Текст книги "Модноверие (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/modnoverie-ot-strashnogo-do-smeshnogo-156323.jpg)
Автор книги: Сборник
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Александр Тюрин. Витязь
1. Вместо пролога
Обычно я мотался за солярой для дизель-генератора в Новолисино, для этого у меня десятилитровые канистры и гордая автомашина, именуемая «буханкой». Дело на полчаса. Но сегодня пришлось прокатиться до Ульяновки, чтобы еще затариться парафином, глицерином, гипсом и пленкой. Собственно, сама работа на раскопках прекращена, идет консервация на зиму. Половина группы по-быстрому собрала свои манатки и отчалила в сияющий мир ватерклозета, твердого потолка над головой и горячей воды из крана. Как раз на днях резко свернулась золотая осень – как продавщица, вывесившая табличку «закрыто на переучет». Теперь пузатые тучи, втянув воду над Балтикой, опорожняются, где их стискивает холодный фронт, над Ленобластью, точнее, мне за шиворот.
Я в Ульяновке, если честно, задержался больше обычного. Как-то не хотелось по-быстрому возвращаться на наше насквозь промокшее стойбище. Сходил в местный фастфуд, потом еще раз. Пока я там загружал блины в свой внутренний мир, ко мне подкатил какой-то тип с проницательными глазами, словно предназначенными для поиска пустой стеклотары, и бросил на стол рекламку: «Волхв Вильгельд кладет требу богам». Дата указана сегодняшняя, адресок указан расплывчато: «около Новолисино». На рекламных фотках простоволосые девы, ближе годам к шестидесяти, толпятся вокруг изваяния фаллического, извините, вида, напоминающего лингам Шивы. В роли волхва – некто с бутафорной бородой и такими же седыми космами. Кого-то он мне напоминает, и не только Деда Мороза. «Тебя там особенно ждут», – осклабился типчик.
Я сперва возразил: «Меня ваши фаллические символы не волнуют. Ваш контингент – девушки предпенсионного возраста. Им, по счастью, уже не угрожает забеременеть от альтернативно одаренных». Но потом осенило. Волхв – не тот ли самый, который мне недавно имейл прислал? Вдруг расчехлился в реале? Я бы с ним повидался. «Эй, погоди, любезный. А поточнее адресок нельзя ли сообщить?» Но типчик успел раствориться в мокром смутном воздухе, прихватив бутылку пива с моего стола, с помощью которой я еще собирался поправить настроение…
Черт хвостатый дернул меня двинуться на раскопки в Ленобласть, а не в Крым, к скифам и грекам на побывку. Думал, ягод насобираю и грибов насушу, да и вообще интересно. Тысячу сто лет назад, а может, и пораньше, один отважный полупират-полукупец сложил здесь голову. И сегодня этого, понимаешь, витязя со всеми его причиндалами раскапывают археологи. Я при них – волонтером; человек «принеси, подай, унеси».
Дальше начинаются разночтения. Андреич, то есть профессор Воздвиженский из питерского универа, а с ним длиннобородый Кораблев из МГУ и Келлерманн из Геттингена считают, что наш витязь прибыл из земель балтийских славян: области бодричей-ререгов или с острова Руяна, который нынче Рюген. Доцент Красоткин, тоже, кстати, из СПбГУ, пан Хочубей-Ословский, который из трех университетов сразу, и, конечно, херр Роланд «Много Жру и Пью на Халяву» Преториус из Уппсалы – эти стоят на том, что откапываем норманна, натурального шведа в собственном соку.
Я от их гомона давно устал. Мне-то надо видео– и фотосъемку делать, таскать геодезические приборы, топографический план раскопов изображать с помощью ГИС-системы. Копать штыковой и махать совковой лопатой – тоже моя «забава»; затем уже приходят тонкие люди с пинцетами и кисточками. И дизель-генератор на мне, и сейчас вся морока с консервацией, особо много возни с пропиткой древесных находок полиэтиленгликолем.
