Текст книги "Путеводная звезда"
![](/books_files/covers/thumbs_240/putevodnaya-zvezda-259813.jpg)
Автор книги: Сборник
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Жанна Бирюкова
Заявка выполнена
Темный прямоугольник вздорной деталью чернел на белом снегу. Совершенно не страдая в свои тринадцать лет отсутствием любопытства, Дима подошел поближе. Прямо у его ног на утоптанной дорожке сквера лежал мобильный телефон. Подняв, мальчик повертел его в руках. Откинул крышку. Наверное, гаджет был совсем новый ― темно-коричневая кожа чехла без потертостей, на блестящем стильном корпусе ни царапины.
Дима посмотрел по сторонам в поисках возможного владельца, но, несмотря на раннее декабрьское утро, сквер маленького провинциального городка был пуст. В полосах света недавно установленных неоновых фонарей, изо всех сил пытавшихся заменить собой поздний рассвет, кружились редкие снежинки. Мягко желтели квадратами окон соседние пятиэтажки. Там люди собирались кто на работу, кто в школу.
Дима снова опустил взгляд на смартфон, уютно устроившийся в ладонях. Сколько раз он просил маму купить новый крутой телефон. Ведь все ребята их класса хвастались последними дорогими моделями. Ну как ей объяснить, что, когда у одноклассников начиналась общая онлайн-игра, которую не поддерживал его мобильник, Дима чувствовал себя изгоем, никому не интересным простаком.
Но у мамы были свои аргументы. Она работала на обувной фабрике, и ее скромной зарплаты хватало лишь на самое насущное. Папу Дима никогда не видел и, уж тем более, не мог получить от него помощь. А на дальнейшие расспросы мама поджимала губы и начинала активно суетиться на кухне.
Именно сейчас недоступная мечта оказалась совсем близко, лежала перед ним на ладони. Нужно только положить ее в карман и бежать. Спасать беспомощную радость простого мальчишки, чтобы никто не заметил и не отобрал ее.
И прежде чем мысль о непременной блокировке успела окатить волной разочарования, палец уже скользил по холодной гладкой поверхности. Сбивая и без того робкое дыхание, телефон покладисто отозвался на касание разноцветной волной и включил главный экран. На синем фоне ничего особенного не обнаружилось, кроме нескольких значков и крупных цифр, показывающих время.
Время! Школа! А первым ― физика!
Конечно, обледеневшие тротуары, лишенные внимания дворников, да еще когда тяжелый ранец за спиной, никак не способствуют быстрому перемещению. Даже если ты ученик седьмого класса и у тебя перед глазами прыгает сурово-каменное лицо физички Марии Сергеевны, бесстрастно роняющее самую противную фразу на свете: «Еще одно опоздание, Соколов, и тройки тебе за четверть не видать, как атом без микроскопа».
– А мне она, ой, как нужна! Прям вот позарез!.. И мне надо успеть!.. Сейчас, сейчас, Мария Сергеевна… я успею… ― Слова в белых облачках пара из открытого рта улетали в морозный воздух.
Едва не пропахав носом по школьным ступеням, Дима лишь чудом удержался на разъезжающихся ногах.
– Быстрее, ребятки, быстрее! Звонок уже был. ― Уборщица, звякая ключами от раздевалок, подгоняла последних опоздавших.
Минута, чтобы раздеться, секунда ― взлететь на третий этаж. Мгновение ― осторожно приоткрыть дверь кабинета и… облегченно выдохнуть. Класс шумел предштормовым морем в ожидании учителя. Успокаивая сумасшедшее сердце, Дима прошмыгнул на свое место. Через одно лихорадочное копошение в рюкзаке и четыре торопливых вдоха вошла Мария Сергеевна.
– Ну, Сокол, и повезло же тебе! ― воскликнул Пашка, когда Дима вкратце обрисовал события сегодняшнего утра приятелям.
Они втроем стояли у окна в коридоре. Пашка Иванов, шумный и добродушный, был соседом Димы по парте, Сережа Осипенко сидел позади них.
– Я из-за такого везения чуть не влип по-крупному. ― Дима поежился, чувствуя отголоски адреналина в крови. ― Хорошо хоть физичка задержалась и даже не спросила меня. Теперь наверняка тройку за четверть поставит.
Пашка, рассмеявшись, хлопнул его по плечу.
