Читать книгу "Личная юрэй первого принца"

Глава 8. Двадцать тысяч риен и ни капли воды

Катэль Аккрийский

Катэль наблюдал за рыжеволосой девицей с нарастающим чувством, что его разум медленно, но верно покидает тело. Ещё малое деление клепсидры[5] назад она бессвязно говорила, призывала демонов на мёртвом языке и вела себя как безумная юрэй накануне мести. Как вдруг замерла, опустилась ближе к полу, улыбнулась, сложила руки перед собой в жесте покорности и сказала:

– Хорошо, не буду. – Подумала чуть и добавила: – Кстати, повтори, пожалуйста, как ты меня назвал?

Катэль моргнул. Потом ещё раз. Мысли в голове путались, словно нити в руках неумелой вышивальщицы.

– Юрэй, – наконец ответил принц, не зная, что и думать.

Дух наморщил носик.

– Юрэй, Юра, Юрочка… Нет, мне не нравится!

Катэль почувствовал, как что-то в его мозгу тихо лопнуло. Возможно, последняя нить здравомыслия.

– Это не имя, – медленно произнёс он, будто объяснял что-то маленькому ребёнку. – Юрэй – это собирательное название для неупокоенных душ, жаждущих отмщения…

– Мужское, – перебил дух категорично. – Юра – это мальчик. У нас в классе был Юра. Лентяй и раздолбай, между прочим. Вечно списывал у меня математику.

Катэль открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

«В классе»? «Списывал»? Как на каллиграфии? Но девушек не учат математике, зачем им это? Рисованию, пению, музицированию – да, но математика – наука для мужчин…

– Слушай, а нельзя как-то по-другому? – Она склонила голову набок, разглядывая его с любопытством. – Ну, я не знаю… Призрак? Привидение? Астральная проекция?

– Астральная что?! Юрэй – это официальное название, – попытался он сохранить остатки терпения. – Так духов называют уже тысячи лет. Это не…

– А как тебе Юля? – перебила девушка. – Мне нравится, как звучит. Будешь так обращаться?

И тут до Катэля дошло. Она хотела себе имя. Мысль показалась странной. Имя. Обычно их дают всему живому, а тут дух… Но с другой стороны, что ему, сложно, что ли, называть её Юлей?

– Йу-ль-а. – Он попробовал повторить звуки.

– Юля-я-я, – поправила призрачная барышня, на мгновение ярко вспыхнув.

Похоже, неуклюжая попытка произнести какое-то иноземное имя её рассмешила. Где-то с пятого или шестого раза у Катэля всё-таки получилось.

***Юля

Я всё взвесила и решила: если на минутку представить, что это не странный затянувшийся сон, а мою душу по-настоящему занесло в другой мир, то надо адаптироваться. Я даже думать не хочу о том, что предположение может быть правдой, уж очень похоже на шизофрению… Но тем не менее отставить панику, сосредоточиться на важном: я прохожу сквозь предметы, не понимаю местной письменности и ничего не могу сделать физически. Я даже страницу в книге перевернуть не могу! Я, кстати, пробовала. Единственный человек, который меня видит и слышит, – красавец с вишневыми волосами. Значит, если я хочу тут как-то обжиться, а не слоняться бесхозным привидением, то нужно наладить контакт с его высочеством. А именно: найти рычаг давления, чтобы он делал то, что мне надо. И, увы, это точно не зарплата, как в нормальном офисе. Если он считает меня неким злобным духом, жаждущим мести, и только на таких условиях собирается помогать, то пусть так оно и будет. Мне даже следует подыграть: вот он, рычаг давления!

– Юля… Юлия… Госпожа Юлия… – Пока я размышляла, Катэль тренировался произносить моё имя.

Имя, кстати, мне очень нравилось. После него в груди будто тепло разливалось. Может, меня так раньше звали?

– Всё правильно, но говорить «госпожа» необязательно, мы не в ролевые игры играем. – Я махнула рукой и, кажется, сделала это не очень уважительно, потому что принца всего перекосило.

