Читать книгу "Личная юрэй первого принца"

Глава 12. Официально безумен, неофициально – завёл себе призрака

Юля

Мы построили мост, ура-а-а! У меня получилось! Нет, конечно, красавчик с вишнёвыми волосами очень помог и здорово всем раздавал команды, но это же я придумала! Я! И всю ту околесицу с молитвами на каждый камень как заменить… Ай да я, ай да Юлька, ай да молодец!

На радостях меня закружило, я взвилась вверх, благо теперь могла летать заслуженно без всяких осуждающих взглядов от некоторых. Как же здорово летать!

Ой, а там что, рыбки? Ого, какие красивые и необычные! Я таких не видела раньше. Я бросила взгляд на Катэля, тот как раз подходил к деревне и о чём-то беседовал с Икари-саном. Ну, наверное, надо дать мальчикам поговорить-посекретничать чисто по-мужски. Не буду им мешать. Я очень тактичный призрак.

Нырнула вниз, вошла сквозь поверхность моря как сквозь стекло и немедленно забыла обо всём на свете. Внизу оказался целый отдельный мир и поинтересней того, что я уже видела. Вода у берега была прозрачной до неприличия: видно каждый камушек. А в этой прозрачности деловито сновали существа, которых я в жизни не встречала ни в одном магазине, ни в одном аквариуме. Ярко-жёлтые рыбы с угольными полосами, будто кто-то разрисовал их тушью. Нежно-голубые, почти прозрачные, с хвостами как шёлковые ленты, плыли медленно и прятались в причудливых водорослях. Огненно-оранжевые с белыми крапинками и вытянутыми носами-хоботочками сновали стайками между кораллов такого же яркого оранжевого цвета. Стоило опуститься ещё чуть ниже, как кораллы словно зацвели и засветились одновременно.

Обалдеть, это что, Мальдивы?

О том, как же здорово быть духом, я вспомнила, лишь когда особенно надоедливая рыбёшка решила укусить меня за нос. И неожиданно поняла сразу три вещи. Во-первых, мне не нужен воздух, чтобы дышать под водой. Любители дайвинга наверняка убили бы за такую возможность. Во-вторых, мне даже уши не закладывает на глубине, а это вообще открывает массу возможностей: я могу безопасно исследовать хоть дно морское, хоть вулкан. Ну и в-третьих, одна наглая чешуйчатая задница куда-то намылилась без меня.

Как я поняла последнее?

Да всё просто: над головой резко посветлело и в воздухе зависли аж две гигантские туши: одна золотая, а вторая – серебристо-сероватая. Невиданные доселе существа, нарушающие все законы гравитации. Я так испугалась, что меня здесь собрались оставить, что забыла повосхищаться этим великолепием и стремительно взмыла вверх.

– Эй-хэ-хэй, золотце! А меня позвать? Ну что это такое?! Вот всегда так: якобы принц, а воспитание – как у того осла с рикши! – крикнула я, пользуясь случаем и устраиваясь на загривке дракона.

Ну а что? Я уже устала удивляться эту миру, пора пользоваться его благами.

Дракон выпустил недовольные клубы дыма, но, если я хоть что-то понимаю в выражениях драконьих морд, обрадовался мне.

– Да на рыбок я смотрела, тут под водой они, – пояснила, куда пропадала. – Домой?

***

Катэль Аккрийский

– Ваше высочество, разрешите обратиться?

Катэль удивился, но виду не подал.

– Разрешаю.

– Как давно вас мучают видения?

– Какие видения?

Несколько ударов сердца принц честно пытался понять вопрос. Икари-сан тем временем смотрел на него с такой неприкрытой, почти братской жалостью, что у Катэля неприятно царапнуло где-то в районе желудка. За все годы службы на лице его Левого Крыла неизменно царила спокойная собранность и ничего более.

– Я вижу, ваш взгляд нередко уходит в сторону, а губы порой шевелятся так, как бывает, когда человек ведёт беседу сам с собой, стараясь, чтобы её не заметили. Левое Крыло не может не обращать на это внимания. Сегодня вы неожиданно покинули дворец, зачем-то поплыли на этот остров и испачкали своё кимоно в грязи ради того, чтобы лично руководить восстановлением моста. А могли бы прислать магов. Столько непохожих на вас действий – и все в один день! – Икари-сан говорил ровно, но под конец всё же горечь проступила в его голосе. – Теперь я понимаю, как сильно ошибался, предлагая вам успокоительные благовония, надо было сразу отправить к вам дворцового исэи.

