Читать книгу "Свет в ее глазах"

Глава 4

Джоанна

– Мы можем не заключать с ними договор, – спокойно сказал Конрад, стоя напротив стола в моем кабинете.

Домой вчера он пришел поздно. Я слышала, как хлопнула входная дверь, но подниматься с постели, чтобы встретить его, не стала. Я все еще была немного обижена на брата. А когда проснулась утром, его уже не было в квартире. Конрад очень рано ушел на работу.

Как выяснилось, ему нужно было подобрать новые компании, список которых и лежал передо мной сейчас. Компании, которые могли заниматься строительством моего казино.

Я прошлась взглядом по списку, подмечая, что Конрад подобрал гигантов не хуже «Джефферсон Констракшн». Хоть сейчас бери и заключай соглашение с любой. Если бы не одно но.

– Через час прибудет их команда для того, чтобы провести презентацию, как ты себе представляешь наш отказ?

Конрад никогда не срывает сделки, тем более за час до начала конференции.

Брат сел в кресло, закидывая ногу на ногу. Он выглядел раздраженным. Все-таки так же, как и я, злился.

Подумаешь, большое дело! Не рассказала о Джефферсоне. Разве это не моя личная жизнь, которой я могу ни с кем не делиться? Кто знает, какие секреты он сам хранил?

– Просто откажемся. Контракт еще не подписан, предварительного соглашения мы не заключали.

– И на что ссылаться? Почему вдруг мы отказались? Я не хочу, чтобы о конфликте между мной и Джефферсоном знал кто-то еще, – фыркнула я.

Представляю, каким позором будет выглядеть эта история и каким посмешищем окажусь я. С какой стороны не посмотреть на нее, я одурачила богатенького наследника огромной империи или богатенький наследник использовал меня в своих грязных играх, злодейкой выгляжу именно я.

А вот Блейк в любом случае выглядел хорошо, он либо плейбой, от которых девочки в восторге, либо брошенный романтик, что также являлось привлекательным для противоположного пола.

Поэтому лучше оставить то, что было между нами в тайне. Ни его отец, ни кто-либо еще не должны знать об этом.

– Никто не узнает, – серьезно ответил брат. – Черт! Разбить бы ему нос за такое!

– Спокойно. Никто не будет разбивать ему нос или еще что.

И тогда я поняла: он злился не на меня, он злился на Джефферсона. Это немного остудило мой пыл.

Я подошла ближе и погладила брата по плечу, а затем встала напротив него, приваливаясь спиной к краю стола.

– Эта ситуация забыта. Блейк сказал, что для него работа со мной не станет проблемой, и я тоже буду вести себя как профессионал. От контракта мы не откажемся. Мое личное прошлое с Блейком никак не повлияет на работу.

Конрад долго смотрел на меня тяжелым взглядом, затем выдохнул и вынужденно кивнул:

– Это полностью твой проект, тебе решать.

От этих слов по моим рукам забегали мурашки.

Боже! Это действительно мой первый проект.

– И я беспокоюсь не о том, что ваше общее прошлое помешает работе. Я беспокоюсь о тебе, Джоанна. Он обидел тебя, хоть ты и стараешься не показывать этого, я понимаю, что тебе может быть тяжело.

– Не продолжай! Меня абсолютно не волнует Блейк. Аб-со-лют-но!

Конрад усмехнулся:

– Ладно, пусть будет так.

– Все так и есть, – огрызнулась я.

– Хорошо.

Я в последний раз бросила на брата суровый взгляд и вышла из кабинета. Пройдусь лично до отдела кадров, что-то они не спешили подыскивать мне новую ассистентку.

***

Как выяснилось, найти человека в Нью-Йорке, который будет совершать звонки, принимать факсы и помнить о встречах, не так-то просто. Сотрудники отдела кадров не справлялись с этой задачей, я все еще была без ассистентки.

Когда я уже разозленная уходила из отдела, на пороге показалась молодая рыжеволосая девушка.

– Здравствуйте, я Сабрина Риттер, – неловко выдала незнакомка, протягивая руку вперед. – А вы, должно быть, Долорес?