Хотя, конечно, вижу, что Воздвиженский с Кораблевым правы. Один найденный молоточек Тора – не повод, чтобы остальные находки послать лесом и того парня в норманны записать. Это все равно что через тысячу лет по окаменевшему суши, застрявшему в зубах того же Красоткина, определить нас в японцы. Скорее всего, откапываемый витязь приобрел эту безделушку в Бирке – формально скандинавской, где толклись купцы со всей Балтики, а шведские аборигены заманивали заморских гостей к своим прилавкам бодрым криком: «Налетай, подешевело». Если она вообще не «контрафактная», смастеренная лютичами с южного берега Балтики – такие находили при раскопках славянских поселений на реке Пене, что в нынешнем Мекленбурге. Воздвиженский говорит, что с мореплаванием у тогдашних шведов-свеев было туго, даже на их собственной территории-акватории ни одного завалящего драккара не найдено. Получается, что, пока свеи ждали у моря погоды, к ним регулярно наведывались славяне с южного берега Балтийского моря. О том, что те были знатными мореходами, можно у Саксона Грамматика прочитать и у Гельмольда с Адамом Бременским, хотя, как говорится, этих хронистов трудно заподозрить в симпатиях к славянству. Кстати, секирок Перуна в захоронении аж три; керамика, фибулы, ножи и пряслица, которые тогда и как монеты использовались – все славянские. А остатки ладьи с заклепками, найденные в захоронении, – один к одному то, что находили на южнобалтийском Рюгене, то бишь Руяне.
В общем, Воздвиженский с Кораблевым и Келлерманном замахнулись на серьезный удар по норманизму, по сути, на его добивание. Почти все находки – в пользу теории, что приплывали к нашему берегу по Балтике и бросали якорь в Ладоге не какие-то чужие люди, а балтийские славяне. Славяне-вары из Вагрии, где главным городом был Старигард, который нынче Ольденбургом зовется – те самые летописные варяги, прошу любить и жаловать. А выходцы с Руяна, похоже, принесли название «русь» и «русские». Добравшись до Ладоги, приняли они участие вместе с местным населением, которое тоже было не прочь, в создании русского государства. Что вскоре очень пригодилось. Тевтон-то земли балтийских славян сожрал и не подавился, а на Руси зубы уже обломал…
Я по восемь-девять часов в день тружусь как пчелка, хотя на добровольных помощниках обычно только до обеда ездят. А в Керчи работы было б на пару часиков с утра, не более; потом море, шашлык-машлык, ветреные курортницы, не злоупотребляющие одеждой. Иной раз прикрою глаза и… море играет солнечными бликами на яблочках и булочках купальщиц. Не сочтите игру воображения за форму онанизма. Иногда я «вижу» того парня, который тут схоронился, какой он при жизни был. Не то чтоб как наяву, но тем не менее «общаюсь» с ним. Его Слава зовут, как и меня. Святослав, к примеру. Биография его тоже нарисовалась. Славин папаша из бодричского Рарога. Когда город сожгли даны, пустился им мстить. Намстившись, осел на Руяне, где родился и вырос наш герой. Так что он – рус, руянин, голова стриженая, красные сафьяновые сапоги, плащ морехода из грубой конопляной парусины, на поясе нож с двумя волютами, руки жилистые – привычные к корабельным снастям, топору и мечу. На Руяне товар дорог, все-таки остров, так что в том последнем рейсе пришлось древнему Славе заходить в лютичский Дымин и поморянский Волин, а потом, прорвавшись сквозь датские разбойничьи заслоны, добираться до Бирки. Посетив торжище, пошел оттуда на своей ладье к Нево, чтобы бросить якорь в светлобашенной Ладоге, где проживают родственные словены. Но на невском берегу настигла его стрела в стычке с дикарями в звериных шкурах из племени ямь, забредшими с территории нынешней Финляндии. Повезли лечиться к знахарю-шептуну по «тесной реке» Тосно, не довезли… А открываю глаза – в раскопах воды по колено, потому что вместо почвы питерская глина, в палатках все сочится водой, в сапогах хлюпает, из носа капает.
