Текст книги "Путеводная звезда"
![](/books_files/covers/thumbs_240/putevodnaya-zvezda-259813.jpg)
Автор книги: Сборник
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Старик вновь передернул плечами, прекрасно осознавая, что сделать задуманное будет вовсе не «просто». Может, сходить в супермаркет, купить водки? Отключить алкоголем проклятый инстинкт самосохранения… Или не водки? Остатка пенсии хватит на приличный коньяк ― не так противно пить, а экономить смысла больше нет.
Он тяжело поднялся с дивана, доковылял до письменного стола. Наклонился, выдвинул нижний ящик, где хранил конверт с «заначкой».
Повезло, что внизу песок, иначе приземлился бы куда жестче. Веня вытер прилипшие к лицу песчинки, опасливо посмотрел на ногу. Лодыжка багровела и опухала буквально на глазах. Перелом?! Боль не ушла, но из острой сделалась тупой, ноющей. Рядом с ней появилось место для ужаса от понимания случившегося и тоски ― ведь минуту назад все было хорошо! Зачем, зачем он потянулся за этой дурацкой панамой?! Падая, он ее так и не выпустил. Теперь остатки ее торчали из песка скомканным бумажным комом.
Несколько минут Веня лежал в полной прострации. Но время вспять не повернешь, нужно что-то делать. Вот только что? Даже если он сумеет вскарабкаться обратно на обрыв, ехать на велосипеде не сможет однозначно. Найти подходящий дрын, приспособить под костыль, доковылять до трассы? Там ведь недалеко, меньше двух километров.
Веня прошелся взглядом по переплетению корней и уступам в глинистом обрыве. Как был сидя, передвинулся к «ступенькам». Уперся рукой, второй ― выше. Встать получилось легко. Он ухватился за нижний из корней, попробовал подтянуться и взвыл от боли, невольно опершись на покалеченную ногу. Поспешно соскользнул обратно на песок. Нечего и мечтать. Обезьяна или циркач сумели бы залезть здесь на одних руках. Но ему нужны четыре точки опоры.
Оставался единственный путь ― по пляжу вдоль моря на четвереньках, так как никаких дрынов на узкой полоске песка нет. Вернее, два пути ― влево и вправо. Какой выбрать? Справа в пяти километрах лежала рыбацкая деревушка. Слева, в верховье лимана, жилье было дальше, зато могут попасться палатки отдыхающих. А могут и не попасться. И если двигать туда, солнце будет светить прямо в глаза. Веня вздохнул, расправил как мог панаму, нацепил на голову, перевернулся на четвереньки и пополз направо.
Что такое пять километров? На велосипеде вообще не расстояние. И пешком не шибко великое, ― за час дойдешь, если поторопишься. Вон тот, выступающий в море мысок обогнуть, и деревушка будет как на ладони. Однако, когда ползешь на четвереньках, все выглядит по-другому. Пространство словно растянулось многократно, преодолеть небольшой его интервал оказывалось необыкновенно трудно. Или это время ускорилось? Очень уж быстро солнце поднимается по небосклону, жжет все жарче, яростнее.
Ползти по сухому песку Веня не стал и пробовать ― ладони вязнут, а скоро тот и вовсе превратится в раскаленную сковороду. Идти всегда лучше там, где море его прессует и охлаждает ― хоть на двух конечностях, хоть на четырех. Первые несколько метров он преодолел бодро и быстро. Но потом задел песок больной ступней и понял, что торопиться нельзя. Это нелегко ― ползти на четвереньках, когда можно опираться лишь на колено.
Он полз-полз-полз, а проклятый мыс если и приблизился, то самую малость. Красин попытался считать «шаги», прикинув, что каждый равен примерно тридцати сантиметрам, но сбился уже на второй сотне. Панама, несколько раз свалившись в воду, окончательно пришла в негодность. Колени горели огнем ― влажный песок тер не хуже наждака. Плечи и руки уставали все сильнее, приходилось чаще и чаще останавливаться, отдыхать. Сумка давила на шею ремнем, то и дело сваливалась вниз, не желая держаться на спине. В ней не было ничего, кроме фляги и бутерброда, но казалось, что шутки ради кто-то подложил в нее пару кирпичей. В конце концов бутерброд Веня выбросил ― все равно от одной мысли о еде мутило. Сумка полегчала. Но ненадолго.
