Текст книги "Кровь и честь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krov-i-chest-54348.jpg)
Автор книги: Саймон Грин
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Саймон Грин
Кровь и честь
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Люди становятся писателями в силу самых разнообразных причин. Это и вера в свой талант, и жажда богатства, и стремление прославиться. А кроме того, еще и потому, что они оказались ненужными в любой другой деятельности. Я думаю, что все названное каким-то образом обусловило и мое желание стать профессиональным, публикуемым автором, но главным тут был тихий внутренний голос, убеждающий: «Ты писатель, давай действуй». И я стал писателем. Но хочу предостеречь. Я знаю и других, кто слышит тихие, спокойные голоса: им приходится упорно лечиться.
Несколько слов о себе. Имею степени бакалавра гуманитарных наук по английской литературе и философии Политехнического института в Лондоне, магистра гуманитарных наук по современной английской и американской литературе Лестерского университета. Все это оказалось совсем ненужным, когда пришло время подумать о работе. Я ремонтировал велосипеды, был помощником в магазине и т. д. В конце концов в 1985 году магазин, в котором я работал, закрылся, и я был уволен по сокращению штатов. Я оставался безработным в течение трех с половиной лет и жил на государственное пособие.
Куда бы я ни обращался по поводу места, мне говорили, что я слишком стар и не обладаю нужной квалификацией. Это не особенно облегчало мне жизнь. На самом деле я так болезненно это воспринимал и был так подавлен, что поражаюсь, как мои близкие удержались от соблазна подкрасться ко мне сзади с каким-нибудь тупым предметом и не отправить меня в могилу.
И все же… Большую часть этих трех с половиной лет я посвятил сочинению романов. Серьезно писать я пытался со студенческих лет в Лондоне, с 1973 года. Продал первую повесть в 1977 году. Продал еще полдюжины, а потом рынок периодики как-то быстро от меня отвернулся. Я пытался писать для телевидения, получил много ободряющих писем, но ничего не продавалось. И я вернулся к своей первой любви – к романам. В течение нескольких лет безработицы я написал семь романов, шесть из которых сегодня уже продано. И я не оставляю надежду пристроить седьмой.
О том, как я стал профессионалом. Я выбрался из трясины безработицы в 1988 году, когда получил место помощника продавца книжного магазина в городе Бат. Приступив к работе в понедельник, в среду утром я получил письмо из Америки: «Знаете ли Вы, что мы обсудили Вашу рукопись, присланную два года назад, и хотели бы опубликовать ее. И кстати, не заинтересует ли Вас предложение написать еще пять романов с теми же действующими лицами?»
Вот так я и начал, с контракта на шесть книг. Это помогло продавать другие мои романы, и моя карьера началась и успешно продолжается.
За пять лет профессиональной деятельности я опубликовал пятнадцать романов и навожу окончательный блеск на шестнадцатый. Два из них – «Восход Синей луны» и «Охотник за Смертью» стали бестселлерами в Америке. Я также написал роман по фильму «Робин Гуд: Принц воров». Это был бесспорный бестселлер, бешено распродаваемый, что помогло мне обрести финансовую самостоятельность.
Ну а теперь несколько слов о книге «Кровь и честь».
За основу взята идея из одного старого классического романа – «Пленник Зенды», где главный герой призван занять место принца в королевстве, судьба которого висит на волоске. По этому сюжету было снято несколько фильмов, и есть множество книг, затрагивающих эту или похожие идеи. Мне, однако, казалось, что я нашел новый поворот темы, и я ринулся с головой в работу, пытаясь сказать что-то новое и свежее.