Недавно на электронную почту пришел имейл от некоего «волхва Вильгельда». Я в него долго вглядывался, выискивая скрытую рекламу, пока, наконец, не уловил суть. Это угроза. За то, что я «потревожил покой инглинга», Велес-де обрушит воды верхние, нижние и меня смоет как жука, заползшего в унитаз. И аниме прилагается для наглядности – божество в виде могучего старца, его борода – дожди, шапка – облака, ноги врастают корнями в недра земные. И виса, то есть скальдический стишок, тоже в меню имеется:
Ничтожный мучит землю,
Сокровища ищет,
Инглинга покой нарушив.
Но житель выси,
Облик смертного приняв,
Грядет, местью обуян,
Ничтожного
Раздавит гада.
Похожие имейлы Воздвиженскому и Кораблеву пришли. Так что я, «гад ничтожный», в хорошей компании оказался. Насчет «инглинга» справочку, кстати, навел – оказывается, у нас на просторах экс-СССР, а не в Швеции какой-нибудь, ребята такие есть, которые себя не только родноверами, но инглиистами называют. Типа они – утонченные европейцы, к получению грантов готовы.
Но, что правда, – воды действительно обрушились…
А на обратном пути из Ульяновки, у развилки дорог, я увидел кое-что. Или кое-кого. Не так чтобы четко, как по телевизору, но все же. Как будто в струях дождя, ставших густыми и вязкими, – сгустился некто из вод, высоченный, косматый и старый, с четырьмя лицами. И разевая в неслышном вое щербатый рот, тянет руки-струи к моей «буханке», оплетает ее и тормозит.
Когда я проморгался и пришел в себя от ужаса, то никакого сгущения вод уже не было, и «буханка» закончила буксовать на склизких колдобинах. Я это на свою контузию списал – ту, что с Донбасса привез. Там как-то раз мирняк выводил из-под обстрела, поэтому пришлось гарцевать почти что по открытой местности, а «вышиванки» сыпали подарочками из 120-миллиметрового калибра, не скупились. Одна из мин приземлилась около ближайшего мусорного бачка. Тогда мне показалось, что огонь медленно раскалывает ее оболочку и растекается, как по сосудам и капиллярам, протыкая воздух и превращая летящий мусор в огненных птиц. Моего деда, кстати, в Великую Отечественную контузило примерно в тех же краях – у него затем регулярно тик случался нервный. А у меня вследствие контузии порой такое ощущение возникает, что пространство тянется за мной, словно вязкая жидкость. Ну, как полиэтиленгликоль. Тянется и не отстает, приклеивается, пытается затормозить время, и даже твердые нормальные предметы становятся тягучими, клейкими. Но это, наверное, куда лучше, чем тик и прочие подергивания. А в остальном – я в норме. Если не считать того, что общаюсь с тем витязем из раскопа. Так это ж игра воображения, которому есть от чего разыграться.
Разоблачив «паранормальное явление», я с радостным чувством вернулся к родным мокрым палаткам. Впрочем, запаса радости лишь на полторы улыбки хватило.
Народу сейчас в экспедиции совсем немного осталось, но меня встречал вообще никто. Я сную от раскопов к палаткам и никого не вижу. Понимаю только, что мое лицо изображает полное недоумение и челюсть от удивления падает на грудь. Даже в самом капитальном шатре, где у нас что-то вроде кают-компании, – полное безлюдье. А ведь тут центр притяжения и всеобщего роения, есть электроэнергия от движка, имеются чай-кофе, музон, можно и просто пощебетать, и в тырнет залезть. Хочубей-Ословский, кстати, экран всегда в сторонку поворачивал, чтобы другие не видели, что у него там. Наверное, порнушкой баловался – я подмечал, как у него язык набок свешивается. Я же, наоборот, пополнялся там знаниями насчет балтийских славян. Дополним, что всяких археологов сюда притягивала Рита – аспирантка Красоткина. Доцент выковывал новую норманистку не из кого попало, а из длинноногой и блондинистой особы. У нас на Васильевском острове таких девах немало, но эта – не только зажигалка, еще и кандидат наук без пяти минут. Однако Рита упорхнула вчера вместе с остальными норманистами – она говорила про намечающийся симпозиум в Уппсале. Сидит, поди, нынче, закинув одну длинную ногу на другую, около стойки бара, тянет через соломинку «Абсолют». И со снисходительной улыбкой слушает выкрики хмельных свеев и примкнувших к ним арабских иммигрантов: «Skal! Gick till min. Hur du tar per natt?» (За вечер Рита спокойно пол-литра принимает – я ее возможности знаю.)
