Текст книги "Заговор Алого Первоцвета"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zagovor-alogo-pervocveta-212153.jpg)
Автор книги: Саймон Хоук
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Но, нет. Это было бы неразумно. Она уже испытывала недовольство по отношению к мужу, чей пыл значительно охладился, и чья преданность стала не более чем вопросом формы. Начинать что-то сейчас, только чтобы оборвать так резко, как продиктовано необходимостью, – это только ухудшит ситуацию. Ему нужно было, чтобы Маргерит тяготилась общением с Блейкни, а не злилась на него. Он должен был задвинуть свою похоть в сторону, сделать то, что никогда не давалось ему легко, и еще более осложнялось тем, что ему предстояло разделить с ней постель.
– Черт, – негромко пробормотал Финн себе под нос, – почему я не подумал над тем, чтобы взять для нас отдельные комнаты.
– Сир, – произнес тихий голос рядом с ним. Он повернулся к молодой служанке, которая переминалась у стола и неловко улыбалась.
– Да, чего тебе?
– Дама просила меня сказать вам, что очень устала в дороге и не будет сегодня ужинать. Она умоляет вас ее извинить и покушать, если вам будет угодно. Она намерена просто отдохнуть для завтрашнего путешествия.
Ну, вот все и разрешилось, подумал Финн. Когда я поднимусь, она уже будет крепко спать. Надо только постараться держать руки подальше от нее посреди ночи…
Он поблагодарил девушку и попросил ее принести ему ужин из холодного мяса, хлеба и фруктов. Он выпил еще вина и впервые за этот день почувствовал себя расслабленным. За несколько пенни он купил у трактирщика глиняную трубку, за которую тот заломил цену, видя, что клиент при деньгах, и откинулся на стуле со своим длинным черчварденом, забитым турецкой латакией. Он курил медленно, наслаждаясь крепким черным табаком и потягивая довольно плебейское бордо гостиницы, которое, тем не менее, весьма приятно освежало после ухабистой и пыльной дороги. Он купил еще несколько трубок и немного табака, чтобы он мог расслабиться и покурить, пока они пересекают Ла-Манш, а затем поднялся наверх.
Маргерит была в постели, полностью укрытая покрывалами. Она оставила для него горящую свечу, и ее огонек заливал комнату мягким и уютным сиянием. Он увидел, что Маргерит приготовила для него ночную рубашку вместе с ночным колпаком, которые он рассмотрел с легким беспокойством. Ему не нравилось, когда его что-то стесняло во время сна. Тем не менее, его роль, казалось, требовала подчиниться, и он смирился. Он только надеялся, что в ночном одеянии не окажется клопов, которые составят ему компанию.
Двигаясь очень тихо, чтобы не разбудить Маргерит, Финн медленно разделся. Снимая последний предмет одежды, он услышал шорох в кровати позади него, и, думая, что, возможно, издал какой-то звук, который потревожил его «жену», на мгновение замер.
– Так ты хорошо поел и отдохнул, Перси? – тихо произнесла Маргерит голосом чуть громче шепота.
Финн повернулся и увидел, что она откинула покрывала и лежит голой на кровати в нарочитой и откровенно соблазнительной позе. Ее волосы рассыпались веером по подушке и в свете свечи они блестели червонным золотом. Ее мягкая кожа была безупречной, а грудь идеальной формы слегка приподнималась и опускалась, когда она дышала сквозь приоткрытые губы.
Дилейни быстро задул свечу, чтобы она не увидела то, что он не мог скрыть, затем быстро взял ночную рубашку. Он едва сдержал стон разочарования.
– Прости, дорогая, я не хотел тебя разбудить, – сказал он и отчетливо зевнул. – Господи, поразительно, что ты не спишь как мертвая после сегодняшних усилий. Я сам валюсь с ног. Я едва смог подняться по лестнице.
В темноте послышался тяжкий вздох.
– Тогда ложись и поспи, – безучастно сказала Маргерит. – Ты хотел выехать рано утром и тебе нужно отдохнуть.