Книга построена на том, что главный герой Джордан – актер, неоднократно исполнявший роль принца, – с изумлением узнает, что настоящая жизнь заметно отличается от того, что он создает на сцене. В действительности те три принца, которых он узнал в Полуночном Замке, были совершенно отвратительны. Джордан подавлен: он играл героев, а не злодеев. Он начинает раскрывать характер роли так, как считает нужным, – и в результате завоевывает всевозрастающую популярность среди обитателей Полуночного Замка. Это не встретило одобрения у его товарищей, увидевших, что Джордан вырывается из узких рамок предлагаемой ему роли. Но Джордан в глубине души – хороший и порядочный человек и в войне против сил тьмы и небытия в Полуночном Замке понимает, как важно оставаться таким человеком. Актер, только игравший на сцене героев и никогда на самом деле не веривший в их существование, с удивлением узнает, что он-то и есть герой. Он сросся со своей ролью, и это было его истинным «я».
Эта книга – о личности. О том, кто мы в глазах окружающих и как мы видим самих себя. Она также о мужестве и чести и об умении выстоять. И о чудовищах – сонмах чудовищ.
На самом деле я не слишком люблю говорить о своей работе. Со стороны всегда виднее. Когда вы прочитаете книгу, возможно, у вас появится желание написать мне и рассказать, что вы увидели в ней. Мне будет приятно узнать об этом от вас.
А теперь мне пора вернуться к своей роли писателя. Мне она нравится.
Счастливого путешествия.
Саймон Грин
1
ТАИНСТВЕННЫЕ НЕЗНАКОМЦЫ
Демон появился словно ниоткуда в клубах ужасно пахнувшего дыма. Переплетенные ветви кривых деревьев Черного леса окутывали его согбенную фигуру. Верховный маг гордо возвышался перед демоном, его черный балахон развевался в легких порывах вечернего ветерка. Яркий свет сценических огней падал на вышитые серебром по черной струящейся материи звезды, луны и магические символы. Колдун сделал выразительный жест, и в его правой руке внезапно появился меч. Разноцветные огоньки замерцали вокруг демона, и колдун отступил на шаг. Меча в его руке больше не было. Он выпрямился в полный рост и воздел руки к небу, требуя внимания, затем произнес заклинание глубоким звенящим голосом. Зрители смотрели затаив дыхание, преисполнившись священного страха от созерцания бело-голубых огней, переливавшихся в руках колдуна. Огни танцевали, громко потрескивая при порывах ветра, не причиняя никакого вреда рукам колдуна. Его голос зазвучал как повелительный рык, и в следующую секунду, после его резкого жеста, демон обратился в рой огней. Изогнувшееся чудовище пожирало яростное пламя, и по рядам зрителей пронесся вздох облегчения. Верховный маг повернулся лицом к аудитории и моментально заставил ее умолкнуть холодным немигающим взглядом.
– Вот так падали предо мной демоны Черного леса в самую темную годину Лесного королевства. В этой далекой стране я стоял плечом к плечу с благородным королем Иоанном и его доблестными сыновьями Харальдом и Рупертом, и все силы тьмы не могли одолеть нас. – Верховный маг опустил руки, и бело-голубые огни исчезли. – Окончилась длинная ночь, несметные орды демонов были повержены в прах, а Лесное королевство выстояло. Иначе и быть не могло, потому что разве не сказано, что зло не может торжествовать над добром и тьма отступит перед светом?
Он громко хлопнул в ладоши, и сценические огни на секунду запылали ярким светом, разгоняя сгущавшиеся тени наступавшей ночи. Когда сияние фонарей вновь померкло, колдун крест-накрест сложил руки на груди. Рукава его черного балахона напоминали при этом перепончатые крылья. Мрачное лицо его стало жестким и отстраненным, холодные серые глаза не мигая взирали поверх голов притихших зрителей.
– Такова, друзья мои, подлинная история великого и достославного Верховного мага, и таков его вклад в борьбу за победу над демонами Черного леса. Вот легенда, полная таинственных приключений и коварных козней, благородства и предательства и повествующая, наконец, о неизбежности триумфа добра над злом. Мои добрые друзья… представление окончено.
Он поклонился, а потом повелительно взмахнул левой рукой. Неведомо откуда появившийся дым окутал его и, улетучившись, явил зрителям стоявшего посреди грубо сколоченной деревянной сцены актера в повседневной одежде. Он вышел вперед и низко поклонился. Зрители благодарили его горячими аплодисментами. Великий Джордан улыбнулся, сделав еще один изящный поклон, но зрители уходили как-то уж очень быстро, и лишь немногие из них задерживались возле чаши для сбора платы, чтобы уронить в нее монетку.