– Госпожа – обращение к барышням со статусом леди, – холодно процедил он. – Возможно, при жизни ты и не была леди, но таким образом я чту память о том, чьё тело погребено.

Теперь меня перекосило от слова «погребено». Вообще-то ни он, ни я не в курсе, где моё тело запропастилось, и как-то уж больно резво он записал меня в неживые существа. Но прежде чем я возразила, мужчина вскинул подбородок и торжественно произнёс:

—Госпожа Юля, я обдумал ваши слова насчёт острова Рыбьих Слёз и велел своему Правому Крылу подготовить смету. Всё необходимое уже сделано, дабы ваша душа обрела покой и собственными глазами убедилась в том, что средства из казны распределены с умом, а не разворованы.

Ух ты, смета готова?! Правда, составляло её какое-то Правое Крыло, но будем надеяться, что крыло хотя бы левой лапой умеет считать…

Пока я терпеливо молчала, его высочество развернулся к письменному столу, поднял свиток с видом человека, вручающего ключи от города, и принялся зачитывать вслух:

– Из выделенных двадцати тысяч риен: три тысячи двести отправлены на благовония и молебны в храме Водяного Дракона. Дабы небо смилостивилось и послало дожди.

Что-что, простите? Седьмую часть бюджета потратили на благовонялки?! Если бы я была при теле, у меня бы точно дёрнулся глаз.

Тем временем принц продолжил невозмутимо:

– Одна тысяча восемьсот риен – на обновление священных табличек с именами предков вдоль каналов. Ибо предки должны знать, что о них помнят, и тогда вода вернётся в русло.

Я моргнула. Погодите… Мы точно говорим о поливе риса?!

– Две тысячи четыреста монет – мастерам, которые перекрасят ворота на всём острове Рыбьих Слёз в счастливый красный цвет. Красный отпугивает засуху. Восемьсот риен пойдут на новые флажки с охранными символами, которые следует развесить над каждым полем. Символы призывают благосклонность духов воды. Ещё четыре тысячи риен пойдут на праздничный пир для всей деревни в честь начала работ. Сытый крестьянин работает с большим усердием и радостью. Одна тысяча риен – на новое парадное одеяние для уважаемого Такахиро-доно для ритуала обращения к богам. Две тысячи шестьсот риен на подношения семьям, чьи поля пострадали от засухи сильнее всего, дабы они не роптали и сохраняли спокойствие духа…

***Катэль Аккрийский

Катэль свернул свиток и отложил в сторону с тайной надеждой, что дух, услышав, как хорошо заботятся о рисовых полях на острове Рыбьих Слёз, наконец-то успокоится и даже, возможно, развеется. То, как сильно заблуждался, он понял практически сразу же.

Юля не развеялась. Юля не успокоилась. Юля зависла под потолком и некоторое время молчала – так, как молчат люди прямо перед тем, как перестать молчать очень громко.

– Флажки, – сказала она, умудрившись прошипеть это слово. Катэль невольно отпрянул. – Флажки. Ворота. Пир. Одеяние для деда. Подношения, чтобы не жаловались на то, что им не помогли.

Юля схватилась за рыжие косицы и дёрнула так, что, если бы была живой, наверняка бы их оторвала.

– Всё верно. Всё перечисленное прямо или косвенно способствует урожаю.

– Косвенно?! – Она уставилась на него. – Косвенно – это если бы я, чтобы починить протекающий кран, заказала пиццу, потому что сытый сантехник работает с большим усердием и радостью. Вот это косвенно!

Катэль понятия не имел ни кто такой «сантехник», ни что такое «пицца», но фонящее неудовольствие от призрака не уловить было невозможно. Он и сам слегка нахмурился, дочитав смету. Было неприятно обнаружить, что Такахиро-доно включил в расходы собственную одежду, которую ещё и оценил два с половиной раза дороже, чем еду для жителей острова Рыбьих Слёз. Да, кимоно ритуальное, а по закону всё, что полагается для общения с богами, оплачивается из государственной казны. Формально чиновник ничего не нарушил. Тем не менее всплывшая деталь неприятно царапнула. Однако все эти мысли Катэль, как истинный и благородный принц, решил держать при себе. Во-первых, потому что не пристало показывать слабости при постороннем, пусть это всего лишь юрэй. Во-вторых, его высочество Катэль Аккрийский был вынужден признать, что один, без одобрения Совета, сделать не мог почти ничего.

