Читать книгу "Десять вечеров"

– А если поедешь ты горной дорогой, – говорит жена, – то упадут тебе на луку седла тутовые ягоды. Как бы ни мучился ты жаждой в пути, смотри не ешь их. Если поешь ты этих ягод, то мы с тобой больше в этой жизни не увидимся.

Поскакал Мамитиганэ через горы напрямик, и упало к нему на луку седла несколько ягод с тутового дерева. Спелые они были и сочные, но вспомнил юноша наказ своей жены и первое время крепился. Стояла жаркая пора. В полдень так захотелось ему пить, что язык к гортани присох. Не выдержал Мамитиганэ и съел одну ягоду. В тот же миг отлетело от него дыхание и повалился он на шею своего коня. Почуял конь, что хозяин его мёртв, захрапел и понёсся, как птица. Взлетает на гору, передние ноги подгибает. Слетает с горы, задние ноги на скаку подгибает.

Принёс он хозяина к воротам родного дома и три раза тревожно заржал.

Услышал его отец Мамитиганэ:

– Ах, это конь моего сына! Что же сын мой сам меня не зовёт! Ступай, посмотри, что там такое, – послал он свою жену.

Жена отворила ворота. И в то же мгновение конь бросился на неё и загрыз насмерть. Вышел тогда к воротам сам отец.

– О горе, сын мой! Уехал ты от меня живым, а вернулся ко мне мёртвым.

Положил он мёртвого Мамитиганэ в большую бочку с вином и крышкой прикрыл.

А жена Мамитиганэ ждёт его не дождётся:

– Если б знала я, куда уехал мой муж, так письмо бы ему послала. Уже прошёл день, другой, и третий миновал, а его всё нет. Уж не поел ли он в пути тутовых ягод?

Купила жена три мерки живой воды и помчалась, как ветер, по следам своего мужа. За полдня пробежала она столько, сколько быстроногий конь Мамитиганэ за целый день проскакал, и оказалась у чьих-то ворот.

– Не здесь ли дом Мамитиганэ? – спросила она.

– Здесь-то здесь, да только Мамитиганэ уж на свете нет, – ответил ей отец юноши.

– Покажите мне его хоть мёртвого, – заплакала жена.

– Нет, не могу я сына моего показать чужому человеку.

– Разве я чужая ему? Он был мужем мне, да только уехал четыре дня тому назад и не вернулся…

– Ну простите, коли так. Вот он, бедный мой сын…

Вынул отец тело Мамитиганэ из бочки с вином и показал невестке.

Лежит Мамитиганэ как живой, только что не дышит.

Омыла жена мужнино тело чистой водой из родника, а потом сбрызнула живой водою. Открыл глаза Мамитиганэ и спрашивает:

– Спал ли я утренним сном? Спал ли вечерним сном?

– Нет, не спал ты утренним сном, не спал ты вечерним сном, – отвечает молодая жена, – а спал мёртвым сном. Не послушал ты меня, поел тутовых ягод… Но я тебя спрыснула живой водой, и возвратилось к тебе дыханье. Пойдём же теперь ко мне домой.

Тут отец Мамитиганэ воспротивился:

– Это мой родной, мой единственный сын. Не отпущу его больше от себя.

– Что ж, тогда мы останемся с вами, отец, – сказала молодая жена.

Но Мамитиганэ сказал:

– Не могу я сразу служить двум отцам. Возьми себе приёмыша, а я навсегда останусь в доме жены, ведь она мне жизнь спасла.

Простились молодые супруги с отцом Мамитиганэ и пошли в обратный путь.

Слышно, они и теперь живут в любви и согласии.

Живая игла, мёртвая игла и летучая колесница

Давно, давно тому назад жил один богач. В доме у него заведён был такой обычай. Когда наступал первый день Нового года, слуги рассаживались возле очага в господских покоях, а хозяин сам своими руками еду им подавал и вино наливал.