– Икари-сан, вы всё это время молчали. Рекомендую продолжать так же, – холодно бросил Катэль.

Ему совершенно не нравилось то, куда вёл диалог.

Однако Левое Крыло так погрузился в переживания, что как будто его не услышал.

– Ваше высочество, долг мой – охранять ваше тело. Но тело без ясного разума подобно мечу без руки, держащей его. – Он чуть опустил голову, выказывая уважение, но сути слов это не меняло. – Много лет вы были для меня примером несокрушимости и потому мне вдвойне тяжело наблюдать, как туман подкрадывается к вашему взору. Мы все молились за то, чтобы вы нашли свою истинную, но драконье безумие не выбирает: оно приходит и к сильнейшим без пары. Я сожалею, но мне придётся сообщить вашим братьям о трагедии.

От слов подчинённого у Катэля моментально разболелась голова. Сообщить братьям – значит сообщить их Правым и Левым Крыльям. А там и охрана услышит, и слуги подхватят, и уже к утру слухи разлетятся по всему дворцу со скоростью пожара в сухой сезон. А дальше чиновники соберутся на внеочередной совет, начнут многозначительно переглядываться, и кто-нибудь из старших советников непременно вспомнит про коллективный доклад и обоснует необходимость опеки над правителем, чей разум вызывает сомнения.

Как же всё некстати! Катэль только-только принялся за разработку законопроектов для поддержки малоимущих…

– Да не пострадал мой разум! – с раздражением воскликнул Катэль.

Он посмотрел на алый диск, который практически скрылся за горизонтом. Время утекало как вода сквозь пальцы, ему срочно требовалось сейчас быть во дворце и согласно традициям открывать праздник Розового Ветра, но вместо этого он тратил драгоценные минуты на то, чтобы заставить собственное Левое Крыло не вредить ему. Ещё Юля куда-то запропастилась…

– Я посмотрел свитки в дворцовой библиотеке. Симптомы драконьего безумия совпадают, – трагически сообщил Икари-сан.

Катэль с усилием помассировал переносицу. Безумие – это вся сложившая ситуация. Хэрш! Да на него, что ли, ведьма какая проклятие наложила?! В последние месяцы все чиновники резко обленились и поглупели, а теперь и собственное Левое Крыло уверяет в том, что у него с головой не всё в порядке…

– Послушай, Икари. – Катэль намеренно опустил суффикс.

Он крайне редко позволял себе подобное. Правитель не должен выделять тех, кто ему особенно близок, это порождает зависть при дворе и ослабляет власть. Но воин в небесных доспехах служил ему верой и правдой уже больше двухсот лет, и потому принц так обратился. Икари вскинул взор. Увы, для него сейчас это означало не участие и признание заслуг, а лишь то, что у правителя действительно спутались мысли.

– Ты же сам был свидетелем того, что жители острова никогда не использовали магию в строительстве. Они бы не допустили магов к мосту. Это во-первых. Во-вторых, если бы я не поплыл на корабле, то вообще не узнал бы о сути проблемы. Как ты мог заметить, уважаемый Такахиро-доно не соблаговолил мне рассказать о такой важной детали.

«И я с ним ещё поговорю на эту тему», – закончил про себя.

– Но почему нельзя было велеть собрать мост одним днём и освятить его? – спросил Икари-сан, тряхнув чёрными как смоль волосами. – Я не понимаю! Вы ведёте себя странно. Отдали бы приказ – и дело с концом.

«Да потому, что я сам только что придумал это. Точнее даже не я, а Юля», – с раздражением подумал Катэль, но вдохнул-выдохнул и принялся терпеливо объяснять:

– Вчера утром в моей спальне действительно была юрэй. Это дух барышни, который вижу и слышу отчего-то только я. Она всё это время меня сопровождала, и именно с ней я общался. Я думал, что помогаю ей с местью на острове Рыбьих Слёз, потому сюда и отправился. Я принадлежу роду золотых драконов, наше пламя может испепелить даже Мёртвую Душу. Сами боги обязали наш род быть проводниками и помогать заблудшим духам.

