Текст книги "Кровь и честь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krov-i-chest-54348.jpg)
Автор книги: Саймон Грин
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Похоже, он просто душка, – произнес Джордан. – А какое у него хобби? Колодцы травит?
– Не стоит недооценивать его сторонников, – строго сказал Родрик, – он очень популярен среди стражников и воинов из-за его несомненной воинской доблести. Они не желают слушать про другие его подвиги. Поэтому, как старший из братьев и общепризнанный любимец отца, он пользуется наибольшей поддержкой при дворе.
– Мог ли он быть убийцей короля Малькольма? – спросил Джордан.
– Возможно, вполне возможно, ваш отец мог пригрозить, что лишит его наследства, если он не изменит своего поведения. Я даже вижу, как Луи бросается на короля в приступе ярости. Но яд… нет, это не похоже на Луи. А теперь перейдем к младшему – принцу Доминику. По праву Крови ему принадлежит магия водной стихии, но до сих пор он не снискал с ней большого успеха у публики. Тихий, из всех он наиболее склонен к наукам и обладает нездоровым интересом к колдовству. У него уйма учителей, и, по слухам, он достиг больших успехов в изучении тайн волшебства, хотя опять же никак не продемонстрировал это публично. Доминик всегда был довольно замкнутым. Я бы даже сказал… странноватым.
Мессир Гавейн коротко хохотнул.
– Ну, это всего лишь одно из мнений.
– А что думаете вы? – спросил Джордан.
– Он чертовски громко лает, – сказал рыцарь презрительно, – так, что даже может испугать.
– Как и его брат Луи. У Доминика есть сторонники при дворе, – продолжил Родрик так, словно и не слышал слов Гавейна, – он женат на госпоже Элизабет, весьма и весьма самолюбивой женщине, которая и помогла своему мужу обрести поддержку части знати с помощью тонко спланированных политических ходов. Многие из нас уверены в том, что эта пара и есть главные подозреваемые в убийстве вашего отца. Но что бы там ни говорилось, на сегодняшний день нет ни одного доказательства, которое бы прямо свидетельствовало против них.
– А какие у меня взаимоотношения с братьями? – спросил Джордан задумчиво. – Мы близки?
– Сомневаюсь. В Редгарте наследование престола – довольно запутанное дело. В большинстве стран корона достается старшему сыну, а остальные не получают ничего, но у нас король останавливает выбор на том, кто, по его мнению, наиболее подходит для этой роли. Этому сыну и достается корона. Здесь чувствуется пережиток тех времен, когда в ходу были кровосмесительные браки. Родившиеся старшие сыновья часто… не могли соответствовать роли наследника. Опасения тех времен по большей части напрасны сегодня, но и закон и обычаи живучи. Как бы там ни было, выбор, если он был сделан вашим отцом, никому не известен. Завещание исчезло бесследно, а так как Луи теперь больше не любимый сын, то любой из вас имеет равные права на трон.
Вы и Доминик ни в грош не ставите Луи. Он нагл и высокомерен и всегда держал себя так, словно он уже наш повелитель. Луи, в свою очередь, презирает Доминика, считая его слабаком, неспособным держать в руках оружие, и книжным червем. Вы, по его мнению, просто дурак, позволивший разгулявшимся эмоциям лишить себя всего. Вы питаете к Доминику по меньшей мере неприязнь из-за его выбора супруги. Госпожа Элизабет была некоторое время… близка с вами, пока Доминик не отбил ее у вас.
– Сложноватые взаимоотношения, – сказал Джордан. – А нет ли у меня каких-нибудь друзей при дворе?
– Можно сказать, что нет, – ответил Родрик, – большинство ваших сторонников отправились вместе с вами в ссылку, почти все они остались там, ожидая, чем кончится спор претендентов. Но братья ваши оказались, несмотря ни на что, в весьма затруднительном положении по той же самой причине. Никому не хочется оказаться в числе сторонников проигравшего…
Некоторое время Джордан ехал молча, стараясь разложить по полочкам новые сведения. Знать все это было важно, но, чтобы успешно осуществить полное перевоплощение, Джордану требовалось нечто другое. Ему было необходимо знать личную жизнь принца Виктора, тайные его деяния, а также то, что побуждало его поступать так, а не иначе. Взаимоотношения с членами семьи были частью этой личной жизни, и еще очень многое не сказали ему его наниматели.