Мысль, что он может не доползти, родилась в голове после того, как обнаружил, что воды во фляге больше нет. Сначала это показалось глупостью: он ведь не в пустыне и не на обитаемом острове. Но с каждым метром, с каждой минутой мысль делалась все менее глупой. Потому что от жары и усталости роились черные мушки перед глазами. Но хуже всего ― не отпускающая ни на миг изнуряющая боль в ноге. Стоило задеть за песок или неудачно шевельнуть стопой ― она обжигала с новой силой. Если от этой боли или от солнечного удара он потеряет сознание, то не очнется. Так и будет лежать выброшенной на берег дохлой рыбиной.
Веня поднял голову, оглянулся на проделанный путь. Казалось, прополз огромное расстояние, а устье разрезающей склон балки с импровизированной «лестницей» не так и далеко. Может, стоило ползти в другую сторону, к лиману? Или все же попытаться вскарабкаться?
Внезапно он увидел человека, стоявшего над обрывом. Фигура расплывалась перед глазами, разглядеть ее не получалось.
– Эй, помогите!
Вместо крика из сухого горла вырвался хрип, и Веня вскинул руку, взмахнул. Тут же, не удержавшись, плюхнулся лицом в воду. Когда, отплевавшись и откашлявшись, снова посмотрел на склон, там никого не было. Наверное, не было и в первый раз. Галлюцинация.
Захотелось лечь и заплакать. Но лежать и плакать ― худшее из решений. Он почти добрался до мыса, километр пути позади. Осталось четыре.
Веня сцепил зубы, поднялся на четвереньки и пополз дальше.
Учитель специально проложил маршрут так, чтобы дети увидели море неожиданно. Только что шли сквозь степное разнотравье, вытирая мокрые от пота лица и мечтая об одном ― поскорее добраться хоть до какой-нибудь тени, ― и вдруг аквамариновая гладь до горизонта.
– Море! ― раздался дружный вопль, и забыв об усталости, детвора бросилась к краю обрыва, выстроилась вдоль него ― полторы дюжины мальчишек и девчонок, весь школьный туристический кружок.
– Сергеич, а мы купаться пойдем? ― Виталик из «7-А», известный по прозвищу Витас, озвучил всеобщий вопрос.
– Здесь не спустишься, ― возразила его одноклассница Машка. ― Высоко и круто.
– Спустишься, спустишься, ― заверил их учитель. ― Только чуть дальше.
Пять минут спустя они уже были на дне заросшей акацией и терновником балки. Восьмиклассник Антон, как обычно шедший в авангарде отряда, первым добрался до ее устья и первым же увидел импровизированную «лестницу».
– Понял, как спускаться! ― объявил радостно. ― Сначала сюда, потом…
– Нет-нет, ― остановил его учитель. ― По корням мы лезть не будем, а то обязательно кто-нибудь шею свернет. Мы же не обезьяны, а опытные туристы. Для чего нам снаряжение? Доставай веревки!
– Точно! ― Антон звонко ляскнул себя по лбу. Потребовал: ― Чур я узлы вяжу!
Оглянулся на арьергард учитель в ту самую минуту, когда Витас, отстав от отряда, полез в кусты желтой акации.
– Виталий, ты куда? ― окликнул.
– Вы идите, я догоню. Мне надо!
Девчонки, поняв в чем дело, захихикали. Машка предложила ехидно:
– Ты далеко не прячься, а то занозишь себе что-нибудь. Возле тропинки дела делай, мы смотреть не будем.
Подружки засмеялись громче. Виталик насмешку проглотил молча, исчез в зеленых зарослях. Учитель повернулся, чтобы идти к месту спуска, проверять, как юные туристы справляются с заданием, когда из кустов донеслось:
– Пацаны, сюда! Тут чей-то велик лежит!
Призыв Витаса пропал втуне, ― подумаешь, велосипед в кустах спрятали! Вязать узлы, готовить веревочный спуск куда интереснее. Лишь один человек захотел посмотреть. Чувствуя, как холодеют внутренности и слабеют ноги, учитель раздвинул усеянные колючками ветви.
Черная «Украина» лежала на подстилке из редких травинок и прошлогодней листвы. Старая, советская еще модель. Хотя старым, брошенным велосипед не выглядел. Скаты надуты, эмаль блестит, ни пятнышка ржавчины.
– Интересно, кто его спрятал?
