Текст книги "Британия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/britaniya-118624.jpg)
Автор книги: Саймон Скэрроу
Жанр: Зарубежные приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 2
– Положите его на стол, – приказал лекарь, когда ауксилиарии вошли в процедурную комнату в маленьком лазарете, расположенном рядом со штабом форта. Макрон, положив им руки на плечи, безвольно висел между ними. Центурион был на грани обморока, его голова болталась из стороны в сторону, и Катон с ужасом смотрел на бледное, измученное лицо друга. День клонился к вечеру, и только что прозвучал сигнал к смене караула. Жизнь в гарнизоне продолжалась, несмотря на драматическое возвращение патруля, галопом проскакавшего в ворота.
Хирург Паузин принадлежал к небольшому числу медиков, которые не были греками или родились в одной из восточных провинций, знаменитых своими лекарями. Его выбрали из числа солдат, он прошел специальную подготовку, научившись обрабатывать и бинтовать раны, постепенно поднялся до своего нынешнего положения и уже много лет занимался самыми разными ранениями, ушибами и болезнями солдат. На одном конце смотрового стола лежал тонкий кожаный валик, куда пациенты могли положить голову. Когда солдаты устроили Макрона на жесткой поверхности, Катон встал рядом, и Паузин занялся его другом.
– Снимите доспехи и сапоги. Он должен остаться в одной тунике.
Пока солдаты выполняли приказ, Паузин поносил их последними словами и качал головой, то закрывая, то открывая глаза. Одновременно он достал сумку с инструментами, тщательно отобрал несколько и положил их на табурет, стоявший возле стола. Затем крикнул одному из помощников, чтобы тот принес полотняные бинты, уксус и сундучок с травами, и открыл ставни на окнах напротив Макрона, чтобы впустить в комнату как можно больше света.
– Не путайся под ногами! – Он отпихнул одного из ауксилиариев в сторону. – Отойди назад! – Коротко поклонился Катону: – Не вы, конечно, господин. Просто стойте на одном месте.
Катон кивнул и встал так, чтобы видеть бледное лицо друга и одновременно не мешать лекарю и его помощникам.
Как только Макрон оказался без доспехов, Паузин снял повязку и бросил испачканные кровью шарфы в деревянное ведро под столом. Затем наклонился, чтобы рассмотреть обломок стрелы, выпрямился и обратился к Макрону:
– Я разрежу ваши штаны, чтобы добраться до раны, господин.
– Нет… – запротестовал Макрон. – Я их только надел…
– Это плохо.
Паузин взял маленькие ножнички и начал резать кожу снизу, приближаясь к ране, осторожно обошел обломок древка и двинулся дальше вверх, раздвинул края штанины и открыл бедро центуриона. В том месте, где его пробила стрела, виднелись сгустки засохшей и свежей крови. Лекарь потрогал пальцами кожу вокруг раны, и Макрон глухо застонал.
– Хм-м-м… Очень плохо. Я не могу нащупать наконечник стрелы. Он сидит глубоко. – Паузин потер заросший щетиной подбородок, испачкав его кровью.
– Что вы намерены делать? – спросил Катон.
– Тут все достаточно просто, господин префект. Мы извлечем стрелу, и всё.
Катон вздохнул и приподнял одну бровь:
– Не хотите объяснить, что вы имеете в виду?
– Я буду работать и одновременно объяснять, что делаю. Центурион теряет много крови, поэтому мы не можем медлить. – Паузин повернулся к одному из ауксилиариев: – Поверни его на бок и держи. Когда я начну, он не должен шевелиться. Ты понял? Хорошо! Тогда вперед.
– Давайте я. – Катон оттолкнул ауксилиария и взял Макрона за плечи.
Паузин удивленно на него взглянул, но пожал плечами и не стал возражать.
– Как пожелаете, господин. Готовы? Давайте.
Следуя указаниям хирурга, они повернули Макрона на бок, чтобы рана и обломок стрелы оказались сверху.
– Держите крепче, – велел Паузин, взял бронзовый скальпель и стал прикидывать, под каким углом стрела вошла в бедро.
Ярко-красная кровь вытекала из открытой раны прямо на стол. Макрон снова застонал и попытался пошевелиться, но Катон крепко держал его плечи, в то время как ауксилиарий прижал ноги. Катон чувствовал, как дрожит Макрон под его руками.
– Если у него продолжается кровотечение, зачем делать еще один разрез?