Но дизелек кряхтит, на компе диск крутится-шуршит, льется песня: «Не для тебя», как будто ничего особенного не приключилось. Можно предположить, что оставшимся товарищам приспичило разыграть меня от скуки – хотя за Воздвиженским я никогда никакой игривости не наблюдал. Он, скорее, все всерьез воспринимал. «Андрей Андреич, да я пошутил, что Хочубей в очко провалился». – «Вы точно пошутили, Слава? Может, лучше все-таки посветить там фонариком?»
Вскоре, при беглом осмотре, выяснилось, что ящики с еще неотправленными находками взломаны. И все, что в них хранилось, исчезло. Три куфические монеты – серебряные арабские дирхемы, тогдашние, понимаешь, доллары. Остальное – славянское: втульчатые наконечники стрел, почти целая пальчатая фибула, фрагменты дротовой шейной гривны, подвеска в виде секиры Перуна, подвеска-лунница, височные кольца – их, наверное, витязь Слава в подарок девушке вез.
Так, срочно звонить в полицию; моя рука лезет в карман куртки, а там очередной неприятный сюрприз – пусто. Получается, тот типчик в кафе, не только пиво мое стырил, но и мобильник. А поскольку мое переживание сконцентрировалось тогда на бутылке, я даже не подумал проверить карманы, все ли на месте.
Может, археологи уже позвонили в полицию и сами вдогонку за ворами отправились, чтоб время не терять? Нет, пожалуй, звучит неправдоподобно. Профессор Воздвиженский, который крадется по кустам за вором и скручивает его мощными руками, непредставим. И тут у меня волосы на макушке зашевелились: а если археологи все дружно на том свете оказались, убиты то есть, и теперь в одной компании с витязем? Так сказать, получают информацию об интересующей их эпохе непосредственно от очевидца. Тогда все земное осталось на мне. Будем считать, что похитители артефактов совсем недалеко ушли. Если не по грунтовой дороге – я ведь их не встретил – получается, вдоль реки они движутся.
Я ненароком замечаю, что ноги несут меня к речке Саблинке. И не отвечают на вопрос: почему? Да потому что я тоже на этих раскопках корячился. Именно моя лопата стукнула по деревяшке, которая оказалась штевнем ладьи. Это я смастерил из скороварки автоклав, где промыли щелочным раствором кусок грязи и получилась – секирка Перуна. Значит, эти находки – и наши, и мои тоже.
2. Поединки
Я побежал к Саблинке, но не прямо, а постепенно приближаясь к берегу. Вот смятая трава – кто-то проходил недавно, еще дальше раздавленная ягода брусника.
Ненадолго мне показалось, что я потерял след, но сделал несколько зигзагов и нашел вмятины от протекторов ботинок на влажном грунте.
Воры и бандиты вряд ли думают, что я отправлюсь за ними. Я сам минут десять назад не подумал бы такого.
Я прибавил ходу; чувствую, как нарастает бой сердца и толчки крови наполняют гулом уши. А заодно все становится вязким вокруг, и в вязком пространстве кто-то чужой гонит волну перед собой – можно и направление запеленговать. Когда я посмотрел в нужном направлении, то заметил легкие тени между деревьями, этакую перемену прозрачности у мокрого воздуха. А тени все четче и выпуклее становились. Те тоже приближались к берегу. Я немного изменил курс, спрямив его к реке. Через минуту речная вода втекла мне в ботинки и стала подниматься по штанам вверх, попутно терзая холодом мою разгоряченную кожу.