Вот однажды слуги весело праздновали Новый год. Вдруг хозяин, наливая им полные чарки, говорит:

– А ведь в эту ночь³² первый сон вещим бывает. Хорошенько запомните, что кому привидится. Завтра мне расскажете. Я заплачу за каждый сон по серебряной монете.

На другое утро хозяин спросил:

– Ну, кто из вас хороший сон видел? Рассказывайте по очереди.

Сидевший на главном месте старший слуга замялся:

– Уж прости, господин, проспал я до самого утра как убитый. Никаких снов не видел.

Следом за ним и другой стал отнекиваться:

– Я только закрыл вечером глаза, а открыл, смотрю: на дворе уже утро. И не заметил я, как ночь прошла.

Все слуги один за другим стали уверять, что снов не видели. Но самый молодой слуга, юноша лет пятнадцати-шестнадцати, признался:

– А я видел чудесный сон.

– Вот как, в самом деле? Ну, так продай мне его. Вот тебе серебряная монета.

– Нет, не могу я продать свой счастливый сон. Вдруг он тогда не сбудется.

– Так я дам тебе две монеты.

Но юноша только покачал головой.

– Хочешь три?

– И за три не продам.

– Какой ты несговорчивый! Бери четыре.

Хозяин, раззадорясь, всё набавлял и набавлял цену. Но молодой слуга только головой качал. Наконец хозяин предложил двадцать золотых монет. Но и тут юноша не согласился.

В страшный гнев пришёл хозяин. Посадил он юношу в челнок без паруса и вёсел и пустил плыть по воле волн в открытое море. Но всё же дал ему с собой рисовых лепёшек, чтоб не умер он голодной смертью.

Долго играли волны и ветер с челноком и принесли его к далёкому острову. Вышел на берег молодой слуга и видит, что остров дик и безлюден, живут на нём одни обезьяны. Приметили они юношу и залопотали:

– Человек! Смотрите – человек! Хватай его, попробуем, каков-то он на вкус.

Кинулись обезьяны на юношу всей стаей. Испугался он и стал бросать в них рисовыми лепёшками. Начали обезьяны лепёшки подбирать, а он вскочил в челнок и оттолкнулся от берега.

Снова поплыл челнок, куда ветер его гонит и волны несут, и вскоре прибился к берегу другого острова.

Не успел молодой слуга ступить на землю, как из лесу с диким воем выбежала ватага чудищ. То были черти разных мастей: красные, синие, чёрные…

– Человек! Смотрите – человек! Давно нам такой лакомый кусочек на зуб не попадался, – заорали черти.

Что делать, как тут спастись! Стал молодой слуга кидать в чертей рисовыми лепёшками, но черти на них и не взглянули. Схватили юношу когтями, вот-вот разорвут на части.

Но главный чёрт закричал:

– Погодите, ребятки, съесть его мы всегда успеем. Спросим наперёд, каким ветром его к нам занесло. Эй, человечье отродье, по своей воле или нет приплыл ты к нам сюда?

– Нет, не сам я приплыл, волны меня принесли. Посадил меня мой хозяин в челнок без паруса и вёсел за то, что не захотел я рассказать ему свой первый новогодний сон.

– Что ж это за сон такой тебе приснился? Расскажи-ка нам поскорее.

– Ого, какие хитрые! Я не продал свой сон хозяину за двадцать золотых, а вы хотите даром его послушать. Не стану рассказывать, хоть разорвите меня на мелкие кусочки!

Стали красные, синие и чёрные черти между собой совещаться. Погалдели, погалдели и говорят юноше:

– Давай меняться! Ты нам поведай свой чудесный сон, а мы тебе дадим нашу чудесную колесницу.

Побежали черти со всех ног в глубь леса и прикатили великолепную колесницу.

– Вот она, смотри! Это летучая колесница! Если стукнуть по ней один раз железной палицей, она тысячу ри пролетит, стукнуть два раза, десять тысяч ри пролетит.

Поглядел молодой слуга на колесницу и сделал вид, что раздумывает:

– Гм, гм! Не прогадаю ли?

Снова черти залопотали, загомонили, – совещаются между собой. На этот раз принесли они две длинные иглы³³.