Вопрос Виталик задал риторический, и проще всего находку было бы списать на совпадение. Вот только учитель прекрасно знал, чей это велосипед. Он узнал его ― по царапине на переднем крыле, намотанной на руль изоленте. А еще он знал, что этот велосипед не может существовать одновременно здесь и сейчас. Потому что «сейчас» он валяется где-то в сарае, превратившийся в ржавый металлолом, а то и вовсе пошел на переплавку. А «здесь» он лежит только в…
– Ну что, пусть хозяина дожидается? ― поинтересовался Виталик. Ему надоело рассматривать находку. Хотелось поскорее присоединиться к товарищам.
– Пусть дожидается…
Юные туристы с задачей справлялись, помощь и подсказки не требовались. Учитель подошел к краю обрыва. С замиранием сердца посмотрел на желтую полосу песка. Что он боялся там увидеть? Пляж был пуст.
Конверт хранился под толстой кипой использованной писчей бумаги. Старик вынул ее, водрузил на стол. Однако вместо того, чтобы наклониться снова, придвинул стул, сел. Принялся перебирать исписанные, исчерканные схемами листы. Свое незаконченное «дело».
Пространство Минковского, геометрическая интерпретация пространства-времени специальной теории относительности, некогда было весьма популярно у любителей фантастики. Термины «мировая линия», «световой конус», «причинное прошлое» и «причинное будущее» завораживали. Формулы, связывающие расстояния и промежутки времени, разделяющие события, выглядели понятными и доступными любому, мало-мальски знакомому с высшей математикой. Оставшись не у дел, старик решил поиграть в эту игру. Например, предложить собственное объяснение «парадокса близнецов». Получится, не получится ― не суть важно, главное процесс. Когда ты пенсионер-постинсультник, то выбор у тебя не богат: либо разминай мозги, либо жди в гости Альцгеймера.
Старик перевернул стопку, чтобы добраться до самых ранних своих расчетов. Начал он с гипотезы, что пространственных координат должно быть не три, а четыре, и увеличил размерность сигнатуры. Было интересно посмотреть на световой конус в этом случае. Вернее, на проекцию его в трехмерное пространство. Он долго возился с преобразованиями Лоренца, вырисовывал гиперсферы, заново штудировал изрядно подзабытую со студенческой скамьи геометрию Лобачевского, но в конце концов охладел к этому подходу. В голову пришла другая идея: экспериментировать нужно не с количеством пространственных координат, а с единственной временно́й. Если задать ее комплексным числом, то результат обещал быть интересным. Квадрат интервала между мировыми точками равен сумме квадратов разности координат, а значит, мнимая составляющая времени может вполне вещественно повлиять на него.
Он долго играл в эту игру, почти два года, ― вон какую кипу бумаги извел. Получалось действительно интересно. В зависимости от величины мнимой компоненты интервалы между событиями уменьшались и увеличивались, становились отрицательными, прошлое и будущее как бы менялись местами. Оставалось придумать интерпретацию этих выкладок, понять, где и как математические формулы проявляются в реальном мире… А потом он наткнулся в сети Интернет на перевод книги с многообещающим названием «Путь к реальности или законы, управляющие Вселенной: Полный путеводитель». И узнал о твисторах, объединивших математический аппарат специальной теории относительности и квантовую механику.
Старик невольно поежился от воспоминания, какое потрясение, даже стыд испытал, поняв, как далеко отстал от современной математики. Мало того что не «построил дом», не «посадил дерево», не «вырастил сына», так он и в профессии, которой отдал жизнь, остался дилетантом. Представил, как после его смерти найдут эти «труды». Будут рассматривать рисунки и формулы, смеяться над свихнувшимся дедом. Наверное, лучше сжечь?
Он так бы и поступил, живи в доме с печью или камином. Или хотя бы имея дворик в три сотки, где можно развести костер. Но в квартире, где даже кухонная плита не газовая, а электрическая, сжечь кипу бумаги формата А4 ― задача не из простых. Да и не станет это никто читать. Выбросят на свалку или в макулатуру сдадут.
Старик медленно, натужно, словно потяжелела она многократно, поднял стопку бумаг. Вернул на прежнее место, снова «похоронив» конверт с деньгами.
На кухню он все же пошел ― за табуретом. Вынес его на балкон, открыл окно. Кряхтя, придерживаясь за раму, вскарабкался.