Я молчала несколько секунд, рассматривая ее, затем вытянула руку вперед для рукопожатия. Длинные изящные пальцы сомкнулись на моей руке. На тыльной стороне ее ладони я заметила два крестика, начерченных синей ручкой.

На девушке были нежно-розовая блузка и коричневая клетчатая юбка. Одежда была ей велика, что сразу бросалось в глаза. Рыжие волосы доходили до плеч и слегка завивались. Лицо ее было усыпано веснушками, как если бы она только что вернулась с пляжа.

Долорес – это рекрутер, которая занималась оценкой кандидатов на первом этапе отбора. Полагаю, девушке была назначена встреча. Только Долорес я поблизости не видела.

– Вы устраиваться на работу? – вежливо спросила я, хотя и так было понятно, что Сабрина пришла сюда именно за этим.

Она кивнула:

– Мы договаривались с вами о встрече еще на прошлой неделе.

Со мной не договаривались, а вот с Долорес – возможно.

– Напомните, на какую должность вы претендуете? – скучающе спросила я.

Сабрина непонимающе захлопала глазами и нахмурила брови. Ремешок сумочки съехал с ее плеча, и она быстро вернула его на место.

– Я претендую на вакансию ассистента управляющей отеля, – выдохнула она.

Услышав заветные слова, я повеселела и взглянула на нее другими глазами. Обычно я провожу собеседование в самом конце, но раз Долорес не смогла найти мне ассистентку, а сейчас ее носило где-то в другом месте, то мне оставалось только одно.

– Ваше резюме с собой? – деловито спросила я.

Сабрина снова кивнула и полезла в сумочку.

– Я отправляла вам его, но у меня есть копия, – сказала она, вынимая большой лист и протягивая его мне.

Я прошла в комнату ожидания отдела кадров и присела на диван, приглашая Сабрину сесть рядом.

– Вы учились в Бруклинском колледже Городского университета Нью-Йорка? – уточнила я.

– Да.

Гарвард для бедных – так называли этот колледж. Недорогое обучение, но хорошая программа.

– А специальность, – протянула я, ища нужную строчку в резюме.

– Искусство, – опередила меня Сабрина.

Очень интересно, что выпускник с Искусством в дипломе решил делать в гостинично-ресторанной сфере?

Я собиралась задать ей именно этот вопрос, но она, кажется, поняла, что именно мне было интересно из ее резюме, поэтому снова опередила меня.

– Я понимаю, что моя специальность не совсем подходит, но у меня имеется опыт работы в этой сфере. Я год была помощницей управляющей гольф-клуба в Филадельфии.

– Но уволилась. По собственному желанию?

– Да.

Гольф-клубы – настоящая кладовая для золотоискательниц. Форма работниц, как правило, была слишком откровенной. Короткие топы и юбки или майки и шорты.

В таких клубах регулярно собиралась элита Америки, а еще спортсмены, певцы и актеры, да что там, вся мужская часть конгресса Соединенных Штатов прожигала свои свободные деньки в подобных клубах. Естественно, без жен.

– И какая причина?

Сабрина теребила ремешок сумки от волнения. Я обратила внимание на то, что искусственная кожа на ремешке потрескалась. Дешевая одежда не по размеру, и девушка не в состоянии заменить сумку за тридцать баксов на новую. У нее явные проблемы с деньгами.

– Мой дедушка заболел, и мне пришлось вернуться, – несмело призналась она.

Что-то в моей груди закололо от этого известия, хотя я не знала, обманывала она меня или нет.

Я совсем не черствая, но прекрасно понимала, на какой обман могут пойти молодые девушки, чтобы найти работу получше. Я часто сталкивалась с такими при наборе персонала.

Ой, да ладно! Кто не врал в своем резюме?

Но о дедушке я решила все же не расспрашивать. Поверю на слово.

– После ты работала официанткой в ночном клубе «У Джо», – прочла я вслух, взглянула на нее, затем спросила: – В стриптиз-клубе?

Еще одна странная остановочка в ее резюме.

«У Джо» – известный стриптиз-клуб, один из самых крупных и популярных в городе. Все мужчины от двадцати одного до восьмидесяти регулярно пропадают в этом клубе. Танцовщицы там настолько искусные, что однажды восьмидесятилетнего деда хватил инфаркт, я сомневалась, что всему виной было фламенко.