Принц задумался, посмотрев на море, в котором исчезла Юля. А может быть, он ей уже помог и она больше не появится?

От этой мысли ему стало как-то грустно, но он вовремя себя одёрнул и вернулся к разговору. Икари-сан, всё это время внимательно слушавший, лишь покачал головой и гулко сглотнул слюну.

– Ваше высочество, – доблестный воин низко склонил голову, – одиночество – тихий яд, который точит даже самый крепкий нефрит. Я служу вам достаточно долго, чтобы видеть это. Не гневайтесь на ничтожного слугу за то, что он осмеливается говорить вслух о том, о чём молчат все остальные. Из верности, а не из дерзости я всё же сообщу вашим братьям. К семистам годам вы не нашли истинную, а потому ваш разум затуманился и вы выдумали её для себя.

Катэль вздохнул, не скрывая досады.

Двести лет этот человек стоял рядом – в битвах, на советах, в ночных дозорах, когда весь дворец спал, а они вдвоём обходили периметр и говорили о том, о чём первый принц не мог говорить ни с кем другим. Двести лет Икари-сан смотрел на него и видел правителя. И вот теперь смотрит как на больного.

Это было унизительно, обидно, но самое главное – так не вовремя!

– Если ты считаешь, что нет никакой юрэй, на то твоя воля, – устало сказал он. – Прошу об одном: сообщи после праздника Розового Ветра. Сегодня люди празднуют. Если завтра ты по-прежнему будешь убеждён в том, что мой разум помутился, я не стану препятствовать.

– Как прикажете. – Икари-сан поклонился почти в пояс и робко уточнил: – А сейчас как мы отправимся во дворец? На корабле или…

– Боги, ну конечно же на крыльях! – сердито перебил Катэль. – Сюда я плыл потому, что требовалось доставить бочки с водой, их всё равно пришлось бы ждать. Сейчас время не терпит, праздник, – он мотнул головой на зашедшее солнце, – начался. Чем скорее вернёмся, тем будет лучше.

Катэль ещё раз обвёл взглядом береговую линию. Тихие волны равнодушно лизали камни, горизонт был пуст, и никакого намёка на косицы цвета апельсиновой цедры.

Всё-таки исчезла. Что за манеры у этой юрэй? Даже не попрощалась. Неясное чувство неприятно кольнуло под рёбрами. С другой стороны, может, оно и к лучшему? Икари-сан успеет убедиться, что «безумие» отпустило.

Принц резко развернулся, оттолкнулся от земли и позволил телу в полёте принять форму дракона. Трансформация прошла мгновенно, золотая чешуя вспыхнула в закатных сумерках, огромные крылья развернулись над берегом, поднимая вихрь песка и морской пены. Икари-сан привычно отступил на шаг и обернулся драконом вслед.

И в эту же секунду из воды с беззвучным плеском вылетела рыжеволосая фигурка, и приземлилась прямо его высочеству на загривок.

– Э-хэ-хэй, золотце! – раздалось сверху. – А меня позвать? Ну что это такое?! Вот всегда так: якобы принц, а воспитание – как у того осла с рикши!

Катэль фыркнул в ответ, но за грудиной вдруг перестало колоть.

Глава 13. Так разговаривать с моим драконом имею право только я

Юля– А часто вас тут трясёт? Почему драконы разных цветов? У тебя золото в чешуе настоящее?

Вопросы множились, но Катэль меня нагло игнорировал. Во дворец он влетел с такой скоростью, что я едва поспевала. Разумеется, я примостилась рядом с драконом, но лететь-то я должна была сама. Чуда не случилось: дракон оказался для меня таким же недоступным на ощупь, как и всё остальное. Первый принц умудрился в образе дракона зависнуть над одним из балконов, змеёй скользнуть внутрь и трансформироваться в человека прямо в воздухе. Я с трудом сдержала возглас восхищения. Почему сдержала? Да потому, что он перестал меня замечать, попа чешуйчатая! Я вот тоже сердиться умею.

Слуги налетели на его высочество молниеносно, будто только и ждали. Хотя почему «будто»? Там же праздник у него какой-то… Розового Ветра, что ли? Так как со мной никто разговаривать не хотел, мне оставалось лишь плестись чуть позади, рассматривать дворец и царящую вокруг суету.

