Читать книгу "Ретроградная Венера"

Глава 6

– Сколько у нас времени до прибытия гостей? – спрашиваю я у Фрэнки, когда такси останавливается у входа в отель.

– Полно, – сверившись с часами, отвечает она. – Не меньше часа.

Я с волнением гляжу в окно на отель La Maison Rouge Paris, выстроенный на одной из живописных улочек Монмартра. Очаровательное здание, вход в которое украшен по обеим сторонам высокими кипарисами и фонариками. В окнах гостевых номеров уютно мерцают огоньки свечей. На ступенях лестницы, ведущей к распашным позолоченным дверям, стоят композиции из алых роз.

– Ну как? – интересуется внезапно возникшая за моей спиной Элла.

Моя помощница разодета в пух и прах: короткое красное платье с блестками облегает ее стройную фигуру и выгодно подчеркивает пышную грудь. На фоне Эллы я чувствую себя скучной в длинном черном платье с высоким воротом и длинными рукавами. Она указывает на золотую табличку над входом с выведенными словами: Un endroit pour trouver l’amour.

– Место, где обретают любовь, – с улыбкой переводит Элла. – Себастиану понравилась твоя идея!

Место, где обретают любовь? Ну-ну. Больше похоже на место, где сходят с ума.

– Цветы классно смотрятся, правда? – Она приглаживает волнистые пряди, асимметрично заколотые с одного боку.

Мне тут же становится обидно, что я со своим тугим пучком не такая эффектная.

– Очень, – вмешивается Фрэнки, заметив, что я не отвечаю. – Чем помочь? Дайте мне работу!

– Ни в коем случае! – возражает Элла. – Вы гость! Проходите, угощайтесь шампанским. Себастиан велел, чтобы сегодня разливали только самое лучшее!

Кстати, о Себастиане. Я замечаю его впереди. Он приветствует гостей уверенной улыбкой в вестибюле отеля возле ледяной скульптуры – обнаженные женщина и мужчина сплелись в поцелуе. Что-то в стиле Микеланджело. Кристиан с любопытством смотрит на композицию. Все вокруг дышит роскошью – от дорогих бархатных штор до хрустальных люстр над головой.

При приближении Себастиана Элла чуть не выскакивает из туфель и светится от счастья, когда он целует ей руку.

– Место, где обретают любовь, – говорит он, нежно обнимая меня за талию. – Моя гениальная женушка!

– М-м, привет! – неловко здороваюсь я.

– Привет, mon amour, – ласково шепчет Себастиан, прижимая свои губы к моим.

Каким-то чудом я не отпрянула и не огрела его по голове сумочкой Chanel. Наоборот, я застыла, помня рассказ Фрэнки, как во Франции обходятся с душевнобольными. Пожалуй, лучше вести себя тише воды ниже травы.

– Все просто идеально, да? – радуется Себастиан.

Я послушно киваю.

– Хочу поблагодарить тебя и Эллу.

– Merci![17]17
  Merci (фр.) – спасибо.


[Закрыть] – отзывается моя помощница и так привычно, фамильярно берет Себастиана под руку.

В принципе, мне все равно (да и с чего бы я должна беспокоиться?). И потом, это же французы, у них так принято. Однако невольно возникает вопрос: неужели моя помощница неровно дышит к Себастиану? Я переглядываюсь с Фрэнки и понимаю, что у нее те же подозрения. Да что же творится с моими помощницами – и в настоящей реальности, и в альтернативной?

– Ваше умение видеть – вот истинная гениальность! – воркует Элла, отчаянно хлопая ресницами перед Себастианом.

– Великолепный вечер в окружении прекрасных дам, – отвечает он. – Сегодня в Париже нет мужчины счастливее меня.

Я чувствую, что вот-вот потеряю равновесие, стоя на каблуках, но твердая рука Фрэнки не дает упасть.

– Дорогая, пойдем со мной. – С этими словами Себастиан берет меня под локоть. – Хочу показать тебе самый роскошный номер люкс.

Я в панике смотрю на Фрэнки. «Не волнуйся! – читается в ее глазах. – Просто иди!»

– Номер? – нервно переспрашиваю я, пока Себастиан ведет меня к лифту.

– Да, – отвечает он, притягивая меня за талию к себе. – На верхнем этаже.