– Да, я понимаю, о чем вы сейчас могли подумать, но я правда была только официанткой.

– После стриптиз-клуба у тебя был перерыв почти в полтора года.

– Да.

– Что ты делала все это время?

Мне нужно было знать наверняка. Ведь я подозревала, что Сабрина пришла в этот отель с единственной целью – отыскать себе нового спонсора.

– Я была няней. Сидела с годовалой девочкой соседки, это была самая тяжелая работа из всех. Вы и представить себе не можете, сколько раз морковное пюре оказывалось на моей одежде или волосах. Но мне неплохо платили.

Не представляла и представлять не хотела.

Я могла хоть весь день придираться к ее резюме, но это не избавило бы меня от огромной проблемы в виде отсутствия ассистентки.

– Кофе варить умеешь? – спросила я.

– Да.

– Пунктуальна?

– Как часы.

– Отвечать на звонки, назначать встречи, делать документы по образцу?

– Да, я смогу. А новому быстро учусь, – заверила меня девушка.

Я внимательно взглянула на Сабрину. В ее рекомендациях не было чего-то грандиозного, обычное резюме. Но Лина, в отличие от нее, обладала прекрасным резюме, а работала отвратительно. Возможно, потом я об этом пожалею, но сейчас.

– Детей нет, не замужем, – прочла я. – Эта работа отнимает все силы и время. Выходные плавающие.

– Я готова.

– Отлично, – пропела я, поднимаясь с места. Сабрина встала вместе со мной, но я остановила ее жестом руки. – Будь здесь, я напишу Долорес, что одобрила твою кандидатуру.

– Напишете Долорес? – на лице Сабрины отразилось непонимание. Выразительные серые глаза девушки с вопросом взглянули на меня. – Разве вы не она?

Я ухмыльнулась и протянула Сабрине руку для рукопожатия.

– Селеста Хэтфилд – управляющая отелем.

***

Я вернулась в свой кабинет, который, к счастью, оказался пуст. На часах было десять утра, а значит, Конрад уже подписывал договор с нашим исполнителем в конференц-зале. Через десять минут мне придется пойти туда и снова встретить самодовольного Джефферсона-младшего.

Я могла бы сказать, что совсем не думала о нем за прошедший год. Но это была бы ложь. Мы можем лгать другим, но не себе.

Так что да. Я думала о нем. Но все воспоминания были тяжелыми, вызывали лишь грусть и злость – два чувства, которые способны уничтожить человека. Блейк и так оставил меня с разбитым сердцем. Я не могла позволять ему иметь власть надо мной, поэтому решила смириться с этим, отпустить злость и продолжать жить дальше без оглядки на прошлое.

Есть только работа. Я профессионал и смогу держаться с достоинством.

На краю стола лежала папка с документами, которые утром, в виду отсутствия ассистентки, мне пришлось распечатывать самой. Я пододвинула ее к себе и принялась изучать бумаги.

Одной проблемой меньше, Сабрину оформят в штат, а я попросила ускорить этот процесс, и тогда снова обзаведусь ассистенткой. Это самая приятная новость за сегодня.

– Доброе утро.

От этого голоса меня моментально бросило в жар. Холодный, тяжелый и хриплый, он прошелся по коже, оставляя после себя неприятные мурашки.

Я подняла голову и заметила его – Блейк привалился к боковой стенке дверного проема, надменно вскинув подбородок, он уставился на меня темным, словно из самого ада, взглядом. Его «доброе утро» звучало как «я пришел тебя убить».

– Добрей видали, – холодно ответила я, поднимаясь из-за стола и выходя в центр комнаты.

Блейк был словно каменное изваяние, он не сдвинулся с места, не отвел взгляда, даже, казалось, не моргнул. Он просто смотрел на меня, заставляя все мои внутренности сжиматься от странной тревоги и предчувствия чего-то нехорошего.

– Ну? Ты хотел поздороваться? Если это все, то можешь идти, – грубо бросила я, стоя напротив него и скрестив руки на груди.