– Ты везунчик у нас сегодня!
– Ага, ― вздохнул Дима, ― мне еще по алгебре так повезло бы…
– Да ладно! ― махнул рукой Иванов. ― Федоровна не будет ругаться. Она добрая.
– Когда стоишь у доски, что-то не заметно, ― вполголоса произнес Сергей.
– С чего ты вдруг, Димон, трясешься из-за оценок? Вот мне все равно, что говорят училки! ― горячился Пашка. ― Они только пугают двойкой за четверть. А сами никогда не ставят!
– Просто тогда…
«Тогда я попрошу у мамы разрешения завести щенка» готово было уже вырваться, но испугалось выглядеть глупо в чужих глазах и снова спряталось пушистым комочком на дне души.
– …будет лучше, ― слова наконец нашлись.
– Так что ты с ним будешь делать? ― небрежно кивнул Сергей на вещицу в руках Димы.
– А что делают с телефоном? Имхо. Нашел ― пользуйся! ― Иванов, подпрыгнув, уселся на подоконник. ― Выкинь эту симку, вставь свою и все! Будешь при полном параде.
– Разве так можно? ― Дима посмотрел на одного, пожимающего плечами, потом на другого, болтающего ногами.
– Конечно, можно! И, вообще, дай-ка сюда! ― Увлекающаяся Пашкина натура не признавала долгих раздумий.
Три вихрастые макушки склонились над светящимся экраном, привлекающим внимание двумя новыми сообщениями и пропущенным звонком.
– Когда он звонил? Вроде и не слышно было, ― пожал плечами Дима. Чувство, что толкнуло внутри, было не очень приятным.
– Наверное, на беззвучном стоит. Так… Посмотрим… Где же они? ― приговаривая, Пашка быстро нажимал на все значки и возвращался обратно.
– Что ты делаешь? ― Дима отобрал у него телефон. ― Вот же сообщения!
– А я виноват, что тут все приложения подписаны не по-русски! Даже непонятно, что за язык. Символы какие-то…
– По картинке догадаться можно, ― огрызнулся Дима.
– Мне кажется, хозяина мобильника уже ищут, ― шепот Сережи был еле различим в бешеном кипении окружающей жизни.
– И что с того? ― Пашка снова сунулся носом в телефон. ― Давай посмотри контакты. Кто звонил?
– Да подожди ты… Нашел. ― Дима хотел пролистать записи, но номеров оказалось всего три, и все они были без подписи.
Мальчишки переглянулись.
– Знаете что? ― В распахнутых глазах Сережи сверкали искорки довольной фантазии. ― Мобильник ворованный. Или кто-то сделал преступление, а телефон выбросил.
– Зачем выбрасывать телефон? ― Пашка сморщил нос и фыркнул. ― Достаточно выкинуть сим-карту. А если не хочешь пользоваться ― продай…
Его слова заглушил звонок. Броуновское движение молекул детской беззаботности сменилось стремительными потоками, разлетевшимися по классам. Дима положил гаджет в карман брюк и вздохнул. Утреннее волнение растаяло, но вот и радости почему-то не ощущалось.
Как самый обыкновенный мальчишка с голубыми глазами и веснушками на носу, Дима знал сотни способов интереснее провести время, чем преодолевать препятствие в виде горы уроков, грозно стоящее перед свободой сегодняшнего дня. Алгебру, обделившую ученика Соколова Дмитрия возможностью решать уравнения на доске, самостоятельную работу по английскому, где в ответ на его тихую попытку номер пять, недотрога-отличница Катька Клименко вдруг подсказала, волейбол на физкультуре с отчаянными просьбами самого себя ничего не испортить, закончившийся победой команды мальчиков над командой девочек.
Несмотря на все эти сиюминутные заботы, мысли снова и снова возвращаются к тайному сокровищу, что страстно просится в руки. Заставляет искать на перемене одинокий уголок подальше от остальных. Любоваться серебристыми переливами на корпусе. Проглядывать немногочисленные приложения настроек с чудными значками и вчитываться в приходящие после каждого урока одинаковые загадочные сообщения «Ваша заявка выполнена».
Даже возвращаясь домой после занятий, Дима не мог себя заставить положить телефон в рюкзак. Металлическая тяжесть давила на ладонь приятным грузом, в отличие от лежащего на плечах грядущего разговора с мамой.