Десяток молодых ребят в форменных халатах буквально облепил Катэля со всех сторон: кто-то унёс испачканное кимоно, кто-то приволок таз с водой, сразу трое принесли нечто бордово-золотое с таким благоговением, будто держали в руках государственную реликвию.

Парадное кимоно было… несправедливо прекрасным. И принцу шло, как назло, оттеняя его тёмно-вишнёвые волосы. С широкими рукавами, по краям которых золотой нитью были вышиты драконы. Мелкие, изящные, каждый не больше ладони, они плыли по ткани, огибая складки. Поверх – алый пояс с узором из тех же драконов, завязанный сложным узлом, который слуга затягивал с очень сосредоточенным лицом. В волосы принца вплели заколку – тонкую золотую пластину в форме изящной короны. Она поймала свет фонаря и блеснула так, что я невольно мысленно присвистнула. Обращаться к его высочеству на «ты», как я делала это весь день, было уже как-то не по себе. Я бросила взгляд на себя в вертикальное напольное зеркало, где отражалась девушка в синих джинсах, оранжевых балетках и салатовом топике, и невольно подумала: интересно, а я могу менять внешний вид?

Сразу после переодеваний Катэль бросил что-то слугам и быстрым шагом направился в сторону зала, который встретил шумом, множеством гостей и головокружительными запахами.

Огромное пространство заливал тёплый свет сотен бумажных фонарей с нарисованными на них журавлями и сливовыми цветами. Вдоль стен на парчовых подушках сидели музыкантши в нежно-розовых и персиковых кимоно с широкими поясами с бантами. Они перебирали струны на причудливых инструментах, отдалённо напоминающих гитары, так плавно, что я даже ненадолго заслушалась. Посередине зала на деревянном помосте танцевали четыре девушки в алых одеяниях с длинными рукавами-крыльями.

Тут и там на шёлковых матах и циновках сидели гости в парадных кимоно всех оттенков, от пурпурного до бледно-зелёного, украшенные многочисленными драгоценностями. На низких лакированных столиках было выставлено столько всего, что глаза разбегались: маленькие фарфоровые пиалы с янтарным бульоном, блюда с рисом, лепестками засахаренных цветов и тонкими ломтиками маринованных овощей, паровые корзинки из бамбука, набитые пухлыми булочками. В воздухе витали такие ароматы, что даже у меня, призрака без желудка, в животе предательски заурчало.

Катэль прошёл через зал к своему месту с невозмутимым видом, словно опоздал на пять минут, а не на несколько часов. Я спохватилась, что могу потерять моего принца в толпе, и рванула к нему. У него за лакированным столиком, к слову, обилие блюд так же поражало воображение.

– А что это за шарики? И почему они красные? – спросила я, позабыв, что меня игнорируют.

Однако Катэль как-то тяжело, я бы даже сказала протяжно, вздохнул, прикрыл рот рукавом, делая вид, что пьёт из пиалы, и тихо ответил:

– Я не ел весь день, а вокруг слишком много людей, которые могут заметить, что я разговариваю сам с собой. Центральный остров практически не трясёт, остальные – время от времени. Конечно, если сравнить с Большой Землёй, то часто. Цвета драконов отличаются в зависимости от магии, у меня огненная, у Икари-сана – магия ветра, потому мы отличаемся. Да, у меня в чешуе настоящее золото, но отдирать не стоит. Шарики сделаны глубокой ложкой из арбуза. Ещё что-то?

– Н-нет. Приятного аппетита.

– Спасибо.

А я так опешила от ответа, что замолчала и почувствовала нечто похожее на стыд. Ох, Юлька, он целый день голодный, потащился на остров с бочками из-за твоих хотелок, мостом занимался, ещё с этой местной магией выложился, на крыльях летел обратно, а ты? Ты как призрак уже и забыла, что такое голод.

Стало безумно неуютно и неловко.

– Прости.

Катэль удивлённо приподнял брови и спросил:

– За что?

Но ответить я не успела. Рядом неожиданно остановился жгучий брюнет в белоснежном кимоно точь-в-точь как на первом принце. Высокий хвост, заколка в форме короны поверх – в общем, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это кто-то из родственников моего красавца.

