Читать книгу "Эридон. Игры судьбы"

– Книги читать надо, а не смотреть на них, – строго заметила хранительница магических фолиантов, но явно смягчилась перед по-детски простодушной улыбкой эльфийки. – Вот ваши комплекты учебной литературы. К каждой книге нужно приложить запястье с печатью факультета, и тогда книга будет закреплена за вами и доступна в любое время. Потеря или порча – административное взыскание. Повтор – до свидания. Всё ясно?

Я молча кивнула, принимая свой комплект. Увесистый, холодный, как груз предстоящих месяцев. Занявшись процедурой прикладывания запястья к учебникам, я ненадолго почувствовала себя не тенью разрушенной семьи, а просто ученицей. Как в старые времена, когда мистер Би́цклан строго говорил: «Пока не выучишь – из круга не выйдешь».

Ладно, папенька. Я и с этим справлюсь.

Снова разозлилась? Значит, со мной всё в порядке. Покосилась на Эли – та в полном восторге прикладывала ладошку к книжкам.

Да уж, чем бы дитя ни тешилось…

Книг было много, и хорошо, что их не надо таскать с собой. В академии магии печать факультета на запястье – это полноценный доступ к базовому арсеналу знаний. Благодаря печати любой учебник из списка появляется там, где он тебе понадобится. Кроме экзамена, конечно, на это время система блокируется.

Выполнив все предусмотренные библиотечным протоколом процедуры, мы отошли от стойки и направились к выходу через другую дверь. Не удержавшись, я оглянулась: ни оборотня, ни его приятеля уже не было.

***

– Интересно, с какого факультета те оборотни? – мечтательно проговорила Элеймистина, как только мы вернулись в комнату– Я бы не отказалась от таких согруппников.

А я бы ещё как отказалась.

Особенно от синеглазого. От него исходила угроза: не открытая, но такая, которую сложно игнорировать. И дело не в магии, её-то он не демонстрировал вовсе. Скорее в тишине, которая шла с ним. И в проницательном взгляде. Я до сих пор не могла понять, что именно во мне отреагировало. Инстинкт, память или что-то более глубинное?

Одно ясно: пока не узнаю, кто он, лучше держаться подальше.

И почему Элеймистина уверена, что он оборотень? Неужели не почувствовала? Эльфы, конечно, не демоны, но вроде и они умеют чувствовать силу. Не видеть, как мы, но ощущать могут. А я ведь даже зрение не переключала, там и без этого всё понятно.

– Они так быстро исчезли, что я даже не успела заметить, – не унималась соседка, тренируясь материализовывать учебники на столе с помочью печати.

– В этом ты права, – я последовала её примеру, после чего улеглась на кровать, заложив руки за голову и уставившись в потолок.

– Ну, не будем о них, – махнув рукой, эльфийка полезла в шкаф, зашуршала чем-то внутри. – Лучше пойдем погулять, а? Сегодня последний свободный день, завтра начнутся занятия.

Она вытащила какое-то платье, покрутила в руках, недовольно поджала губу и снова нырнула внутрь шкафа.

– А погода такая хорошая! – донеслось из глубин женского хранилища.

Я ничего не имела против. Занятий в академии действительно не было, а сидеть остаток дня в комнате я не хотела. Одобрив идею Эли, я поднялась с кровати.

***

Погода действительно была отличной. Нагретая летними днями брусчатка излучала тепло. Солнечные лучи уже не жгли сверху, а будто ласково гладили, скользя по коже. Даже суровые каменные стены академии казались бархатными в тех местах, где на них попадала тень от листвы академических вязов.

Не сговариваясь, мы свернули на центральную аллею. Впереди высились ворота – и за ними последние часы свободы перед учебным распорядком, который обрушится с завтрашнего дня. Расписание, проверки, построения. Мне не привыкать.