Не поднимая головы и не останавливаясь, лекарь спокойно ответил:
– Как я уже сказал, стрела вошла глубоко. Более того, я нащупал наконечник, он очень широкий. Скорее всего, охотничья стрела. Если я попытаюсь вытащить ее тем же путем, каким она попала в тело, это приведет к еще большей потере крови и причинит серьезный вред пациенту. Таким образом, необходимо сделать надрез напротив места входа и достать стрелу оттуда. – Он посмотрел на Катона. – На самом деле операция труднее, чем выглядит со стороны. И неудивительно, что Цельс[1]1
Авл Корнелий Цельс (ок. 25 до н. э. – ок. 50 н. э.) – древнеримский философ и врач.
[Закрыть] столько про это писал. Не думаю, что вы читали его труды.
– Я слышал имя.
– Слышать имя и быть знакомым с работами – не одно и то же, господин, – с иронией проговорил лекарь, продолжая делать разрез. – Его трактат «De medicina» служит стандартным учебником для армейских хирургов. Цельс довольно подробно и хорошо описывает все возможные случаи ранений, но все-таки нет ничего лучше собственного опыта. Гиппократ сказал: «Тот, кто хочет заниматься медициной, должен пойти на войну». И, благодаря длительным кампаниям в Британии, я сумел получить неоценимый опыт, более значительный, чем многие из моих коллег. – Он кивнул в сторону своего помощника. – Так что можете не сомневаться, центурион в надежных руках.
Паузин вытащил окровавленный скальпель, положил его на табурет и потянулся к зонду.
– Теперь – самое сложное.
Пальцами левой руки Паузин раздвинул разрез, и Катон увидел красную мышцу. Кровь тут же потекла сильнее.
– Нужно ее остановить. Санитар, уксус!
Его помощник наклонился над Макроном, вынул пробку из маленькой склянки и щедро полил область вокруг разреза, смывая кровь, а затем плеснул уксуса прямо на рану. Макрон дернулся под руками Катона и взревел:
– Проклятье! Это… очень больно…
Он застонал и обмяк, и внутри у Катона все замерло.
– Что такое?
– Всего лишь обморок. И меня это на самом деле не удивляет. Центурион – сильный человек. Многие теряют сознание значительно раньше, от потери крови и боли. Думаю, уксус оказался последней каплей. – Паузин еще больше раздвинул края разреза и осторожно ввел в рану зонд. Сжав зубы, он принялся водить инструментом по кругу, затем кивнул: – Нашел. Прижми края разреза и дай мне экстрактор.
Санитар колебался, и Паузин раздраженно прошипел:
– Вон та штука, с зазубринами.
Держа необходимые инструменты в руках, он посмотрел на Катона.
– Сейчас начинается самое интересное. Думаю, у вас более твердая рука, чем у этого болвана. – Он кивком показал на своего помощника. – Вы не поменяетесь с ним местами, господин? Я должен быть уверен, что рядом человек, на которого я могу положиться в сложной си-туации.
Катон с трудом сглотнул.
– Если я смогу быть полезен.
Он отпустил плечи Макрона, и его место занял санитар. Паузин протянул Катону два тонких инструмента с крючками на тупых концах.
– Мне нужно, чтобы вы раздвинули края раны, так я смогу добраться до наконечника. Не слишком широко, иначе вы причините центуриону вред, но достаточно, чтобы я видел, что делаю. Вам понятно?
– Думаю, да.
Паузин несколько мгновений смотрел на него, затем мягко сказал:
– Он не просто ваш соратник, так ведь? Он значит для вас значительно больше. Друг?
– Лучший, – ответил Катон, – Я познакомился с ним, когда только начал служить в армии.
– Понятно. В таком случае вы должны понять одну вещь: если мы хотим ему помочь, нам нельзя думать о его страданиях. Мы должны сделать все, чтобы его спасти.
– Я понимаю.
– Тогда за дело! Раздвиньте края раны и старайтесь держаться от меня как можно дальше, пока я буду делать все остальное. – Увидев, что Катон колеблется, он кивком показал на рану: – Надрез не будет держаться сам в нужном нам виде.
– Ладно, будь ты проклят…
Катон вытянул перед собой щипцы, прижал концы с крючками к краям разрезанной плоти и растянул их в стороны, открыв мышцы. Паузин тут же полил рану новой порцией уксуса.
– Держите руки неподвижно, господин префект.