– Виктор провел в изгнании четыре года, – произнес актер, – что же такое он должен был совершить, чтобы подвергнуться столь жестокому наказанию? Ведь вы уже говорили мне, что Луи задушил молодую женщину благородного происхождения, и это сошло ему с рук.
Аргент и Родрик переглянулись. Мессир Гавейн упорно смотрел на дорогу. Наконец граф вздохнул и посмотрел на актера.
– Простите меня, Джордан, безусловно, вы имеете право знать. Просто так уж сложилось, что мы не обсуждаем этого. В действительности получилось так, что почти все четыре года мы использовали все наши силы и влияние, чтобы не допустить огласки. Никто не должен знать правды о том, что случилось. Принц Виктор… всегда пользовался успехом у дам. Но как бы там ни было, в противоположность Луи его сластолюбие не распространялось на представительниц дворянского сословия. Подобные пристрастия могут вызвать сожаление, но на самом деле значения все это не имеет. Как я уже говорил вам ранее, Виктор имел связь с госпожой Элизабет, когда она и его брат уже были помолвлены. Каким образом им удалось так долго держать в секрете свои отношения, никому не известно. Но в конечном итоге двор есть двор, и Доминик все узнал. И тут уж страсти разгорелись не на шутку. Госпожа Элизабет – обворожительно красивая девушка из семьи с безупречной репутацией. К несчастью, она вдобавок холодная, расчетливая сучка. Ей нравилось стравливать между собой двух братьев. Может быть, она хотела остановить выбор на лучшем, но, скорее всего, она просто развлекалась. Виктор и Доминик были на грани дуэли, когда о происходящем узнал король и вмешался, чтобы положить этому конец. Он велел всем участникам конфликта предстать перед ним и, вероятно, потребовал, чтобы Элизабет сделала свой выбор. Она предпочла Доминика.
Какое-то время все было тихо. Виктор заперся в своих покоях, не желая ни с кем разговаривать, даже с Гавейном. Мы уже начали всерьез беспокоиться. Не тот Виктор человек, чтобы молча стерпеть обиду. Когда он злится – искры так и летят. А подобное его поведение… настораживало. Тем временем Доминик и Элизабет готовились к свадьбе. Были разосланы приглашения, прибывали подарки, все как будто шло своим чередом. То, что произошло затем, покрыто мраком. Виктор до сих пор не говорит, о чем же он и король говорили за закрытыми дверями. Ясно только одно – Виктор попытался разделаться с братом. Это ему почти удалось. Как бы там ни было, король впал в ярость. Честный поединок – одно дело, но убийство… Вероломно напасть на собственного брата, чтобы украсть у него невесту…
Король Малькольм не мог предать Виктора суду, потому что тогда все случившееся выплыло бы наружу и ничего, кроме потери уважения к монарху и его семье, не принесло. А честь своего дома не была для Малькольма пустым звуком. Он не решился судить Виктора, но и спустить дело на тормозах тоже не мог. Более того, не следовало оставлять братьев и дальше жить под одной крышей. Удаление Виктора от двора на неопределенный срок по сути дела явилось очень удачным компромиссом.
– Я был прав, – сказал Джордан, – мне досталась роль разбойника.
– Виктора предала женщина, которая клялась ему в любви, – вмешался в разговор мессир Гавейн. – Приберегите ваши симпатии к Доминику до встречи с ним. Среди демонов Черного леса нашлось бы немало таких, в ком больше человеческого, нежели в принце Доминике.
Джордан только устало покачал головой. Едва он успевал составить представление о том, как ему следует играть свою роль, все менялось.
– Итак, – сказал он с расстановкой, – о братьях Виктора и его бывшей возлюбленной мне теперь кое-что известно; есть ли еще кто-нибудь, о ком мне следует знать?
– Есть. Госпожа Хетер Тауни, – сообщил Гавейн, – нынешняя подруга Виктора.
– Что она собой представляет?
– Очень сильная женщина, – быстро проговорил Родрик.
– Сильная, – добавил Гавейн, – это только одно из подходящих определений.
– Виктор познакомился с ней в Кагалимаре, – продолжал Родрик, – она происходит из хорошей, но не слишком родовитой дворянской семьи. Эта женщина верит в свой звездный час, которого она собирается дождаться с Виктором. Она из тех немногих, кто вернулся с ним ко двору. Они практически неразлучны, и принц, несомненно, видит в ней свою главную опору в эти трудные времена.