Финн прикусил нижнюю губу и нащупал путь к кровати, затем лег рядом с нею и повернулся на левый бок, спиной к ней. Он снова зевнул – для усиления эффекта.
– Боже, что за день! – сказал он. – У меня такое ощущение, что я смогу проспать сотню лет.
С ее стороны кровати не последовало никакого пожелания спокойной ночи.
– Ну, тогда спокойной ночи, – сказал Финн.
Он выждал несколько минут, а потом начал имитировать храп. Еще через несколько минут он услышал, как Маргерит встала с кровати и быстро надела ночную рубашку, а затем тихо вернулась в постель. Вскоре она уснула. Финн, с другой стороны, знал, что ему повезет, если он вообще поспит. И еще он знал, что утром будет себя ненавидеть.
3
Они прибыли в Кале вечером следующего дня, сделав в пути несколько остановок, чтобы поменять лошадей. Дорога показалась долгой и трудной. Финн вымотался и покрылся дорожной пылью. Маргерит растрясло внутри кареты, но она не издала ни единого слова жалобы. Они поехали прямо к порту, и когда показалась бухта, Финн разглядел стоящую на якоре изящную пятидесятифутовую шхуну с длинным и стройным бушпритом, мачты-близнецы которой едва угадывались в сумерках. Они оставили экипаж в гостинице и наняли небольшую лодку – отвезти их на «Мечту».
Вода дыбилась от холодного бриза, и Маргерит куталась в тонкий плащ, обернув его вокруг себя и не говоря ни слова. Финн не мог не восхищаться ею. Ей выстрелили в голову, сделали небольшую операцию в полевых условиях, хотя она и не знала об этом, и накачали наркотиками. Она тряслась внутри кареты на ухабистых и покрытых выбоинами проселочных дорогах около полутора сотен миль, которые они проделали за удивительные два дня, загнав при этом несколько упряжек лошадей, а теперь ее жестоко бросало вверх и вниз в маленькой лодке в неспокойных водах Ла-Манша, которая направлялась к «Мечте». Ветер пронизывал ее модный легкий плащ с капюшоном, словно его там и не было, но, если не считать легкого трепетания плеч и едва заметного дрожания нижней губы, Маргерит оставалась спокойной и уравновешенной, словно на гребной прогулке по тихому деревенскому озеру.
Лодка подошла к яхте, и один из членов экипажа сбросил за борт веревочную лестницу. Пока лодочник вцепился в конец лестницы, пытаясь удерживать лодку на волнах, Финн помог Маргерит подняться по ступенькам, прижавшись к ней сзади и крепко обхватив ее на случай, если она не справится и упадет. Она поднималась немного неуверенно, ей было непривычно, что мир раскачивается вокруг нее, но она держалась крепко, и через несколько мгновений член экипажа протянул ей руку и помог забраться на борт. Она поблагодарила молодого человека, который неловко улыбнулся в ее присутствии, и повернулась, чтобы посмотреть на Финна со слегка дрожащей улыбкой.
– Как пройти в мою комнату, Перси? Ой, она называется каютой на корабле, не так ли?
– Позвольте мне, миледи, – сказал высокий, рыжеволосый молодой человек лет двадцати шести или двадцати семи, который подошел к ним и предложил ей свою руку. Он ослепительно ей улыбнулся. – Лорд Энтони Дьюхерст, к вашим услугам, мэм. Вы, должно быть, ужасно устали после вашего путешествия. Я взял на себя смелость подготовить вашу каюту и опустить вашу койку. Там есть свежая вода для умывания, а Стивенс мигом принесет вам ужин и ромовый пунш. Думаю, вам понравится бодрящий морской воздух, способствующий глубокому и спокойному сну. Мы отплываем с утренним приливом.
– Вы очень добры, лорд Дьюхерст.
– Энтони, мэм, – сказал тот с улыбкой, – или Тони, если хотите. Так зовут меня все мои друзья.