Все равно постарался зайти поглубже, чтоб не было плеска от моего движения. Хорошо, что поддувает ветерок, колышет прибрежную растительность, вместе с дождем он скрывает шум, идущий от меня. Плохо, что вода леденющая, стискивает пальцами-крючьями мои невеликие мышцы. Пройдя метров десять по течению, стал подтягивать себя к берегу, цепляясь за стебли камыша. Сквозь растительность видел двоих в камуфлированных куртках – они все ближе. Один из них остановился, зашел в воду и принялся мочиться. Разумное в принципе решение; если приспичило, то зачем оставлять следы на бережке? Только несло все это на меня, хотя я уринотерапию не заказывал… Закончив дело, тот стал выбираться из зарослей рогоза и расстояние между нами опять начало увеличиваться.
Я на мгновение представил сценку со своими дальнейшими действиями; обычно на том все и заканчивается, оставаясь в категории «мечты и фантазии на сытый желудок», но сейчас меня подтолкнул тот витязь из раскопа. Бред не бред, но ощутилось, что он пихнул меня и под моей черепной крышкой прозвенели слова: «Тебя ж обоссали!»
Я рванул к берегу. Тот тип обернулся почти сразу – крепкий упитанный мужик-боевик, не чета мне, – однако от удивления малость промедлил, поднимая пистолет с глушителем. Я скорее падал, чем летел, когда левой рукой зафиксировал его запястье, на котором виднелась тату «Волчий крюк», характерная для старых знакомых из украинского полка «Азов», того самого, языческого. Пуля ушла в белый свет, но своей ногой крепыш нацелился мне в лоб. Раскрошил бы как пить дать шейные позвонки в хлам, если б я не заслонился правой рукой – больно было, словно кипятком плеснуло до плеча. Зато я боднул его головой в обширное брюхо и притом услышал, как плеснуло кишками у него внутри. Приподнявшись, еще приложился коленом к пузу неприятеля. И резко его развернул, используя его же руку как рычаг, заодно заставив уронить оружие в воду. Получилось, что заслонился им от второго боевика, который как раз с пары метров бодро выпустил пару пуль. Осталось швырнуть раненого на здорового. Раненый стал цепляться за напарника, упорно хватая его за руки, горестно кхекая и вопрошая: «За що?» А я угостил здорового боевика, пока тот не успел высвободиться из объятий раненого коллеги, горстью речного ила в глаза; хорошо залепил ему зенки, даже в пасть закинул. Оставив этих двух в танцевальной позиции, рванул через камыши и кусты.
Надо было, конечно, огнестрел позаимствовать и эту парочку хлопнуть. Но мне подумалось, зачем в Ленобласти войнушку устраивать? На Донбассе мне приходилось отбиваться от таких вот язычников с волчьими крючьями – хлопцев из украинского полка «Азов», но там некуда было деваться. Пропустишь их – прикончат и твоих товарищей, и мирняк, и тебя. А здесь пусть их полиция приберет – ей за то деньги платят. И мне не надо будет оправдываться перед следователем: зачем я превысил пределы «допустимой самообороны» в тихой Ленинградской области и почто замочил гостей из ближнего зарубежья? Их, может, вообще на ток-шоу пригласили, там таких любят…
Если это группа, организованная по военному принципу, то, помимо той парочки, которая мне встретилась, впереди еще должно быть двое-трое. Так что срочно меняем курс. Однако на обратном пути к «буханке» я услышал чьи-то голоса – похоже, прямой путь по открытой местности мне заказан. Попробую обойти по овражку.
Устье оврага было замаскировано с боков густыми кустами дерезы, а спереди группой кривых березок, проросших на «конусе выноса», где водотоки нанесли песочек.
Струюсь дальше вдоль склона оврага, который почти вертикальный, как стена. Меня прикрывают свисающие сверху пучки разросшейся сныти. Останавливаюсь – наверху, на краю обрыва, кто-то есть; он колеблет вязкий воздух, который движется толчками, как кровь в сосудах. Похоже, некто собирается спуститься или спрыгнуть. Внедряюсь спиной в «стену», чтобы стать незаметнее.