Проходя под сводом ворот, я мысленно установила таймер: три часа. После этого перевела фокус внимания на дорогу, ведущую в город. Прямая, как стрела, она упиралась другим концом в арку, за которой виднелись шатры рынка и вывески лавок. По обе стороны дороги – густая живая изгородь из подстриженного кустарника с острыми, как иглы, листьями. Он не просто отделял территорию, а гасил волны излучения, поглощая любое несанкционированное применение силы. Магический буфер, оформленный как часть ландшафта.

За пределами академических владений начинался город А́крон, столица империи Дэ́рривон, где могли проживать представители всех государств и народов Э́ридона. Академия магии, как ни странно, была не на отшибе, а являлась частью этого многогранного и шумного вечного города. Вдалеке поднимались купола храмов, строгие стены императорского дворца, башни гильдий, склады, крытые мосты. Акрон раскинулся вдоль реки так, будто сам ландшафт был выстроен под его величие. Река резала город надвое, а мосты соединяли эту рассечённость. Город дышал, и каждый его вдох сопровождался звоном голосов, вспышками чар, запахами пряностей и пыли.

Но мне всё равно. Я просто шла вперёд, позволив себе никуда не спешить.

Улицы за городской аркой оказались довольно тесными. Невысокие дома прижались друг к другу, будто боялись упасть, если не держаться стенка к стенке. Шум улиц сливался в фоновое жужжание, и я подумала: как им тут живётся? Или у всех в домах заклинания на тишину? Мне бы сейчас одно такое не помешало – ведь Элеймистина опять говорила не закрывая рта: рассказывала о себе и своей жизни в Милдэвэ́е55
  Милдэвэ́й – государство эльфов в восточной части Эридона.


[Закрыть].

Голова моя уже гудела от количества бесполезной информации, и я просто отключилась от того, что она говорила. Ещё в детстве так научилась: делаешь вид, что слушаешь. Иногда киваешь, иногда «угукаешь» в паузах, но думаешь о другом.

Например, о еде.

Я начала искать взглядом трактир с минимумом народа, желательно с меню без слов «фенхель» и «грибная похлёбка по рецепту бабушки». Главное: с тишиной. Пусть эльфийка хоть во время еды помолчит…

Но пока мы слонялись по центральной площади в поисках приличного заведения, небо успело затянуться сумерками. Уличные фонари вспыхнули мягким золотом, воздух стал прохладнее, а город – шумнее. Моя первоначальная идея «что-нибудь перекусить» давно переросла в твёрдое «немедленно накормите меня».

А вот у эльфийки, похоже, аппетит не развился вовсе, как и инстинкт самосохранения. Она то и дело задерживалась у лавок, восхищённо рассматривала безделушки, предлагала примерить какие-то серёжки с каплями зелёного стекла.

– Хотя бы эти, Астрид! Они же под твои глаза! – сияла она.

– Нет.

Это слово я повторяла с завидной регулярностью и с одинаковым выражением лица. Дело вовсе не в деньгах. Отец, конечно, сердился, но кошель оставить пустым не решился – уж слишком хорошо знал, на что я способна, если останусь без ресурсов. Поэтому я могла позволить себе всё что угодно.

Но сейчас мне хотелось только одного – еды. Без украшений, без разговоров и без остановок у каждой витрины.

Мой взгляд зацепился за вывеску: «Хвост саламандры». Выглядело просто, но со вкусом. Старинное каменное здание, явно пережившее пару столетий. Резной деревянный порог украшали защитные руны. Разумный подход. Заведения, где уважают магическую практичность, априори внушают больше доверия.

За входной дверью открылся довольно просторный зал. Круглые столы с небольшими светильниками были расставлены по всему периметру первого этажа за исключением сцены, которая сейчас пустовала. Камин с горящими поленьями и тёплым светом создавал уютную атмосферу. В правом углу помещения, за стойкой трактирщика, скрывалась лестница, ведущая в комнаты, а слева от неё видна была небольшая деревянная дверь, по-видимому, в зону кухни. Радовала чистота, которую не часто встретишь в подобных заведениях среднего класса.

