Текст книги "Завтрак для фанатки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zavtrak-dlya-fanatki-268824.jpg)
Автор книги: Саша Керн
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Подожди, это еще только начало истории, – засуетился он.
– Нет. Серьезно, Том. Ты можешь уже дальше не рассказывать. По-моему, все, что приключается с участием Коула, уже смешно, – улыбалась я.
– Просто хотел рассказать, что мы ехали все время прямо, боясь куда-нибудь повернуть, а в двухстах километрах от Лондона у нас кончился бензин, и мы этот «Харлей» тащили на себе обратно…
Я смеялась в голос.
– Что смешного? Я поклялся, что больше никогда не сяду на мотоцикл, – иронизировал Том.
– Вам повезло больше, чем мне, – успокаивала его я.
– В каком смысле? – нахмурился он.
– Во-первых, в том, что это был «Харлей», а не «Иж-планета». Во-вторых, в том, что вы ничего себе не сломали, в отличие от меня.
Том остановился и повернул меня к себе.
– Так-так. Давай-ка поподробней.
– Куда уж подробней, – улыбнулась я. – Брат учил меня кататься на своем мотоцикле за городом. Ну, я разогналась, а в это время на дорогу вышла какая-то заблудшая корова.
– Кто? – удивлялся Том, как ребенок.
– Корова. Ну, знаешь, такая большая лошадь с рогами и выменем, – пояснила с ехидством я.
– Я знаю, что такое корова, – обиделся он.
– Так вот. Я испугалась ее, а она меня, и мы сиганули друг от друга в кювет. – Я с ностальгией улыбнулась, вспоминая все это. – Зато теперь я могу писать и правой, и левой рукой.
– Мне нравится твой оптимизм, – подбодрил меня Том и ткнул кулаком в плечо. Очень романтично. – А вот твоя грусть меня огорчает.
– С чего ты взял, что я грущу? – поинтересовалась я. Я изо всех сил старалась быть веселой, что явно переиграла саму себя.
– Твои глаза.
– Что мои глаза? – Я с недоверием посмотрела на него.
– Когда ты веселая, твои рыжинки в глазах становятся ярче, а когда грустишь… наоборот…
Том точно романтик. Я фыркнула, размышляя об этом.
– Ты Казанова.
– Да, я такой, – с гордостью признался он. – Может, зайдем в бар?
– Зачем? – удивилась я.
– Англичане говорят, что грусть лучше всего лечить пивом.
– Да? А ты знаешь, чем пиво отличается от лекарства?
– Нет. И чем же?
– Лекарство сначала выписывают, а потом пьют, а пиво сначала пьют…
Он не дал мне договорить, схватив под коленки и закружив со всей силы.
– Ты просто чудо! – кричал он при этом.
– Том, поставь меня на землю, – просила я, отбиваясь от него легкими шлепками. И именно в этот момент, мне кажется, я забыла о том, кто меня тревожил, я забыла обо всех, кроме этого парня, который хотел меня развеселить. В этот самый момент я подумала, что хотела бы именно такого беззаботного и легкого счастья.
Мы были в двух шагах от дома Коулов. Точнее на противоположной стороне дороги. Страуд опустил меня на асфальт и сказал:
– У меня есть к тебе предложение.
– Что за предложение? – усмехнулась я.
– Ты ведь все еще хочешь знать, с кем ты целовалась в клубе? – Он загадочно улыбнулся и подмигнул мне.
Я приподняла брови и приоткрыла рот. Кажется, и про это я тоже забыла.
– Так вот, – продолжал Том. – Чтобы узнать, не я ли это был, предлагаю тебе меня поцеловать.
Я даже рот шире открыла, не зная, что сказать. Том зря времени не терял, с другой стороны, это его внимание и наглость покоряли искренностью и простотой, чего нельзя было сказать про Коула.
К тому же его предложение не было лишено логики. Даже если это не он, то я смогла бы просто вычеркнуть его из списка, да и вообще пошло оно все к черту!
– Сомневаешься? – не унимался он.
– Немного, – честно ответила я.
– Хочешь, я первый начну? – предложил парень.
Вот это по-джентельменски…
Том приблизился, сократив расстояние между нами. Я смотрела ему в глаза, где нежность подмигивала искренности, а доброта и уверенность заставили меня закрыть свои.
