их к длинным прутьям (что-то подобное мы видели в одной из серий «Смурфов»[10]10
Смурфы (также смёрфы) – существа, придуманные и нарисованные бельгийским художником Пьером Кюллифором (1928–1992), работавшим под псевдонимом Пейо. Впервые мир увидел смурфов в журнале комиксов «Le Journal de Spirou» 23 октября 1958 года, в 1980-х начал выпускаться анимационный сериал «The Smurfs», именно тогда в англоязычном мире произошел всплеск популярности этих маленьких существ.
[Закрыть]). Потом мы набили их всякой всячиной – главным образом книжками и мягкими игрушками – и тоже пустились в бега. До самой темноты бродили мы по окрестностям, пока не проголодались так, что решили даже залезть на дерево за яблоками (моя идея). Но закончилось все тем, что мы вернулись-таки домой. Нас никто не искал, как это бывает обычно в фильмах. А для чего еще бегут дети из дома? Чтобы родители поспешили отыскать их, заверив в своей бесконечной любви. Ну а мы с Эми вернулись домой с печальными сердцами и пустыми желудками.
Воспоминания о Эми не дают мне покоя. А может, так будет всегда. Может, мне надо просто смириться с этим.
Но есть еще кое-что, что не дает мне покоя. Это загадочный мужчина из тетушкиных писем. Я достаю ноутбук и усаживаюсь на постель Руби. Я вбиваю в поисковую систему имя Энтони Магнусона, и мне тут же выдают не одну тысячу результатов. Первым делом я щелкаю на некролог в «Сиэтл Таймс», датированный 9 декабря 1974 года.
В память Энтони Магнусона
Сиэтл оплакивает потерю Энтони Магнусона. Он умер в этот вторник в больнице от травм, полученных во время катания на Зеленом озере. Ему было 62 года. Жители Сиэтла бесконечно благодарны Магнусону за поддержку благотворительного фонда, который был основан его отцом столетие назад. У Энтони Магнусона остались жена Виктория и дочь Мэй. Соболезнования можно направить по адресу благотворительного фонда Магнусонов.
Я ищу в Интернете адрес благотворительного фонда и щелкаю на ссылку, которая ведет на официальный сайт. Здесь, в разделе «о нас», указано, что Виктория Герхардт Магнусон является почетным председателем фонда, а Мэй Магнусон – исполнительным директором. Я нажимаю на электронный адрес и вбиваю в открывшееся поле записку:
Дорогая Мэй,
меня зовут Джун Андерсен. Недавно скончалась моя тетушка Руби, оставив мне в наследство свой магазин «Синяя птица». В ее письмах я обнаружила упоминание о том, что одно время моя тетя и ваш отец поддерживали очень тесные отношения. Должна признать, что мне совершенно неизвестна эта страница ее жизни. Прошу прощения, если пробудила в вас неприятные воспоминания. Я буду в Сиэтле до тех пор, пока окончательно не разберусь с наследством. Буду признательна, если вы сможете уделить мне пару минут для личной беседы.
С наилучшими пожеланиями,
Джун Андерсен.
Отправив письмо, я начинаю просматривать почту. В ящике дюжина посланий от Артура. О его состоянии можно догадаться по бесчисленному количеству восклицательных знаков и заглавных букв. Артур хочет знать, куда я запропастилась и когда вернусь. Движимая чувством вины – а может, и страха, – я жму на кнопку «ответить» и печатаю немеющими пальцами:
Артур, ради бога, прости за задержку. Боюсь признаться, но мне требуется больше времени, чем я предполагала. Я думала, что успею обернуться за неделю, но в действительности мне придется отложить возвращение в Нью-Йорк. Прошу запастись терпением. Я буду держать тебя в курсе событий.
Джун.
При мысли о том, что на кону может стоять моя работа, меня охватывает панический страх. Потеряв место, я потеряю все. А этого я допустить не могу. Необходимо как можно скорее закрыть магазин. Но прежде всего нужно узнать у адвоката, в каком состоянии находятся финансы моей тетушки. Заложен ли книжный? И не висит ли на ней какой-нибудь долг? Я должна разобраться в этом, прежде чем обращаться к застройщику. У адвоката наверняка есть вся необходимая информация. Мне нужно лишь запросить ее в письменном виде. Именно так я и поступаю.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?