Дождавшись, когда последний из зрителей уйдет, Джордан опустился на край сцены и принялся вытирать лицо куском грязной материи. Без тщательно наложенного грима и яркого сценического освещения лицо его выглядело моложе и мягче и уж совсем не казалось надменным. Теперь, когда растворилась, растаяв, точно мираж, окружавшая его во время представления атмосфера таинственности, плечи актера склонились под тяжестью окутавшей его усталости, накопившейся за день. Рукоять меча, которым он пользовался во время спектакля, болезненно впилась ему под ребра, и актер вытащил его из скрытых под платьем ножен. При ближайшем рассмотрении это видавшее виды, покрытое зазубринами оружие совсем не выглядело впечатляющим. Это был самый обычный меч, которому в свое время пришлось немало потрудиться. Джордан зевнул и поежился, чувствуя прохладу. По мере того как лето уступало место осени, ночи наступали раньше, и внезапно поднявшийся ветер был холодным. Актер посмотрел на дымящиеся останки демона: грубо сработанное крепление изрядно выгорело. Над демоном придется потрудиться. Издалека он смотрелся неплохо, но пружина, выбрасывавшая его из-за ширмы, должно быть, сильно проржавела. Уже в третий раз за эту неделю ее заедало. Еще немного, и вся эта чертова пиротехника начнет срабатывать раньше времени. Джордан вздохнул. Да разве дело только в пружине? Просто сам он уже становился староват для того, чтобы скитаться по захолустью, давая редкие представления. В свои двадцать семь он, конечно, не был стариком, но сил переносить эту цепь бесконечных недоеданий, недосыпаний и дорожных лишений у него почти совсем не осталось.
Он поднялся, засунул меч в ножны и не торопясь подошел к чаше для сбора платы. Еще какую-то долю секунды он тешил себя надеждой на удачу, но дела обстояли даже хуже, чем он предполагал. Что-то около дюжины маленьких медных монеток не закрывали даже дна чаши. Джордан высыпал их в свой кошелек и, испытывая горькие чувства, подбросил его на ладони. Конечно, Бэннервик – всего лишь жалкий фабричный городишко, затерянный в глуши опустошенной Северной Земли, но все же актер надеялся на лучшие сборы. Если в ближайшее время обстоятельства не изменятся к лучшему, ему придется вернуться к шулерству в картежных играх или к карманным кражам, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Таких плохих сборов он не видел с тех пор, как впервые, еще юношей, вышел на сцену. Может быть, талант его угас или же пьеса устарела, ведь Война демонов закончилась уже семь лет назад. Джордан покачал головой и, тщательно завязав кошелек, спрятал его в пояс. И он сам, и его представление были здесь ни при чем, просто Редгартское королевство переживало тяжелые времена. Денег почти совсем не было, и плата бродячему актеру стала для многих какой-то уж и вовсе необычайной щедростью.
Если разобраться, то дело было даже и не в Редгарте. Почти вся профессиональная деятельность Джордана протекала в Герцогстве под горой. Да, там он знавал лучшие времена. Разве мог он предположить тогда, что однажды будет вынужден покинуть свою родину из-за скудности сборов? Трижды доводилось ему выступать перед самим герцогом, его знали и ценили многие из придворных дам и кавалеров. Именно эти люди и дали ему гордое прозвище Великий Джордан. Он часто гастролировал, бывал даже при дворе самого правителя Лесного королевства, как раз незадолго до Войны демонов. Он так и не вернулся. Демоны были разбиты, но отнюдь не так легко и просто, как это выглядело в рассказе Верховного мага. Война опустошила Лесное королевство и большинство пограничных стран. Земля постепенно поднималась из пепла, но были люди, которые считали, что понадобится еще жизнь целого поколения, а может, и того больше, чтобы зажили все нанесенные войной раны. А пока и Герцогство под горой, и Редгарт, и Лесное королевство, изо всех сил старавшиеся удержаться на плаву, не имели в достатке ни времени, ни денег, чтобы воздать должное великим исполнителям, так пленявшим когда-то сердца тех, кому довелось внимать им.