– Смотри, человек! Вот мёртвая игла. Если уколоть мёртвой иглой какого хочешь силача, ему сразу конец. А это – живая игла. Стоит живой иглой уколоть больного, он мигом станет здоров. Эти две иглы – бесценное сокровище: и смерть дают они, и жизнь.

– Скажите! Неужели! Тогда я, пожалуй, расскажу вам свой новогодний сон. Ох, и чудеса мне привиделись! Но только раньше испробую я вашу колесницу, так ли она хороша, как вы говорите.

Взял молодой слуга обе иглы, стал на колесницу и стукнул по ней раз железной палицей. Взвилась колесница, как птица, и полетела. Черти подняли было ужасный крик, но колесница вмиг пропала в небе. Заплакали черти от горя слезами крупными, как мельничные жернова.

Летела колесница через море, летела через горы и остановилась где-то посреди широких рисовых полей. Стукнул молодой слуга железной палицей два раза. Снова понеслась колесница под самыми облаками и спустилась на землю в каком-то селенье. Течёт посреди селенья река, а на обоих её берегах стоят друг против друга два богатых дома под черепичными крышами, а возле одного из них чайный домик примостился, как раз по эту сторону реки. Зашёл в него юноша подкрепиться. Только вдруг слышит: в соседнем доме поднялась страшная суматоха. Люди мечутся, кричат, плачут.

– Что там случилось? – спросил молодой слуга хозяйку чайного домика. – Какая беда?

– Ах, и не спрашивай, – отвечает хозяйка. – Умирает у моего соседа-богача единственная дочь, и такая красавица! Отец с матерью от горя совсем обезумели. Сколько ни звали они врачей и знахарей, ни один не сумел ей помочь.

– Жаль мне их, несчастных! Поди, хозяюшка, скажи соседям, что прибыл в ваши края великий целитель всех недугов. Я вылечу больную.

Обрадовались отец с матерью, услышав такую весть, и скорее повели молодого слугу к постели больной. Лежит она, чуть дышит.

Уколол он девушку живой иглой. И в тот же миг смертельной болезни как не бывало. Вскочила девушка с постели, здоровая и румяная.

Тут сменилось горе великой радостью. Хотел было юноша уйти, но родители девушки не отпустили его. Повторяют: «Ты наш спаситель!» Не знают, как получше угостить. Званые пиры в его честь созывают, зрелища ему показывают, плясками забавляют. Наконец стали они умолять молодого слугу, чтоб женился он на их дочери. Полюбилась ему красавица-девушка, и взял он её в жёны.

Между тем в доме по ту сторону реки тоже заболела единственная дочь, да так тяжело, что родители всякую надежду потеряли. Плачут в голос. Пожалел их молодой слуга, пришёл к ним и с помощью живой иглы сразу вылечил девушку. Вскочила она с постели такая весёлая, будто никогда и больна не была.

Отец с матерью не знают, как своего спасителя и благодарить. Стали и они тоже устраивать в его честь пиры и разные увеселения. Не хотелось им отпускать юношу из своего дома. Наконец, сдавшись на их уговоры, женился молодой слуга и на этой девушке тоже.

Сильно он призадумался, в котором доме ему жить? Посоветовались между собой обе семьи и построили золотой мост через реку. Стал юноша жить полмесяца в одном доме, полмесяца в другом.

По всей Японии пошла о нём слава как о великом целителе. Многих людей вылечил он живой иглой. А вот мёртвая игла ему так и не пригодилась: врагов не было.

Как-то раз переходил юноша по золотому мосту с одного берега на другой.

По правую его руку идёт красавица-жена, а по левую руку другая, столь же прекрасная. Под ногами золотой настил так и сверкает. Тут вспомнил юноша, что уже видел всё это однажды – в своём новогоднем сне.

Вечер третий

Как журавль за добро отплатил

В старину жили у подножья одной горы старик со старухой. Сердце у них было доброе, жалостливое.

Однажды в снежный зимний вечер пошёл старик в лес за дровами.