Губы Тома были слегка прохладными, а дыхание горячим, и контраст заставлял забыться. На секунду или две, пока длился поцелуй. Он был легким, как и отношения, которые связывали нас. Мы слегка касались друг друга губами, пробуя, стараясь почувствовать каждое ощущение. Вокруг стояла тишина. Фонарные столбы, словно ночные сторожевые, пытались скрыть нас в тени, отворачиваясь в другую сторону. На улице были только мы, наш поцелуй и громкий и нежданный телефонный звонок.
– Черт! – отстранившись, выругался Страуд.
Я прикоснулась ладонью к губам, осознавая, что сейчас произошло, и то, что я наделала.
– Я пойду домой.
– Подожди, Стася! – крикнул Том мне вслед, но я уже перебегала дорогу. – Черт! Подожди, я должен ответить. Черт! Натан? Что ему надо, мать твою? Стася, это Нат.
Я слышала, как он идет за мной, отвечая на звонок. И тут же почувствовала, как он догнал меня и схватил за рукав.
– Подожди, пожалуйста.
Я остановилась.
– Натан? Что ты хочешь?! – возмущенно спрашивал Том, не отрывая глаз от меня. – Я передам ей. Это все? Пока.
Я взглядом спрашивала, что случилось.
– Нат сказал, что все легли спать. Постарайся не шуметь, когда будешь открывать дверь и подниматься в комнату.
– Придурок, – пробубнила я.
– Нет. Он… – Том почесал затылок. – Он… Он просто переживает за свою семью.
– Я так и подумала, – кивая, подтверждала его слова я.
– Увидимся завтра? – осторожно спросил Страуд, словно чувствуя в чем-то вину.
– Если хочешь, – ответила я и посмотрела вверх, на окна дома. За каким-то из них мелькнула тень. Я усмехнулась.
– Чему ты улыбаешься? – спросил Том и поправил прядь волос, выбившуюся у меня из-под шапки.
– Так, о своем… – ответила смущенно я. – Давай прощаться?
– Давай. – Том взял большим и указательным пальцем мой подбородок и легонько, почти воздушно, поцеловал меня в губы. – Спокойной ночи, красотка.
– Спокойной ночи, ураган, – улыбнулась я и побежала открывать дверь.
* * *
Следующий день пролетел просто незаметно. Теперь, когда до моего отъезда оставались считаные дни, они все летели слишком быстро. А мне хотелось все же наладить отношения с Джонатаном, может быть, попросить у него прощения, если я его чем-то обидела, прояснить все с Томом, который мог надеяться на что-то большее, и провести время с Лиззи, которая незаметно стала очень близка.
Я чувствовала тоску, сейчас, заранее, я уже ощущала эту грусть по городу туманов, по этой дружной семье, по неугомонной Лиззи и великолепному Коулу-младшему, которого я не видела со вчерашнего вечера, когда он нам с Томом так недобро пожелал отличного вечера.
Часы показывали восемь после полудня, когда, сидя в кухне с Клер и диктуя ей рецепт варенья из одуванчиков, мы услышали, как открылась дверь в дом. Я почему-то занервничала перед встречей с ним, а я точно знала, что это пришел Натан.
– Итак, промыть все в воде, – повторяла за мной мама Джонатана, записывая в тоненькую тетрадь рецепт.
– Всем привет, – прервал ее Нат. Он прошел в кухню, не раздеваясь, в обуви, занося с собой в дом запах морозного и сырого воздуха. – Мам, у нас есть молоко?
– Привет, сынок, – ответила Клер, оторвавшись от записей и поправив очки. – Сначала разденься, а потом будет молоко.
– Привет, – прочистив горло, произнесла я. Он мотнул мне головой и исчез в холле.
Внутри все потеплело только от одного его приветливого взгляда. Как там говорят: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». Соглашусь, мне хватает одного его взгляда, чтобы чувствовать себя лучше.
– Стася, что дальше? – невозмутимо спрашивала Клер, возвращая из мира грез.
– Дальше… дальше нужно добавить лимонную кислоту, – продолжала я диктовать.
Джонатан вновь появился в кухне. Волосы приглажены гелем, лицо гладко выбрито, рукава рубашки закатаны по локоть. Мне определенно нравились его жилистые руки, покрытые порослью. Он загреб пятерней челку и взлохматил укладку. Я улыбнулась.
– Так. Что дальше? – требовала Клер. – Не отвлекайся, дорогая.
– Да-да… – промямлила я.
Натан улыбнулся, и я, опустив глаза в телефон, где был присланный мамой рецепт, стала продолжать диктовать его миссис Коул.