– Иначе говоря, – пояснил Гавейн, – от нее зависит все. Если ему придется выбирать между этой женщиной и всеми нами, мы не успеем опомниться, как окажемся в волчьей яме. Хетер одобрила наши планы, без ее поддержки ничего бы не вышло. Но держите ухо востро, Джордан. Она предана только Виктору.
– Грандиозно, – воскликнул Джордан, – просто грандиозно. Есть ли в этом заговоре кто-нибудь, на кого я мог бы положиться?
Мессир Гавейн громко расхохотался.
– Никого, черт меня возьми, Джордан! Вы начинаете рассуждать, как настоящий принц.
Актер решил пока больше не задавать вопросов. Слишком уж угнетающее впечатление произвели на него ответы. Четверо ехали молча в сгущавшейся тьме, погруженные в собственные мысли. Появились звезды, и луна склонилась над землей, рассыпав свой свет по унылым торфяникам. Джордан поежился и невесело окинул взглядом окрестности. Торфяники начинали действовать ему на нервы. Цокот копыт четырех лошадей казался неестественно громким, далеким эхом разносясь в тишине. Настроение у актера было препаршивое, он вдруг подумал: какую же красоту он раньше находил в этом пейзаже? Это было просто забытое Богом место. Только отчаявшиеся и отверженные могли жить здесь, да и то недолго. Кругом простирались болота да трясины, и усталому путнику негде было укрыться в ненастную ночь. Нигде, как в Редгарте, не встречалось ему столько пустынных болот. Иногда казалось, что топи эти, появившиеся здесь раньше человека, останутся и после того, как он исчезнет. Люди им были совершенно безразличны.
– Не оглядывайтесь, – сказал мессир Гавейн тихо, – мы уже не одни.
Джордан замер в седле, разом утратив свое меланхолическое настроение. Трое других вели себя как ни в чем не бывало.
– Разбойники? – поинтересовался Аргент.
– Вряд ли, – бросил Родрик, – я велел своим людям прочесать местность перед нашим появлением здесь. Никаких вооруженных шаек тут нет, только несколько бродяг и нищих. Бандитам здесь поживиться нечем.
– Не могут ли эти люди оказаться соглядатаями, посланными другими принцами? – спросил Аргент.
– Такое можно предположить, – ответил ему Родрик, – но что им делать в подобном захолустье? Кроме нас, про Джордана никто не знает. Сколько их, Гавейн?
– Пятеро или шестеро, – спокойно ответил рыцарь, – они очень умело спрятались в зарослях вереска там, впереди. Я едва заметил их.
– Что же нам делать? – хрипло спросил Джордан.
В ответ Гавейн только ухмыльнулся, и рука его опустилась на топорище секиры.
– Ставлю свою голову, никто не мог знать про то, что мы здесь, – решительно сказал Родрик.
– Самое время, – отозвался Гавейн, – похоже на то, что кого-то очень устраивает подобное пари. Возможно, один из наших людей оказался предателем.
– Это просто чушь – все прошли тщательную проверку…
– Не будьте наивны, – возразил Гавейн, – всегда можно подкупить кого-нибудь или добиться признания силой. Нам придется основательно заняться этим, когда мы доберемся до Полуночного Замка.
– Если мы туда доберемся, – произнес Джордан. – Кем бы ни были люди, скрывающиеся в кустах, не забывайте – их шесть, а нас всего четверо.
– Численное превосходство не спасет их, – возразил Родрик, – с нами мессир Гавейн.
Рыцарь зловеще улыбнулся. Джордан изо всех сил старался успокоиться.
Они продолжали скакать дальше по дороге. Сильный порыв ветра взбудоражил вересковые заросли. Джордан напряженно всматривался в каждую тень, но ничего разглядеть не мог. Он вдруг подумал, что, если впереди засада, можно рискнуть и под шумок смыться отсюда обратно в город. Если же одолеют люди Родрика, то в крайнем случае потом, когда схватка закончится, можно будет поклясться, что лошадь под ним понесла со страху. На все эти размышления у него ушли лишь доли секунды, и он понял, что ничего не выйдет. Во-первых, никто в это не поверит, во-вторых, Дымка чересчур ленива. Джордан, проглотив слюну, положил руку на эфес меча. Он всегда считал, что, прежде чем лезть в драку, надо попытаться сначала понять намерения противника, а уж если ничего не получается, он, как правило, предпочитал съездить врагу по зубам первым, а затем по возможности скорее уносить ноги. Не потому, что он был таким большим противником насилия, нет, просто он обладал слишком развитым воображением. Никогда нельзя предугадать, чем кончится драка, зато очень легко представить себе все неудобства, начинающиеся после того, как тебе вчистую сносят голову. Сглотнув слюну, он пожалел, что не оказался где-нибудь в другом месте. Где угодно. Он высвободил ноги из стремян, чтобы иметь возможность быстро спрыгнуть с лошади. Украдкой он проверил боеготовность своих дымовых шашек и воспламеняющихся шариков.