– А ты, жена, оставайся дом сторожить да меня поджидать.

Нарубил старик большую охапку дров, взвалил на спину и начал спускаться с горы. Вдруг слышит он поблизости жалобный крик. Глядь, а это журавль попался в силок, бьётся и стонет, словно на помощь зовёт.

– Ах ты, бедняга! Ну ничего, потерпи немного… Сейчас я тебе помогу.

Освободил старик птицу из силка. Взмахнул журавль крыльями и полетел прочь. Летит и радостно курлычет.

Настал вечер. Собрались старики сесть за ужин. Вдруг кто-то тихонько постучался к ним.

– Кто бы это мог быть в такой час?

Выглянул старик за дверь. Стоит за порогом красивая девушка, вся запорошенная снегом.

– Заблудилась я в горах, – говорит. – А на беду, сильно метёт, дороги не видно.

– Заходи к нам, – приглашает старуха. – Мы гостье рады.

– На дворе лютый холод. Видно, ты озябла. Обогрейся у огня, – подхватил старик.

Зашла девушка в дом к старикам, села возле очага.

– Вот мне и тепло стало. Хочешь, бабушка, разомну тебе плечи?

– Вот спасибо, доченька. Как тебя по имени зовут?

– Зовут меня о-Цуру.

– О-Цуру, Журушка, хорошее имя, – похвалила старуха.

Пришлась старикам по сердцу приветливая девушка. Жалко им стало с ней расставаться. На другое утро собирается о-Цуру в путь-дорогу, а старики ей говорят:

– Мы одиноки, нет у нас детей. Останься с нами навсегда.

– С радостью останусь, я ведь тоже одинока… А в благодарность за вашу доброту натку я для вас хорошего полотна. Об одном только прошу, не заглядывайте в комнату, где я ткать буду.

Взялась девушка за работу. Только и слышно в соседней комнате: кирикара тон-тон-тон.

На третий день вынесла о-Цуру к старикам свёрток узорчатой ткани.

– Красота-то какая! – ахнула старуха. – Загляденье!

А старик поглядел на девушку и встревожился:

– Сдаётся мне, Журушка, что похудела ты. Щёки у тебя вон как впали.

Тут как раз пришёл торговец Гонта. Ходил он по деревням, скупал полотно. Спрашивает:

– Ну что, бабушка, есть полотно на продажу?

– Кстати ты пожаловал, господин Гонта, – отвечает старуха. – Вот взгляни-ка. Это наткала дочка наша о-Цуру, – и развернула перед Гонтой во всю длину кусок мягкой пушистой ткани.

– О, прекрасная работа! Чудесный узор! Дочь твоя, я вижу, мастерица! – Гонта сразу полез в кошелёк и щедрой рукой отвалил несколько монет.

– Червонцы! Целых десять червонцев! – заахали старики. Впервые на своём веку видели они золото. Как ярко сверкает оно на солнце! А какое жёлтое, желтее цветов сурепицы!

– Спасибо тебе, Журушка, спасибо! – от всего сердца поблагодарили девушку старик со старухой. – Заживём мы теперь по-новому.

Наступила весна. Пригрело солнце, сошли снега. Что ни день, прибегают к дому стариков деревенские дети:

– Сестрица Журушка, выйди к нам. Во что будем сегодня играть?

– Сегодня? Сегодня мы пойдём по горной тропинке в царство небесных фей.

Поднимут двое детей руки, изображая ворота, а Журушка запоёт звонким голосом:

 
В царство фей мы идём
Вверх по узкой тропинке…
 

Станут дети проходить в ворота весёлой вереницей и стариков позовут:

– Дедушка, пойдём с нами играть, бабушка, пойдём играть.

– Ха-ха-ха, да не тяните нас за руки так сильно!

Хорошо было детям играть с Журушкой.

Но вот как-то раз снова пожаловал Гонта.

– Здравствуй, дедушка! Не найдётся ли у тебя опять такого же полотна, как в прошлый раз? Продай мне!

– Нет, и не проси. Дочке моей о-Цуру нельзя ткать, очень она от этого устаёт.