Тем временем Юля разошлась не на шутку:

– …Сколько из двадцати тысяч риен вообще ушло на воду для риса? Катэль, ты хоть понимаешь, что это – еда?! Люди голодать же будут, если не принять никаких действительно работающих мер!

А вот эта мысль была интересной. Такахиро-доно пошёл стандартным путём решения проблемы: задобрить богов и духов воды, уважить предков. Принц посмотрел на мечущегося духа и спросил:

– У тебя есть конкретные предложения? Что бы ты сделала по-другому?

Юля аж зависла, наполовину войдя рукой в вазу. Пока они спорили, её жгуты-волосы вновь налились апельсиновым цветом, а ткань на ногах посинела. Сейчас барышня напоминала скорее человека, чем юрэй. Если бы не эта деталь, то Катэль так сразу и не понял бы, что перед ним неживое существо.

– Конечно! – воскликнула Юля. – Я бы подвела каналы…

– Они и так подведены. Но на острове Рыбьих Слёз нет собственного источника пресной воды. Рисовые террасы обычно щедро поливаются естественным путём в сезон дождей, и часть воды запасается в каналах на всё лето и осень. Проблема в том, что весна была слишком засушливой.

– О! – озадаченно произнесла Юля. – Откуда же берут воду местные жители?

– Там всего одна деревня, да и она небольшая. Человек двести, может, триста. Привезти воду в бочках на корабле не так сложно, остров Рыбьих Слёз недалеко от Центрального.

– Значит, надо закупить воду и снарядить корабль. Или это очень дорого?

– Напротив, совсем нет, – задумчиво протянул Катэль.

Родниковая вода бралась из источника рядом с дворцом и была бесплатной, кораблю идти до соседнего острова и вовсе каких-то пару клепсидр. При желании можно управиться сегодня же.

Интересно, а почему сам Такахиро-доно не решил проблему данным путём?

[5] Малое деление клепсидры – приблизительно минута (авторское). ↑

Глава 9. Туда, но пока ещё не обратно

Юля

Стоило озвучить идею полива из бочек, как у принца в голове наконец-то зашевелились какие-то шестерёнки. Он отдал приказ высокому и гибкому воину в голубых одеждах, которого я уже начала узнавать, – Икари-сану. Так называемое Левое Крыло его высочества.

Я потёрла руки. Ну, мысленно – физически они бы прошли сквозь друг друга. Рисовые террасы вживую! Вот оно!

И тут его высочество невозмутимо сообщил, что сам никуда не поплывёт. А я, если хочу, могу слетать одна и проследить за доставкой воды.

Одна.

На остров.

Духом!

Он что, издевается?! Нет-нет-нет, мы так не договаривались.

– Ты должен поплыть на корабле. – Я сложила руки и ультимативно зависла перед принцем, однако его это не смутило.

Наглец устало выдохнул и прошёл сквозь меня. Вы это видели? И это уважение к юрэй?!

Последнее у меня, кажется, вырывалось вслух.

– Юля, если хочешь, можешь сопроводить Икари-сана на остров. Вот увидишь, он как моё Левое Крыло справится с доставкой воды и передачей её жителям острова Рыбьих Слёз. Просто внеочередной корабль. Бочки, кстати, уже подготовили.

– Но Икари-сан меня не видит и не слышит! Как я буду общаться, если что-то пойдёт не так?

– Эта короткая поездка не требует моего внимания, – ответил принц, массируя виски.

– Рисовые террасы не требуют твоего внимания?! – взвилась я.

– У меня много более важных дел во дворце.

– А еда для двухсот человек – неважна?

– Конечно важна, но я полностью доверяю Икари-сану.