– Спасибо, Тони. А теперь, джентльмены, с вашего разрешения я удалюсь.
Дьюхерст увел ее на нижнюю палубу, бегло оглянувшись на Финна и показав ему, что он сразу же вернется. Финн прислонился к грот-мачте по центру корабля и вытащил одну из своих глиняных трубок. Он наполнил ее табаком, который примял. Затем, согнувшись и закрыв ее рукой от ветра, он зажег ее после нескольких попыток и устроился у тиковых перил дожидаться возвращения Дьюхерста. За исключением капитана, обветренного морского волка по имени Бриггс, который приветствовал его на борту и спросил, если есть что-то, что он может для него сделать, остальные члены экипажа решили его не беспокоить. Бриггс принес ему наполненную ромом оловянную флягу, а затем снова отправился в свою каюту. Через несколько мгновений вернулся Дьюхерст.
– Должен сказать, Перси, она просто чудо! Красивая, очаровательная и умная; тебе будет завидовать каждый мужчина в Лондоне.
– Осмелюсь заметить, – сказал Финн, – за исключением тех, кто не может смириться с варварством, практикуемым в настоящее время на этих берегах.
Дьюхерст внезапно помрачнел.
– Значит, это правда – о Сен-Сире?
– Так ты слышал? – осторожно сказал Финн, пытаясь вызвать его на разговор.
– Да уж, новости распространяются быстро, если это плохие новости, – сказал Дьюхерст.
– Помилуй, что я могу сделать? Она моя жена, Тони. Я женат на ее прошлом, а также на ее будущем.
– А что Ффаулкс? Он в порядке? Ты его видел?
– Да, с ним все хорошо. Он выбрался из ворот немного раньше нас, но мы не встретили его по пути. Без сомнения, он съехал с главной дороги, пока не убедился, что ехать дальше безопасно. Хотя были проблемы. Его преследовали солдаты, но остановили не ту повозку. Я проехал мимо, когда они разламывали ее на части в поисках человеческой контрабанды.
– Он же справится, так ведь, Перси? – сказал Дьюхерст с выражением беспокойства на лице.
Финн кивнул.
– Он справится. Эндрю не дурак. Но мы должны отплыть в Дувр без него. Я не могу позволить де Шали и Маргерит столкнуться лицом к лицу. Это все испортит. Надо будет отправить за ними «Мечту».
– Бедный Сен-Жюст, – сказал Дьюхерст.
– Ты о чем? – спросил Финн.
– О, я сказал: «Бедный Сен-Жюст». Единственный из фельянов, обладающий хоть каким-то влиянием, и его назначают в Комитет общественной безопасности, где полно якобинцев Робеспьера. Если бы все оказалось наоборот! Но он заседает именно там, балансируя на краю пропасти, в то время как Фукье-Тенвиль продолжает свою бойню. Если бы не его помощь, мы бы никогда не вытащили де Шали живым, но я боюсь, что этого будет мало, чтобы искупить преступление его сестры.
Внезапно осознав то, что он сказал, Дьюхерст в ужасе посмотрел на Финна.
– Боже, Перси, прости меня! Я не подумал. Это было ужасно жестоко.
– Тем не менее, такова правда, – сказал Финн.
Итак, Арман Сен-Жюст, как и Лафайет, был одним из умеренных монархистов, отделившихся от якобинцев. Он настолько сочувствовал делу Блейкни, что принял в нем активное участие. Это было что-то, чего Дилейни не знал. Это была очень ценная информация. Если кровавый террор революции в сочетании с ролью его сестры в гибели маркиза де Сен-Сира стали оскорблением для его гуманистических чувств, Армана можно было бы использовать. В самом деле, похоже, что Блейкни уже его использовал.
– И все же мне очень жаль, Перси. В конце концов, она твоя жена. Надеюсь, ты сможешь меня простить.
– Здесь нечего прощать, Тони. Это время всем нам дало странных сожителей.
– Я бы сказал, что это было немного грубо, – заметил ошарашенный Дьюхерст.
