Текст книги "Рыцарь короля"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rycar-korolya-39692.jpg)
Автор книги: Сэмюэл Шеллабарджер
Жанр: Зарубежные приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 12
Заключительным актом охоты было кормление собак свежим мясом. Заняв удобное место во дворе замка, Блез от души наслаждался видом егерей, которые в окружении собак умело потрошили оленя и бросали внутренности своре, картиной всего двора, ярко расцвеченного сейчас багрянцем и золотом. Собаки лаяли, люди кричали и смеялись, иногда слышались звуки рога, подковы коней грохотали по булыжнику. Он с удовольствием вдыхал смешанный запах лошадей и собак, свежей крови, человеческого пота и крепких духов – знакомый запах возвращения с охоты.
Едва только толпа начала рассеиваться, к Блезу подошел паж и доложил, что его требует к себе мадам.
– Мадам? Мадам… кто?
– Мадам регентша.
Блез был озадачен:
– Я провел некоторое время в провинции и…
– Разве мсье не известно, что король, в связи с намерением предпринять поход на Италию, назначил свою мать, герцогиню Ангулемскую, регентшей Франции?3131
Луиза Савойская, мать Франциска I, дважды назначалась регентшей Франции – в 1515 – 1516 и 1523 – 1526 гг.
[Закрыть]
В юные годы, состоя при де Сюрси, Блез не раз видел грозную Луизу Савойскую – она даже приказала однажды всыпать ему розог, когда он ущипнул за попку молоденькую фрейлину, – и вспоминал эту принцессу буквально с благоговейным ужасом. Он удивился, откуда она узнала о его прибытии и чего ради он ей понадобился.
– Видите ли, друг мой, – обратился он к пажу, – я ещё весь в дорожной пыли, и от меня здорово попахивает. Вот если бы я мог освежиться…
– Мадам регентша сказала «сейчас же», – возразил тот. – Вот сюда, сударь, пожалуйте.
Делать нечего – Блез пошире развернул плечи и последовал за юнцом через все ещё бурлящий двор, потом вверх по лестнице, затем вниз по другой и по узкому коридору в более удобную для жилья часть старого замка. Бесчисленная свита короля клубилась повсюду, так что продвигались они поневоле медленно. Блестящие современные наряды придворных резко контрастировали со средневековым зданием, мрачным и неудобным, более напоминавшим тюрьму, чем дворец.
Прокладывая себе дорогу через толпу, то и дело роняя «позвольте» или «с вашего разрешения», Блез подумал, что эта резиденция выглядит довольно убого по сравнению с более современным дворцом в Амбуазе или новейшим в Блуа, сохранившимися в его памяти.
Наконец паж остановился перед дверью; стрелок-гвардеец с вышитым на плаще королевским гербом шагнул в сторону, пропуская их.
За дверью, в длинном, готического стиля зале они увидели две группы мужчин и женщин.
Блез заметил, что вокруг королевы – Клотильды Французской, которая явно не была центральной фигурой, а выступала на втором плане, было гораздо меньше людей. К двадцати четырем годам королева Клод уже выполнила свою функцию племенной кобылы трона, принеся королю семерых детей, и эта тяжкая работа истощила её силы. Свекровь, Луиза Савойская, её изводила, король ею пренебрегал; она выглядела бесцветной и болезненной, и на ней уже словно лежала печать надвигающейся смерти. Люди почитали её – и не замечали, как привычную вещь, нечто само собой разумеющееся.
Центром, притягивающим всеобщее внимание в этом зале, была мать короля. Ожидая её воли у дверей, Блез поневоле забыл обо всех остальных.
Луиза Савойская была худая, сухопарая женщина сорока семи лет, твердая и острая, как сталь. Невзгоды, перенесенные в юности, конфликты с могущественными противницами – Анной де Божэ и Анной Бретонской3232
Анна Бретонская – королева, жена Людовика XII.
[Закрыть], – против которых она сумела выстоять и которых пережила, воспитали в ней непоколебимую волю.
На её худом лице с плотно сжатыми губами, маленьким подбородком и пепельно-серыми щеками прежде всего бросался в глаза прямой, массивный нос – признак ограниченных и честолюбивых устремлений. Впрочем, цену гибкости и хитрости она тоже хорошо знала. Серые глаза под отечными веками, глядевшие скорее уклончиво, нежели открыто, и тонкие, в ниточку, брови делали отчетливее тень коварства на этом лице.
Заметив, что пришли де Лальер и паж, она послала дворянина проводить Блеза в соседнюю комнату – небольшой кабинет, – где, как она сказала, вскоре поговорит с ним.
Следуя за блестящим провожатым, ни на миг не забывая о своей грязной с дороги одежде, Блез шагал вдоль длинного зала, невольно держась поближе к затянутой гобеленом стене. Ему казалось, что на него обращена целая батарея глаз. Звон его шпор, стук сапог по кафельному полу, бряцание меча словно отдавались громом по всему залу. К несчастью, ему пришлось проходить по той стороне, где находилась королева со своими придворными дамами, и он не мог миновать их, не остановившись для поклона. Страшно волнуясь, он повернулся к ним, преклонил колено и подмел шляпой плиты пола. Королева, занятая разговором, даже не взглянула на него.