Когда двери лифта закрываются, Себастиан прижимается ко мне в неярко освещенной кабине. Я чувствую его дыхание на коже.

– Я по тебе скучал, – шепчет он, проводя пальцами по моей руке, и меня словно пронизывает легким током.

Я с изумлением обнаруживаю, что от этих прикосновений во мне закипает кровь, но тут, к счастью, двери лифта открываются. Себастиан ведет меня по неярко освещенному коридору до самого конца, останавливается у двери справа и прокатывает ключ-карту в замке.

– Voilà[18]18
  Voilà (фр.) – пожалуйста.


[Закрыть], – говорит, переплетая свои пальцы с моими, когда мы шагаем через порог.

Люкс действительно роскошный. Он составит достойную конкуренцию номерам, фотографии которых часто мелькают в соцсетях влюбленных парочек, выкладывающих интерьеры парижских гостиниц, снимки изысканных пирожных и ванн, полных соблазнительной пены.

Я оглядываю затейливо отделанную кровать, куда, судя по всему, меня заманивает Себастиан. С каждым шагом сердце бьется быстрее, особенно когда он крепко обхватывает меня руками и, прижав спиной к стене, нежно проводит рукой по моему бедру. Себастиан меня целует, и я вдруг чувствую себя невесомой, слегка кружится голова. Все вокруг перестает существовать, кроме пятачка, где мы стоим.

– Подожди, – выдыхаю я, с трудом приходя в себя. Я отстраняюсь и одергиваю платье. – Нам, наверное, нужно спуститься и приветствовать гостей?

Он отрицательно качает головой и притягивает меня к себе.

– Давай стильно опоздаем, – шепчет мне на ухо Себастиан. Его дыхание щекочет шею, словно легкое касание пера.

Когда он вновь меня целует, я не в силах сопротивляться. Может, вот оно? Любовь? Та самая любовь, которую я столько искала, но так и не нашла – и только потому, что после свадебного банкета выбросила клочок бумаги в мусорное ведро? А вдруг это мой шанс все исправить?

Мои пальцы сами по себе расстегивают пуговицы на рубашке Себастиана, одну за другой. Когда Себастиан расстегивает мое платье и начинает целовать в шею, голос разума у меня в голове кричит, что это идиотская затея, безумие, но я его заглушаю. И тут его брюки… начинают вибрировать.

– Merde! – Он проводит пальцами по своей шевелюре и достает из кармана телефон. – На этот звонок лучше ответить.

– Конечно, – отвечаю я.

Себастиан стремительно уходит в ванную и приглушенным голосом говорит на французском.

– Все в порядке? – интересуюсь я, когда он возвращается.

– Oui, oui[19]19
  Oui, oui (фр.) – да, да.


[Закрыть], – кивает он, быстро застегивая рубашку. – Ничего важного, любовь моя.

Он целует меня в щеку и помогает застегнуть молнию на платье.

– Думаю, ты права. Нам лучше спуститься и встречать гостей как хорошие хозяева.

– Да, – тут же отвечаю я. – Конечно. Секунду… только надену туфли.

Себастиан тепло улыбается мне в лифте, и все же я не могу избавиться от ощущения: что-то изменилось. Не знаю, кто звонил и что сказал, но этот разговор начисто лишил Себастиана страсти.

* * *

– Ну наконец-то! – восклицает Фрэнки, когда я появляюсь в вестибюле, где собралось с десяток людей. – Ты куда запропастилась? – шепчет она. – Я уже начала волноваться… Боже, у тебя помада смазана. Погоди, так ты…

– Была в пентхаусе с Себастианом, – нервно сообщаю я.

Фрэнки хихикает.

– О, я рада, что у вас все по-прежнему, несмотря на твое… душевное состояние. Ну, и как это было? – Она грустно улыбается своим мыслям. – Знаешь, когда вы женаты не один год, как мы с Кристианом, все потихоньку превращается в рутину. Даже представить не могу, как это обалденно – снова испытать «первый раз»!

– Нет-нет, мы не…

Я осекаюсь, заметив, как в двери входят мужчина и женщина лет за шестьдесят. У пожилой пары поистине царственный вид, будто они живут в замке, обставленном классической французской мебелью в стиле Людовика XV. Дама держится с достоинством аристократки, и эта изысканность делает ее привлекательнее любой женщины в зале. Под ее чары подпадают даже молодые люди из числа гостей. Один из них, который сейчас беседует с Эллой, не может отвести от эффектной дамы глаз.