– Мам, а где молоко? – удивленно спросил Натан, открывая холодильник.
– Обычно оно на нижней полке, – уточнила миссис Коул. – Посмотри повнимательнее.
Я усмехнулась. Джонатан достал бутылку с молоком и стал искать стакан, открывая все шкафы сверху.
– А стакан?
– Нат, сынок, ты нас отвлекаешь. Стаканы на верхней полке справа, – укоризненно произнесла она.
– А рогалики?
– Рогаликов нет. Пожалуйста, больше…
– Как нет? Но…
– Приходил Том, и мы пили чай, Натан. И…
Она не успела договорить, когда пластиковая бутылка с шумом опустилась на столешницу рядом с варочной панелью, а Джонатан, развернувшись к нам лицом и сложив руки на груди, вдруг сказал:
– Все, с меня хватит.
– Что ты имеешь в виду, дорогой? – забеспокоилась Клер и сняла очки.
– Мама, – вздохнул он, – ты скормила Тому мои рогалики?
– Да, Джонатан. Я угостила твоего друга и не купила свежих. Что в этом такого? – возмущенно спросила она.
– Да то, что раньше ты никогда так не поступала.
Я заерзала на стуле – никогда не любила такие ситуации, эта сцена точно не предназначалась для меня. Но я наивно ошибалась.
– Раньше? – удивилась Клер. – Когда это раньше?
– Тогда, когда ты не сшибла машиной свою русскую подружку.
Я вжалась в стул. «Русскую подружку»? В груди что-то дрогнуло и застыло, а потом сдавило так, что я с трудом заглотнула воздух.
– Джонатан, что ты такое говоришь? – возмутилась Клер и посмотрела на меня. Я опустила глаза, разглядывая что-то в телефоне, хотя ничего не видела.
– Да вы просто все с ума сошли после ее появления в доме. – Он даже повысил голос, что случалось крайне редко. Я внутренне вся сжалась, хотя казаться еще меньше, чем я была сейчас, уже не могла.
Коул подошел ближе и, уперев руки в стол, завершил монолог, стоя напротив меня:
– Лиззи все время с ней пропадает в магазинах и галереях, ты заботишься о ней, как о своей младшей дочке. А Том… У Тома вообще крышу снесло. Через каждое слово ее имя проскальзывает. Я приехал домой после того, как не был здесь почти два года, и мне даже молока не нальют в стакан! Не говоря про рогалики!
Я с вызовом посмотрела на него, чтобы только прекратить эту браваду, но его взгляд был еще красноречивее.
– Да что ты такое говоришь?! Неужели ты не понимаешь, что ты обижаешь Стасю?
Меня обдало холодом, потом вдруг бросило в жар, а потом… Потом я встала и сказала, глядя в его недоумевающие глаза:
– Он прав. Я слишком надолго здесь задержалась…
– Да что ты? – с клоунской гримасой бросил Коул.
– Джонатан, замолчи! – приказала Клер.
В кухне появился Ричард.
– Что происходит? – обеспокоенно спросил он.
– Ничего не происходит, – ответила я. – Просто…
Я больше не могла сдерживать подступивших слез. Задев стул и уронив его, я бросилась в комнату, забежала в свое убежище и захлопнула дверь. Прижалась спиной к ней и расплакалась, проклиная свою тоску по этому дому и этим людям. Все вставало на свои места. Жизнь была и будет всегда той еще стервой, которая никогда не дает спуска. Только ты расслабишься, она уже ждет за углом, чтобы поставить новую подножку, и еще случая, чтобы злорадно пнуть тебя после падения посильнее.
Мне было жалко себя… Я плакала, растирая слезы по щекам, решая в голове простые уравнения, подкинутые Вселенной.
В дверь постучали.
– Детка, открой мне, пожалуйста, – это была Клер. – Джонатан сам не понимает, что говорит.
Я встала с пола и вытащила из-под кровати чемодан.
– Дорогая, я сама не знаю, что с ним происходит, что это за детская ревность такая.
Я открыла шкаф и стала снимать с вешалки одежду.
– Стася, он сейчас же извинится перед тобой.
Я вытащила вещи из комода и тоже отправила их в чемодан.
– Милая, открой, мне неудобно разговаривать с тобой через дверь.
Я застегнула чемодан и открыла ей дверь.
– Стася… – Клер растерялась, увидев чемодан. – Что ты делаешь?
Я стерла последние слезы и ответила:
– Собираю вещи.