Джордан нахмурился, стараясь определить, хватит ли у него денег и на еду, и на выпивку, и если нет, то что важнее? Эти вычисления заняли удручающе мало времени и сделали актера еще более несчастным. Хватит только на еду. Бэннервик располагался на отшибе, затаившись в глубине поросшей вереском Редгартской равнины, и, чтобы добраться до следующего города, требовалось два, а то и все три дня. Можно, конечно, подстрелить пару глухарей по дороге, но у людей местного маркграфа совершенно определенный взгляд на браконьерство. Так что после приведения приговора в исполнение выступать на сцене с одной рукой станет довольно затруднительно… Нет, придется как-то обойтись без еды. Посмотрев вокруг, Джордан сосредоточил свое внимание на жалких домишках, выстроившихся вдоль главной улицы Бэннервика. Как он докатился до жизни такой?
Каменные и тесовые здания жались вплотную друг к другу, как для удобства, так и ради безопасности. Грубые, покрытые грязью стены все сплошь были одинаковы, как лица разбитых в бою бедолаг. Дым, словно обессилев, клубами поднимался из узких дымоходов, холодный ветер бил в черепичные крыши. Последний свет уходящего вечера таял в воздухе, и главная улица была пустынна. Люди в сельской местности пробуждаются с первым лучом солнца, работают целый день и ложатся спать в сумерках. Сегодня они задержались только ради того, чтобы посмотреть представление Джордана. Наверное, ему следовало чувствовать себя польщенным. Эти люди были, в общем-то, неплохими зрителями. Они смеялись и хлопали там, где и следовало, и ему удалось заворожить их чарами своих иллюзионных трюков так, что они ощутили мощь его «волшебства». Джордан едва заметно улыбнулся. Он знал цену деньгам. И совсем уже далеко позади осталось время, когда ему под силу было включить в представление настоящее колдовство. Теперь же все было не так. Наемные колдуны всегда стоили дорого, а большинство из тех немногих заклятий, которые он знал сам, постепенно теряли силу.
Тем не менее в этот вечер он был в отличной форме. Как бы ни были тяжелы нынешние времена, он оставался Великим Джорданом, а «Верховный маг» был одной из лучших его ролей. Он всегда гордился своим репертуаром. В свое время ему довелось создать немало замечательных образов: от легендарного короля Эдуарда, влюбленного в приносящую смерть Ночную Ведьму, и овеянного героической славой герцога Герцогства под горой до несчастного пастуха в пьесе «Старая Молли Меткаф». Никто не мог сказать, что талант Великого Джордана не был разносторонним. Ему случалось выступать перед благородными господами и дамами, горожанами и жителями деревень, а однажды даже перед человеком со шрамом на лице, который заявил, что он принц-изгнанник. Правда, он так и не сказал, откуда его изгнали. Джордан даже улыбнулся своим воспоминаниям. Эта чаша помнила тяжесть не только золота и серебра, но и драгоценных камней, которые опускали в нее зрители в ту пору. В ушах актера еще звенели восторженные крики «бис», раздававшиеся под сводами театров. Но эти дни были позади. Времена изменились, другие имена ласкают слух зрителей, тогда как его забыли. Выбора у него нет.
Теперь Великий Джордан расточает свой талант перед кучкой простофиль за пригоршню медяков. Положительно, этот мир лишен справедливости. Во всяком случае, ни одному человеку не удалось сродниться с ней.