Темная фигура неожиданно выскочила из кустов прямо перед лошадью Гавейна и схватила ее за повод. Лошадь взвилась на дыбы, рыцарь вывалился из седла и, с грохотом ударившись об утоптанный грунт дороги, покатился в кусты. Темная фигура бросилась за ним. Выхваченные из ножен мечи заблестели в лунном свете. Едва Джордан и его спутники успели, натянув поводья, остановить скачущих лошадей, как еще несколько темных фигур выскочили из придорожных кустов.
Джордан со страхом посмотрел перед собой. Он насчитал шесть человек, включая и того, кто преследовал Гавейна. Все нападавшие были вооружены и в темноте более походили на демонов, чем на людей. Джордан выхватил из одного карманчика с трюковыми зарядками серный шарик и, чиркнув по его поверхности ногтем большого пальца, бросил под ноги атакующим. Едва шарик, ударившись о землю, разбился, как вылившаяся из него жидкость вступила во взаимодействие с воздухом. Взметнувшийся посреди дороги фонтан огня ярко осветил все вокруг своими багрово-золотыми отблесками. Нападавшие на мгновение точно остолбенели, ошарашенные неожиданным взрывом. Огненные блики заплясали на их кольчугах и лишенных гербов щитах.
«Наемники! – со страхом подумал Джордан. – Перед нами беспощадные кровожадные головорезы».
Не мешкая, он выхватил другой огненный шарик.
Из кустов вереска послышался душераздирающий вопль, и через секунду оттуда вышел мессир Гавейн с окровавленной секирой в руках. Напавшего на него человека что-то не было видно.
– Браво, принц Виктор, – прорычал он громко, – но не надо больше колдовства. Позвольте мне и моим друзьям очистить дорогу от этого мусора.
Он расхохотался так зловеще, что у Джордана по спине побежали мурашки. Было что-то жуткое в этом смехе: нескрываемое наслаждение возможностью устроить мясорубку. Взмахнув своей секирой, рыцарь ринулся на врага. Двое из опомнившихся после взрыва наемников бросились на него. Оставшиеся, старательно обходя пламя, продолжили атаку. Родрик, спешиваясь, выхватил свой меч, Аргент, с неожиданным проворством спрыгнув на землю, присоединился к нему, и оба решительно атаковали врага. К тому времени, когда Джордан слез с лошади, схватка разгорелась.
Гавейн, заняв удобную позицию, скривил рот в отвратительной улыбке, ожидая приближения противников. Вереск мешал им подступиться к нему, и он прекрасно понимал это. Выбрав удачный момент, он рванулся вперед, и его секира, блеснув серебром в лунном свете, глубоко вошла в грудь первого наемника. Тяжелое стальное топорище с ужасным хрустом глубоко погрузилось в тело, рухнувшее наземь под сокрушительным ударом. Мессир Гавейн рывком высвободил свое оружие, фонтанчик крови и обломки костей полетели в воздух. Меч второго наемника, описав широкую дугу, устремился к горлу рыцаря. В последнюю секунду он уклонился от удара, и его секира со свистом пронеслась у ног нападавшего. Наемник отпрыгнул назад, и выпад не достиг цели. Гавейн едва не упал, но устоял и, выпрямившись, начал лениво размахивать перед собой своим оружием. Наемник отступал, опасливо выглядывая из-за края щита. Рыцарь сделал обманное движение влево, а затем сразу же бросился вперед, на растерявшегося врага. Секира взметнулась и сразу же обрушилась вниз, раскроив щит и ключицу наемника, войдя ему глубоко в грудь. Оба противника рухнули наземь, но поднялся только один Гавейн, весь перемазанный кровью своего врага.