Когда тот прыгает, отжимаю гибкий ствол небольшой ивы, укоренившейся в склон, к середине оврага. При пересечении с деревом прыгающего гражданина разворачивает – кажется, ивушка попала ему аккурат в промежность; он падает теперь не на ноги, а левым боком. И грузно приземляется, выбивая брызги из мокрой почвы. Не нокаут, так нокдаун. Мне – большое облегчение, теперь ясно, что это не случайный грибник дядя Петя, а натуральный боевик, в камуфляже, при оружии, на запястье все тот же знак «волчий крюк». Прежде чем он очухался и навел на меня ствол, бью его пару раз по черепу, очень звонко, первой попавшейся под руку каменюкой. Вроде сработало. Тот отключиться не отключился, точно у него не кость, а доска шириной в дециметр, но глаза в кучку сбежались. Мне пора. Только вот затвор от его карабина надо подальше зашвырнуть.
По ту сторону оврага лесок становится более редким, вижу раскисшую грунтовку. Наверное, лучше мне сейчас добраться до ближайшего телефона и оттуда позвонить в полицию. Если около моей «буханки» и нет сейчас каких-нибудь боевиков, то они, вполне вероятно, успели вывести ее из строя. С таким антиквариатом это раз плюнуть – достаточно пнуть, как следует. В общем, туда лучше не соваться… А там, где грунтовка утыкается в шоссе, имеется придорожный магазинчик, который вроде допоздна работает – если туда податься? Все равно лучших вариантов нет и не предвидится.
Уже смеркается, причем резво. Дождь пока что прекратился, видимо, тучи решили еще сходить попить балтийской водички. В вечернем тумане надо перебежать через комковатое поле, где недавно убрали репу – сократив путь вчетверо. Кажется, пару минут назад видел огонек лабаза, а сейчас нет. Но я запомнил, что мне чесать на «6 часов». Сто шагов бегом, потом остановился, пригляделся и прислушался. Огней не видно нигде, прочих ориентиров тоже, поэтому опасность промахнуться растет. Снова бегом и краткая остановка. Теперь немного различаю пятно в меркнущем воздухе – темное на темном, – надеюсь, тот самый магазин. Машина проехала какая-то; проехавший ни ухом ни рылом, что тут такие страсти творятся. Если бы я сейчас заголосил: «Люди добрые, спасите-помогите, режут меня, убивают», то открыл бы свое местоположение неприятелю, а водитель только бы газанул со страха.
Последняя перебежка. Пошел на ощупь вдоль стены из белесого кирпича, похожего на сгущенный туман. А вот и вход. Не заперто. Жалюзи опущены, но внутри горит свет, даже уютно, супермаркет на скромных десяти квадратных метрах – пространстве, больше подходящем для создания общественного туалета. Однако никого за прилавком. Единственное, что можно, – купить в автомате банку шипучей жидкости, подходящей для прочистки канализации, типа пепси. Но мне сейчас не до канализации. Может, продавщица в подсобке затаилась?
Зашел за прилавок, в углу – дверь. На всякий случай, позаимствовал с полки отвертку – хоть какое-то оружие. За неприятно скрипучей дверкой открылся сумрачный проход. Я чуть не навернулся, потому что сразу за порогом ступеньки, круто идущие вниз. Кажется, лесенка ведет в подвальное помещение. Спустившись на десяток ступенек, слышу, как кто-то входит в магазин и направляется, судя по поскрипыванию половиц, к той же самой дверце за прилавком.
Я отчаянно «втерся» на лестнице в деревянную стену, полуоткрытая дверца пропускает свет – мне лучше видно спускающегося, чем ему меня, да еще идет волной от него сгущение воздуха, попахивающее носками. Вскоре его нога оказалась около моего лица. Не туфля, не цивильная мужская обувка, а высокий «солдатский» ботинок сорок пятого размера. Его обладатель, похоже, по мою душу явился, и тогда получается, что лабаз является для меня ловушкой. Что ж, надо выбирать тактику. Я ухватил спускающегося за ногу, точнее за ботинок. Он инстинктивно подогнул ее, чтобы отшвырнуть помеху. А я, ухватив за вторую ногу, сдернул мужчину вниз по ступенькам. У него и автомат имелся, все более чем серьезно. Вот и пригодилась мне отвертка, подхваченная в магазине, загнал ее в ствол, который быстренько отвел в сторону. Боевика, додавившего спусковой крючок, уложило отдачей – точнее, крепко приложило головой к ступеньке. Осталось только стащить его вниз и запихнуть в подсобку. На сей раз огнестрел я забрал как трофей. Дверь подсобки заложил снаружи палкой от швабры. Заодно убедился, что в подвале нет продавщицы, пьющей пиво или целующейся с грузчиком, и аккуратно поднялся в помещение магазина.