Но Гонта чуть не силой всунул старику в руки кошелёк, доверху набитый червонцами.

– Я заплачу тебе ещё дороже! Но уж если ты не согласен, вперёд не жалуйся! Не буду больше покупать полотно у твоей старухи, так и знай, – пригрозил злобный Гонта и пошёл прочь.

– Беда, беда! Как же теперь быть? – стали совещаться между собой старик со старухой.

О-Цуру услышала за стеной их разговор.

– Дедушка, бабушка, не тревожьтесь, успокойтесь. Я опять натку полотна. Но уж это будет в последний раз. Прошу вас только, не заглядывайте в ту комнату, где я буду работать.

Пошла девушка в ткацкую комнату и затворила дверь наглухо. Вскоре послышался за стеной быстрый-быстрый стук: кирикара тон-тон-тон, кирикара тон-тон-тон.

День и другой и третий стучит ткацкий станок.

– Журушка, кончай скорее, будет тебе! – тревожились старик со старухой. – Как бы себе не повредила…

Вдруг послышался голос:

– Ну как, готово полотно? Покажите мне.

Это был Гонта.

– Нет, показать нельзя. О-Цуру запретила к ней входить.

– Ого! Вот ещё выдумки! Ну, а я и спрашивать у неё не стану!

И Гонта настежь распахнул двери.

– Ой, там журавль, жу-жу-равль, – испуганно забормотал он.

В самом деле, стоит за ткацким станком журавль.

Широко раскрыл он свои крылья, выщипывает у себя клювом самый нежный мягкий пух и ткёт из него полотно: кирикара тон-тон-тон, кирикара тон-тон-тон.

На другое утро прибежали дети звать о-Цуру:

– Журушка, выйди к нам. Много снега выпало… Можно в снежки поиграть.

Но в ткацкой комнате всё было тихо.

Испугались старик со старухой, раздвинули сёдзи³⁴, видят: никого нет. Лежит на ткацком станке прекрасное узорчатое полотно, а кругом журавлиные перья рассыпаны…

Под вечер закричали дети во дворе:

– Дедушка, бабушка, идите сюда скорее!

Выбежали старики, глядят… Ах, да ведь это журавль. Тот самый журавль! Курлычет, кружится над домом. Тяжело так летит, перья-то почти все у него выщипаны.

– Журушка, наша Журушка! – заплакали старики.

Поняли они, что это журавль, спасённый стариком, оборотился девушкой… Да не сумели они её удержать.

– Журушка, вернись к нам, вернись!

Но всё было напрасно. Грустно, грустно, точно прощаясь, крикнул журавль в последний раз и скрылся в закатном небе.

Кати-кати-горошинка

Давно-давно жили старик со старухой. Вот как-то утром стали они дом подметать. Старуха горницу подметает, а старик кухню. Нашёл в углу горошину и радуется:

 
Старуха, а старуха,
Я горошину нашёл.
Если в поле посадить,
Крупный вырастет горох,
Если в ступке истолочь,
Будет вкусная мука.
 

Стал старик советоваться со своей старухой, как тут быть, горошинка и проскользни у него между пальцев. Упала на земляной пол и покатилась. Катилась, катилась и попала в мышиную норку.

– Стой, стой, держи! Вот горе, вот беда! В кои-то веки горошинку нашёл, круглую, сладкую, а она от меня укатилась. Старуха, неси топор!

Шумит дед, из себя выходит. Принесла старуха топор. Раскопал старик топором проход пошире и полез в мышиную норку. Лез, лез и очутился под землёй. Пошёл он вперёд, громко распевая:

 
Укатилась от меня
Кати-кати-горошинка.
Кто горошинку видал?
Кто горошинку нашёл?
 

Вдруг видит он: стоит у самой дороги каменный Дзидзо-сама³⁵.

– Не видал ли ты, Дзидзо-сама, моей горошинки? – спрашивает старик.

– Видать-то видал, но вот беда, поднял я её с земли, сварил и съел, – отвечает Дзидзо-сама.