Блин, ну как ему объяснить-то, что он уже один раз выдал двадцать тысяч риен какому-то Тархуну и вот что из этого вышло. Флажки, таблички, благовония и чёрт знает что. Доверие доверием, но есть вещи, которые надо делать лично. Полив рисовых террас в данной ситуации как раз к ним относится. Тархунчик уже облажался, и если Икари-сан хоть с чем-то не справится, то жители деревни останутся без еды. А если рис выращивается на экспорт, то там вообще наклёвывается катастрофа…

Однако принц явно пытался от меня избавиться, и потому я внезапно вспомнила о своём «рычаге давления».

– Катэль, послушай, – проникновенно начала я и постаралась сделать огромные и наивные глаза, какие рисуют у котов в мультиках. – Я не знаю почему, но мне очень-очень важно быть на острове Рыбьих Слёз. Я чувствую, что это моё предназначение.

Мужчина, который собирался сесть за письменный стол, внезапно остановился, повернулся и посмотрел на меня в упор.

– Ты что-то вспомнила из прошлой жизни? Там живёт подонок, который осквернил тебя и твою семью?

Даже ноздри у мужчины как будто бы расширились и покраснели, глаза сверкнули расплавленным золотом. Ого, как умеет этот красавчик!

Я заворожённо уставилась на принца и невольно восхитилась. Ещё недавно он мог показаться послушным тихоней на сборище фиолетовохалатых чиновников, но сейчас по нему считывалось нечто пугающе-хищное.

– Не-е-ет, – протянула, изумившись собственным мурашкам. Откуда у призрака мурашки? – Меня просто туда тянет. Понимаешь? И мне будет спокойнее, если рядом будешь ты. Ну мало ли что может произойти?

Я даже сделала вид, что касаюсь его рукава. Мои пальцы проходили сквозь ткань, но выглядело со стороны очень трогательно.

– Хорошо, – внезапно шумно вздохнув, сообщил Катэль. – Но я не буду задерживаться там. Мы сплаваем туда и обратно, ты убедишься, что жители получили воду для полива, и на этом всё. Вечером во дворце проходит праздник, на котором я обязан присутствовать.

– Конечно-конечно.

Таким образом я обзавелась личным умопомрачительным экскурсоводом, чьи волосы на солнце отливали спелой вишней. Корабль ждал у причала. Широкий, с плавно загнутыми носом и кормой, поднятыми вверх, совсем как черепичные крыши дворца, он качался на изумрудно-бирюзовых волнах. Деревянные борта потемнели от морской соли и времени, причудливый парус цвета старой охры с золотым драконом лениво хлопал на ветру. К тому моменту, как мы поднялись на борт, на палубе рядами стояли бочки, добросовестно перехваченные верёвками. Штук сорок, не меньше. Пахло смолой, водорослями и солью.

Я с трудом сдерживала восторг, рассматривая необычный транспорт. О-бал-деть, какая же красота! Я совершенно не помнила прошлой жизни, но у меня складывалось ощущение, что ни на чём подобном я не то что не плавала, – да что там, даже не видела.

Когда судно отчалило, а дворцовые крыши превратились в далёкую полоску на берегу, я зависла над водой и поняла, что мой мозг на этот раз превзошёл сам себя. Или это всё же не сон, а другой мир? Разве может человек в одиночку придумать такое?

Море имело бесподобный оттенок, безумно хотелось махнуть на всё рукой и нырнуть с разбегу. Я бы так и сделала, если бы имела тело. Солнечные зайчики играли на волнах, тёплый ветер надувал парус так, что дракон на ткани вот-вот собирался ожить и возмутиться.

– Ничего себе, – пробормотала я, глядя вниз, где в прозрачной глубине лениво мелькали рыбы размером с мою руку.

Катэль покосился на меня, но промолчал. Я восприняла это как знак одобрения и раскинула руки пошире.

– Смотри, не улети, – сказал, наблюдая, как я приподнимаюсь на ветру.

Встречный поток воздуха легонько щекотал кожу, и, если закрыть глаза, я даже могла представить, что нахожусь здесь по-настоящему.

– А то не спасёшь? – спросила я.