Блейк покачал головой.

– Мы подписали договор, – объявил он, полностью проигнорировав мои слова. – Честно говоря, я думал, ты откажешься. Нажалуешься братику, и тот сразу отзовет сделку.

Я хотела ответить ему, но он не дал мне этого сделать. Его губы исказила злая усмешка, а глаза заискрились от презрения.

– А ты и нажаловалась. Рассказала ему, как мы зажигали в Аспене или у меня дома?

Я поежилась, но постаралась скрыть это от него. Он не должен видеть, что мне некомфортно рядом с ним. Иначе мудак непременно воспользуется этим.

– С чего ты взял, что я нажаловалась?

Блейк сузил глаза и скривил губы.

– Да не строй из себя дурочку, ты можешь прикидываться какой угодно, но точно не тупой, – бросил он, шагнув ко мне, – Пижон на подписании чуть не сжег меня взглядом, хотя до этого был милее плюшевого мишки.

Я медленно вскинула подбородок и замерла. Он стоял рядом слишком близко. Темная энергетика поглощала все пространство в моем кабинете. Как всегда угрюмый, как всегда потрясающе выглядел. Свободный черный пуловер и черные брюки. Амбассадор черного цвета, в котором он выглядел как бог. Хотя нет, скорее как дьявол.

– Ну что ж, Конрад знает и не обрадуется, если застанет тебя в кабинете. Ты понимаешь это, как никто другой, Блейк, тогда какого черта стоишь и душишь меня своим присутствием? – фыркнула я, теряя всякое терпение.

Блейк криво ухмыльнулся. Затем сделал ко мне еще один шаг.

– Я ничего и никого не боюсь, поэтому твой брат может поцеловать мою задницу.

– Боюсь, твоя задница не в его вкусе.

Он здесь, стоял так близко, и это вызывало приятную ностальгию, которая щекоткой скребла мои ребра.

– Зато она в твоем вкусе, верно, Джоанна? – ухмыляясь, спросил мерзавец.

В моей голове моментально возникли картинки его пятой точки, обтянутой белыми лыжными штанами.

Я решила перевести тему, чтобы отогнать от себя это наваждение, задница Джефферсона – последнее, о чем мне следовало думать. Отвернувшись от него, я подошла к столу и принялась перекладывать документы, даже не глядя на них. Мне нужно было занять руки.

– Дай угадаю, пришел сказать, что скоро начнется конференция? Ну, так я и без тебя в курсе, так что можешь проваливать, раздражаешь меня…

Уйди, уйди к черту из моего кабинета!

Я затаила дыхание, вслушиваясь в надежде уловить даже самый крошечный шорох, но за спиной была тишина. Через несколько секунд я услышала то, что заставило меня выдохнуть в облегчении: громкий звук захлопывающейся двери.

– Наконец-то, – шепотом сказала я, но затем послышался щелчок замка.

Взгляд резко поднялся, упираясь в окно напротив. В голове беспорядочным потоком перескакивали мысли.

Щелчок замка.

У Блейка нет ключа, он мог закрыть дверь только изнутри.

О боже.

Я резко обернулась, чтобы узнать, в чем дело, но не успела даже пискнуть, как Блейк жестко обхватил мою шею рукой и впился в губы дерзким, страстным и обещающим меня уничтожить поцелуем.

Похоже, пока мы летели в Нью-Йорк, мой самолет разбился. И я попала в свой персональный ад.

Глава 5

Блейк

Рывком я посадил ее на стол и, раздвинув ноги, встал между ними, вжимаясь твердым членом в свод ее бедер. Джоанна протяжно застонала, выбивая этим звуком весь воздух из моих легких, но в следующее мгновение занесла руку и ударила меня по лицу. Громкий шлепок пощечины разрезал помещение, моментально заставляя меня прийти в бешенство и вместе с тем возжелать ее сильнее.

Дерьмо!

Вся кровь сконцентрировалась в самом низу живота. Поэтому у меня отключились мозги и закружилась голова.

Джоанна вскинула подбородок и взглянула на меня с ненавистью. А я улыбнулся, словно одержимый, с чистым удовольствием впитывая каждую эмоцию, появляющуюся в синих глазах: презрение, омерзение и, черт подери, похоть.