– В наши дни мне не хватает терпения на обходительное поведение, – сказал Финн. – Оно отдает лицемерием, в то время как людей убивают направо и налево во имя свободы, равенства и братства. Поэт сказал однажды: «О, если ты спокоен, не растерян, когда теряют головы вокруг…» – он оборвал фразу, вспомнив, что поэт, о котором идет речь, Редьярд Киплинг, родится только в 1865 году. – Ну, я намерен не потерять голову, – сказал он. – И сделать все, что в моих силах, чтобы помочь другим сохранить свои на плечах. Гильотина – это мерзость, и я поставил перед собой задачу спасти от нее как можно больше жертв. Это меньшее, что я могу сделать. Это не вернет Сен-Сира и не смягчит участие Маргерит в его казни, но если я смогу избавить других от его судьбы, любой риск будет оправдан. Недостаточно просто вывезти из страны одного аристократа. Я должен попытаться спасти столько, сколько смогу, а потом ткнуть в это дерьмо нос Фукье-Тенвиля!
– В принципе, я полностью поддерживаю, – сказал Дьюхерст, – но на практике это будет довольно опасно. Потом, остается вопрос о взглядах леди Блейкни, хотя мне не хочется углубляться в эту тему.
– Конечно же, она не должна ничего знать, – сказал Финн. – Мне придется работать тайно.
– Тогда каждый из тех, кому вы поможете, должен будет также поклясться держать все в тайне, – сказал Дьюхерст. – Единственная проблема в том, что, несмотря на все благие намерения, секреты не остаются секретами долго, когда количество тех, кто их разделяет, становится большим.
Финн кивнул.
– Я уверен, что герцог де Шали не станет болтать о своих благодетелях. Что касается всех остальных, я очень сильно постараюсь скрыть от них свою личность.
– Любые ухищрения в этом направлении сойдут на нет в тот момент, когда кто-то спросит о личности владельца этого корабля, – сказал Дьюхерст. – Ты не сможешь использовать «Мечту» в своих планах и оставаться неизвестным. Она слишком заметна, ей не затеряться среди обычных посудин.
Финн улыбнулся.
– Тогда я ее продам.
Дьюхерст нахмурился.
– Но тогда как…
– В конце концов, – продолжал Финн, – я устал от путешествий и возвращаюсь в Англию, чтобы заняться своими делами. Мне больше не нужна такая экстравагантная яхта, так как большую часть времени я буду находиться в Лондоне. На самом деле, я уже продал ее.
– Что? Кому?
– Так ведь тебе же, Тони.
– Мне?
– Да, тебе. Она же нравилась тебе все эти годы, разве не так? Ты приставал ко мне с просьбами продать «Мечту» столько же, сколько мы знаем друг друга.
– Что? Перси, что ты несешь? Я никогда…
– Да, я знаю, что ты никогда не делал ничего подобного. Ты знаешь это, и я знаю это, но никто больше этого не знает, и это все, что действительно имеет значение.
– Я ничего не понимаю, Перси. Какого дьявола ты задумал?
– Послушай, Тони, ты же не проводишь все свое время, плавая по Английскому каналу, не так ли? Ты – новый владелец столь прекрасного корабля, и есть ли какая-либо причина, по которой ты не должен извлечь из этого выгоду? Позволь Бриггсу оказывать определенные небольшие транспортные услуги, чтобы помочь оплачивать содержание «Мечты» и не давать бездельничать экипажу. На самом деле, сразу по возвращению в Англию к тебе обратится с просьбой о подобной услуге некий агент, имя которого ты так удобно забудешь. Ты неимоверно удивишься, когда узнаешь, что это было сделано для того, чтобы помочь герцогу де Шали сбежать из Франции. Когда ты откроешь для себя этот необыкновенный факт, то будешь так изумлен и восхищен, что в качестве жеста благородного идеализма ты проинструктируешь Бриггса быть в готовности выполнять поручения этого неизвестного авантюриста, чье лицо никто и никогда не увидит. Вы с Ффаулксом устроите грандиозное шоу, помогая новоприбывшим найти себе место в Англии. Вы будете много говорить об этом человеке-загадке, дело которого вы решили поддержать несмотря на то, что ничего о нем не знаете.