– Зачем? Ведь твой самолет только через два дня.
– Я сдам билеты и улечу сегодня.
– Милая… – Она обняла меня за плечи, потом развернула к себе и прижала к груди. – Подумай, что ты делаешь?
– Клер. Не надо меня уговаривать. Я все решила.
– Натан просто глупый мальчишка, – снисходительно бросила Клер.
– Мальчишка?! Клер, ему скоро двадцать четыре. Вы считаете, что он все еще маленький мальчик? – возмутилась я.
– Он попросит у тебя прощения, – спокойно говорила она. – Он просто устал. И это на него совсем не похоже.
– Нет, Клер, – я замотала головой. – Я не могу здесь оставаться. Это ваш дом, ваш сын. А я ворвалась…
Я высвободилась из ее рук и направилась в туалетную комнату за косметичкой. Пока я собирала свои пузырьки, у меня за спиной появился Коул.
– Ты… Ты что, действительно сейчас уедешь? – неуверенно спросил он.
Я завязала волосы в хвост и повернулась к нему, вложив в свой взгляд все чувства, которые меня сейчас переполняли.
– Пожалуйста, не уезжай. Я… Я…
– Что… ты?! – с вызовом произнесла я.
– Я…
– Ты самовлюбленный эгоист! Том был прав! – выпалила я.
– Ах, Том! Да, беги к Тому, беги и пожалуйся на меня! – в ответ выкрикнул он.
– А ты поезжай к Скарлетт и расскажи, что ты на самом деле чувствуешь рядом с ней! А не приходи к одиноким девушкам в спальню с разговорами!
Толкнув его плечом, я вышла из ванной комнаты. Клер наблюдала за нами в проеме комнаты.
– Ты психованная дура! – крикнул он вслед.
– А ты идиот! – ответила я.
Сложив все, что оставалось, в карманы чемодана и еще раз оглядев комнату, я направилась в холл, отбивая чемоданом марш «Прощание славянки» по ступенькам этого дома.
Я, конечно, понимала, что поступаю глупо и мне придется искать ночлег, если я не смогу поменять билет. Но тот поезд, тот товарняк, который подтолкнул Коул, уже начал движение, и его уже никто не смог бы остановить.
– Стася! – Джонатан подлетел ко мне, перепрыгивая через две ступени. – Сейчас поздно, куда ты поедешь?
– Оставь меня! – Я выдернула руку из его хватки. – Я еду в аэропорт. Goodbye, London!
Он схватил меня за плечи и слегка встряхнул.
– Прекрати! Что ты творишь? – Теперь ему, кажется, уже не было так обидно за рогалики, что-то такое неуловимое мелькало у него во взгляде, но я, к сожалению, пребывая в дикой ярости, не могла разглядеть, что это.
Поэтому, вырвавшись, сквозь слезы только и смогла сказать:
– Отпусти меня! Я тебя ненавижу!
Последние слова подействовали на нас обоих, я испугалась, а Натан выглядел потрясенным. Сделав шаг назад, он опустил глаза, потом посмотрел еще раз на меня, желваки на его лице пришли в движение, губы вытянулись в узкую полоску, а подбородок выдался вперед, скулы заострились. Сглотнув, он с трудом произнес:
– Спасибо… Это отрезвляет лучше, чем сравнение с унитазом…
– Не за что! – все еще бурно реагируя, рявкнула я, натянула шапку, пуховик, намотала шарф, открыла дверь, но остановилась, повернулась к лестнице. – Простите, Клер, – выдохнув, выдавила я. – Простите.
Потом взяла чемодан, сумочку и шагнула на воздух, прочь из дома Коулов.
Глава 15
Я хочу быть с тобой…
Дверь за мной хлопнула с силой, и я вздрогнула.
Сказка кончилась, карета превратилась в тыкву, платье – в повседневный наряд, а принц – в обычного козла. «Финита ля комедия».
Возможно, я слишком резко отреагировала на слова Коула, но в последнее время напряжение между нами стало настолько невыносимым, что я просто взорвалась.
Я стащила по лестнице вниз огромный и тяжелый чемодан, который как специально зацепился за перила и больно упал мне на ногу, и расплакалась. Это же надо… быть такой дурой, надеяться на какую-то сказку?
«Сказки бывают только в сказках» – как всегда кстати подошли слова Надюхи, которые нисколько не успокаивали.