– Братец, – произнёс незнакомец с той особенной ехидной интонацией, какую могут позволить себе лишь очень близкие люди, – небо свидетель, я уже начал подозревать, что ты решил осчастливить меня правом единолично представлять наш род на празднике. Весьма великодушно с твоей стороны. Особенно учитывая, что конкурс талантов завершился, а мне пришлось провести последние две клепсидры в окружении барышень. Каждая из них была убеждена, что именно её пение способно растопить даже драконье сердце. Ещё не надоело прохлаждаться?

Я аж обомлела. Во-первых, так разговаривать с моим драконом имею право только я, а во-вторых: в смысле «прохлаждаться»? Да он вообще в курсе, что мы остров от голода сегодня спасли? Да мы… Да Катэль…

– Не надоело, – ответил первый принц вполне приветливо и жестом предложил этому хаму сесть рядом. – Как всё прошло, Олс?

– Эти барышни ужасно надоедливы. – Второй принц поморщился. – Благо моё Правое Крыло придумала вовремя подать суп, тот случайно испачкал моё кимоно, и мне пришлось удалиться. – Он чуть склонил голову. – Леди Сиэра, к слову, победила в конкурсе талантов заслуженно. Голос у неё такой, что птицы замолкают. Подарок я тоже вручил, от твоего имени, разумеется.

– Тебе полезно бывать в центре женского внимания, – невозмутимо ответил Катэль, поднося пиалу с бульоном к губам. – Развивает терпение.

– Терпение, – фыркнул собеседник. – Это говорит мне тот, кто просто так с утра сорвался на соседний остров и свалил на меня все заботы? Между прочим, там одна барышня хочет быть тебе представлена. Очень настойчиво хочет. Я бы даже сказал – с завидным упорством.

– Извини, я ещё не ел.

– А она ждёт очень долго, – напирал Олс.

Он мне уже совсем не нравился. Тоже мне! Пришёл тут и рассказывает, как ему тяжело исполнять обязанности принца. Катэль, между прочим, вообще не жаловался ни разу! А затем брюнет изменил голос и как будто кого-то процитировал:

– Я слышал, что на празднике Розового Ветра будут даже драконицы с дальних островов, которые обычно предпочитают не покидать свои туманные утёсы. Если уж они сочли событие достойным перелёта через Горячее море…

Он не договорил, как Катэль отставил пиалу и устало спросил:

– Да понял я, понял. Где она ждёт?

– Это леди Харука из рода Белой Лилии, беседка Утреннего Лотоса, – невозмутимо ответил Олс.

Глава 14. Червячок небольшой, но зубастый

– А куда ты идёшь?

– В беседку Утреннего Лотоса, – ответил Катэль, стремительно пересекая дворец по каким-то одному ему известным тропинкам. Икари-сан следовал в отдалении, так что я не боялась задавать вопросы.

– Но почему? В смысле, почему ты не можешь спокойно отужинать, что за спешка?

– Юля, я и так уже опоздал на праздник. Некоторые драконицы улетят, мне надо с ними встретиться.

– Ну улетят и улетят, и бамбук с ними!

Я всплеснула руками. Как же меня бесило, что Катэль сорвался ради какой-то незнакомой фифы, да ещё и не поел и должен бежать куда-то на ночь глядя… А не много ли ей чести?! Харука – имя ещё какое-то дурацкое.

– Юля, ты не понимаешь.

– Так объясни мне! – не выдержала я.

Катэль даже шаг сбавил и тяжело вздохнул.

– Если очень кратко, то мне уже много лет…

– «Много лет» – это сколько? – не утерпела я. – Двадцать восемь? Тридцать три?

– В следующем году будет семьсот.

Ой. Его высочество сказал это так серьёзно и без намёка на улыбку, что я как-то моментально поверила. И что получается? Я указывала, что делать, почти семисотлетнему дракону? Мама дорогая… Настроение высказывать что-то насчёт Харуки моментально исчезло.

– Так вот, для драконов это очень большой срок. Двое моих братьев – Явар и Эван – нашли своих истинных, когда им не было ещё и ста лет, Рёллан почувствовал пару в двести с небольшим, Рэйден – в триста тридцать четыре, но у него были серьёзные травмы после войны, и он уже не надеялся, что найдёт свою истинную. Триста-четыреста лет, край – пятьсот – предел, после него дракон начинает медленно сходить с ума.