У него за спиной раздался легкий шум, и Гавейн, повернувшись, увидел, как первый наемник, пошатываясь, поднялся на ноги, держась за прорубленные ребра и опираясь на свой меч. Изо рта и носа у него лилась кровь, он злобно оскалил зубы. Рыцарь насторожился. Когда человек знает, что все равно умрет, он может стать опасным противником. Он понимает, что терять ему нечего. Наемник сделал выпад, целясь в живот Гавейну. Тот отбил удар обухом секиры. Меч выскочил из слабеющих рук умиравшего, и он еще успел увидеть свое взлетевшее в воздух оружие, прежде чем секира Гавейна вонзилась ему в горло. Бездыханный наемник упал на землю. Рыцарь с хрустом вырвал острую сталь из его горла.
Граф Родрик мастерски разделался со своим первым противником, его меч сверкнул в лунном свете. Лицо графа было похоже на холодную безжалостную маску, когда он, быстро повернувшись, встретился со вторым наемником. Сталь зазвенела о сталь – наемник смело отразил атаку. Он принял большинство ударов на щит, стараясь измотать Родрика, и затем напал сам. Оба дерущихся двигались вперед и назад по узкой дороге, вокруг сыпались искры, когда сталкивались их мечи.
Родрик заскрипел зубами от боли в руке, сжимавшей оружие. Уже много лет не приходилось ему драться насмерть. Издержки репутации «лучшего клинка» – трудно найти дурака, который захотел бы драться с тобой, даже до первой крови. Граф наседал, и его противнику приходилось осторожно отступать, но промахов он не совершал. Родрик хмурился. Бой затягивался. И хотя былое мастерство постепенно возвращалось к графу, он терял дыхание, в то время как наемник был еще полон сил. Родрик применил против него один почти совсем забытый прием и понял, что противник, возможно, даже лучший фехтовальщик, чем он сам.
Шестой, и последний, наемник, обойдя дерущихся, бросился к главной цели – принцу. Торгаш подождет, он не опасен. С другой стороны, со средним королевским сыном следовало как можно быстрее разделаться, прежде чем он использует свои колдовские чары. Кроме того, убийце принца полагается дополнительное вознаграждение. Наемник оскалился. Да за лишнюю сотню дукатов он вырежет всю королевскую семью! Не успел он подобраться поближе, как был в немалой степени поражен тем, что путь ему преградил Роберт Аргент с обнаженным мечом в руке. Вид толстого пузатого коротышки, вооруженного новеньким клинком, чрезвычайно позабавил наемника. Силен противник! Принц, вот с кого надо не спускать глаз, а то применит колдовство. Но тот был занят борьбой со своими рукавами и что-то бормотал себе под нос. Аргент сделал выпад, который его противник с легкостью отразил и, перехватив инициативу, заставил купца быстро, шаг за шагом пятиться назад. Аргенту с трудом удавалось защищаться благодаря некоторому превосходству в силе и весе. Но так продолжалось недолго; прошло несколько секунд, и меч выпал у него из рук, а наемник замахнулся для последнего удара.
– Остановись, кровавый убийца! – зарычал Джордан повелительно. Он сделал несколько таинственных движений, и его руки вспыхнули бело-голубым пламенем. Искоса взглянув на актера, купец быстро отбежал в сторону. Джордан вошел в один из своих самых впечатляющих образов – Верховного мага. При исполнении этой роли главная задача актера состояла в том, чтобы зрители смотрели на него, а не на его руки и не видели, как быстро угасает в них пламя. Джордан принялся совершать таинственные движения, чтобы успеть незаметно вытащить еще один воспламеняющийся шарик, спрятанный у него в рукаве, и запустить им в наемника. Ему это удалось, снаряд угодил противнику в грудь, и в одну секунду пламя, охватившее его одежду, обожгло и его лицо. Наемник завопил и, бросив меч, принялся сбивать огонь руками. Джордан шагнул вперед и пронзил убийцу мечом. Тот упал на землю без движения. Пламя яростно пожирало неподвижное тело.
Джордан быстро осмотрелся вокруг. Огонь, лизавший его руки, начинал угасать. Аргент кивнул ему, желая показать, что все в порядке. Гавейн уже разделался со своим последним противником, зато тот, который схватился с Родриком, постепенно одолевал. Джордан погасил огонь у себя в руках и украдкой подобрался к наемнику сзади. Ему хватило секунды, чтобы, сняв плащ, набросить его противнику графа на голову, лишая того возможности что-либо видеть. Наемник бешено задергался, пытаясь сбросить с себя тяжелую плотную материю, и Родрик пронзил его насквозь. Сняв свой плащ с убитого, актер снова накинул его на плечо. Граф посмотрел на труп, а затем на Джордана и поднял брови.