– Кто это? – спрашиваю я у Фрэнки.

Она достает из сумки сложенный листок и протягивает мне.

– Элла просила тебе передать. Список гостей с краткими сведениями о каждом: предпочтения в еде, особые привычки и так далее.

– Ага, листок с подсказками.

Я беспомощно скольжу глазами по строчкам.

– Прекрасно. Тут все на французском. – Со вздохом возвращаю список подруге. – Можешь перевести?

Фрэнки берет листок и кивает.

– Нашла! Эта дама – Клодин Труссо, или мадам Труссо. Известный французский дизайнер женского белья. Они с мужем только что вернулись с юга Франции, из своего шато семнадцатого века. В примечаниях сказано, что Себастиан всячески пытается ее уговорить стать инвестором группы отелей La Maison Rouge.

– Черт. Значит, мне придется целовать ее в задницу, – хмурюсь я.

– Именно, – говорит Фрэнки.

В это время по вестибюлю проходит Себастиан, нашептывая что-то на ухо Элле. Она быстро поправляет ему воротничок рубашки, и он шагает поприветствовать мадам Труссо.

– Фрэнки, – шиплю я, – Себастиан сейчас заигрывал с Эллой?

– Конечно нет! – отвечает подруга, однако в ее тоне не слышно уверенности.

Я машу рукой и улыбаюсь незнакомым людям, всячески избегая личного общения.

– А где Кристиан?

– Наверное, где-то бродит, пялится на очередное произведение искусства, – подтрунивает Фрэнки, протягивая руку к бокалу с шампанским. – Я его предупредила, что сегодня весь вечер буду с тобой.

– Спасибо, что ты рядом, – благодарю я. – Не знаю, что бы без тебя делала.

– Ты бы сошла с ума. Пожалуйста.

Проходит час. Другой. Вокруг толкутся десятки людей, шампанское течет рекой, фоном играет джазовая музыка. Вечер проходит на славу – по крайней мере, мне так кажется, – пока я не сталкиваюсь с мадам Труссо. Я понимаю, что должна с ней поздороваться, но тут же сожалею о своем намерении: мадам Труссо отворачивается к стоящей рядом женщине и произносит пару слов по-французски с высокомерным выражением лица.

– Простите… не хотела вас прерывать, – мямлю, спешно ретируясь к Фрэнки, которая взяла закуску у проходящего мимо официанта.

– Ты просто обязана это попробовать! – советует она. – Вкуснотища!

– Фрэнки, я все испортила! Хотела поприветствовать мадам Труссо, но… вероятно, я ее чем-то обидела: она меня просто отшила!

– Ты уверена? Может, ты неправильно оценила ситуацию?

– Наверное, – уныло киваю я.

– Не переживай из-за бабули Труссо, – успокаивает меня Фрэнки, засовывая в рот еще один кусочек. – Оставь ее Себастиану.

– Ага, – говорю я и неожиданно замечаю, что из дальнего конца зала на нас смотрит мужчина.

Чуть моложе меня, хорошо одет, со светло-каштановыми волосами, падающими на левый глаз. Сделав глоток вина, он отбрасывает непослушную прядь и одаривает нас лучезарной улыбкой.

Я толкаю Фрэнки локтем.

– Видишь парня, который смотрит на нас?

– Ты о каждом парне в этом зале? – хохочет она.

Фрэнки берет меня под руку и, незаметно поглядывая назад, уводит за угол.

– Надо срочно найти туалет, – шепчет она. – Чувствую, у меня между передних зубов застрял огромный кусок зеленого лука. А еще одолжишь мне помаду?

– Конечно.

Я роюсь в сумочке и замечаю, что на телефон пришло очередное сообщение. Мне пишет тот же человек, что и ранее днем, и опять с кучей смайликов.

– Жду не дождусь, когда свалю отсюда, – вздыхаю я.

– И я. – Стоя перед зеркалом, Фрэнки наносит на выпяченные губы матово-красную помаду. – Хочешь, я позвоню Кристиану и мы закажем такси? Могу поспорить, никто не заметит, если мы по-тихому смоемся. Уйдем не прощаясь.

– Давай, – киваю я. – Только сначала надо предупредить Себастиана. И что мне ему сказать?