Дом стоял на краю жилого массива, вид из окна ничто не загораживало. Кварталы старых пятиэтажек, утопающие в зелени садов пригороды, приморский парк, подъемные краны порта, и ― море до самого горизонта. Гораздо ближе горизонта по морю шел большой корабль, контейнеровоз. Направлялся к воротам гавани. Старик вспомнил, как в детстве завидовал кораблям, повидавшим океаны и далекие таинственные берега. Мечтал ли сам стать моряком, ходить на них? Пожалуй, нет… А вот его выпускник Антон, староста туристического кружка, который старик вел несколько лет, ходит штурманом на таком корабле. Когда-то письмо присылал, благодарил, ― штурману без математики никак. И Маше, окончившей архитектурный, она наверняка пригодилась. Инженеру-программисту Виталию ― подавно. Сотни его бывших учеников разлетелись по всему свету…
Мысль была неожиданной и несвоевременной. Возможно, оттого на глаза навернулись слезы. Или он слишком долго смотрит на блестящее под солнцем море?
Старик опустил взгляд. Вдруг показалось, что внизу не серый асфальт, а желтая полоса песка вдоль моря. Там, на границе песка и воды…
Звонок в дверь заставил вздрогнуть, качнуться вперед, теряя равновесие.
― Эй, парень, что с тобой?!
– Мальчик, тебе плохо?
В ушах шумело, поэтому крики Веня расслышал не сразу. Повернулся, когда его схватили за плечи. Высокий мужчина с темными коротко стриженными волосами и серебром на висках встревоженно всматривался в его лицо.
– Воды… ― попросил Веня.
Без лишних слов темноволосый отцепил висевшую на ремне флягу, отвинтил крышку, поднес к его губам. Пресная вода была такой сладкой!
За спиной мужчины зашелестел осыпающийся грунт. Там с обрыва свисала веревка и по ней умело и ловко спускалась крепко сбитая женщина средних лет. Спустилась, подбежала.
– Что случилось? ― спросила требовательно.
– Нога.
Они внимательно осмотрели лодыжку.
– Перелом? ― предположила женщина.
– Не думаю. ― Мужчина качнул головой. ― Но определять не возьмусь, опухоль сильная. В травмпункт его по любому нужно.
– Неотложку сюда вызывать из города?
– Пока вызовем, пока приедут… Если поедут. ― Мужчина помедлил, раздумывая. Принял решение: ― По-другому сделаем. Мы с Витасом его сейчас поднимем наверх, а ты беги к трассе, тормозни попутку на город.
Он бережно поднял Веню на руки ― сильный! ― понес к обрыву. Спросил:
– Тебя звать-то как?
Пока Веня полз, где-то находились силы, но едва пришла помощь, они исчезли разом, будто батарейка села. Даже на такой простой вопрос ответить внятно было невмоготу. Он прохрипел:
– Вх…иня…
– Что ж ты, Иван, в одиночку путешествовать отправился? ― попенял мужчина. ― Туризм ― командный вид спорта. Плечо товарища рядом должно быть.
Женщина, уже ухватившаяся за веревку, оглянулась.
– Кажется, он сказал Веня, а не Ваня? Вениамин.
Подтвердить ее правоту Красин не смог. Неудержимо проваливался в липкое забытье.
В дверь звонили настойчиво, протяжно. Значит, не случайные визитеры, не «Свидетели Иеговы» и иже с ними, ― кто-то пришел именно к нему. Старик дождался, когда утихнет дрожь в судорожно вцепившихся в оконную раму руках, сполз с табурета. Надо же, собирался шагнуть туда, а чуть в самом деле не вывалился ― перепугался до смерти.
Он пошаркал в коридор, открыл дверь, не спрашивая. Чего ему опасаться? Грабителей? Полноте!
На лестничной площадке стояли двое мужчин и женщина, на вид примерно одного возраста ― за сорок. Звонивший в дверь ― высокий, в праздничной белой рубашке и черных отутюженных брюках, держал большую коробку с тортом. Он открыл было рот, но спутница его, белокурая, в легком летнем платье с букетом роз в руках, опередила:
– Здравствуйте, Вениамин Сергеевич! Поздравляем с днем рождения!
Миг ― и букет перекочевал в руки старику. Он растерялся.
– Спасибо… ― пробормотал.
Женщина улыбнулась, на щеках ее заиграли ямочки. Спросила:
– Вы, наверное, нас не узнали? Столько лет прошло!
Этот вопрос, эта улыбка ― словно налипшая на память шелуха отвалилась. Разумеется, они изменились за четверть века. Он узнал их не зрением, иным чувством, которое появляется, когда всю жизнь проработаешь с детьми.
– Маша? ― спросил полуутвердительно. ― Антон? Виталий?
Высокий, с заметной сединой на висках штурман дальнего плавания тоже улыбнулся, кивнул.
– Они самые. Вы уж извините, что мы с опозданием на два дня пришли.