Он медленно поднялся, качая головой. Становилось слишком холодно, чтобы сидеть, предаваясь грустным размышлениям. Он набросил одеяло на дымящийся остов демона, чтобы загасить последние искры, и принялся собирать декорации в свой маленький фургончик. Он собрал все осветительные приборы и дважды тщательнейшим образом пересчитал их, дабы удостовериться, что ни один из них не стал добычей какого-нибудь нечистого на руку зрителя. Он аккуратно упаковал светильники и вернулся назад к сцене. Считалось, что она должна легко разбираться на секции, но Джордану пришлось изрядно попотеть, прежде чем он кое-как справился с этим. Он тяжело дышал и чувствовал жалость к самому себе, запихивая последнюю секцию на дно фургончика. Сколько еще придется ему работать с этой сценой, прежде чем он научится с ней обращаться? Он ненавидел возиться с деревянными предметами. Сколько ни берегись, занозы не миновать. Его жалость к себе еще больше возросла, когда он стал шнуровать задние стенки фургона. Разве эта работа для него? Он же актер, а не плотник.
Джордан горестно улыбнулся. Так говорил он в прошлом. Звезды могут и не марать рук, а вот актерам приходится. Если, конечно, они хотят питаться ежедневно, а подобные упражнения как нельзя более способствуют появлению хорошего аппетита. Он пошел по главной улице в поисках таверны. Хотя по деревенским понятиям время было позднее, но в городе-то должно найтись какое-нибудь заведение, которое еще не закрыто? Такие заведения всегда существуют.
«Мне плевать, даже если фирменным блюдом там окажется вареная демонятина под соусом из жабьего дерьма, я все равно съем это и еще добавки попрошу», – подумал актер решительно.
Он прошел приблизительно половину узкой улицы, когда его нос безошибочно засек источник запаха, распространяемого горячей пищей. Это прибавило Джордану прыти, и скоро он очутился возле мало чем отличавшегося от своих собратьев грязного приземистого здания, украшенного неумело нарисованной вывеской, на которой было начертано: «Семь звезд». Джордан толкнул дверь. Она была заперта. Он в нетерпении забарабанил кулаком по покрытой грязными пятнами деревянной поверхности. Спустя некоторое время послышались приближающиеся шаги, и окошечко в двери отворилось. Человек с обрамленным темной бородой лицом с подозрением разглядывал Джордана.
– О, добрый вечер, хозяин, – расплываясь в улыбке, произнес Джордан. – Так случилось, что я нуждаюсь в отдыхе и крове этой ночью и почту за счастье удовлетворить эту потребность в вашем прекрасном заведении. Боюсь, что средства мои весьма скудны в настоящее время, но я, разумеется, смогу отработать, развлекая ваших постояльцев рассказами и песнями. Что скажете?
Бородатый окинул актера неприязненным взглядом и громко фыркнул:
– Нам здесь не нужны комедианты.
Джордан моментально забыл свой аристократический стиль выражений, решив нажать на любовь к ближнему.
– Послушайте, хозяин, я сейчас на мели, но разве мы с вами не можем как-нибудь договориться? Сегодняшняя ночь обещает быть очень холодной, дружище.
Хозяин снова фыркнул.
– Нам не нужны комедианты. Вали отсюда! – И оконце в двери с грохотом захлопнулось.
Джордан был больше не в силах сдерживаться. Он пнул дверь и изо всех сил стукнул по ней кулаком.
– Открывай, сучий сын, или я использую все свое колдовство и превращу тебя в еще более безобразного урода, чем ты есть. Ты покроешься вшами, нарывами и коростой, а потом тебя одолеет геморрой. Я иссушу твой член до размеров желудя, а нос выверну наизнанку! Открывай эту паршивую дверь!
Он услышал, как над головой у него распахнулись ставни, и посмотрел вверх. В последнюю секунду актер успел отпрыгнуть в сторону, спасаясь от выплеснутого на него содержимого ночного горшка, которое, по счастью, не задело его. Однако, прыгая, он неловко оступился и упал. Ставни тут же снова захлопнулись, вокруг воцарилась тишина. Джордан поднялся, кое-как отряхнув с себя ужасающую уличную грязь. Неблагодарная деревенщина! Разве они способны оценить настоящего актера? Он пошел обратно к своему фургончику. Было похоже, что спать придется среди реквизита, а этот чертов демон будет сегодня вонять еще гаже.