Остановившись возле последнего крыльца в доме, я присела на ступеньки и посмотрела в сторону двери Коулов. Может быть, я все еще хотела его оправдать и ждала, что он побежит за мной. Может быть, я надеялась на Клер, но что-то подсказывало мне, что надеяться ни на что не стоит.
Что ж, Лондон, я ненавижу тебя! Ненавижу всем сердцем, которое теперь будет ныть при одном воспоминании о тебе.
Подняв лицо к небу, я тяжело вздохнула. На темном покрывале надо мной не было ни одной звезды, только уголок месяца криво усмехался, когда, я, поникнув духом, поплелась к метро. Достала iPod и заткнула им уши, включая на полную громкость музыку, чтобы не давала даже шанса думать о чем-либо, и даже не заметила, как оказалась у входа в подземку. Кто-то схватил меня за руку, и я чуть не взвизгнула, вытаскивая наушник.
– Девушка, давайте я вам помогу, – это был пожилой мужчина. Волосы серебристого цвета, маленькие, быстро бегающие глазки и огромной картофелиной нос.
– Спасибо, – ответила я.
– Почему же вас никто не провожает с таким огромным чемоданом? – Он покосился на мой багаж и улыбнулся ровными белыми зубами. Может, стоматолог?
– Так получилось, – с улыбкой произнесла я, вытирая нос.
– У вас интересный акцент. Вы не англичанка, – в голосе прозвучало, скорее, утверждение, чем вопрос.
– Я из России, – гордо отрапортовала я.
– О-о… Я тоже из России, – заговорил незнакомец на родном языке.
– Поздравляю вас, – ехидно заметила я.
Мужчина помог спустить мне по лестнице чемодан и продолжил шагать рядом. Вот еще приклеился, и как раз тогда, когда я ни с кем не хочу общаться.
– Как там в России? – с грустью в голосе спросил он.
Я вздохнула ему в такт:
– Там хорошо. Там все друг друга любят и помогают. Там все всё понимают. И там друзья…
– Да… – задумчиво произнес он, потирая свой «картофель».
Дяденька оказался стоматологом, практикующим в Лондоне. Он много спрашивал о том, где я живу, как там сейчас все изменилось, и попутно помогал мне с чемоданом. Мы разошлись на перроне одной из станций. Дальше нам было не по пути.
Всю дорогу в метро я корила себя за то, что вернулась в Англию, за то, что поселилась у Коулов и надеялась на что-то со стороны совсем мне неизвестного человека.
И на что я могла надеяться? На то, что покорю его своей «загадочной русской душой»? Во мне совсем не было никакой загадки, а моя подруга оказалась права, сказав, что я всего лишь обычная «серая мышь» и место мое в обычной съемной квартире на окраине Москвы. И достойна я тоже только такого же заурядного персонажа.
А Том? Вовремя я вспомнила того, кому нечаянно дала недавно надежду на что-то. Не хотела, но дала. Вот кого стоило выбирать в герои моего романа: честного, открытого и веселого Тома, который казался очень ранимым и нежным. Эх… Не того героя я выбрала. Да и вообще… Я смахнула покатившуюся по щеке слезу и огляделась вокруг. Некоторые с недоумением смотрели на меня.
Дома бы обязательно какая-нибудь старушка подошла и пожалела. Сказала: «Что ты, доченька, плачешь? Все будет хорошо». Все англичане – бесчувственные придурки. И Коул в их числе!
Как странно, говорят, от ненависти до любви один шаг, а наоборот. Я пыталась ненавидеть Джонатана, но понимала, что не могу. Да, он был виноват в том, что я сейчас ехала в этом вагоне, в том, что я плакала, но во всей этой ситуации я винила только себя. И чего мне не любовалось издалека предметом своих мечтаний?
Поезд мчался быстро, а мне казалось, что он медленно отбивает колесами такт моих последних дней в Лондоне. Я прокручивала и прокручивала в голове все, что со мной произошло: первую встречу с Коулом, наш разговор, концерт Лиззи, «ангелочков», клуб, танцы… Я вспоминала все и не понимала, как же я могла так влюбиться в человека, которого, в принципе, не знала. Не знала, есть ли у него любимое мороженое или он предпочитает не есть сладкого, чтобы оставаться в форме. Хотя знала, он любил рогалики, которые покупала для него Клер, и за эту его слабость я бы каждый раз и влюблялась в него вопреки всему.
А знала ли я, как это происходит? Как один человек ловит искру другого, настраивается на его волну, чувствует его ритм? Как люди определяют, что они подходят друг другу? Нет, не знала, но это порой и не так важно, главное, что ты ловишь чей-то взгляд и понимаешь, что пропал.