Катон сильнее сжал инструмент и напряг мышцы, а Паузин отошел в сторону, чтобы свет из окна падал на разрез. Затем он взял щуп и снова раздвинул мышцы в поисках наконечника стрелы. Поскольку после первого исследования он уже примерно знал, где тот находится, это заняло всего пару мгновений.
– Вот ты где, малыш… Видите?
Он раздвинул небольшой участок волокнистой мышцы и с помощью экстрактора показал на железный наконечник.
– Замечательно, – сказал Катон, чувствуя, что ему стало нехорошо. – Что говорит Цельс по поводу наших следующих действий?
Ничего не ответив, Паузин провел экстрактором над наконечником, повернул зазубренный конец, чтобы подцепить его, и осторожно потянул.
– Проклятье…
– Что?
– Я не зря опасался. Это охотничья стрела. Наконечник плоский и с шипами. Я причиню пациенту еще больше вреда, если попытаюсь его сейчас вытащить… Ладно, не страшно, просто нам придется использовать другой инструмент.
Паузин положил экстрактор рядом с разрезом и потянулся за тонкими щипчиками. Снова сосредоточившись на ране, он приказал своему помощнику зафиксировать обломок стрелы.
Когда тот выполнил его указание, Паузин засунул в рану щипчики, отодвинул в сторону поврежденную ткань мышцы, и на свет появился первый шип. Плотно зажав щипчиками расположенный под углом кусок железа, Паузин откусил его максимально близко к середине наконечника.
– Один есть. – Он вытащил шип и показал Катону, прежде чем выбросить в ведро под столом. – Теперь следующий.
Паузин повторил процедуру, положил щипчики и взял экстрактор.
– Ну, всё, теперь можем довести дело до конца.
Катон с болезненным восхищением смотрел, как хирург снова вставил в рану бронзовый инструмент, подвел его к наконечнику и повернул, чтобы ухватиться понадежнее.
– Ну вот, – пробормотал Паузин и начал подтаскивать наконечник к разрезу.
Железо было скользким от крови, и Паузин не смог удержать в руке экстрактор, однако, не теряя хладнокровия, снова ухватился за него и принялся тащить наружу, пока тот не появился между краями щипцов, которые держал Катон. Как только хирург смог взяться за обломок стрелы большим и указательным пальцами, он выпустил инструменты и начал потихоньку вытягивать его из раны. На свет появилось около восьми дюймов покрытого кровью дерева, затем с громким хлюпаньем обломок вырвался наружу, Паузин поднял его вверх и выпрямился.
– Отвратительная штука.
Катон кивнул, рассматривая широкий железный наконечник и места, где находились шипы. Теперь он понял, почему Паузин достал обломок именно таким способом. Попытка вытащить его напрямую привела бы к тому, что шипы разорвали бы мышцы и сосуды на бедре Макрона.
– Теперь нужно промыть и забинтовать рану, – объявил Паузин.
Взяв корпию из сундука, он положил ее в маленькую медную чашу и полил уксусом. Когда корпия впитала всю жидкость, он достал ее, засунул в разрез, затем во входную рану и плотно утрамбовал.
– Теперь можете убрать щипцы, господин.
Катон осторожно высвободил крючки и положил тонкий бронзовый инструмент на стол. Тем временем Паузин намочил две губки и протянул их санитару:
– Прижми раны как можно сильнее и держи так, пока я не скажу отпустить.
– Слушаюсь, господин.
Когда санитар сменил Паузина, тот выпрямился и расправил плечи.
– Все прошло хорошо. Мне удалось не причинить ему еще большего вреда. Если в ране не начнется заражение, а ваш друг будет беречь ногу и даст ей возможность поправиться, все образуется. В течение нескольких месяцев нога будет не слишком хорошо его слушаться, но это нормально. Нельзя получить охотничью стрелу в бедро и забыть об этом через пару дней. Скажите-ка, он случайно не из тех пациентов, кого невозможно удержать в постели, даже когда им это необходимо?
– Вы даже представить себе не можете, насколько… – поморщившись, начал Катон.
– В таком случае, – перебил его лекарь, – вам придется приказать ему сделать то, о чем я сказал. Если он офицер, это еще не значит, что он имеет право ставить под угрозу мою работу, причем весьма тяжелую. Осмелюсь сказать, что вы должны выдать ему строгие указания касательно того, как ему следует себя вести до тех пор, пока он не выздоровеет.