– Ха-ха, вот оно как! Ну, тогда не о чём и толковать. Съел, и на здоровье. Пойду к себе домой.

Собрался старик идти домой ни с чем. Дзидзо-сама пожалел его:

– Дедушка, дедушка, подожди немного. Не отпущу тебя с пустыми руками.

– Что ж ты для меня можешь сделать, Дзидзо-сама?

– Я дам тебе добрый совет. Ступай дальше по этой дороге, увидишь красные сёдзи, это мышиный домик. Мыши сейчас к свадьбе готовятся, рис в ступке толкут. Ты им подсоби. Потом иди дальше. Увидишь чёрные сёдзи, это логово чертей. Будут черти в кости играть. Крикни петухом три раза, черти убегут, а тебе все их деньги достанутся.

– Вот спасибо тебе за науку, – сказал старик и пошёл дальше, всё вниз и вниз. Вдруг увидел он красные сёдзи.

– Эй, хозяева! Есть ли кто дома? – крикнул старик.

Выглянула тут мышка-невеста в свадебном наряде, спрашивает:

– Ты зачем к нам, дедушка, пожаловал?

– Слышал я, что у вас свадьба, вот и пришёл вам подсобить рис в ступке толочь.

– А, вот это хорошо! Нам как раз помощник нужен. Подсоби нам, дедушка, скорее, – и пригласила старика в дом.

А в доме всё так красиво убрано! В первой комнате стоят красные лакированные чашки на красных лакированных столиках и бронзовые жаровни. Во второй комнате шёлковые халаты развешаны. Столько их, что и не счесть! А в третьей комнате много-много мышей. Толкут они в ступке чистое золото – звяк-звяк-звяк, припевая:

 
Пестиком толку, толку.
Так и пляшет он в руках!
А услышу мяу-мяу,
Всех проворней убегу.
Просо я толку, толку,
А устану – не беда!
Лишь бы мне жених достался
Из богатых закромов.
 

Взял старик пестик и начал толочь, да так проворно и ловко! Обрадовались мыши и подарили ему два халата из красного шёлка.

Взял старик подарки, поблагодарил мышей и пошёл дальше по крутому склону, в самую глубь подземного царства. Вдруг увидел он чёрные сёдзи, а из-за них стук и бренчанье доносится. Это черти в кости играют. Забрался старик на стропила в конюшне, чтобы его не приметили. Когда настала глубокая ночь, взял он веялку и давай ею хлопать. Поднял страшный шум, а потом как закричит петухом: «кэкэро-о».

Черти загалдели:

– Ого, да уж, никак, первые петухи пропели!

Подождал дед немного, а потом опять давай хлопать веялкой и кричать: «кэкэро-о».

– Вот уж и вторые петухи, – встревожились черти.

А дед ещё больше зашумел, ещё громче закричал: «кэкэро-о, кэкэро-о!»

Переполошились черти вконец:

– Вот и третьи петухи! Зазевались мы за игрой.

Побросали они деньги – и врассыпную. А дед потихоньку спустился вниз, забрал все деньги – и скорей домой.

То-то радости было!

Сбросили старик со старухой свою худую одежду с плеч и нарядились в новые халаты, а потом стали золото и серебро меркой мерить, так что звон кругом пошёл.

Услышала старуха-соседка, и взяло её любопытство. Заглянула она в дверь:

– Дома ли хозяева? Позвольте огонька занять.

Поглядела и ахнула:

– Ой, глазам не верю! Откуда вдруг такое богатство?!

Стал старик ей всё по порядку рассказывать:

– Так, мол, и так. Добыл я и красные халаты, и денег целую кучу. Пойди-ка сюда, соседка, посмотри!

– Ах, зависть берёт! – говорит соседка. – Привалит же людям счастье! Побегу-ка я скорей домой, пошлю в мышиную норку своего старика.

Побежала она со всех ног домой – и давай в комнатах подметать, а мужу велела в кухне подмести. Но как он ни старался, а горошины не нашёл.