– Не смей трогать меня! – Она думала, на меня в самом деле может подействовать этот угрожающий тон.

Грубо схватив ее за челюсть, чтобы сбить спесь с хрупких плеч, я резко дернул ее на себя, заставив Джоанну вздохнуть от неожиданности.

– Хочешь сказать, что не желаешь этого? – прорычал я, опуская взгляд на ее губы и чувствуя мурашки на коже, ведь знал, что они по-прежнему чертовски сладкие и мягкие. Самые мягкие из тех, что я когда-либо пробовал. Но это не имело для меня значения. Плевать на ее губы и плевать на чертову Хэтфилд!

– Единственное, чего я желаю, так это чтобы однажды ты перепутал «газ» и «тормоз» и слетел с моста в пролив.

Я рассмеялся, расслабляя руку и отталкивая ее лицо, а затем резко дернул за края блузки. Послышался треск ткани, пуговицы разлетелись в стороны, градом опускаясь на пол.

– Только если ты будешь сидеть рядом, мисс Хэтфилд.

Ее глаза потемнели, как у дикой кошки перед атакой, она снова замахнулась в попытке ударить меня, но я поймал ее руку и завладел ртом, грубо сминая припухшие губы. Она сопротивлялась несколько мгновений и даже укусила меня, но, когда я потерся членом о ее киску через одежду, резко выдохнула и поддалась.

Да, черт подери!

Это оказалось не так уж и сложно.

Расстегнув бюстгальтер, я откинул его в сторону и опустил обе ладони на упругие груди. Джоанна вздрогнула от моих прикосновений. Ее глаза заволокло желанием и похотью. Дыхание участилось, и ей пришлось отстраниться и глубоко вдохнуть.

Я оставлял поцелуи на ее шее, одновременно сминая нежную кожу и грубо оттягивая пальцами соски. Она хрипло стонала, и эти звуки сводили меня с ума. Не в силах выдержать это, я снова потянулся к ее губам и поцеловал их. Ее язык уже не попадал в заданный мною ритм, а это означало только одно: она сильно возбуждена.

Я сошел с ума, сорвался с катушек и не мог контролировать свои действия. Видеть ее снова было куда тяжелее, чем я мог себе представить, а услышав ее стоны, я и вовсе поплыл.

Дьявол!

Я обещал ей, что смогу сохранять деловые отношения, да что там ей, я себе обещал. Но глядя в ее глаза, я не мог думать ни о чем другом, кроме как о сексе. Мой мозг ушел в спячку, оставляя право действия за телом. А тело хотело ее. Не блондинок, не брюнеток, не худых и не полных, не высоких и не низких, а только ее. Дерзкую, непокорную, необузданную, словно огонь. Я хотел, чтобы она сопротивлялась, чтобы ненавидела меня и мечтала убить. Ведь от этого каждый сокрушительный поцелуй, каждая царапина от ее ногтей и каждое движение языка в моем рту ощущались ярче.

Я собирался сделать это снова. Поглотить, подчинить и сломать ее чертову волю. Показать, что она не была нужна мне, что не стоила ни цента, как старая потрепанная вещь, но по-прежнему находилась в моей власти.

Я стащил Джоанну со стола и развернул к себе спиной, задрал юбку и, поглаживая ее живот, проник рукой под черные хлопковые трусики, касаясь ее между бедер. От контакта кожи с ее влажной плотью меня едва не сбило с ног. Я услышал стон и только через секунду понял, что он принадлежал мне.

– Вот о чем я говорил. Ты можешь сопротивляться сколько угодно, но здесь ты всегда будешь влажной. Только для меня, Джоанна.

– Заткнись, ты раздражаешь меня своей болтовней… Ах!

Гневная речь окончилась всхлипом, когда я нашел ее клитор. Джоанна начала двигаться, ягодицами вжимаясь в мои брюки и распаляя меня еще сильнее. Рукой она накрыла мою руку и сильно сжала ее. Я думал, что она захочет прекратить все, но нет, Джоанна лишь сильнее надавливала на мою руку, прижимала к киске, заставляя пальцы кружить над клитором.