Финн улыбнулся.
– Я уверен, что совсем скоро ты начнешь получать пожертвования от всех лондонцев, чтобы через Бриггса передать их агентам этого авантюриста. Если все пройдет правильно, мы сможем сделать из него народного героя.
– Разве ты не имеешь в виду «сделать из тебя народного героя? – сказал Дьюхерст с ухмылкой. – С чего такая внезапная скромность, Перси?
– Потому что дело не во мне, – сказал Финн. – Я не имею значения, индивидуум Перси Блейкни не имеет значения. Важен принцип, важна идея. Предположим на мгновение, что я бы действовал от своего имени, как Перси Блейкни, вывозя с большим риском людей из Франции. Каким будет итоговое общественное мнение? Одни поддержали бы меня, можно быть в этом уверенным, другие подумали бы, что я идиот. Как говорит та фракция в парламенте, которая выступает против нашего вмешательства в Революцию: «Пусть убивают»! Я привлеку определенное внимание на некоторое время как мужественный человек, поступающий согласно своим убеждениям, но новизна быстро пройдет, и всем просто надоест. С другой стороны, люди любят тайны. Если бы у нас был какой-нибудь романтичный, неизвестный авантюрист, уводящий жертв у гильотины, он бы завладел воображением публики. Кто он? Откуда он взялся? Каков он, этот анонимный крестоносец, восставший против несправедливости? Дело не в человеке, Тони, дело в образе. Ты понимаешь, о чем я?
– О, да. Мне кажется, ты упустил свое призвание, Перси. Тебе следовало бы стать политиком или драматургом. Похоже, ты обладаешь удивительным умением понимать общественное мнение и эмоции. Как ты и говоришь, воображение народа действительно было бы захвачено описанным тобою авантюристом. Такая личность приковывала бы к себе больше любой реальной и стала бы cause célèbre.
– Вот именно. Мы все вместе сможем создать его, – сказал Финн. – Мы можем привлечь других к нашему делу, хотя мы должны делать это с большой осторожностью. Мы вместе создадим лигу во главе с этим неизвестным крестоносцем. На публике вы с Ффаулксом должны играть роли людей, которые только косвенно связаны с этим человеком. Это необходимо для того, чтобы вы могли отчитаться о своей деятельности в то время, как этот крестоносец будет делать свое дело, – для вашей безопасности.
– Зачем всем знать, что мы вообще к этому причастны? – спросил Дьюхерст.
– Потому что мне понадобятся мои жизнеописатели, – сказал Дилейни. – Общественности необходимо будет что-то знать о деятельности этого крестоносца, если мы хотим ее окучивать. На публике вы будете свидетельствовать о его существовании, хотя будете утверждать, что не знаете о нем вообще ничего. С вами тайным образом свяжется его лига, его агенты, которые сообщат, когда готовиться к приему беглецов из Франции. Публично вы никогда не ступите на французскую землю. Скорее, вы будете инструктировать Бриггса – когда должна быть готова «Мечта», когда и где она должна находиться, чтобы принять аристократов, спасенных нашим крестоносцем. Когда они прибудут в Англию, то попадут под вашу опеку, и вы с Ффаулксом поможете им обрести место в нашем обществе. Это позволит вам обсуждать этого крестоносца и его лигу, ведь вы двое, возможно, больше, чем кто-либо другой, сможете задаваться вопросом о его истинной личности. Вы можете помочь раздуть пламя общественного любопытства и таким образом вызвать их поддержку.
– А что ты? – сказал Дьюхерст. – Ты присоединишься к нам в этом спектакле?