– Да уж! Только хотел попросить щенка, а придется… ― Дима поднял голову. Может, жаловаться вслух не стоило?
Но никто не обращал внимания на мальчишку с рюкзаком и телефоном в руке. Город жил предновогодней суетой. Витрины подмигивали разноцветными огоньками, зазывая покупателей в увешанные мишурой магазины. Вся опутанная гирляндами лампочек на центральной площади важничала зеленая красавица-елка. А стоило вечерним сумеркам растечься по городским улицам, как в окнах домов яркими пятнышками расцветало новогоднее настроение. Эта красочность последних декабрьских деньков казалась Диме особенной. Ведь ожидание праздника точно не хуже самого праздника. А предвкушение радости лишь дополняет радость.
Чуть не подпрыгнув, мальчик уставился на мобильник. Тот вибрировал, призывая взгляд человека к новому сообщению. Послушное касанию, на экране привычно высветилось «Ваша заявка выполнена».
Дима нахмурился. Разбуженные настойчивым неопределенным номером, растрепанные ощущения снова выпустили внутри свои колючки. И сразу спрятали, испуганные отрывистым звонким тявканьем.
Щенок был толстеньким и дрожащим. Приподнимая то одну белую лапу, то другую черную, он прижимался черным лохматым боком к крыльцу магазина, изредка поскуливая в сторону торопящихся прохожих.
– Какой ты хороший! ― Щенок взвизгнул, принимая ласку от руки, смахнувшей с мягкой шерстки тающие снежинки. ― Извини, мне пора идти.
Не обернуться оказалось непосильной задачей. Щенок, смешно переваливаясь с боку на бок, семенил сзади. И по тротуару, вздрагивая от проносящихся мимо машин, и в тихом переулке, что вился между высоких заборов частных домов.
В одном из них со скрипом распахнулась калитка и вышедший мужчина с ведрами в руках стал набирать воду из уличной колонки. Вслед за ним со двора вылетел большой рыжий пес. Он замер, словно оценивая противника, но в следующее мгновение рыжая молния уже неслась к мальчику. Краткого промедления хватило Диме, чтобы, подхватив щенка, успеть прижать его к груди.
И вот тут, накрывая лавиной отчаяния, обрушился страх. Не столько и не только за себя. За черно-белый комочек, скулящий на руках. Ведь каждый нерв истошно вопил спасаться бегством. А разум человека знал, бесполезное бегство ― не спасение.
– Рекс! Нельзя! Фу! Ко мне, Рекс! ― с трудом, пинками хозяину удалось отогнать пса от застывшего Димы.
– Обычно я его на цепи держу… Вишь как… Вырвался и ошалел. ― Хмурое бурчание, видимо, служило извинением.
Его смысл еле доходил до Димы. Как и то, что щенок, попискивая, тыкался влажным носом в лицо, а на улице снова воцарилась безмятежность. Ее, обманчивую, Дима, унимая сердце, бьющее в набат, поспешил сменить на уютный оберегающий покой родного дома.
Мама придет поздно вечером. Поесть самому, накормить щенка, которого так и не нашел сил вместе с мобильником выпустить из рук, можно успеть. И посидеть на полу рядышком, теребя пушистые ушки.
– А вдруг она не будет ругаться? ― Дима тихонько рассмеялся, наблюдая. ― Да-а. За такое не похвалит точно.
Суетливо подлизывая остатки супа, щенок наступил на край миски и перевернул ее.
– Мама любит воспитанных собак. Сама мне так сказала. ― Принесенная тряпка из средства уборки превратилась в игрушку маленьких зубок. ― И еще она говорила, что я обязательно должен поделиться, если будет трудно. Тогда мы вместе сможем с любой проблемой разобраться… Значит, придется рассказать и про тебя, и про телефон…
Вздох вырвался против воли. Опять эти колючие чувства, чтоб их, щиплются внутри.
– А как сказать про подарок? Я ведь не получил четверки по физике и алгебре. И по английскому тоже. А ты у меня уже есть… О! Придумал. Я назову тебя Дар. Нет! Лучше Дарик.
Недовольный тем, что его оторвали от возни со вкусно пахнущей тряпкой, щенок глухо заворчал, стиснутый в человеческих объятиях.