– Раздражаю тебя, говоришь? А твое тело кричит мне о другом, чертова лгунья, – грубым голосом выдал я, чувствуя, как она сжимала бедрами мою руку. – Помнишь, как я обещал тебя наказать, разложив на столе в ресторане?

Она замычала в ответ, запрокидывая голову и затылком прижимаясь к моей груди. Запах ее кожи проник в легкие, а затем подчинил себе все мое тело. На секунду я потерял концентрацию, сердце забилось так сильно, что возникла боль в груди. Ее парфюм не изменился, она пахла так…

Нет.

Так пахли предательство и ложь.

– Можешь не отвечать, – усмехнулся я, возвращая себе самообладание и очерчивая кончиком языка краешек ее уха. – Лучше назови мое имя.

Я скользнул в нее двумя пальцами, переходя сразу на быстрые ритмичные толчки. Она жалобно застонала, выгибаясь и снова вжимаясь задницей в низ моего живота. Я выдохнул сквозь сжатые зубы. В брюках было безумно тесно и сладостно больно.

Моя рука замерла в ее трусиках.

– Назови мое имя, Джоанна, – приказал я, опуская подбородок на ее плечо.

Она сжала губы и отрицательно покачала головой. Я зарычал и прикусил мочку ее уха.

– Назови. Мое. Имя. Иначе я остановлюсь прямо сейчас.

Джоанна завертела головой, но через секунду, сдавшись, выкрикнула:

– Блейк, пожалуйста!

– Чего ты хочешь? – властно спросил я, наслаждаясь ее падением.

Моя рука снова начала двигаться, доводя ее до исступления.

– Тебя! Я хочу тебя!

Я ухмыльнулся и резко толкнул ее вперед, заставляя лечь грудью на стол и приподнять задницу. Затем огладил лилейно-белую кожу и с силой шлепнул Джоанну, срывая с ее губ очередной всхлип.

Она схватилась за края стола, лбом упираясь в деревянную столешницу и расставляя ноги шире. Я не хотел больше медлить, иначе сам мог отключиться от неистового возбуждения. А вид ее, такой покорной передо мной, и вовсе вынуждал меня слетать с катушек.

Я сорвал с нее трусики, а затем, расстегнув брюки и вызволив пульсирующий член, резко вошел в нее. Джоанна вскрикнула, но я успел закрыть ей рот рукой. Девичий стон и последовавшие за ним проклятия заглушила моя ладонь.

Я прислонился лбом к ее обнаженной и влажной от пота спине и глухо зарычал. Находиться в ней было так невероятно. Я уже и забыл, как хорошо и тесно у нее внутри, забыл, как потрясающе она пахла, какая ее кожа мягкая на ощупь.

Черт, как же мне этого не хватало.

Грубый толчок, и она снова застонала в мою ладонь.

– Веди себя тихо, если не хочешь, чтобы твоего братика хватил удар, – пробормотал я ей на ухо, едва складывая буквы в слова и представляя лицо Пижона, застань он нас здесь.

Джоанна кивнула, и тогда я убрал руку от ее рта, переместил обе ладони на упругие ягодицы и начал двигаться, словно безумный, наблюдая за тем, как мой член то погружался в нее, то выскальзывал.

Иисусе.

Такая Джоанна, прижимающаяся лбом к столешнице и помалкивающая, мне нравилась. Селесту я ненавидел. Проблема в том, что это была одна и та же девушка.

Той, кто была со мной в Аспене и просыпалась в моей постели, не существовало, есть лишь богатая стерва, выскочка, возомнившая себя начальницей. Есть обаятельная лгунья с невинным взглядом и ангельской внешностью, которая в любой момент могла всадить нож в спину и ухмыляться соблазнительными розовыми губами.

В кабинете разносились звуки шлепков, ее стоны, всхлипы и мое тяжелое и хриплое дыхание. Я не был нежен, как во все наши предыдущие разы. Я был груб, ненасытен. Это не было актом любви или даже симпатии, я просто брал ее, потому что хотел и потому что мог. Обычная потребность моего организма, которая восполнится благодаря ее телу.