И тут как раз шаги – снаружи хрустит мокрый гравий. Похоже, это друзья того бойца, которого я огорчил в подвале. Я вовремя встал сбоку от косяка входной двери, сжимая в руках трофейный автомат. Не совсем как надо, автомат слишком длинная штука для такой тесноты, поэтому смог врезать прикладом по балде только первому вошедшему. Да-да, понимаю, что стрелять надо было – но не решился, вдруг это мирный покупатель за зеленым горошком заскочил. А второй вошедший легко выбил оружие из моей руки с японским выкриком «Йа-ху» и собрался врезать лично мне. Пока он ответственно исполнял маваши гери дзедан, я успел перемахнуть через прилавок. Слышу, как он, подходя, ставит пистолет на боевой взвод и бормочет сейчас не по-японски, а по-соседски: «Покажися-ка, москаль, цапина морда». Понимаю, что мое сердце должно сейчас стучать, разгоняться, но вместо этого оно словно вязнет в киселе. Человек с пистолетом заходит за прилавок, отрезая меня от дверцы, ведущей в подвал. И тут вязкая среда спружинила, заставив меня действовать.
Моя рука, нащупавшая пакет с мукой, сразу же устроила мучную завесу. Боевик предусмотрительно отпрянул назад, чтобы я не попробовал ему в этом мучном тумане оружие выбить, но задел стеллаж. На него посыпались горшки, кастрюли, плошки, ложки. Секунды мне хватило, чтобы пригвоздить его ступню к полу упавшим с полки кухонным ножом, нырнуть под его руку, держащую пистолет, разок врезать локтем ему в пах. Противник не только задумался о состоянии своих членов, но еще захотел впаять мне рукояткой пистолета по темечку. Правой рукой я пытался задержать его удар, а свободной левой подхватил табуретку – ту самую, на которой обычно пребывала задница продавщицы, демонстрируя полное отсутствие рабской услужливости. Ну и попал деревянным тупым предметом оппоненту в лоб. Нокаут, а по-японски иппон; пушка улетает в дальний угол. На бритом затылке у нокаутированного гражданина видна характерная тату – тризуб, вписанный в солнышко. Знак РУН-веры, неоязыческой секты, основанной одним бандеровцем, – я в сети такой видел.
Сбоку послышался скрип половиц – я понял, что не успею поднять пистолет. Тот тип, которого я прежде угостил прикладом, уже очухался и готов стрелять. Последний шанс – швырнуть в него табуретку. Швырнуть-то швырнул, а тот увернулся – все ж они какие-то каратисты… и снова рухнул.
За улегшимся боевиком стояла аспирантка Рита. Как всегда, подчеркивая достоинства фигуры – талия и все такое, присущее даме, не забывающей о фитнесе. (Я не про то, что она продает всяким доцентам свое стройное тело… хотя и про это тоже.) Сковородкой распоряжается верно: левая нога немного вперед, правая рука, держащая «ударное оружие», приподнята вместе с локтем.
– Понравилась? – не смутившись, спросила она.
Я чуть помедлил с ответом, потому что решил пистолет все же поднять, а обоим упавшим гостям Ленобласти добавить сковородкой по макушке, пока они не вспомнили про свои «маваши» и «еко». И поскорее, подхватив Риту, сесть в ее машину – конечно же, «Вольво», здоровенный такой универсал.
– Насчет «понравилась» – слишком интимный вопрос. Хотя раньше твой изящный силуэт заслоняли всякие археологи своими животами и задами.
– Да будет тебе – «заслоняли». Ты вечно возле меня вился, Славик.