Когда Джордан проходил мимо небольшого проулка между двумя домами, ему показалось, что он услышал, как кто-то крадучись движется во тьме улицы. Актер замедлил шаг и остановился, едва миновав проулок. Затаившись, он благоразумно положил руку на эфес меча. Конечно, любому придурку с парой извилин в башке понятно, что с актера взятки гладки, но осторожность не помешает. Умирающий с голоду бедолага может убить и за горбушку хлеба. Джордан нежно погладил эфес меча и перенес тяжесть своего тела на левую ногу, чтобы суметь в случае чего быстро выхватить спрятанный в сапоге метательный нож. На худой конец оставались еще огненные шарики, спрятанные у него в рукавах. На самом деле они, может быть, и не столь эффектны, как это кажется на сцене, но вполне могут остановить разбойников. Обводя языком пересохшие губы, он чувствовал, что никак не может унять дрожь в руках. Актер не любил критических ситуаций, особенно если они грозили обернуться насилием. Он внимательно вглядывался в темноту проулка. Джордан буквально остолбенел, когда до него донесся стук башмаков по утоптанной земле и еще один звук – точно сталь клинка чиркнула о край ножен. Джордан выхватил меч, отступая назад. Кто-то приближался в темноте.
– Спокойствие, сударь мой, – произнес мягкий голос, по которому сразу можно было определить, что его обладатель воспитанный человек, – мы не причиним вам вреда, все, что нам надо, – поговорить с вами.
Джордан всерьез решил обратиться в бегство. Когда кто-нибудь начинал разговаривать с такой вежливостью, не важно, хотел ли он только поговорить или намеревался продать что-то, у Джордана сразу же пропадало желание слушать. Хотя, с другой стороны, было очевидно, что темнота скрывает не одного человека, а актер и в лучшие-то времена не был бегуном-призером. Может быть, стоит поблефовать? Гордо вскинув голову, он принял боевую стойку, как будто исполняя роль мессира Борса Лионсмаркского, и стал всматриваться в темноту проулка.
– Люди чести беседуют при свете дня, – сказал он твердо, – а не подкрадываются в подворотнях. Кроме того, я весьма разборчив в выборе собеседников.
– Думаю, Джордан, что с нами вы будете разговаривать, – произнес человек с вежливым голосом. – Мы здесь, чтобы предложить вам роль, которая не приснится вам и в самых ваших безумных снах.
Пока Джордан раздумывал, что бы такое ему ответить, из проулка на тускло освещенную улицу вышли трое. Актер отошел еще на шаг, но, видя, что никто не собирается его преследовать, немного успокоился. Он снова попытался принять воинственную позу, надеясь, что его растерянность не будет замечена, и оглядел всех троих со всей надменностью, на которую только был способен. Тот, который стоял в середине, совершенно определенно был человеком благородного происхождения, несмотря на то что был одет в грубое крестьянское платье. Его бледная, необветренная кожа и тонкие, красивые руки не позволяли в этом усомниться. Ему скорее всего и принадлежал тот вежливый голос. Джордан на всякий случай кивнул ему, и человек в ответ церемонно поклонился. Он поднял руку, сбрасывая с головы капюшон, и актеру открылось ястребиное лицо, на котором особенно выделялись темные глаза. Невозможно было не обратить внимание на его улыбку – холодную улыбку человека, привыкшего повелевать. Его черные волосы были гладко зачесаны и напомажены, что в сочетании с бледной кожей придавало ему нездоровый вид. Худой, ростом шесть футов и два дюйма, на первый взгляд он казался не старше сорока лет. На боку у него висел меч, и Джордан не сомневался, что незнакомец умеет пускать его в дело. Даже стоя спокойно, человек этот производил угрожающее впечатление.
– Итак? – грубовато проворчал Джордан, стараясь получить хоть какое-нибудь преимущество, потому что чувствовал, как колени его начинают дрожать. – Будем всю ночь стоять здесь и глазеть друг на друга или вы все-таки соблаговолите представиться?