– Но ты же ведь не сошёл, – как-то невпопад вставила я, внезапно понимая всю глубину мира, в который вляпалась.

В том, что это именно настоящий мир, а не моё воображение, я уже не сомневалась. Ну не может мозг в лихорадке или во сне придумать такое множество реалистичных деталей и нюансов. О том, что случилось с моим настоящим телом, я старалась не думать, да и память всё равно не возвращалась. Я предпочла пока жить так, как получается.

– Только потому, что у меня очень много государственных дел. Мне просто некогда сходить с ума, – невесело хмыкнул Катэль.

– А истинные – это кто? Почему вам не подходит любая девушка?

Его высочество посмотрел на меня неожиданно с глубокой печалью:

– Ты и это забыла?

Я невнятно пожала плечами. Что-то мне подсказывало, что я этого никогда и не знала.

– Драконы живут долго – в среднем до тысячи лет, хотя история знает и тех, кто перешагнул эту черту. Говорят, подобное случается с теми, кто постигает искусство скольжения между мирами. Мои родители из таких. Впрочем, это иная история.

Он помолчал, подбирая слова.

– Долгий век имеет свою цену. Природа требует равновесия: тому, кто живёт дольше прочих, суждено найти того, с кем он продолжит свой род. Именно с этим существом дракон проводит ритуал Слияния Жизни и навсегда связывает свою судьбу.

– И что, эта пара существует в единственном экземпляре? – ужаснулась я, представив, насколько сложно мне было бы отыскать «того самого» мужчину среди миллиардов людей.

Мурашки побежали вдоль позвоночника.

– Небо милосерднее, чем кажется, – качнул головой Катэль. – Вероятных истинных может быть двое, трое или более. У нас принято различать два порога зрелости. Первый – когда разум и дух дракона обретают достаточную твёрдость, чтобы самостоятельно избрать путь в жизни. Это происходит примерно к двадцати пяти годам. Второй порог – тот, что заложен самим Небом. Он приходит к каждому в своё время и открывает в драконе способность чувствовать, кто способен стать частью его рода и подарить детей, а кто – нет. Нас мало, и природа не оставляет нас без подсказки. Тех, с кем союз возможен и благословен, мы и называем истинными.

– И ты до сих пор не выбрал себе в пару истинную? – удивилась я.

– Хуже. – Катэль остановился и открыто взглянул мне в глаза. В свете ночных фонарей его волосы блестели почти что красным. Где-то позади остановился Икари-сан, тактично соблюдая дистанцию, я это отметила походя. – До сегодняшнего дня я вообще не чувствовал истинных, ни одной. Я не встречал их.

– О.

Я не знала, что на это ответить. Катэль смотрел на меня, фонари покачивались на ветру, где-то в глубине дворца играла музыка, и всё это существовало само по себе, отдельно от меня, пока я переваривала услышанное.

Почти семьсот лет.

Семьсот лет – и ни одной истинной. Ни намёка, ни отклика, ни того самого чувства, которое его братья находили кто в сто лет, кто в двести, кто в триста, а он, выходит, до сих пор не нашёл драконицу, с которой может построить будущее. Да от такого одиночества немудрено свихнуться… Теперь понятно, почему он так спешит к Харуке. Я бы тоже на его месте поспешила. А вдруг это она, его долгожданная истинная?

Катэль поднял брови, словно спрашивая «ещё вопросы?», а я покачала головой и так и зависла, наблюдая, как его прекрасное высочество в красно-золотых одеждах и с шёлковой гривой цвета вишни входит в красивую беседку, прикрытую с нескольких сторон пышными кустами рододендронов. В беседке мелькнул женский силуэт – высокий, тонкий, с безупречной осанкой, в кимоно молочного оттенка и с множеством подвесок с драгоценными камнями в причёске.

Я отплыла назад.

Нетактично подглядывать за его высочеством. Это свидание, или как оно там называется у драконов, оценка вероятной истинной. Меня здесь нет и не должно быть.

Я проплыла мимо Икари-сана, стоявшего у поворота дорожки с непроницаемым лицом. Он занял пост неподалёку беседки, откуда был частично виден первый принц, но не слышен разговор. Какой всё-таки хороший у Катэля телохранитель, повезло ему со слугой.