Старик опомнился, суетливо распахнул дверь шире, посторонился:
– Да вы заходите, заходите! Только у меня… угостить…
– У нас все с собой! ― Виталий приподнял два объемных пакета, тряхнул несильно, заставив звякнуть содержимым. Завязанные в хвост на затылке длинные волосы его очевидно призваны были компенсировать глубокие залысины. Одет инженер-программист был по-простецки: в джинсах и футболке. Хотя наверняка джинсы очень дорогие, а футболка ― очень брендовая.
Готовить угощение его не допустили, усадили на диван в комнате, служившей и спальней, и кабинетом, а теперь вдобавок и гостиной. Маша утащила торт и Виталия с пакетами на кухню, Антон принялся двигать мебель, чтобы уместиться вчетвером за столом. Старик любовался им и не мог отделаться от мысли, что это ему снится. Достаточно закрыть глаза или просто моргнуть, и наваждение исчезнет.
Но нет, гости пришли вовсе не во сне. Виталий притащил с кухни найденную где-то скатерть, которой старик лет десять не пользовался, вторым заходом ― тарелки и приборы, третьим ― блюда с колбасно-сырной нарезкой, бутербродами с красной икрой, овощами. Потом Маша принесла разрезанный на идеально-одинаковые «сектора» торт. Последним заходом Виталий доставил откупоренную бутылку коньяка и стопки. Постоял, почесал за ухом.
– Как бы еще одно посадочное место организовать…
Старик спохватился.
– На балконе табурет! Я сейчас…
Подняться с дивана ему не позволили. Виталий выскочил из комнаты, вернулся с табуретом, плюхнулся на него. Тут же взялся за бутылку ― разливать.
Коньяк был вкусным, мягким, старик прежде такого не пробовал. Вряд ли его «заначки» хватило бы на подобный напиток. Когда они выпили по второй и закусили, Маша заговорила:
– Вениамин Сергеевич, а вы знаете, мы до сих пор в походы ходим. Вдоль побережья, по вашим тропам. На два-три дня, с палатками. Как Антон из рейса приходит, так и выбираемся.
Штурман махнул рукой, посетовал:
– Отвалились почти все за последние годы. У каждого своя жизнь, заботы. Только мы трое из всего кружка держимся.
Маша внимательно смотрела на него, словно ждала продолжения. Не дождалась, стрельнула взглядом в Виталия и, когда тот потупился, призналась:
– Вениамин Сергеевич, простите нас, пожалуйста. Мы о вашем юбилее случайно узнали. Позавчера, когда из похода возвращались, мальчика на пляже нашли. Он с обрыва упал, ногу повредил. Людей рядом никого, и телефона у него при себе нет. Я не представляю ― как это, без телефона? А звали мальчика Вениамин, редкое имя. Вот мы вас и вспомнили, решили проведать. Но вчера воскресенье было, школа закрыта, адрес ваш узнать негде. Поэтому мы сегодня пришли.
Она виновато развела руками. Старик смотрел на нее, на мужчин, и чем дальше, тем больше убеждался ― это сон, так не бывает. В конце концов крепко зажмурился. Он и ущипнул бы себя, но постеснялся. Когда открыл глаза, гости смотрели на него встревоженно.
– А мальчик? Что с мальчиком стало? ― спросил старик.
Антон пожал плечами:
– Подняли его наверх, Машка попутку до города поймала. Такой дядька бравый попался, офицер-отставник, согласился отвезти в травмпункт без всяких вопросов. На старой «волжанке» ездит, «двадцать первой», представляете? Но древность не древность, а прет, что твой внедорожник. Нам мальчишку и к трассе нести не пришлось, прямо по степи к самому обрыву подкатил.
Виталий шмыгнул носом, вставил и свое слово:
– Только мы впопыхах номер телефона у дядьки спросить забыли. Узнать, что с пацаном, как довез.
– Довез… ― прошептал старик.
Лица учеников вдруг начали расплываться, слезы, не удержавшись в глазах, побежали по щекам.
– Вениамин Сергеевич, вам нехорошо? ― В голосе Маши явственно звучала обеспокоенность.
Старик вытер рукой слезы, отрицательно качнул головой. Потянулся к стопке.
– Давайте, за вас, ― предложил. ― За вас всех.
Антон первым понял. Едва Виталий наполнил стопки, поднял тост.
– За всех ваших учеников, Вениамин Сергеевич!
Старик кивнул благодарно. Он ошибся, жизнь прожита не зря.
Все ― не зря.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?