– И мне даже не нужен телефон. Лишь бы мама тебя разрешила оставить…
В тишине раскатистое гудение лежащего на полу рядом гаджета показалось оглушающим, заставив вздрогнуть. Цифры безымянного номера пугали неопределенностью и подсказывали, что другого способа избавиться от колючек внутри не будет. Решение согласиться прошло, когда палец уже касался зеленой трубочки.
– Привет. Ты чего не отвечаешь? Я хотел…
– Извините, пожалуйста. Так получилось… Понимаете? Случайно. ― Дима не хотел, чтобы слова дрожали и путались, но вот так получалось.
– Оу… ― Низкий мужской голос замялся. ― Понимаю. А ты кто?
– Дима. Я правда нашел этот телефон. В сквере… И хочу отдать его владельцу.
– Ладно-ладно, не переживай. Знаю я владельца. ― К говорящему вернулась первоначальная уверенность. ― Передам ему про тебя. Давай так… Сможешь завтра прийти на то самое место, где нашел телефон?
– Да. Только после уроков.
– Это во сколько?
– В два часа.
– Окей. Договорились.
– Подождите! Я же не знаю хозяина телефона.
Собеседник хрипло рассмеялся.
– Поверь, малыш. Вы точно встретитесь.
В доме снова стало спокойно. Только часы на стене продолжали мирно тикать, отмеряя время, да щенок грыз ботинок своего устало выдохнувшего друга. Колючки внутри перестали шевелиться.
* * *
До рождения нового года оставалось восемь дней. Легкий морозец щипал пешеходов за нос и щеки, под ногами поскрипывал снежок. Деревья городского сквера спали, убаюканные колыбельной зимы. Вспугнутая быстрыми шагами мужчины в черной модной куртке галка слетела с ветки, обрушив каскад снежинок. Мужчина плюхнулся на скамейку и строго взглянул на соседа ― блондина, одетого в теплое нежно-кремового цвета пальто.
– Как все прошло?
– И тебе здравствуй. Прошло замечательно. Очень милый мальчик. Представляешь, два раза извинился! Пожелал мне удачного дня.
Брюнет в черной куртке фыркнул.
– Удивительно!
– Вот ты смеешься, а мне было вчера совсем не до смеха. ― Блондин вздохнул. ― Эта моя вечная рассеянность…
– Ой, только мне не рассказывай! Я тебя знаю, как… как… ― брюнет прищелкнул языком, вспоминая, ― как общипанного.
Блондин покачал головой.
– Правильно говорить ― как облупленного.
– Неважно! Ты понял… В общем, знаю тысячи лет.― Хитро прищурившись, брюнет не сводил глаз с собеседника. ― Да ты телефон специально оставляешь где попало, чтобы люди выполняли свои желания. Тем более в эти дни! И еще не было случая, чтобы он к тебе не вернулся!
Улыбка мужчины в светлом пальто сияла добротой и лаской. Словно яркий солнечный лучик, что вдруг пробился сквозь низкие серые тучи, обещая завтра счастье звонкого морозного дня.
– Просто люди верят, что их желания исполнятся. А я им чуть-чуть помогаю.
– Ты безнадежен, ― ворчливо отозвался брюнет и зябко передернул плечами. ― Может, пойдем, а? У меня уже крылья замерзли.
– О чем ты? Ни твои, ни мои крылья не способны замерзнуть.
– Нет, мои способны! ― вскакивая, упрямо повторил тот. ― Пойдем! Я знаю отличное местечко, где ты сможешь опять потерять свой телефон.
– Ну раз ты так уверен… Пойдем.
Над городом в изящных ажурных платьицах снежинки все так же кружили свой новогодний вальс. Над улицами, над сквером, над маленьким двориком позади дома, где вокруг снеговика гонялись друг за другом мальчик и черно-белый щенок.
Семья и время
Алла Гугель
Сон Александра Ивановича
Александр Иванович Куприн лежал на старом, облезшей кожи диване и что-то вяло чертил карандашом на страницах меню. «Водочка откупорена, плещется в графине. Не позвать ли Куприна по этой причине?» Красные раздутые пальцы сильно пьющего человека выводили этот глупый стишок, словно издеваясь над своим хозяином. «Вот и все, вот он я», ― тяжко перекатывалось в голове опухшего гения.