Было немноголюдно, что меня тоже порадовало. Присев за стол у окна (всегда полезно видеть, кто входит и выходит), я жестом подозвала подавальщицу. Заказала себе мясо с картошкой и овощами и расслабленно облокотилась о спинку стула. Элеймистина обошлась овощами на пару и кружкой молока. Заказ принесли довольно быстро, и мы сразу приступили к трапезе. Несколько минут тишины и хорошая еда – истинное наслаждение.

Но тут я спиной ощутила, что на меня кто-то смотрит. Решив, что это чьё-то праздное любопытство, применила заклинание легкой дымки, закрывающей меня от глазеющих зевак. Но неприятное ощущение не пропало, значит, взгляд был вполне целенаправленным. Я уже была готова повернуться, но пинок ногой под столом остановил меня от поворота.

Я рассерженно взглянула на Эли.

– Астрид, не оборачивайся, – прошептала она, натянуто улыбаясь. – Там те парни из библиотеки. Брюнет смотрит на тебя так, будто собирается … не знаю… съесть.

Она фыркнула и тут же уткнулась в кружку с молоком, скрывая смешок.

Мне же было не до веселья. Я пробежалась взглядом по залу, не оборачиваясь полностью, и снова почувствовала неприятно-настойчивое напряжение, которое жгло кожу. Улыбнулась для вида и прошептала:

– Так, может, мне стоит ему их выколоть? – приподняла стакан с водой и поставила руку на локоть, отвлекая внимание смотрящих от другой руки, опустившейся под стол.

– Ты что! Нет, конечно! – Эли наконец уловила моё настроение.

– Тогда что ты предлагаешь? – мне стало интересно, что думает соседка.

В Долине на меня так пристально не смотрели, особенно мужчины. За такие взгляды можно остаться без зрения. Буквально. Но мы же сейчас не в Долине, законы здесь другие.

Да и я сейчас не наследница.

Нужно подстраиваться.

– Игнорировать, – уверенно сказала Эли и взмахнула ресницами. – Леди не показывают, что им интересно… – тут она осеклась. – Ой…

Мне очень не понравилось это «ой».

– Кажется, они идут сюда, – еле вымолвила соседка, опуская глаза.

Мои же, видя это, закатились сами собой.

Ну, конечно: эльфийский флирт давно стал притчей во языцех.

Левая рука все же скользнула к голенищу сапога, где я всегда носила кинжал. Иногда сталь говорит убедительнее любых слов.

В этот момент оба парня оказались возле нашего стола в поле моего зрения. Первым был оборотень: белые волосы, лукавая улыбка, поза расслабленного кота, у которого из-под лап ни одна мышь не уйдёт.

– Добрый вечер, красавицы, – произнёс он, чуть склонившись в преувеличенно вежливом поклоне. – Надеюсь, не слишком нагло с нашей стороны, но мы с товарищем тут спорим: кто лучше смотрится в полумраке трактира: ты, цветочек, или твоя строгая подруга с глазами палача?

Элеймистина буквально расцвела. Глаза заблестели, щеки заалели, и она, чуть наклонив голову, выдала:

– О, как это… неожиданно приятно! – она провела пальчиком по прядке волос, будто неуверенно, но совершенно театрально. – Присаживайтесь, если не боитесь оказаться рядом с такой «опасной» леди, – её взгляд метнулся к брюнету, как стрелка компаса к северу.

– А ваша подруга не будет против? – голос у синеглазого оказался глубоким, как раскат надвигающейся грозы.

Наши глаза встретились, и я вновь почувствовала ту самую дрожь внутреннего предчувствия. Он был опасен. Не грубо, не агрессивно. Просто… по факту.

– Будет, – сказала я, не отводя взгляда.

Рука на рукояти кинжала, магия сжалась под кожей, готовая защищать хозяйку. Однако Эли была настроена на противоположную цель.

– Что вы! – рассмеялась она, хлопнув ладошками по столу. – У неё просто такой дурной день. Хмурая принцесса, знаете ли! Но на самом деле стоит только узнать поближе, – она подалась чуть вперёд, локтем опираясь о стол, и открыто разглядывала брюнета, не скрывая интереса. – А вы, судя по взгляду, уже начали.