– Не верите в честный поединок, не так ли?
– Предпочитаю победу, – ответил актер, поправляя плащ.
– Очень разумный взгляд на вещи, – похвалил мессир Гавейн, переступая через убитого и присоединяясь к своим спутникам. Он сердито посмотрел на Аргента, который все еще ползал около кустов на обочине, пытаясь отыскать там свой меч. – Если вы собираетесь остаться с нами, Аргент, то мне, я думаю, придется научить вас драться или по крайней мере не ронять оружие.
– Если бы вы делали вашу работу как следует, мне не пришлось бы обнажать меч, – парировал Аргент, который наконец отыскал свое оружие и держал его теперь в руке, – или вы забыли, что вы наш телохранитель?
– Если случается драться, то делать это должны все, – быстро проговорил Родрик, – а сейчас я предлагаю поскорее убраться отсюда к чертям. Эти наемники знали, где нас найти, и вполне возможно, поблизости рыщет подмога. Черт бы меня побрал, Гавейн, я ведь был готов поклясться, что никто понятия не имел, куда мы направились. – С этими словами он огорченно посмотрел на только что убитого им противника – Жаль, что мы не смогли никого из них взять живым, чтобы как следует расспросить.
– Весьма сожалею, – развел руками Гавейн, – постараюсь не забыть об этом в следующий раз.
Он отправился ловить разбежавшихся лошадей. Актер не без гордости заметил, что его Дымка единственная осталась поблизости. Горд Джордан был также и за себя. Он помог уложить шестерых хорошо вооруженных головорезов, одного из которых прикончил собственноручно, а сам не получил ни единой царапины. Неплохо… Порыв ветра донес до актера запах паленого мяса, исходящий от убитого им наемника, и тут он вдруг осознал реальность всего происходящего. Ему сделалось дурно, и руки его заходили ходуном. Нескольких часов не прошло, как он нанялся на работу, а его уже пытаются прикончить. В другой раз желающих может оказаться куда больше… Джордан решительно шагнул к Родрику и окинул того ледяным взглядом.
– Когда я соглашался на ваше предложение, мне никто не говорил, что придется сражаться с толпами вооруженных до зубов убийц. Я актер, странствующий актер, я могу исполнить любую роль, но я нигде не учился фехтованию и вовсе не собираюсь учиться этому подобным образом. Если бы я искал жизни, полной опасностей и неожиданностей, я бы с радостью стал сборщиком налогов. Короче говоря, или вы найдете чертовски решительный довод, чтобы убедить меня остаться с вами, или я отправляюсь на все четыре стороны, а вы уж как-нибудь без меня ищите другого полудурка на роль принца Виктора.
Родрик неторопливо кивнул.
– Понимаю. И что, по вашему мнению, может стать этим решительным доводом?
«Есть! – подумал Джордан с восторгом. – Все, что надо, это назвать цену, которую они не смогут заплатить, и я свободен!»
– Пятьдесят тысяч дукатов, – сказал он жестко, – торговаться я не намерен.
– Пойдет, – ответил граф Родрик, – пятьдесят тысяч дукатов.
Джордан едва справился с присохшим к нёбу языком.
– Это очень решительный довод, – выдавил он наконец.
– И повторяю, у вас нет никаких причин для беспокойства, – сказал Родрик, когда Гавейн возвратился, ведя лошадей, – через неделю мы достигнем Полуночного Замка. Там наши люди сумеют защитить вас.
– Иногда в прожитую неделю укладывается целая жизнь, – мрачно изрек Джордан и, подумав с минуту, спросил: – Что представляет собой ваш Полуночный Замок? Буду ли я в безопасности там?
– Все зависит от того, что вы называете безопасностью, – сказал Гавейн. – Полуночный Замок не похож на другие замки.
– Что вы этим хотите сказать? – насторожился Джордан.
– До вас, вероятно, доходили некоторые слухи? – предположил Родрик.
– Ну да, конечно, – сказал Джордан, – но ведь слухи – всего лишь слухи, не так ли?
– Вы ему скажете? – спросил Гавейн. – Или, может, мне попробовать?
– Полуночный Замок очень древнее и исполненное тайной власти и могущества место, – сказал Аргент. – В стенах его очень часто реальное может быть нереальным, все зависит от точки зрения.
– Вот это действительно здорово! – сказал Джордан и затряс головой. – Теперь все в порядке, а то моей работе не хватало сложности.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?