Надо встать и дойти до комнаты. Десять шагов. «Раз, два» ― считал про себя Александр Иванович, продолжая лежать. Жена Мария сняла писателю жалкие апартаменты прямо в трактире, чтобы тот закончил свой «Поединок». Но текст не шел. Вместо слов Александра Ивановича посещали гости. Их поток не прекращался, мелькая перед глазами, как горячие вспышки опасного костра.
Помнится, прошлого дня угощал весь трактир дешевым вином и хотел зачитать главу новой повести. Но язык ― враг, цеплялся за нёбо, не пуская слова. Чтения стали бы позором, не приди на помощь милая продажная девушка Таня. Нацепив пенсне спящего учителя, она звонко прочла изрядный кусок середины под аплодисменты и смех питейного заведения. Александр Иванович смахнул слезу. Эх не зря Мария Карловна оградила его от всех забот. Даже ужины приказывала ставить у двери, лишь бы Сашенька работал. Но сейчас плохо, дочь к нему не пускают. Дверь запирают, соглашаясь открыть, только по предъявлении листков с новыми главами, которые он просовывал в щель.
Рассвет тихо заглядывал в окно, пытаясь не сильно беспокоить тревожного незнакомца. Куприн заснул. И увидел сон.
Где тоненькая черноволосая девушка с короткой стрижкой в серой водолазке и грубых синих мужских брюках медленно ходила вдоль большого книжного шкафа, разглядывая старые пыльные корочки книг. Обстановка в комнате была ни на что не похожа. Вроде и спальня, и гостиная, и сразу же кабинет. На узкой чисто прибранной кровати сидела пожилая женщина в легком цветастом платке, байковом халате и вязаной кофте. В руках она держала странный предмет с кнопками, которые поминутно нажимала и прикладывала к уху, что-то говоря в него. Рядом на низком столике, покрытом тканой салфеткой, стоял большой квадратный аппарат, который светился изнутри, а по его поверхности, как по водной глади, скользили картинки.
Девушка решительно отодвинула стеклянную дверь и достала одну из девяти сиреневых книг. В матовом переплете, с чуть потрепанным, разошедшимся нитками грифом. На обложке золотыми буквами, как будто от руки, было выведено: «А. И. Куприн».
Она бережно подхватила книгу, словно боялась уронить хрупкого зверя, раскрыла на последней странице и начала водить пальцем по оглавлению. Затем улыбнулась и, весело тряхнув головой, крикнула в открытую дверь: «Нашла! Идите сюда!»
Через минуту в комнату вбежали, влетели, врезались, заполонив все пространство звонким счастливым щебетом, три смешные девчушки ― девяти, пяти и трех лет. Прыгнув с разбегу на кровать, они приготовились слушать. Пока бабушка сажала на колени среднюю, мелкая прильнула к худенькой молодой маме, старшая села по-взрослому на старое кресло и, гордо забрав у матери книгу, прочитала: «Белый пудель».
Тут средняя, как и полагается всем средним, самая кудрявая, вертлявая, с яркими изумрудными глазами, быстро вскочила на ноги, подбежала к светящейся коробке, что-то нажала, так, что картинка исчезла. И довольная вернулась назад.
Комната засветилась по-новому, словно включилась еще одна кнопка, повелевающая счастьем и уютом в доме. За окном после короткой бури чуть слышно докапывал дождь. Старшая читала, а остальные, как и миллиарды многих других семейств, которым повезло любить и быть любимыми, пусть ненадолго, на этот тихий и радостный час, слушали и представляли далекую и прекрасную, прошлую жизнь. Веря, что так и было, или до сих пор где-то есть, спрятанное в сиреневой обложке волшебной книги.
Александр Иванович почувствовал, как даже во сне у него заболело сердце. Захотелось остаться. Там, в горячем кругу трепетных женщин, в тепле этой странной квартиры. С чужими, но такими родными людьми, которые ― как это возможно?! ― любят его сквозь время, в таком неясном пугающем завтра.
Он проснулся с мокрым лицом, пошевелил затекшей рукой. Смял глупую надпись в глупом меню. Взял наточенный карандаш и медленно направился в свою комнату дописывать «Поединок».
Евгений Макухин
Пузыри и синонимы
Игорь Евгеньевич прокрастинировал. Он делал это мастерски и неустанно продолжал повышать квалификацию. С комфортом развалившись в кресле, он пускал колечки дыма, время от времени прикладываясь к бокалу.