– Старуха, а старуха, – говорит сосед жене, – поди возьми горошину из мешка.

Принесла старуха горошину. Бросил её старик в мышиную норку, раскопал себе топором проход и попал под землю. Прошёл немного – и верно! Как ему и говорили, стоит у дороги каменный Дзидзо-сама. Спрашивает старик у него:

– Не видал ли ты моей горошинки? Она сюда покатилась.

– Видать-то видел, только вот беда! Поднял я её с земли и съел.

– Что ты говоришь такое, негодный Дзидзо! – вскинулся на него жадный старик. – Да как ты смел съесть чужую горошину! Подумать только, целую горошину. Ввёл меня в такой убыток! И как ты теперь со мной разочтёшься! Сейчас же подавай мне взамен кучу шёлковых халатов и гору денег.

Нахмурился Дзидзо-сама, но повторил и ему свои прежние советы.

Пошёл жадный старик дальше, распевая песню:

 
Убежала от меня
Кати-кати-горошинка.
Кто горошинку украл,
Гору золота отдай.
 

Вдруг увидел он красные сёдзи. А в глубине дома слышится: звяк-звяк-звяк. Это мыши толкут в ступке золото, припевая:

 
Пестиком толку, толку.
Так и пляшет он в руках!
А услышу мяу-мяу,
Всех проворней убегу.
 

Зашёл жадный старик в мышиный дом, а сокровищ там и не сосчитать; повсюду красные халаты развешаны, красные лакированные чашки на красных столиках стоят, деньги грудой навалены. Разгорелись у старика глаза. «Как бы так сделать, – думает, – чтобы всё это богатство мне одному досталось. А ведь дело-то простое – стоит только кошкой замяукать».

Крикнул он во весь голос: «Мя-ау! Мя-ау!»

Сразу погасли огни в мышином домике. Кругом стало темно, всё пропало из глаз. Ни домика, ни мышей.

Шарит вокруг руками жадный старик, как слепой. Кое-как отыскал дорогу, пошёл дальше ощупью. Шёл, шёл, вдруг впереди блеснул огонёк, появились перед ним чёрные сёдзи, за ними в доме что-то стучит-бренчит. Заглянул дед в щёлку, видит: черти в кости играют. Деньги перед ними кучами насыпаны.

«Правду мне сказал этот каменный столб», – думает жадный старик. И потихоньку, чтоб черти не приметили, забрался на стропила конюшни, но впопыхах не слишком надёжно там примостился.

Настала полночь. «Теперь самое время!» – думает жадный старик. Взял веялку и давай хлопать. А потом как крикнет во весь голос:

– Ха-а, первые петухи!

Чертей оторопь взяла.

– Что там? Что такое?

Подумал старик: «Дело-то на лад идёт!» – и заорал ещё громче прежнего.

– Ха-а, вторые петухи!

Ещё сильнее всполошились черти, залопотали:

– Эй, слышите! Опять!

А жадный старик совсем расходился. «Надо, – думает, – хорошенько их пронять, чтобы дали стрекача!» Как рявкнет:

– Ха-а! Третьи петухи!

Черти удивляются:

– Слышите! Чей это голос?

– Вот и прошлую ночь кричал кто-то петухом, да все наши денежки и подтибрил.

– Мало ему! Снова пришёл.

– Бейте его, колотите!

Испугался жадный старик, сорвался с потолочной балки, вот-вот упадёт в самую гущу чертей, но зацепился носом за гвоздь и повис, болтая ногами. Хоть и страшно ему, а невольно самого смех пробрал: «Хе-хе!» Ещё больше разозлились черти.

– Держите старикашку!

– Так это ты наши денежки стащил!

И давай его колотить. Избили, искровенили всего, не помнил старик, как и вырвался. Вылез он из мышиной норки, плачет в голос.

А старуха радуется:

– Муженёк-то мой в красном халате идёт, весёлые песни поёт. Не хочу больше ходить в лохмотьях!

Сорвала она с себя своё рваное платье и бросила в огонь. На том и сказке конец.

Желаю счастья, желаю счастья!