Джоанна совсем не была против, она подмахивала моим движениям, вставала на носочки и до побеления пальцев сжимала стол руками. Ее укладка испортилась, темные длинные волосы разметались по столешнице и спине, закрывая мне весь обзор. Я сжимал ее бедра, оставляя красные отметины, насаживая ее на член сильнее.

Я чувствовал, что оргазм, прокатываясь горячими импульсами по животу, вот-вот накроет меня. И от этого ощущения подступающего дикого удовольствия хотелось кричать, так хорошо это было. Стоны Джоанны стали выше и глубже, руки сжались в кулаки. Она тоже была близка к завершению. Я не видел ее лица, волосы плотной стеной закрывали его, но я знал, что она не здесь, не со мной. Мы занимались сексом вместе, но удовольствие получали каждый свое.

Быстро двигая бедрами, я почувствовал, как сладостной судорогой свело мышцы пресса. Войдя в плавкое тело последний раз, я замер и с громким рыком излился в нее.

Мир исчез. Все потемнело.

Я зажмурил глаза, не слыша даже своего тяжелого дыхания. В ушах стоял звон, громкий и оглушающий, он освободил меня от многих мыслей.

– Блейк, – послышался ее срывающийся жалобный голос.

Я открыл глаза и взглянул на нее, ощущая, как победная надменная улыбка растягивалась на моих губах. Плечи Джоанны подрагивали, она привалилась щекой к столешнице и, тяжело дыша, пыталась двигать бедрами мне навстречу. Но было уже поздно.

Что-то странное вспыхнуло в моей груди, что-то вроде приятной ностальгии и жалости, но я затолкнул это поглубже. Мне гораздо больше нравилось, когда внутри меня была пустота.

Я отошел от Джоанны и застегнул брюки, наслаждаясь ее открытым и беззащитным видом, задранной к пояснице юбкой и черными трусиками. Сейчас они уже мало напоминали предмет нижнего белья, потому что разорванные валялись у ее широко расставленных ног.

Она выпрямилась и дрожащими руками опустила юбку, не позволяя мне наслаждаться видом ее покрасневшей от моих прикосновений задницы больше ни секунды.

Я сделал именно то, что хотел. Получил удовольствие сам, но не дал получить его ей, поэтому Джоанна так затравленно смотрела на меня. Все ее тело было напряжено, натянуто как струна, ведь желанной разрядки она не достигла.

Вокруг стола были разбросаны документы, ручки, скрепки. Еще на полу лежали две статуэтки, кажется, это птицы. Я заметил ранее, что птицы стояли и на маленьком столике у дивана. Как чудно́.

Джоанна привалилась ягодицами к столу и обхватила себя руками, прикрывая обнаженную грудь. Ее губы были плотно сжаты, волосы растрепаны и спутаны, а лицо и шею покрывали красные пятна.

Я заглянул в сочащиеся ненавистью глаза и лениво улыбнулся.

– А чего ты ожидала? – спросил я, скользя взглядом по безупречной линии шеи и ключиц к груди, которую она спрятала от меня.

Я подошел к ней и аккуратно обхватил ее подбородок пальцами, поворачивая милое личико на себя.

– Зачем ты это сделал? – спросила она. Синие глаза стали стеклянными, в них, как холодный океан ранним утром, бушевала злость.

Я равнодушно пожал плечами:

– Захотелось разнообразия.

Я и сам не знал, зачем сделал это. Мне просто было нужно. Возникла острая потребность оказаться в ней. Голова в этот момент не думала. А Хэтфилд лишь раздвинула ноги пошире, потому что тоже хотела этого.

– Так я была… разнообразием? – спросила она, и на последнем слове ее голос дрогнул.

Я сунул руки в карманы брюк и легко кивнул.

– Блондинки, брюнетки – все приелись, – выдавая эту ложь, я даже бровью не повел.

Джоанна несколько секунд смотрела на меня с разочарованием во взгляде, затем отвернувшись, тихо сказала:

– Проваливай.