– А то как раз полезу спасать, и мои подчинённые решат, что я сошёл с ума, – проворчал Катэль, а я даже левый глаз от изумления приоткрыла: он что, шутит?!

Вот тут я поняла, что этот человек умеет улыбаться. Он это делал лишь уголками губ, но неожиданно настолько хорошо, что я позабыла, что собиралась ответить. Мне вдруг стало его немного жаль. Примерно так, как жалеют человека, у которого всё есть, но который не умеет этим пользоваться. Вот сидит в своём пыльном – ну ладно, чистом – дворце, смотрит на все эти напольные расписные вазы, гуляет между золочёными сундуками и, по всей видимости, с утра до ночи читает свитки и проводит совещания с чиновниками. Однообразно же и никакого веселья.

– Скажи, – аккуратно решила уточнить я, чтобы проверить свою теорию, – а если бы не поездка на остров Рыбьих Слёз, чем бы ты сегодня занимался?

Катэль ответил не задумываясь:

– Утренняя практика с мечом. Доклад Мидзухо-сана о торговых соглашениях с Северными островами. Приём делегации от солеварен. Подготовка к празднику Розового Ветра. Вечером – сам праздник.

– И так каждый день?

– В разных вариациях.

– А выходные?

Он посмотрел на меня с вежливым непониманием человека, которому только что задали вопрос на незнакомом языке.

– Праздничные дни, – пояснила я. – Когда ничего не делаешь.

– В праздничные дни проводятся церемонии. Я обязан зачитывать свитки с обращениями к народу, принимать подарки, выступать судьёй на конкурсах талантов…

– Ясно-ясно. – Я вскинула ладони вверх, потрясённо думая, что принц живёт вообще без выходных.

В голове вдруг сами собой возникли мысли про выгорание. Когда человек работает так долго и усердно, он может исчерпать внутренний ресурс, и это очень опасно. Я совершенно точно с таким сталкивалась, потому что видела, как люди перестают не только радоваться тому, что раньше им нравилось, но замечать, что перестали радоваться. А потом на это состояние накладываются болячки, которые перетекают в хронические. Чаще всего выгорание наступает как раз у врачей, учителей, незаменимых специалистов и руководителей – одним словом, у тех, кто привык ставить чужие нужды выше собственных.

Слово за слово, пока мы плыли до острова Рыбьих Слёз, я умудрилась выудить из Катэля большой пласт важной информации. Оказывается, тот остров, от которого мы отчалили, называется Центральным, правда, не по географическому признаку, а потому, что на нём стоит дворец правящего рода Аккрийских. К нему принадлежит сам принц. Катэль утверждал, что он и его ближайшие подчинённые – драконы. Я бы посмеялась, вот только смех в горле застрял сам собой, когда я вспомнила вчерашнее огненное шоу в исполнении его высочества.

Очень бегло я смогла нащупать крупицы знаний о том, что драконы бывают разные. Черноволосый и черноглазый Икари-сан, несколько раз поднимавшийся на корму с докладами, судя по всему, относился к той же породе. Это объясняло его выправку, нечеловеческое спокойствие и то, как он каждый раз безукоризненно останавливался в двух шагах от принца. Один раз Икари-сан вдруг резко обернулся и уставился прямо в ту точку, где я зависла над бортом. Очевидно, разговор Катэля якобы с самим собой привлёк внимание воина. Левое Крыло постоял, прислушался и удалился ни с чем. Я взяла на заметку: рядом с этим мужчиной надо вести себя осмотрительнее. Чует не чует, но явно не так прост, как кажется.

Касательно управления всем Огненным Архипелагом я тоже узнала много нового. Во-первых и в-главных, на плечи Катэля как первого принца ложилась основная тяжесть. Ему помогал второй принц – Олсандер, но он занимался больше взаимоотношениями с соседними государствами, остальные братья – вообще постольку-поскольку. Почти все счастливо женились, кто-то сосредоточился на семье, кто-то на здоровье (третий принц Рэйден много лет был серьёзно болен), пятый – Широ – появлялся во дворце набегами. Ему нравилось путешествовать, помогать обывателям и копить знания в сфере медицины. Здесь опытных врачей с магией называли исэи.