Сегодня был день синонимов. Игорь искренне считал себя вольным писателем, поскольку на жизнь он зарабатывал профессией кладовщика. Писательство же было его отдушиной в тесном мирке складских закоулков. Он тщательно собирал материал, записывал остроумные фразы и интересные случаи в надежде, что когда-нибудь это все сложится в немыслимый литературный пазл, и его книга прогремит. Правда пока он ничего не написал. Прочитав немыслимое количество мемуаров, тематической литературы в стиле «как написать бестселлер. Опыт мастеров» и поучаствовав в нескольких семинарах, мастер-классах и тренингах, ― Игорь Евгеньевич «копил себя». Свою самобытность, фантазию и словарный запас. Потягивая пиво на балконе своей «однушки», он отдыхал после трудового дня и старательно подыскивал синонимы для слова «отпуск», иногда подглядывая в интернете.
Внезапно мимо него проплыла стайка мыльных пузырей. Они радужно переливались в лучах заходящего солнца, и горячий воздух от парящего асфальта поднимал их выше и выше, пока они не лопались, разлетаясь мелкими брызгами.
Какая прелесть. Ему даже стало немного интересно, кто это в наше время забавляется таким незамысловатым способом? Радостный детский смех добавил интереса, и он заставил себя выбраться из такого удобного кресла и выглянуть наружу. Вверху небо и радужные пузыри, внизу асфальт и лужи, прямо двор со скамейкой. Справа дорога, а слева, на соседнем балконе девчонка с донемогу счастливой мордашкой пускает мыльные пузыри и заливисто смеется. Увидев Игоря, она радостно помахала ему и выпустила очередную порцию пузырей.
Тут к малявке на балконе присоединились родители. Только сейчас он заметил, что у всех троих на голове была корона. Большая у папы, добродушный здоровяк с густыми рыжими усами, изящная диадема у мамы, чьи движения были плавными и полны достоинства. И маленькая еле видная корона-заколка удерживала челку на голове принцессы. Чьи волосы были такие же рыжие, как папины усы, и чья улыбка была такой же светлой как у мамы. Ему приветливо кивнули, и все трое покинули балкон. До него только донеслось радостное: «То-о-рт!»
«Похоже, день рождения празднуют, ― подумал Игорь Евгеньевич. ― Нарядились. Радуются. Аж завидно». Он посмотрел на свою уютную, как он думал до этого, квартиру…
Спал он в эту ночь плохо. Кого-то звал, кого-то искал, а собственная квартира вообще выглядела лабиринтом, из которого он не мог выбраться. Под утро ему приснилось, что его такое уютное и любимое кресло набросилось на него и начало поглощать, стремясь слиться с ним в одно целое.
Суббота выдалась нерадостной. Может, после пива, а может, после кошмаров ― голова трещала. Сварив кофе, Игорь добавил в чашку молока и первым глотком запил аспирин. Дальше, кряхтя и шаркая, поплелся на балкон. Утренний кофе с сигаретой должны были привести мозги в порядок. В кресло не садился, после кошмара появилось к нему какое-то недоверие.
Опершись на перила, он задумчиво пускал дым, глядя в никуда. Почему-то из головы не выходила вчерашняя девочка. Что-то было не так. Причем это «не так» было «на поверхности», но мысль ускользала. И тут снова, мимо него пролетел мыльный пузырь. Вчерашняя принцесса была на своем боевом посту и старательно выдувала максимально большой пузырь. А на голове ее, как и вчера, красовалась маленькая корона.
В приподнятом настроении, да и голова уже прошла, ему вдруг захотелось просто выйти и прогуляться. Быстро разобравшись с водными процедурами, он оделся и вприпрыжку, как в детстве, сбежал по лестнице.
На улице было хорошо. Не холодно и не жарко. В самый раз. Лужи уже подсохли. А в сквере слышались радостные детские крики. Купив по пути мороженое, Игорь уселся на свободную скамейку. Откусывая небольшие кусочки пломбира, он смотрел на играющую малышню и пытался вспомнить свои детские ощущения. Когда краски были ярче, а мороженое, между прочим, действительно было вкуснее!
– Привет. ― Рядом плюхнулась Рита, шестилетнее чудо, живущее в соседней квартире.