– Никак нет, – сказал Финн. – Я должен создать о себе такую ауру, которая будет гарантировать, что меня никогда и ни в чем не заподозрят. Только тогда я смогу действовать. Я должен быть еще большим актером, чем моя жена, ибо мне придется обмануть ее, как и всех остальных. Никто, кроме тебя и Ффаулкса, а также Бриггса, ибо мне придется его во все посвятить, не должен знать роль, которую я буду играть во всем этом.
– Что насчет герцога де Шали? – спросил Дьюхерст.
– Я должен буду поговорить с ним и подготовить его к той роли, которую он будет играть, – сказал Финн. – Что касается всего остального, то ты совершенно прав. Мы должны ограничить число тех, кто узнает нашу тайну.
Дьюхерст улыбнулся.
– Должен сказать, все это может получиться очень весело.
– Все это будет очень опасно, – сказал Финн.
Дьюхерст пожал плечами.
– Это будет отличный спорт. А что есть спорт без определенного элемента риска?
Он рассмеялся.
– Клянусь богом, я действительно буду наслаждаться этим! Не могу дождаться, когда начнем!
Финн улыбнулся.
– Мы уже начали, Тони. Давай за это выпьем. За быстрое и безопасное прибытие Эндрю Ффаулкса и за создание нашего таинственного крестоносца!
Финн сделал глоток рома, а затем передал флягу Дьюхерсту.
– Как мы его назовем? – спросил Дьюхерст. – У него должно быть имя, у этого цветка английского мужества, противопоставившего себя французской fleur-de-lis.
– Да, должно, – сказал Финн, – или он будет обычным цветком, почему бы нет.
Дьюхерст усмехнулся.
– Даже обычный английский придорожный цветок пахнет слаще любого из тех, что растут во Франции.
– Обычный английский придорожный цветок, – сказал Финн, размышляя. – Скажем, как первоцвет?
– Первоцвет, – повторил задумчиво Дьюхерст. Он улыбнулся. – Алый Первоцвет!
Финн поднял брови.
– А это звучит.
– Мне нравится, – сказал Дьюхерст и поднял флягу в тосте. – За лигу Алого Первоцвета!
Гостиница «Отдых рыбака» в Дувре в графстве Кент была теплым и приятным убежищем от влажного и пропахшего рыбой воздуха расположившегося на скалистом берегу городка. Они зашли внутрь прямо из тумана, и были встречены приветливым теплом и отблесками камина мистера Джеллибенда. Владелец, веселый, ухоженный трактирщик с лысеющей макушкой и панибратскими манерами, поклонился им, когда они вошли, и немедленно отправил служанку на кухню с приказом приготовиться к приему вновь прибывших состоятельных гостей.
Гостиница скорее походила на деревенский постоялый двор, чем на «рыбацкий отдых», так как была чистой и светлой, с полом, покрытым красной плиткой без пятен, и стропилами и балками из потемневшего дуба. Столы, хотя и отмеченные древними кругами от переполненных оловянных кружек, были хорошо отполированы, а на окнах стояли горшки с алыми и синими цветами. Они повесили плащи и устроились за длинным столом, к которому их пригласил Джеллибенд.
– Прошу прощения, господа, – сказал Джеллибенд, заламывая руки из явного желания угодить, – один из вас случайно не будет благородным сэром Перси Блейкни?
– Я имею честь отзываться на это имя, – сказал Финн.
– Ах, да, здесь молодая женщина ждет приезда вашей светлости, – сказал Джеллибенд.
– В самом деле? – сказала Маргерит.
– Одна из слуг его светлости, полагаю, – поспешил добавить Джеллибенд. – Молодая женщина с особенным темпераментом, извините за замечание, она настаивала на том, чтобы я…
– Это должно быть Андре, я полагаю, – сказал Финн.
– Андре? – спросила Маргерит. – Мне показалось, вы сказали, что это была молодая женщина?