Наконец вагон остановился на нужной станции, и я поплелась к стеклянным дверям аэропорта.
Хитроу встретил меня шумом людских голосов. Я немного растерялась от всей этой толпы, но все же нырнула в нее, чтобы не казаться такой одинокой. Взяв себя в руки, я направилась к кассам, чтобы попробовать обменять билет.
Дождавшись своей очереди, я уткнулась в серьезные глаза брюнетки среднего возраста, вопросительно посматривающей на меня из-за стекла. Мои объяснения не убедили ее в том, что я должна вылететь именно сегодня, ведь до конца дня оставалось чуть больше двух часов. Бесчувственные бритиши даже здесь не хотели войти в мою ситуацию и отправить домой немедленно.
– Please! – просила ее я. Хотя самой хотелось выругаться и послать к такой-то бабушке.
Она снисходительно стала нажимать на кнопки компьютера наманикюренными пальчиками, чтобы только я отстала.
– Есть билет. В эконом-классе на рейс, который вылетает в двадцать три сорок пять. Регистрация уже идет, – невыразительно пробубнила она. – Вам придется оплатить разницу за сдаваемый билет в размере сорока процентов от стоимости.
– Хорошо, хорошо, – торопила я, понимая, что это почти мои последние деньги. – Я согласна.
Ее пальчики нежно гладили клавиатуру, а я нервно смотрела на часы, которые большими красными цифрами на весь аэропорт показывали пять минут одиннадцатого. Рядом со мной громко разговаривала какая-то арабская семья, за спиной я различала французскую речь, а мне самой хотелось вернуться побыстрее домой. В Москву. В свою гадкую, промерзлую, грязную и такую родную столицу. Я думала о том, что будет спрашивать меня Надюха, как я буду молчать и есть неделями «Доширак», с надеждой взирая на рекламные объявления о работе. И мне было хорошо, словно камень с плеч упал, делая меня легкой и воздушной.
С этими же мыслями я уверенно двигалась в очереди на регистрацию, пока не протянула паспорт работнице аэропорта и не водрузила чемодан на ленту.
– Анастасия Щербакова? – строго спросила девушка, проверяющая документы.
– Да, – настороженно ответила я.
– Уже несколько раз объявили, что Настю Щербакову ожидают у стойки администратора. Неужели вы не слышали?
– Нет. – Я и правда не слышала, была все время поглощена мыслями и слушала музыку в наушниках. И сняла их, только подойдя к стойке регистрации. – Я… вы зарегистрируйте мои документы и багаж, а я потом подойду к стойке администратора.
– Девушка, давайте быстрее, – раздался недовольный бас у меня за спиной.
– Спокойно, – успокоила я. – Все в процессе.
Взяв билет, я оказалась как бы между двух дорог. Одна из них вела меня туда, за стеклянные двери, где я должна пройти таможню, осмотр и окончательную регистрацию. А вторая – к стойке администратора, где меня ожидали. Кто и зачем, я не знала. И сейчас, уже все решив для себя, не хотела знать, кто решился приехать в аэропорт, потому что было поздно, слишком поздно.
Да и теперь я боялась того, что может произойти, поэтому я повернулась к зеленому коридору и зашагала навстречу своей милой серой жизни.
– Настя! Настя, стой! – остановил меня голос возле самой двери. Несколько человек, что шли рядом со мной, тоже остановились, поэтому я не сразу поняла, что обращались ко мне.
– Настя, подожди! – повторил парень.
Я обернулась и увидела Тома. Он согнулся, чтобы отдышаться. Сделав вдох, тут же подошел ко мне, улыбаясь и подмигивая.
Вокруг собирались зеваки, улыбаясь и ожидая шоу, которого, я знала, не будет.
– Какая же ты быстрая. Почему не подошла к стойке? – тяжело дыша, спросил он.
– А зачем? – пожала плечами я. – Я все решила.
– Не понимаю, что ты решила? – все еще стараясь отдышаться и прийти в себя, удивлялся Страуд, растягивая время.
– Решила вернуться домой, – спокойно сказала я.
Том расстегнул пальто и пригладил взъерошенные волосы, его темные брови нахмурились, а на лбу проступила морщинка.
– А как же я?
Мне стало трудно дышать.
– Обо мне ты подумала?
– А что ты? – глотая подступивший комок в горле, пробубнила я.
– Я хочу быть с тобой…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?