У Катэля имелись ближайшие помощники – Правое и Левое Крылья: Мидзухо-сан и Икари-сан соответственно. Первый, по моим воспоминаниям, низенький, пухленький и с лёгкими залысинами, являлся кем-то вроде личного секретаря.

Мидзухо-сан занимался всем, что касалось бумаг, свитков и слов. Он вёл расписание принца, принимал доклады чиновников, фильтровал просьбы и жалобы, определяя, что достойно внимания его высочества, а что можно решить и без него. Составлял письма, вёл переговоры с младшими чиновниками и отдавал распоряжения дворцовому казначею.

Икари-сан – высокий, гибкий и, как выяснилось, очень внимательный – был кем-то вроде доверенного лица и личного телохранителя. Охрана, сопровождение, контроль за стражей, разведка, исполнение деликатных поручений, которые не доверяют бумаге. Так, он первым поднялся на корабль, осмотрел все бочки с водой и корму и лишь только после этого сделал жест Катэлю, что тот может взойти на борт. Если Мидзухо-сан был голосом и памятью принца, то Икари-сан был его тенью – молчаливой, предупредительной и, подозреваю, весьма опасной в случае необходимости.

Сам государственный аппарат предполагал четырёхранговую систему. Высшие чиновники носили те самые фиолетовые или пурпурные халаты – это старшие советники, управляющие крупными островами и занимающиеся отдельными направлениями: флот, земледелие, торговля, суд, дипломатия, храмы, строительство и многое другое. Области, которые называл Катэль, не всегда казались мне логично выделенными, но на Огненном Архипелаге они сложились исторически. Именно в кругу крикливых старших советников я видела Катэля, и именно к ним относился тот самый Тархунчик… то есть Такахиро-доно. У него даже суффикс у имени был специальным, показывающим особый высший ранг.

Средний ярус носил кимоно особого красно-оранжевого оттенка – не путать с алым цветом, символом рода Аккрийских! – состоял приблизительно из двухсот существ и подчинялся высшему ярусу. Так называемый полевой ярус – зелёные кимоно. Это инспекторы, помощники управляющих, надзиратели на мелких островах. Их было много. Совсем младшим отводился синий цвет. Это были писари, счетоводы и архивисты, официально признанные учёные – одним словом, те, кто знал про Огненный Архипелаг всё и при этом не имел никакой власти.

Чтобы получить право даже на синее кимоно, необходимо было сдать экзамены. Раз в три года на Центральном острове во дворце Аккрийских проводится открытый экзамен. Теоретически любой – человек, дракон, оборотень или маг – может попытаться сдать его. Практически – только тот, кто годами готовился. Дети богатых семей нанимают учителей, дети бедных семей учатся сами и почти никогда не проходят дальше первого тура. А соответственно, чтобы пройти в верхние ярусы, надо это право заслужить.

Таким образом, я выяснила, что почти все обладатели фиолетово-пурпурно-сиреневых кимоно, то есть чиновники высшего яруса, являлись сплошь драконами или оборотнями. Конкретно заинтересовавший меня Такахиро-доно относился к роду барсучьих. Когда Катэль сказал об этом с серьёзным лицом, я чуть не прыснула со смеху, но всё же удержалась. Для него это всё было само собой разумеющимся, а для меня – диковинным.

Ну и ещё одна любопытная деталь: с получением нового ранга чиновники должны проходить определённую «стажировку» и их намеренно назначают служить на территории, где у них нет родственников – чтобы не обрастали связями. Такахиро-доно на острове Рыбьих Слёз, возможно, именно поэтому так охотно включил в смету собственное кимоно – далеко от дома, проверять некому. Последняя мысль была уже моя собственная, Катэлю я её не озвучила.

Я открыла было рот, чтобы задать ещё ворох вопросов, но в этот момент бесшумно подошедший Икари-сан объявил, что мы швартуемся к острову Рыбьих Слёз.