– Скажи, что у тебя кишечный грипп, – советует Фрэнки. – Это всегда срабатывает.

Я фыркаю и собираюсь зайти в кабинку, когда в туалете появляется Элла с кожаным конвертом под мышкой.

– Вот ты где! – восклицает моя помощница. – Вечеринка огонь, правда?

Какое безупречно свежее лицо! Еще бы, в двадцать-то с небольшим!

– Ага, – неловко улыбаюсь я.

– Так, пока не забыла. Билеты до Сен-Тропе заказала. Вылетаем сегодня ночью. Найти чартер было той еще задачкой… – нараспев добавляет Элла. – Я знала, за какие ниточки потянуть!

Она улыбается, явно гордая собой.

– М-м… видимо, спасибо? – неуверенно произношу я. – Прости, кажется, я пропустила напоминание, что сегодня ночью у нас самолет. Хотя странно лететь ночью, да еще после большого мероприятия. Я даже чемоданы не собрала.

Элла со смехом мотает головой.

– Нет-нет, ты не летишь. Только Себастиан и я. – Она открывает конверт и перебирает документы. – Кстати, я забронировала его любимый люкс: с балконом, который выходит на садик с цитрусовыми деревьями.

Я отступаю на шаг назад, мой взгляд мечется между Эллой и Фрэнки.

– Вы с Себастианом летите в Сен-Тропе? Зачем?

– У него там… – Элла прокашливается, – …деловая встреча. С мадам Труссо.

– Тогда почему летишь ты?

– Он… попросил меня присоединиться. Уладить кое-какие формальности.

– И какие же формальности?

– Все, что потребуется. – Она удивленно смотрит на меня. – Лена, между прочим, это моя работа.

– Еще бы! – отвечаю я. – Это ведь ты, не так ли? Ты позвонила Себастиану, когда мы были в люксе перед приемом гостей?

– Не понимаю!.. – трясет головой Элла.

– Все ты понимаешь. – Я чувствую, как у меня напрягается челюсть. – У тебя интрижка с моим мужем, верно?

У Фрэнки такой вид, будто ее сейчас хватит инфаркт, а Элла прижимает ладонь к сердцу и с придыханием говорит:

– Вовсе нет!

Реакция помощницы довольно правдоподобна, но я на всякий случай выхватываю у нее папку и в поисках доказательств извлекаю оттуда документы на бронь отеля.

– Здесь говорится, что забронировано два номера, – произношу я, ознакомившись с деталями. – Один одноместный и один двухместный.

Я передаю бумагу Фрэнки. Она кивает, подтверждая мои выводы.

От гордого, уверенного вида Эллы не осталось и следа. Теперь моя помощница похожа на испуганную мышь, трясущуюся перед метлой. Она нервно потирает лоб.

– Лена, мне так жаль… Я думала, ты в курсе. Мне казалось, у вас с Себастианом… взаимопонимание.

– Взаимопонимание?

– Лена, нам лучше пойти, – тянет меня за руку Фрэнки. – Не переживай, разберемся с этим позже.

– Нет, – мотаю головой я. – Я хочу разобраться с этим прямо сейчас!

Видно, что Элла в ужасе. Не могу понять: она переживает за меня или за себя?

– Лена, неужели за столько лет ты так и не узнала, что мадам Труссо… любовница Себастиана?

У меня от изумления открывается рот. Я не заслуживаю предательства. И у меня нет оснований чувствовать злость, которая тем не менее закипает в груди.

– Честное слово, я… – беспомощно мямлит Элла. – Я понятия не имела, что ты не в курсе. И особенно потому, что…

– Спасибо, Элла, – вмешивается Фрэнки. – Время уже позднее. Нам нужно вызвать такси.

Моя подруга уводит меня из туалетной комнаты в вестибюль и велит ждать, а сама отправляется на поиски Кристиана. Я киваю, мрачно глядя на Себастиана, который в дальнем конце зала увлеченно беседует с мадам. Ее муж куда-то ушел, видимо, тоже с любовницей. Я невольно представляю нижнее белье, которое эта старушенция Труссо сунула в чемодан, готовясь к романтическому уик-энду с Себастианом! Будет ли он обнимать ее так же, как обнимал сегодня меня? Любит ли он ее? А меня?