– Я об этом позабочусь.
Катон представил, что ему ответит Макрон, однако приказ есть приказ, и ему придется его выполнить.
– В таком случае я позабочусь о кровати для него в палате. – Паузин снова повернулся к сундучку с инструментами и достал оттуда иглу и длинный кусок перекрученной кишки. Вставив ее в иголку, он добавил к приготовленным материалам три закрытые булавки. – Входная рана слишком маленькая, чтобы ее зашивать, – пояснил он. – Булавки нужны, чтобы закрыть разрез выходной раны. Они хороши тем, что их можно вынимать и снова ставить, когда требуется осмотреть рану. Разумеется, это очень больно, но другого пути нет… Ладно, убирай губки.
Санитар перестал давить на раны и бросил губки в ведро, а Паузин осторожно вынул корпию и радостно заулыбался.
– Вот, смотрите! Все чистое и выглядит прекрасно, нигде нет видимых сгустков. Они появятся, так всегда бывает, но выйдут, когда мы в течение следующих дней будем откачивать гной. По правде, картинка будет не из приятных. Появится воспаление, но это обычное дело, и в небольших количествах даже полезное. Однако, если оно будет слишком сильным, мы узнаем, что началось заражение. Если такое случится… – Он присвистнул. – Думаю, вам следует сделать подношение Асклепию от имени своего друга.
– Я лично об этом позабочусь.
– Хорошо. Тогда давайте закончим нашу работу. – Паузин соединил разорванную плоть вокруг раны и вонзил иголку в кожу Макрона. – Нужно, чтобы игла вошла глубоко, иначе шов может разойтись. Я использую крученую нить из кишок овцы. Она достаточно прочная и должна выдержать.
Паузин сделал четыре стежка, оторвал нить и завязал узел. Потом занялся разрезом, соединил края булавками и наложил последний стежок.
– Вот так, – сказал он, удовлетворенно кивнув. – Санитар, накладывай повязку.
Катон смотрел, как тот бинтует бедро Макрона куском льняной ткани.
– И что теперь?
Паузин прошел в другой конец комнаты к стоявшему в углу столу с миской и кувшином и принялся смывать кровь с рук.
– Теперь? Будем ждать. Посмотрим, станет ли вашему другу лучше, – сказал он, обращаясь к командиру форта. – Кроме опасности заражения, есть еще кое-что. Он будет испытывать сильную боль. Обычно я даю моим пациентам несколько капель настойки опия. Ее легко добыть в восточных провинциях, но здесь, в Британии, она встречается так же редко, как фурункулы на заднице у Венеры. Я истратил весь свой запас несколько месяцев назад. Придется давать центуриону корень мандрагоры, вымоченный в вине. Он притупит боль, приведет к тому, что ваш друг будет много спать и его больная нога будет находиться в покое.
– А как скоро мы узнаем, поправится ли он?
Хирург закончил мыть руки и вытер их куском ткани.
– На пятый день, как правило. К этому времени степень воспаления расскажет нам все, что потребуется. Если оно будет сильным, значит, скорее всего, в ране осталось что-то его вызывающее. В этом случае мне придется снова ее вскрыть и почистить уксусом и теплым медом, растворенным в воде. И опять зашить.
– Понятно. – Катону в голову пришла новая мысль: – А если воспаления не будет, мы сможем сделать вывод, что он начал поправляться?
– Вряд ли. Если воспаления совсем нет, как правило, это очень плохой знак.
– Неужели? – Катону заявление лекаря показалось абсолютно нелогичным. – Почему?
– Это может означать, что его плоть умирает, хотя, если так будет, я смогу узнать, что происходит, по запаху раны. И тогда единственное, что мне останется, это постараться облегчить его последние дни. – Паузин подошел к своему пациенту, когда санитар перевернул его на спину, и потрогал пальцем кожу на подбородке центуриона. – Если б рана была ниже, я мог бы срезать мертвую плоть – и немного здоровой, для верности, – распилил бы кость и ампутировал ногу. Его служба в армии подошла бы к концу, но зато у него появился бы шанс остаться в живых. В противном случае ему грозила бы верная смерть. Но на таком месте это заметно сложнее. Процесс занимает больше времени и грозит серьезной потерей крови. – Он на мгновение задумался и пожал плечами: – Так что давайте молиться о том, чтобы Асклепий проявил милосердие к нам и центурион Макрон поправился.