– Андре и есть молодая женщина, дорогая, – сказал Финн. – Ее семья служила Блейкни долгие годы. Она была служанкой в моем поместье в Руане. Я послал ее вперед с Лукасом, чтобы они убедились, что все будет готово к нашему приезду в Ричмонд. К сожалению, они были единственными из всех моих тамошних слуг, кто проявил хоть какую-то лояльность. Все остальные настолько исполнились революционного рвения, что предпочли стать свободными гражданами, и вряд ли от них можно было ожидать продолжения служения презираемому аристократу вроде меня.
– Иди и приведи ее, добрый человек, – сказал он Джеллибенду.
Затем, обращаясь к Маргерит, он добавил: «Она баск по происхождению, я полагаю, и ей свойственна суровость и независимый дух этого народа. В то же время она верная и превосходная служанка».
– Симпатичная? – спросила Маргерит с хитрецой.
Финн нахмурился.
– Симпатичная? Поверь, я не могу сказать, что когда-либо обращал на нее внимание.
– Какой же ты у нас ненаблюдательный, – сказала Маргерит.
– Ну, в любом случае, ты сможешь составить собственное мнение, – сказал Финн. – Она, несомненно, скоро будет здесь.
Хозяин гостиницы вернулся, Андре следовала за ним. Если Маргерит ожидала увидеть хорошо одетую служанку в облегающем лифе, бросающую смелые взгляды на сэра Перси, то она была разочарована. На Андре были сапоги для верховой езды и бриджи. Она была одета в обычную коричневую куртку с парным жилетом, не вполне чистую белую рубашку, небольшое кружево на горле, покрытое дорожной пылью, и простую треуголку, которую она несла в левой руке. Ее распущенные светлые волосы были значительно короче, чем предписывала мода.
– Я бы сказал, – открыл рот Дьюхерст, – вот это мужеподобная девчонка. Плечи как у фермера, а манеры как у солдата.
Маргерит сидела молча, оценивая Андре. Финн чувствовал, что леди Блейкни будет так же хладнокровно и внимательно относиться ко всему, что связано с ее мужем и ее новой жизнью в Англии. Она вела себя как актриса. Ей надо было тщательно ознакомиться со сценой, понять, где расположен каждый фонарь и реквизит, где будет находиться каждый актер и какие реплики он должен выдать. Возможно, «Перси» не заметил, была ли Андре симпатичной или нет, но он мог поспорить, что леди Блейкни не упустила ничего.
– Ну, рад тебя видеть, Андре, – сказал Финн, – все ли готово для нас в Ричмонде? Как там старое поместье? Надеюсь, оно не пришло в упадок?
– О, нет, милорд, – сказал Андре. – Поместье прекрасно сохранилось, и мастер Лукас сейчас там, чтобы удостовериться, что все готово к вашему приезду. Новости вызвали настоящий переполох. Было много суеты, уборки и чистки, и несколько соседей уже послали слуг, чтобы узнать, когда вас ждать с леди Блейкни.
– Вот видишь, Дьюхерст, – сказал Финн, – имя Блейкни до сих пор что-то значит. Похоже, нас не забыли.
– Или твои деньги не были забыты, – сухо сказала Маргерит.
– Мое имя, мои деньги, какая разница? – сказал Финн и махнул рукой. – Если бы я был нищим, я бы не был Блейкни, как и ты, моя дорогая, так как, скорее всего, я бы никогда не оказался бы во Франции, чтобы быть плененным твоим очарованием. Но я вижу, нам несут нашу еду. Андре, ты ела? Нет? Хозяин, Джеллибелли, или как там тебя, проследи, чтобы мою служанку накормили, будь так добр. Да, Андре, как поешь, отправляйся вперед и передай мастеру Лукасу, что мы приедем в Ричмонд сегодня вечером, если только нас ничего не задержит. Господи, хватит уже приключений в этой поездке! Я молюсь о том, чтобы остаток нашего путешествия прошел в безопасной скуке и смертной тоске. За последние несколько дней у меня было столько раздражителей, что их хватит на всю оставшуюся жизнь!