– Прошу простить меня, Джордан, – сказал дворянин мягко, – я граф Родрик Криктон, советник короля Малькольма Редгартского. Мои спутники: знатный купец Роберт Аргент и мессир Гавейн из Алой башни.
Джордан отвесил им холодный поклон и, бравируя, бросил меч обратно в ножны. В эту секунду ему было особенно важно, чтобы его собеседники не почувствовали, как он обескуражен. В соответствии со словами графа, тот, кто стоял слева, был Робертом Аргентом. Невысокий и коренастый, он носил купеческое платье. Живот его нависал над широким кожаным ремнем. Полы крестьянского плаща складками ниспадали на землю – было видно, что это одеяние предназначалось для гораздо более высокого человека. Лицо его, обрамленное коротко остриженными волосами цвета соломы, широкое и красное, с испещренными лопнувшими сосудиками щеками могло принадлежать только закоренелому пьянице. Человеку этому вряд ли можно было дать больше сорока, если бы не глаза, светло-голубые и безжизненные, которые очень старили его. На бедре у него красовался меч, сияющие новизной ножны которого наводили на мысль о том, что владелец не часто пользуется им. Джордан сам не знал почему, но его взгляд задержался на этом человеке. Что-то такое было в Аргенте, что-то… холодное.
Мессир Гавейн стоял справа от графа Родрика, опершись о стену. Он преспокойно жевал холодную куриную ножку, похоже совершенно не беспокоясь о том, куда с нее капает жир. Джордан был не в силах выносить такое зрелище, желудок его бунтовал, и актер одарил рыцаря одним из самых своих хмурых взглядов. Гавейн посмотрел на него с пренебрежением и вновь перенес все свое внимание на куриную ногу. Мессир Гавейн из Алой башни… Джордану показалось, что это имя ему откуда-то знакомо, но откуда именно – он никак не мог вспомнить. Возможно, мессир Гавейн был одним из не самых знаменитых героев Войны демонов… Он был высок и мускулист; несмотря на возраст – далеко за пятьдесят, – его грудь и плечи поражали своей мощью. Кольчуга поблескивала из-под крестьянского плаща, и от взгляда Джордана не укрылась боевая секира, висевшая на боку у рыцаря, покрытые сединой волосы которого были подстрижены старомодно. Таких причесок не носили уже, наверное, лет десять. Его обветренное лицо покрывали резкие морщины, а темные глаза смотрели на Джордана с непередаваемым высокомерием. Мощь его иссеченных шрамами рук приводила в трепет, но, несмотря на кажущееся безразличие, он был напряжен не менее Джордана. Для пытливого наблюдателя все в Гавейне просто кричало о том, что он – опытный и искушенный в своем мастерстве воин. Актер вдруг подумал, что если этой троице придет в голову напасть на него, то первым, кого ему следует атаковать, будет мессир Гавейн. При этом Джордану придется проявить все свое проворство, потому что второго шанса ему просто не представится.
– Вы изволите говорить о роли в постановке? – обратился Джордан к графу Родрику.
– Это будет величайшая из ролей, которую вам когда-либо доводилось сыграть, – ответил Родрик.
– А какова плата? – поинтересовался Джордан.
– Десять тысяч дукатов, – ответил Роберт Аргент. Голос его был ровным и звучал невыразительно. Взгляд его холодных немигающих глаз сосредоточился на актере.
Джордану стоило огромного труда сохранить спокойное выражение лица. Десять тысяч дукатов! Больше, чем ему когда-либо удавалось заработать за год. Даже тогда, когда он был в зените славы. А это было так давно. Десять тысяч дукатов… Нет, здесь какая-то ловушка.
– Предположим, только предположим, что меня интересует это предложение, – сказал он, стараясь тщательно подбирать слова, – и что же за роль предстоит мне сыграть?