– Все как пожелает начальница, – ухмыльнулся я и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

***

Скоро должна была начаться презентация, младший инженер компании уже готовил место для показа видеофайлов. За большим круглым столом сидел отец, рядом его помощник, они о чем-то тихо переговаривались. Должно быть, о деталях сделки или о презентации. Недалеко от входа я заметил Хэтфилда, и стоило мне войти в кабинет, как он сразу направил на меня недовольный взгляд.

О том, что происходило пять минут назад в кабинете Джоанны, никто не знал, иначе кроме Хэтфилда на меня уставились бы еще три пары глаз. Не сказал бы, что их осведомленность навредила бы мне, но отец был бы недоволен. А вот Джоанна, знай все присутствующие наш маленький секретик, и вовсе сгорела бы со стыда. Она ведь терпеть не могла излишнее внимание.

Пижон кивнул на дверь, и как только мы вышли, спросил:

– Где Джоанна?

Знакомство с Хэтфилдом-младшим многое для меня прояснило, в частности то, что у него были яйца.

– Селеста ты хотел сказать, – усмехнулся я, пряча руки в карманы брюк.

Рассказала ли сестренка Пижону прошлую историю до конца в том виде, в каком она была на самом деле? Или что-то скрыла? Судя по его лицу, которое скривилось в гримасе злости, я ставил на первый вариант. Он все знал.

– Я спросил тебя, где Джоанна? – Он двинулся на меня, но я даже глазом не моргнул, не говоря уже о том, чтобы испугаться его угрожающего вида.

Где Джоанна?

В голове сразу же возник яркий образ брюнетки, лежащей на столе с обнаженной грудью и широко расставленными ногами. Запыхавшаяся, распаленная и запачканная мною, в черной юбке, собранной на бедрах и сексуальных туфлях на высоких каблуках с красной подошвой. Прекрасный вид, но я не думал, что ее брат хотел об этом узнать.

– Осторожнее на поворотах, Пижон, – бросил я.

Конрад сузил глаза.

– Как ты меня назвал?

– Ты слышал.

Хэтфилд наклонил голову и нахмурился, как если бы собрался меня отчитывать.

– Знаешь, штукатур, я скажу лишь раз. Я никогда не повторяю. Держись от нее подальше.

Я усмехнулся.

– А не то что?

– А не то ты узнаешь, как сильно брат может любить свою сестру и как долго будут срастаться твои ноги, – ни одна мышца на его лице не дрогнула, он был серьезен.

Но Пижон запоздал с угрозами, его оттраханная сестренка сейчас думала, в чем бы пойти на презентацию. Я сомневался, что в кабинете у нее есть шкаф одежды. Вероятнее всего, она пропустит эту встречу.

– Как сильно брат может любить сестру, вы инцест практикуете? – издевательски ухмыльнулся я.

Его верхняя губа дернулась от ярости, я приготовился к выпаду с его стороны, но вдруг кто-то встал между нами.

– Хватит, – строго сказала Джоанна, уперев ладони в грудь брата. Ко мне она стояла спиной. – Боевые петухи и те не такие вздорные.

Пижон даже не взглянул на нее, он продолжал с угрожающим блеском в глазах смотреть на меня, а передо мной было кое-что интереснее его недовольной физиономии. Я смотрел на задницу Джоанны, которую еще каких-то пять минут назад сжимал в ладонях.

А она, кажется, все-таки имела шкаф с одеждой в кабине, иначе как объяснить то, что сейчас мисс Хэтфилд стояла в новой белой блузке. Волосы собраны в аккуратную прическу, а на лице не было ни одного пятна от смазанного макияжа.

Подняв взгляд, я понял, что Пижон заметил, как я пялился на его сестрицу, и на моих губах растянулась дерзкая ухмылка. Почему-то гнев Хэтфилда приносил мне огромное удовольствие, но, конечно, несравнимое с тем, которое я испытывал, находясь в его сестренке.

– Ты услышал меня, – процедил он.

– Я сказала, достаточно, Конрад, – властно выдала Джоанна, даже не взглянув в мою сторону. И от этого тона я почувствовал уже знакомое покалывание в яйцах.

Я что, стал невидимым?

– У меня нет проблем со слухом, – скучающе ответил я Пижону и, кивнув парочке родственников, вошел в конференц-зал.