Я настолько опешила от её поведения, что не сразу нашла что сказать. А вся троица тут же воспользовалась ситуацией.

– Понимаю, – блондин очаровательно улыбнулся. – Не каждый день судьба сводит с такими… адептками, – он бросил на эльфийку многозначительный взгляд и театрально поклонился. – Ни́клас Ха́рсон, к вашим услугам. Третий курс боевиков. Весельчак, профессиональный сводник без лицензии.

Он указал большим пальцем за спину:

– А это мой угрюмый друг Ри́анс Ли́бери. Не сердитесь, если он молчит. Он просто всматривается в душу. У него это хобби.

Элеймистина захихикала и подвинула стул, жестом пригласив парней присесть. Рианс кивнул головой. Такой кивок означает, что он выше Никласа по статусу, иначе бы тоже поклонился.

Мой гнев сменило любопытство, и я решила посмотреть, что будет дальше. Но кинжал держала наготове.

Новые знакомые сели к нам за стол. Синеглазый брюнет оказался напротив меня, что тут же стало проблемой. Он в упор смотрел на меня, будто прикидывая, что скрывается за фасадом.

Не нравится мне этот недооборотень… ох, не нравится.

Только и отвлечься от него не получалось. Магия тянулась к нему, как к источнику. Притягивали не лицо, не голос, не осанка. Притягивала сила. Плотная, глубокая, сдержанная, как лава под ледяной коркой. На короткий миг мне захотелось попробовать её на вкус.

Вот в этом и кроется проклятие моего народа. Мы, демоны, умеем отнимать силу у других.

Просто – взять. Вдохнуть магию из чужих потоков и присвоить её, сделав своей. Мы за это не раз платили жизнями, доверием, уважением. Именно поэтому нас стали бояться. Именно за это нас начали ненавидеть. Это небезопасный дар. Даже для нас.

Особенно для нас.

Выпивание чужой силы – как валериана для кота: не яд, но ловушка. Ты можешь остановиться, но не хочешь. Вначале ты просто берёшь чуть-чуть, чувствуя, как твоя магия вспыхивает ярче. А потом… всё. Разум затуманивается, инстинкты берут верх, и чем больше берешь, тем безжалостнее ты становишься, нападая даже на своих. Таких демонов либо убивают, либо они сами выбирают конец. Такова наша плата.

Магия всегда требует баланса: берёшь – отдай. Мы расплачиваемся рассудком и кровью.

Правда, во время войны… Именно этот дар не раз становился решающим. Когда победить мог только тот, кто способен заглянуть в пропасть и шагнуть в неё первым.

Я моргнула и отвернулась – огонь внутри затих, но не исчез. Смотреть на синеглазого было всё равно, что вдыхать запах дождя перед бурей: пока свежо, но ты точно знаешь, что небеса обрушатся.

– Я Элеймисти́на Марафэ́ль, а это – А́стрид Веле́нская, – протянула Элеймистина с той самой интонацией, что прямиком ведёт в спальню.

Её взгляд метался между парнями, но на Риансе задерживался так, будто она уже мысленно раздевала его до нитки. Меня передёрнуло.

– Какое интересное имя – Астрид, – сказал синеглазый, и я повернулась на голос почти против воли.

… И снова тело застыло, лёгкие забыли, как дышать, мир сузился до двух точек. Его и моего взгляда.

Да какого демона тут происходит?! Это не страх. Не влечение. Это… нечто иное.

– Правда? – отозвалась я намеренно ленивым голосом, как у кошки, решившей ждать, пока добыча подойдёт ближе.

– Не часто встречаюсь с теми, чьи имена так не совпадают с их масками, – добавил он, а в его глазах блеснули смешинки.

Хаос бы его побрал, он будто знал, что внутри меня сейчас происходит.

– Вот и я так подумала, – радостно подхватила Эли. – Но у неё особая история.