– Если ты не возражаешь, Перси, – сказала Маргерит, вставая, – я думаю, что поем в своей комнате. Боюсь, последствия пересечения Ла-Манша не совсем прошли, и я бы хотела освежиться и отдохнуть перед тем, как мы продолжим наш путь.
Она повернулась к Дьюхерсту и улыбнулась.
– Я оставлю вас, господа, обсудить насущные вопросы, которые, несомненно, ждут нас всех в Лондоне. Так как соседи интересуются временем нашего прибытия, то, несомненно, планируют какие-то развлечения, и, в таком случае, леди Блейкни сможет быть показана с лучшей стороны, если она отдохнет. Вы можете послать за мной после того, как закончите с портвейном и трубками и будете готовы выступить.
Она сделала реверанс и ушла.
Дьюхерст покачал головой.
– Крепись, Перси, если ты хочешь поощрить безразличие Маргерит, похоже, ты хорошо стартовал.
– Да, есть еще кое-что, милорд, – сказала Андре, – что мастер Лукас поручил мне довести до вашего сведения.
– И что же это могло бы быть, скажи на милость? – спросил Финн.
– Ничего существенного, конечно, – ответила Андре сдержанно, – и ничего такого, что могло бы чрезмерно побеспокоить вашу светлость. Скорее, это проблема егеря, но мастер Лукас пожелал, чтобы я сообщила вам об этом в том случае, если это потребует его внимания, и он не сможет приветствовать вас, когда вы приедете.
Финн нахмурился. К чему, черт возьми, она клонит?
– Почему Лукаса должно волновать то, о чем должен беспокоиться егерь? – сказал он, искренне озадаченный.
– Но милорд, похоже, что какое-то животное хорошо потрудилось, убивая куропаток в вашем поместье, – сказала Андре. – Егерю не удалось поймать его в ловушку, и он продолжает настаивать на том, что это какой-то экзотический зверь, родом не из этих краев. Мастер Лукас решил разобраться с этой проблемой лично, на случай, если егерь слишком много пьет или занимается браконьерством на стороне, и возлагает вину на это неправдоподобное существо.
Услышав «родом не из этих краев», Финн пришел в полную боевую готовность.
– И о каком же существе болтает егерь, скажи на милость? – произнес он, изображая праздное любопытство.
Андре пристально на него посмотрела.
– О мангусте, милорд.
– Что, ты сказала «мангуст»? – спросил Дьюхерст. – Конечно же, тут какая-то ошибка. Возможно, это ласка или хорек, пусть даже они обычно не убивают куропаток, но уж точно не мангуст. В Англии не бывает мангустов. Эти зверьки обычно встречаются в Индии и соседних странах. Ты точно уверена, что он сказал, что это был мангуст?
– Полностью уверена, милорд, – сказала Андре. Она снова перевела взгляд на Финна. – Как я уже говорила, зверь родом не из этих краев.
– Как интересно, – сказал Дьюхерст. – Этот твой слуга, Перси, он узнал бы мангуста, если бы его увидел?
– Скорее всего, – сказал Финн. – Лукас раньше был моряком, а еще он был следопытом. Он охотился по всему миру.
– Похоже, он отличный малый, – сказал Дьюхерст. – Я с нетерпением жду встречи с ним. И все же, мангуст! Но я полагаю, что это возможно. Я слышал, что этих животных часто ловят и одомашнивают на востоке. Похоже, кто-то привез его в Англию, и он сбежал, вернувшись в свое дикое состояние.
– Ну, я буду надеяться, что Лукас поймает его, кем бы оно ни было, до того, как зверек испортит охоту, – сказал Финн.
Конечно же он знал, что Андре не имела в виду животное. Единственный мангуст, которого они все знали, был человеком, и он был очень опасен. Более того, он должен был быть заключен в XXVII веке, не имея возможности заниматься полевой работой. Финн встретил взгляд Андре и понял по выражению ее лица, что его предположение верно.
Значит, им так и не удалось отделаться от Мангуста. Это его встревожило. Очень сильно встревожило.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?