Я побрела дальше, понимая, что свидание у принца может затянуться. Кто его знает, как много времени драконам надо, чтобы почувствовать истинную? Делается это при одном взгляде или надо побыть в одном помещении хотя бы полчаса? А может, надо вообще подержаться за руки или обменяться поцелуями? Ну вдруг это понимание «подходите ли вы друг другу» передаётся воздушно-капельным путём? Может, там даже и не поцелуй нужен, а нечто большее…

Ох, куда-то не туда тебя занесло, Юлька!

Червячок ревности грыз в районе грудной клетки, но я решительно тряхнула головой, стараясь его отогнать. Принц не мой, а свой собственный, ему срочно надо найти подходящую барышню, чтобы не сойти с ума, а в перспективе – завести детей, и я – явно не она. Если по первому пункту могу предоставить свои услуги, то для второго нужно как минимум тело. Даже и не думай, Юля, в эту сторону. В прошлой жизни ты не была мужчинам интересна, а в этой и подавно. Как ты вообще на целого принца глаз положила?

Откуда взялась последняя мысль, я не знала, но чёткое убеждение, что с противоположным полом мне не везло, не покидало.

Дворец ночью выглядел совсем иначе – тихий, мерцающий, с фонарями вдоль дорожек и тёмными силуэтами деревьев. Я бродила по садам и галереям, думая о том, о чём думать не стоило.

Ну и что теперь? Катэль найдёт истинную – может, эту вот самую, в молочном кимоно из рода Белой Лилии, может, ещё какую-нибудь. И что тогда? Юля-призрак будет летать рядом и делать вид, что всё в порядке? Вот они трое – принц, его истинная и неприкаянный дух с рыжими косицами, который помог однажды починить мост? Очень уютная картина. Просто прелесть. Надо как-то дальше разбираться со своей жизнью самостоятельно, пытаться её наладить, пусть и бестелесно.

Я остановилась у старой сливы. На одной из веток, нахохлившись и явно дремля, сидела маленькая птичка: крошечная, зеленовато-жёлтая, с белыми колечками вокруг глаз. Смешная такая, ну точно зелёный воробей. Я машинально потянулась, чтобы провести пальцем по пёрышкам.

Птица мгновенно встопорщила перья, издала возмущённый резкий писк и с треском улетела в темноту.

Я замерла.

Подождите.

Она меня испугалась? То есть она меня видела?!

Я суетливо начала перебирать в голове воспоминания: рыжий кот в первый день грелся на солнышке у причала и смотрел на меня внимательным зелёным взглядом, пока все остальные проходили насквозь. Я тогда не поняла, смотрит ли он на меня по-настоящему или так совпало. Сегодня – наглая рыба под водой попыталась цапнуть меня за нос. И вот теперь птичка среагировала на мою руку раньше, чем я успела её коснуться.

Животныеменя видят! Не только Катэль! Ого!

Я на миг зависла над дорожкой и тут же заметалась взад и вперёд. А все ли животные меня видят или только какие-то особенные? Крупные и разумные вроде собак увидят? А здесь водятся собаки? Надо проверить. Надо поставить эксперимент!

От нахлынувших мыслей в голове как будто фейерверк взорвался, и я почувствовала, как внутри что-то вдруг потеплело. Мне даже показалось, что вокруг стало чуть светлее, будто я сама изнутри засияла. Или это фонарь ярче засветился? Чёрт-те что творится, надо придумать, как это свечение замерять… То ли чудится мне, то ли взаправду?

С этими наблюдениями я поспешила к единственному человеку, который меня слышал и видел, – к Катэлю. Тормознула, только подлетев к знакомой беседке, где очень близко друг к другу стояли две фигуры и о чём-то тихо говорили.

«Ой, у него же там свидание! Юля, ты не вовремя», – отругала себя, хотела было развернуться назад, как Харука внезапно взвизгнула, подняла руку и со всей силы ударила Катэля ладонью по лицу. Раздался звук хлёсткой пощёчины.

– Да как вы посмели предложить мне это?!

И вдруг резко повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Я так и замерла, буквально с открытым ртом.

Она меня видит?!

Стоп. Да что здесь происходит-то? И почему эта кошёлка бьёт моего принца?!