И начала в красках рассказывать ту ахинею, которую я наговорила ей с утра. Только теперь в её версии мой отец не просто был спасён демоном, а чуть ли не обретал просветление в его объятиях. Слёзы, клятвы, честь – полный набор драматической ерунды. Я слышала слова фоном, но смысл улавливала чётко: она пыталась понравиться, выставляя меня в качестве украшения к своему повествованию. И не забывая стрелять глазами в сторону Никласа, прикусывать губу, когда тот смотрел на неё. Я не слушала. Держала взгляд на Риансе, а внутри медленно росло раздражение.

– Откуда вы к нам прибыли? – спросил брюнет, продолжая игру взглядов.

– Из Ротворда, – прервав зрительный контакт заученно ответила я, ибо эту часть легенды успела продумать.

– А я из Милдэвэ́я, – тут же вставила Эли и добавила, глядя на Рианса с таким видом, будто собиралась нарисовать его портрет на внутренней стороне бедра: – Там всё такое светлое, красивое. Вам точно нужно побывать.

О, Хаос…

– Удивительно, – произнёс Никлас, глядя на неё с весёлой издёвкой.

– Удивительно, но факт, – подхватила я с ядом. – Светлая эльфийка из Милдэвэя… и такая тьма в поведении.

Элеймистина чуть приподняла подбородок:

– Прости, что я умею быть открытой и общительной. Это, знаешь ли, не грех – нравиться людям.

– Ага, особенно если нравиться всеми частями тела сразу, – усмехнулась я, втыкая взгляд в соседку.

Злость во мне уже кипела. На себя – за то, что пошла. На неё – за то, что усадила этих двоих без моего согласия. На Рианса – за то, что продолжал меня разглядывать. Может, они решили, что мы с ней одного поля ягодки? У Эли на лице написано: «Согласна заранее и на всё». Получается, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты? Прекрасно. Вот я вляпалась! И ещё в гляделки с этим… недооборотнем играла.

– Во имя Хаоса! – вырвалось у меня вслух.

– Астрид, девушке не пристало так выражаться, особенно в присутствии лордов, – прошипела эльфийка, повторно пнув меня под столом.

Зря.

Я медленно повернулась к ней и с ледяной вежливостью произнесла:

– Эли, милая. Девушке не пристало вешаться на мужчин при первой встрече, облизывая их глазами, как пирог в витрине. Особенно в присутствии «лордов», в чьих титулах я сомневаюсь, но чьё чувство неловкости уже ощущается даже мной.

Наступила тишина. Звонкая.

У Никласа дрогнули губы в попытке сдержать улыбку. Рианс продолжал на меня смотреть, и теперь в его взгляде был открытый интерес. Лицо же эльфийки стало почти бордового цвета, глаза налились гневом, а грудь, которую еле-еле прикрывала блузка, стала быстро подниматься и опускаться из-за учащённого дыхания.

– Ты… Ты спятила?! – её голос сорвался. – Ты просто завидуешь, потому что на тебя никто не смотрит так, как на меня!

– Я завидую только тем, кто умеет держать себя в руках. Остальным – сочувствую, – бросила я с ленцой, будто обсуждала меню, а не её моральный крах.

– Да как ты смеешь?! – Элеймистина смотрела на меня с ненавистью.

О, ещё как смею! Меня унизили, приняв за такую же, как ты. Меня, наследницу трона демонов. И я должна молчать? Нет уж. Жаль, что я не могу сейчас это сказать и свернуть твою тоненькую шейку за оскорбление старшей по статусу.

– Просто честность. Такая, знаешь ли, внутренняя потребность, – я пожала плечами и встала из-за стола. – Приятного вечера, господа. Завтра учеба, нервы и прочие радости, – на последних словах я бросила две серебряные монеты на стол и направилась в сторону выхода.

– Что это такое?! – завизжала Элеймистина, послышался звук падающего стула.

Пришлось обернуться не только мне, но и всем посетителям таверны. Я еле сдержалась, чтобы не захохотать в голос. Эльфийка стояла около стола, позади неё валялся стул, на котором она сидела несколькими мгновениями ранее. Губы её шевелились, но звука не было: получилась такая рыбка, которую выбросило на берег. Такая красная рыбка, которая плавником…ой, пальцем, указывала в направлении монет.