– Ничего сложного, – ответил Родрик, – принца, среднего из трех сыновей. Правда, существует большое количество деталей, которые вам предстоит запомнить наизусть, но для актера с вашей репутацией трудностей с этим быть не должно. В конце концов, вы же Великий Джордан, – тут он сделал паузу и слегка нахмурился. – Мы будем использовать это имя, или вы предпочитаете, чтобы я называл вас иным, мирским, если можно так выразиться, именем?
Актер пожал плечами.
– Меня вполне устраивает это, к тому же я его заработал.
– Ваше сегодняшнее представление произвело на меня весьма глубокое впечатление, – сказал Родрик. – Вы сами написали пьесу?
– Разумеется, – ответил Джордан, – бродячий актер должен уметь выбирать материал, соответствующий уровню своей аудитории. Временами зрителю требуется остроумие и риторика, иногда – чародейство и пиротехника. Каждый раз по-разному. Вам понравился мой «Верховный маг»? Я немало потрудился в поисках прототипа и льщу себя надеждой, что сумел ухватить сущность героя.
– Никоим образом, – вмешался мессир Гавейн.
В его неприятном голосе послышались резкие нотки. Он покосился на обглоданную кость в руке и бросил ее через плечо. Желудок Джордана вновь подвергся испытанию, и актер зло стрельнул глазами в рыцаря.
– Ах вот как? Не дадите ли вы, мессир Гавейн, себе труд поведать мне, каков он был на самом деле?
– Не пропускал ни одной юбки и слишком много пил, – сказал Гавейн.
– Он был великим колдуном! – с горячностью воскликнул Джордан. – Это всеобщее мнение! Он спас Лесное королевство от князя демонов! Хотя, конечно, о нем ходили всякие слухи, но мало ли что болтают люди? А потом… у меня все получается гораздо зрелищнее.
Мессир Гавейн пожал плечами и отвернулся.
– Полагаю, будет лучше вернуться к обсуждению предмета нашей беседы, – ледяным тоном произнес Родрик, бросив сердитый взгляд на рыцаря, – тем более что я до сих пор еще не услышал от вас, принимаете ли вы наше предложение, господин актер?
– Принимаю, – сказал Джордан, – ничего лучшего у меня сейчас нет.
За десять тысяч дукатов он сыграл бы и лошадиную задницу в карнавальном представлении, причем не поскупился бы даже на звуковые эффекты, но сообщать об этом своим нанимателям Джордан отнюдь не собирался. Может, удастся расколоть их на аванс?.. Он посмотрел на графа Родрика:
– Итак, ваша светлость, не перейти ли нам прямо к делу? В чем все-таки состоит моя роль и когда надо приступать?
– Вы приступите немедленно, – ответил за всех Аргент. – Вам надлежит отправиться вместе с нами в Полуночный Замок и перевоплотиться в принца Виктора Редгартского.
Сердце у Джордана ушло в пятки, секунду-другую он не мог решить, что было бы сейчас уместнее – завопить или грохнуться в обморок.
– Давайте забудем об этом! Вы, конечно же, пошутили! Я не собираюсь впутываться ни в какой заговор и вовсе не желаю участвовать в совершении государственного переворота. Я как-то видел, как одного человека вздернули, растянули, а потом четвертовали. Бедняге понадобилось два часа, чтобы умереть, а вопить он перестал только потому, что охрип.
– Речь вовсе не идет о перевороте, – мягко произнес Родрик. – Принц Виктор знает о подмене и дал на это свое согласие.
Джордан подозрительно уставился на стоявшую перед ним троицу. Вид этих людей не позволял усомниться в серьезности сделанного ему предложения. Мессир Гавейн даже оторвал от стены свою спину и держался теперь прямо. Без всякой радости Джордан отметил, что правая рука рыцаря скрылась под плащом и замерла как раз в том месте, где висела секира. Джордан вновь перенес свое внимание на графа Родрика, вид которого внушал меньше опасений, чем угрожающая поза мессира Гавейна. Актер, насупившись, из последних сил постарался изобразить на своем лице вызов. Он засунул пальцы обеих рук за пояс, на котором висел меч, чтобы не было заметно, как они дрожат.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?