– Привет. ― Эта малявка всегда вызывала в нем чувство умиления. Иногда он ловил себя на мысли, что был бы совсем не против, чтобы у него росло такое непоседливое чудо. Да и Машка, Ритина мама, Игорю нравилась. Но. Но. Но…
Но увы, ранняя лысина и пивной животик не добавляли ему уверенности в общении с женским полом. Были мимолетные знакомства, но женщин домой он не водил принципиально. Хотя иногда чертовски хотелось, чтобы дома кто-то ждал, а по возвращении домой вот такое чудо бросалось на шею с радостным криком: «Папа пришел!»
– А я сегодня принцесса! ― Ритка с гордостью водрузила на голову заколку в форме короны, похожую на ту, что была на голове девочки с соседнего балкона.
– Ух, красота какая! Как поживаете ваше Высочество? Как дела у королевы-матери? ― Игорь встал и, сделав вид, что снял шляпу, ― изобразил глубокий поклон. В ответ порозовевшая от удовольствия Ритка изобразила книксен.
– Мама там, ― неопределенно махнул рукой «послушный» ребенок и, болтая ногами, попросил: ― А расскажи сказку!
Игорь посмотрел на ее корону, и тут все стало понятно. Сказка сама родилась у него в голове и просилась «в мир».
– Ну слушай. Где-то неподалеку, может быть даже за ближайшим углом, есть страна. Она называется Страна тысячи королевств. И всех мальчиков и девочек этой страны называют принцами и принцессами. Ну а как иначе, ведь их родители работают королями и королевами…
Игорь минут тридцать рассказывал сказку. Мысли выстраивались стройными рядами, а словесные кружева выплетались без малейших усилий. Ритка сидела, облокотившись спиной на маму, и слушала как завороженная. Маша, которой стало интересно, что же так увлеченно рассказывает ее дочери сосед, тихонечко подсела к ним, и Ритка даже не обратила на это внимания. Игорь закончил сказку словами: «Но это совсем другая история, конец!» и шуточно поклонился. В горле было сухо. Никогда еще он не говорил так долго.
Аплодисменты оказались неожиданно громкими. Оказалось, что кроме Маши и Риты, сидящих напротив него, скамейку обступила малышня и даже родители. Игорь смутился, а Ритка, запрыгнув к нему на колени и обняв за шею, прошептала на ухо: ― Ты самый лучший сказочник!
Домой шли втроем. Как настоящая семья. Ритка шла между ними, держась за руки. Веселились, шутили. Попрощавшись на лестничной площадке, Игорь, захлопнув дверь, как был, в уличной обуви бросился к компьютеру. Пока не забыл, записать все, что он насочинял в парке.
Спустя два часа он удовлетворенно откинулся в кресле. Все красиво легло «на бумагу». А в голове уже рождалась новая история… Внезапный звонок в дверь, заставил его подскочить на месте. Отвык. Открыв дверь, он увидел на пороге Ритку в нарядном платье и с неизменной короной на голове.
– Милостивый государь. Позвольте мне от имени и по поручению… Ф-ф-фу. Айда пирог есть! Мы с мамой приглашаем! ― Надолго серьезности Ритке не хватило. И она запрыгала перед ним как козленок.
Маша, подглядывавшая за всем этим действом в приоткрытую дверь, рассмеялась: ― Ты нас потчевал сказочной историей, а мы теперь накормим тебя сказочным пирогом! Еще бабушкин рецепт!
Игорь для виду помялся и согласился.
Сказочные посиделки удались. Пирог был чудо как хорош. Ритка пела песенки, потом показывала фотографии и игрушки. После того чудо-чадо отправилось спать, они выпили с Машей по бокалу вина, и Игорь пожелал ей спокойной ночи.
Дома Игорь взял сигарету и прошел на балкон. При ребенке было неудобно курить, потому терпел. Глубоко затянувшись, он повернул голову влево, и дым встал поперек горла. Откашлявшись и вытерев слезы, он еще раз протер глаза. Вместо балкона с красивыми коваными перилами, увитыми вьюнком, с которого маленькая принцесса пускала мыльные пузыри, к стене прилепилась здоровенная металлопластиковая коробка под названием «французский балкон»…
Через месяц Игорь и Маша поженились. И мыльные пузыри теперь пускала Ритка, а на ее день рождения Игорь и Маша нарядились королем и королевой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?