Похоже, плату за ужин она расценила как оплату неких своих услуг, что подтверждало моё предположение.

– Это за мой ужин. Но если ты решила, что это плата за твои старания…– я выдержала паузу, – то это, милая, уже твоя проблема. Хорошего вечера, – я толкнула дверь и, как ни старалась, та всё равно громко хлопнула.

Не успела я пройти и десяти метров, как за спиной послышались шаги.

– Астрид, позволь проводить, – раздался голос Рианса.

Я резко развернулась, в глазах метались молнии.

– Слушай, Рианс, – выплюнула его имя, как проклятие, – не знаю, что ты себе там напридумывал, но я не одна из этих лесных нимф, которым достаточно пары слов и красивых глаз, чтобы с разбегу прыгнуть к тебе в постель. Хочешь развлечься – иди к Элеймистине. Уверена, она будет только рада. А можешь подраться с желтоглазым за очередь. Но от меня – ОТ-ВА-ЛИ, – по буквам. Может, так быстрее дойдёт.

Он чуть повернул голову, и губы тронула насмешливая улыбка:

– То есть… у меня красивые глаза?

Я опешила.

Он это всерьёз? Из всей тирады он выцепил только это?!

Глубокий вдох. Выдох.

– Прелестные, – проговорила максимально ядовито. – Я бы с удовольствием их выколола, чтобы они больше никогда не смотрели на меня. ОТВАЛИ! – последнее слово усилила магически, чтобы дошло.

– Астрид, у меня и в мыслях не было… – начал он и, по глупости своей, положил ладонь мне на плечо.

Плохая идея.

Удар сердца и рука Рианса оказалась вывернутой за спину, а лезвие кинжала холодило выступающую вену на его шее. Но тот даже не дёрнулся. На лице ни страха, ни даже удивления. Только лёгкая ухмылка, будто ему это… нравилось.

– Интересный способ сказать «доброй ночи», – усмехнулся он, когда я отпустила его и вернула кинжал на место.

– Трудное детство. Не трогай меня, – бросила я холодно. – Добавлю к списку «выколоть глаза» пункт «отрезать руки». На всякий случай.

– О, да вы леди с характером, – в синеве вновь заплясали смешинки. Казалось, произошедшее его только забавляло.

– Пошел к троллям! – рявкнула я, призвав переход в академию, чтобы не прибить этого недооборотня.

…Уже засыпая, подвела итоги вечера. Шикарное начало, что сказать: наследницу Долины приняли за продажную девку, моя соседка – озабоченная эльфийка, которая теперь меня ненавидит (для её же блага пусть это будет так), какой-то наглый синеглазый откровенно потешается, а я даже никому не могу свернуть шею! Ну, папочка, ну, удружил.

***

– Рианс, что это было? – Никлас стоял у входа в таверну, прислонившись к косяку, с руками в карманах и поднятой бровью. Рядом переминалась с ноги на ногу эльфийка.

– Если бы я знал, – вздохнул Рианс, проводя рукой по лицу, будто пытаясь стереть остатки недавней сцены. – Похоже, у кого-то серьёзные проблемы с самоконтролем и нулевая терпимость к прикосновениям. Она пообещала выколоть мне глаза, отрезать руки и между делом приложила кинжал к горлу. Почти романтично.

На последних словах Никлас выпрямился, и обе его брови резко поползли вверх.

– Романтично? – удивился он. – Если это романтика, то я пересматриваю своё понимание ухаживаний.

– Между прочим, она сказала, что у меня красивые глаза, – Рианс улыбнулся другу, поигрывая кольцом на пальце. В глазах блеснула искра довольства.

– Кнут и пряник, – хмыкнул Никлас, покачивая головой.

– Сумасшествие и здравый смысл, – тихо откликнулся Рианс, глядя в сторону, где закрылся переход Астрид. – Только не знаю, что из этого сильнее.