Не знаю. Зато в одном уверена точно: еще тогда, несколько лет назад, Себастиан показал свое истинное лицо. Более того, он это предсказывал. Я настолько погружена в свои мысли, что не обращаю внимания, когда ко мне кто-то подходит. Очередной проходной персонаж сегодняшней фантасмагории.

А потом он шепчет мне на ухо:

– Ну, здравствуй, ma chérie[20]20
  Ma chérie (фр.) – моя дорогая.


[Закрыть].

Я оборачиваюсь с вытаращенными глазами. Это парень, который улыбался мне с другого конца зала. С виду адекватный – в смысле, не похож на маньяка, который уволочет меня в темный переулок, – и все же что-то в нем напрягает. И вообще, почему он стоит так близко?

– Простите, вы кто?

– А, ясно. Сегодня у нас ролевые игры? – говорит незнакомец, протягивая руку. – Здравствуйте, меня зовут Жак.

А потом он подходит вплотную, кладет ладонь мне на талию и медленно опускает ее ниже. Я делаю большой шаг назад, наступаю каблуком себе же на подол и, отчаянно пытаясь сохранить равновесие, неловко взмахиваю руками. Увы, гравитация – штука неумолимая: я падаю в сторону, прямо на ледяную скульптуру. Хватаюсь за ее край, кусочек отламывается, а сама композиция начинает крениться влево и увлекает меня за собой. Ба-бах!

В следующий миг я лежу, распростершись, навзничь на полу. Боль почти не чувствуется, только пульсирует правая нога. Через пару часов там наверняка будет огромный синяк. Зато я отлично чувствую, как в меня, словно лазерные лучи, впиваются взгляды окружающих. Зал гудит от приглушенных голосов, а в центре, рядом с непристойной скульптурой из льда, валяюсь я, и мне на лоб падают капли талой воды. Эдакая французская водяная пытка.

Глаза заволакивает туман, потолок надо мной начинает кружиться. Вот и все? Может, если крепко зажмуриться, то кошмарное видение пропадет и я вернусь в гостевой домик на Бейнбридж-Айленд? Конец моей чудовищной галлюцинации, финальная сцена жуткого сна! Сейчас я резко сяду в кровати, в холодном поту, и с облегчением увижу родные стены. Потом позвоню Фрэнки, и мы от души посмеемся.

Если бы! Открыв глаза, понимаю, что я по-прежнему в Париже, лежу на полу рядом с позорной ледяной скульптурой. Перед глазами маячат два ярких пятна – склоненные надо мной лица Кристиана и Фрэнки. Будто огни двух маяков, что призывно светят мне в штормовом море. А что Жак? Его и след простыл.

Фрэнки опускается на колени рядом со мной и касается ладонью моей щеки.

– Лена, ногами пошевелить можешь? Перелома нет?

– Да, могу. Перелома нет, по крайней мере, надеюсь.

– Хорошо, – кивает Фрэнки, а потом переводит взгляд на Кристиана. – Я вызову нам такси, можешь…

– Я ее держу, – отвечает Кристиан, без усилий поднимая меня на руки.

Вокруг толпятся гости. Они смотрят на нас и перешептываются. В их глазах не видно сочувствия. Для них это просто развлечение. Я рада, что среди зевак нет Себастиана и мадам Как-Там-Ее. Он, наверное, уединился с ней наверху, в пентхаусе, чтобы продолжить с того места, где остановились мы, но мне плевать. Я просто хочу уйти отсюда.

Толпа не расступается, и Фрэнки выпаливает что-то по-французски, а затем добавляет:

– Да что с вами такое! Дайте наконец пройти! Нам нужно вынести ее отсюда! – Моя подруга разозлилась не на шутку, и я ее за это обожаю.

На улице ждет крохотное такси. Кристиан помогает мне устроиться на заднем сиденье.

– Боюсь, тут для меня места нет, – говорит он Фрэнки. – Поезжайте вдвоем. Останься с Леной на ночь. Ей сейчас одной нельзя. Я доберусь домой сам, хорошо?

– Да, – кивает Фрэнки и, с любовью глядя на мужа, целует его на прощание.

Сначала мы едем молча. Видимо, ни одна из нас не знает, с чего начать и что говорить. Вскоре у меня в сумке жужжит телефон. Я читаю сообщение на экране и передаю сотовый Фрэнки.