Катон уже начал уставать от манер лекаря и потому холодно проговорил:
– Ты лично отвечаешь за выздоровление Макрона, это приказ. Ты позаботишься о том, чтобы он ни на мгновение не оставался без внимания и получал все необходимое. Еду, питье и уход. Я буду очень недоволен, мягко говоря, если он умрет. Имей в виду, я всегда могу найти место на передовой для бывшего военного лекаря. Ты меня понял?
Паузин встретил его взгляд, не дрогнув ни на мгно-вение.
– Для угроз нет никакой необходимости, господин. Я отношусь к своим обязанностям не менее серьезно, чем вы. И не выделяю никого из своих пациентов. Я делаю для них все, что в моих силах, вне зависимости от звания. Даю вам слово.
Катон вглядывался в его лицо, пытаясь найти на нем хоть какой-то намек на неискренность, но ничего даже отдаленно похожего не увидел и сдался:
– Хорошо. Держи меня в курсе состояния центуриона.
– Слушаюсь, господин. – Паузин склонил голову.
Катон повернулся посмотреть на Макрона, прежде чем выйти из комнаты. Дыхание его друга было неглубоким, но более ровным, чем раньше, на шее билась жилка. Катон легко дотронулся до его плеча.
– Береги себя, друг мой, – тихо проговорил он, затем направился к двери и покинул маленький лазарет.
На улице умирающий свет дня пробивался сквозь бойницы в стенах и падал на гарнизонные домики с деревянными крышами. Катон перешел главную улицу и направился к входу в штаб, обменявшись приветствием с часовыми у ворот. Его личные апартаменты состояли из нескольких скромных комнат в конце главного коридора. Едва войдя, он сбросил плащ и позвал слугу. Траксис, угрюмый фракиец с коротко подстриженными темными волосами, поспешно выбежал из своей каморки:
– Господин префект?
– Помоги снять доспехи.
Катон поднял руки и наклонился в сторону Траксиса, помогая слуге, который ухватился за складки кольчуги из пластин и начал стягивать ее через голову Катона. Затем последовал слой мягкой ткани. Катон с облегчением выдохнул и расправил плечи – и вдруг увидел потеки засохшей крови на металлических пластинках. Посмотрел на руки и обнаружил еще на пальцах.
Кровь Макрона.
Ему не сразу удалось справиться со страхом за друга, и, откашлявшись, он обратился к слуге:
– Я хочу мяса, вина и хлеба. И разведи в жаровне огонь. Почистишь доспехи позже.
– Слушаюсь, господин. Центурион Макрон к нам присоединится?
Катон не сразу ответил, он слишком устал для объяснений.
– Не сегодня.
– Хорошо, господин.
Фракиец вышел, оставив его одного. Катон несколько мгновений задумчиво смотрел на свои руки, потом последовал примеру хирурга и принялся их мыть в миске, в которую налил воду из кувшина из самосской глины, стоявшего на походном столике напротив простого письменного стола. Катону пришлось ногтями сдирать засохшую кровь, а справившись с этим нелегким делом, он посмотрел в грязную воду и печально вздохнул. О чем только Макрон думал, когда помчался на молодого дикаря? Он поступил глупо и заплатил высокую цену за легкомыслие. Если он умрет, это будет бесславный конец. Впрочем, огромное количество солдат встретили подобную судьбу. Многие умерли от случайных ран – гораздо больше тех, что погибли во время сражений. Но почему-то Катон не представлял смерти друга, кроме как во главе своей когорты. Такой у него был характер.
Он вытер руки, прошел через комнату и уселся на табурет за стол. Учитывая, что Макрон пролежит в постели неизвестное количество времени, его солдатам требовался временный командир. Очевидным выбором являлся центурион Крисп, могучий великан, которого природа наградила огромной силой и вздорным характером. Но другого варианта не было. И Катон решил, что Крисп подойдет на роль временного командира. Он решил сообщить ему об этом после того, как поест.
Однако у него было одно дело, которое не могло ждать. Он взял с края стола медный стилус и одну из чистых дощечек и открыл ее. Траксис мастерски готовил воск, и поверхность была ровной и гладкой. Катон несколько мгновений сидел неподвижно, глядя на противоположную стену, приводя в порядок свои воспоминания о том, что он видел в туземном поселении, а потом принялся за дело.
«Легату Гаю Квинтату, XIV легион, мои приветствия. С превеликим уважением прошу позволения доложить…»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?