– Если уж разбираться в вопросе, то именно ты первой встречала меня, когда я привозил на своей «буханке» курево и пиво, от которого вроде талия портится. Бежала навстречу вприпрыжку.
– Это по-родственному. Мы же оба с Васьки.
И в ее словах есть доля правды. Жители Васильевского острова делятся друг с другом пивом и куревом, даже если встречаются в глубинах Африки. А по вечерам я сбивал Риточке ерш, мохито или какой-другой коктейль – все, как в лучшем баре. Ни в коем случае нельзя сказать, что я ее спаивал – я ж этим никак не воспользовался, откладывая более близкое знакомство на потом; когда сходим в музей, филармонию, лыжный поход, тогда и посмотрим, долго ли выдержит она без рюмашки. Так что я просто устраивался поудобнее, а она мне рассказывала, как разные доценты ее домогаются. Жалостливо так, заслушаться можно, и убедительно. Получается, что гуманитарии, в отличие от математиков, физиков и технарей вроде меня, это настоящие животные; приматы, в лучшем случае.
– По идее, ты сейчас должна пропивать западные гранты в компании поддатых шведов, – постаравшись вытравить недоверие из голоса, сказал я.
– Обломалось с Уппсалой. А сюда случайно за сигаретами заехала. Разве я тебе не пригодилась?
– Еще как пригодилась. Особенно тем, что ты сейчас за рулем.
– Кстати, от кого я тебя спасла, Славик? Они, что, магазин обчистили?
– Да плевать на лабаз. Они нашу археологическую экспедицию обчистили. Блин, я этих хлопцев из «Азова» уже повидал на Донбассе – неприятные они при любой погоде. Мобильный мне, полцарства за мобильный; мой телефончик один язычник спер, а надо срочно вызвать полицию.
Она потянулась к сумочке – как бы за мобильником – и тут мне в глаза влетела перечная струя. Пока я отчаянно тер веки, почувствовал, как трофейный пистолет упорхнул из кармана моей куртки, а еще ощутил укол в шею. Причем сзади, будто кто-то подобрался ко мне со стороны багажника.
Вот так промашка! Рита изменила василеостровскому братству-сестринству и сделала меня, потому что не сестричка она мне, а одна из тех. Работает вместе с кодлой язычников из полка «Азов». Ясно, почему она того боевика сковородкой приголубила – он мог меня просто изрешетить, а я еще понадоблюсь живой для какой-нибудь хорошей пытки. Сейчас засну под действием коварного укола и проснусь без носа или яиц. Но дела пошли еще хуже. Не заснул я. Только все на свете как будто отошло от меня за некий барьер, звуки казались далекими, гулкими, серебристо-молочный туман застил окоем. Никакой связи мозгов ни с руками, ни с ногами. Мое тело уплыло от меня вдаль. Здравствуй, кататония.
3. Змееборец
Туман накатывал слизистой гущей и снова отходил, пока окружающая тьма не растерзала и не поглотила его. Мое тело лежало неподалеку от раскопа на большом камне, притащенном много тысяч лет назад трудягой-ледником. Раньше мы, в основном, использовали его, чтобы колбаску порезать или плавленый сырок покромсать, хотя в языческие времена на нем, может быть, резали и кромсали жертву. И сейчас мое тело, по сути, представляло все ту же колбасу. Тьма, дождь. Фары двух внедорожников скупо освещают «сцену». По соседству – в яме, заливаемой водой, с которой сейчас сняли крышку, мокнут трое археологов: Воздвиженский, Кораблев, Келлерманн – пока живые, но связанные, так что никуда им не деться. Я их не вижу, только слышу их жалобное мычание. Как я их раньше не заметил, пусть они и по кляпу во рту имели. Яму-то выкопали под отхожее место – точнее, это я лопатой орудовал, как ударник археологического труда, – но применить по прямому назначению не успели; начались дожди и производители фекалий стали разъезжаться.
Небеса обрушь водою,
Всадник неба,
Пронзи тело нечестивца,
Успокоив бездну.
Праведен меч,
Что мстит за бесчестье.
Окончив воззвание к неким сверхъестественным силам, некто обратился ко мне.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?