– Один весь день бомбит сообщениями, второй сегодня вечером подошел ко мне, – начинаю я, чувствуя, как желудок завязывается в тугой узел. – Фрэнки, скажи, что происходит? Объясни, пожалуйста!

Она долго смотрит в окно, потом поворачивается ко мне.

– Ладно, – наконец говорит Фрэнки с тяжким вздохом. – Да, Лена, это правда. У Себастиана роман. Но…

– Но?

– У тебя тоже.

Я киваю, молча переваривая убийственную новость.

– Откуда ты знаешь?

– Ты сама мне сообщила по телефону два месяца назад.

Сложно сказать, что именно я сейчас чувствую – смесь стыда и печали с легким оттенком гадливости. Потрясающе! Я, по идее, счастливая в браке женщина, выясняю, что у мужа есть любовница и – сюрприз! – у меня тоже.

– Все это очень грустно, – говорю я, придавленная откровением Фрэнки.

– Да, – отзывается она. – Но я тебя не осуждаю, милая.

– А зря. Лично я себя осуждаю.

– Он хотя бы симпатичный.

– Жак? – морщусь я.

Она кивает.

– Ну конечно, как еще его могут звать?

Мы хохочем – без причины и по тысяче разных причин – и снова умолкаем.

– Фрэнки, я ведь… не влюблена в этого Жака?

– Нет, конечно. Ты четко дала понять, что у вас просто… в медицинских целях.

– В медицинских целях. – Я прикусываю губу. – Ладно, а как насчет Себастиана? Его я… люблю? Люблю ли я его по-настоящему?

Фрэнки улыбается, пытливо глядя на меня умными глазами.

– Ты утверждаешь, что да. И никто, кроме тебя, подруга, не знает ответ на этот вопрос.

Я киваю, осмысливая ее слова. Тем временем водитель останавливается у жилого дома. Мы выходим из машины, и я резко хватаюсь за спину.

– Ой! Кажется, у меня растяжение.

– Ибупрофен и лед, – со знанием дела изрекает Фрэнки.

В квартире нас бурно приветствует Клод, а потом мы наконец сбрасываем платья и каблуки, избавляясь от внешних атрибутов сегодняшнего очень странного вечера. Я где-то потеряла серьгу, и меня это страшно веселит. Представляю, как одиноко она лежит на полу в лобби отеля рядом с ледяной скульптурой, которая сейчас наверняка превратилась в лужу.

– Над чем смеешься? – Фрэнки достает из ящика комода пижаму и кидает мне.

– Да над всем, – отвечаю я, принимая пас.

Она улыбается, надевает свой комплект, а потом приносит мне пузырек с ибупрофеном, упаковку льда и кружку травяного чая. Фрэнки выводит Клода на прогулку, а я размышляю над цепью удивительных событий сегодняшнего вечера. Я по-прежнему далека от понимания, что происходит и почему оно происходит… только со мной. Остается надеяться, что завтра вся эта дичайшая фантасмагория сама собой развеется.

Несколько минут спустя Фрэнки забирается в постель рядом со мной, и мы долго лежим в тишине, связанные узами нашей семнадцатилетней дружбы. Мы молчим – слова сейчас не нужны. Главное, что Фрэнки здесь, рядом. Два усталых создания плечом к плечу. С остальным мы разберемся после.

Я вспоминаю наше знакомство с Себастианом несколько лет назад. Как меня возмутили его рассуждения о любви. Я тогда думала со страхом: неужели в его теории есть частичка правды? Зато после сегодняшних событий по сравнению с Себастианом мистер Конвейер выглядит даже более привлекательно. По крайней мере, Кевин не жил двойной жизнью!

Я тяжко вздыхаю. Затылок проваливается в мягкую подушку, на которой я и проснулась сегодня утром.

– Я тебя люблю, – шепчу я Фрэнки, глядя на ее темные кудри, разметавшиеся по белой простыне.

– И я тебя, – с зевком отвечает она.

В бледном свете луны я смотрю на подругу: под глазами размазалась тушь, рот полуоткрыт во сне. Когда Фрэнки начинает похрапывать, я вытираю краешком рукава пижамы струйку слюны, стекающую по ее щеке. Она фыркает, словно слоненок с насморком. Я тихо улыбаюсь. Две лучшие подруги, оказавшиеся на огромной кровати в Париже благодаря стечению самых невероятных обстоятельств. Да, это тоже любовь.