Однако, когда Блез выпрямился, глаза его на миг задержались на лице молодой женщины, с которой беседовала королева. И он тут же забыл о своем смущении.
Сомневаться не приходилось: это была девушка с миниатюры. Его случайный взгляд замер и стал пристальным. Она оказалась выше, чем ему представлялось, но он не мог не узнать это точеное, правильное лицо, эти овальные, магнетические глаза, которые сейчас казались ярко-зелеными, эти прямые брови, разлетающиеся кверху, к вискам, и придающие лицу легкий оттенок пикантности. То же загадочное выражение, которое поразило его на портрете, сохранялось на её лице и сейчас, хотя она как будто с полным вниманием слушала медлительную, вялую речь её величества.
Прошло не более нескольких секунд, и Блез отвернулся. Он был рад, что она не заметила, как он разглядывал её.
Войдя в кабинет, он чуть задержал своего спутника – как раз настолько, чтобы успеть спросить:
– Кто эта дама, с которой беседовала королева?
– Миледи Анна Руссель, – улыбнулся дворянин. – Состоит при королеве, но это редко когда мешает ей состоять при короле… во время охоты…
– А-а, – кивнул Блез. – Дьявольски красивая девушка.
– Согласен с вами, – сказал дворянин, удаляясь. – «Дьявольски» – самое точное слово…
Оставшись один, де Лальер с минуту гадал, что тот имел в виду. Хотя для него лично это не имело никакого значения. Важно было другое: теперь он сможет определенно подтвердить, что Анна Руссель – это невеста Жана де Норвиля, если король задаст ему такой вопрос…
И тут же его мысли обратились к предстоящей беседе с Луизой Савойской. Вероятно, решил Блез, герцогине хочется знать, что он может сообщить о состоянии дел в Бурбонне и Форе, и, как регентша Франции, она имеет полное право получить эти сведения даже раньше короля.
Но то, что столь незнатный дворянин, как он, будет принят для личной беседы самой великой принцессой, – это поразительное событие. Он вытащил из-за пояса перчатки для верховой езды и, как мог, наскоро сбил пыль с сапог и дорожных штанов. Собирался соскрести кусок присохшей грязи с рукава камзола, но в эту минуту открылась дверь.
Герцогиня Ангулемская вошла в сопровождении прилизанного, вкрадчивого старичка, в котором Блез узнал канцлера Антуана Дюпра. Она отослала пажей, подождала, пока за ними закроется дверь, и лишь после этого жестом подозвала к себе де Лальера.
Блез преклонил колено и поцеловал край её платья.
– Добро пожаловать, мсье. – Знаком она велела ему подняться и тут же перешла к делу. – Мне сообщили, что вы привезли письмо от маркиза де Воля к королю. Дайте его мне.
Требование прозвучало, словно удар грома. Оно мгновенно избавило Блеза от всякого смущения, поставив его перед лицом смертельной опасности. Он готов был ответить на все вопросы как можно лучше, но не мог отдать письмо, которое ему велено было передать только в руки королю и которое, согласно королевскому приказу, он должен доставить ему сегодня вечером.
Но разве возможно отказать? Кто он такой, Блез де Лальер, чтобы ослушаться регентши Франции ради выполнения воли короля? Он сейчас, как крохотный мышонок между двумя огромными кошками; и в эту минуту одна из кошек держит его в когтях.
– Ну, что же вы, мсье? – резко сказала она.
– Мадам Регент, я вверяю себя воле милосердия вашей светлости… Не выполнить приказа короля, который велел мне отдать ему это письмо сегодня вечером, или оскорбить неповиновением ваше высочество? И так, и так – я виновен.
Она изобразила тонкую улыбку:
– Если я узнаю, что вы ослушались короля, я прикажу отрубить вам голову. Ладно, вы можете вспомнить, что я – мать его величества. Его воля – моя воля. Само собой, вы представите ему письмо вечером, как он повелел. А тем временем я желаю прочесть его.
Она протянула руку.
– Но печать, мадам… Что я скажу, когда…
– Вы ничего не скажете; вы будете держать язык за зубами. Печати можно восстановить.
Протянутая рука стала ещё более нетерпеливой.
Блез застыл. Может быть, он и совсем незнатный дворянин, но он – дворянин.
– Ваша светлость в данном случае не принимает в расчет мою честь.
Холодные синевато-серые глаза Луизы Савойской на миг взглянули в его лицо, потом скользнули в сторону, но от этого их взгляд не стал менее грозным.
– Слушайте, сударь, – произнесла она спокойным, лишенным выражения голосом, – я не привыкла дважды повторять свои приказания. Ваша честь тут ни при чем. Если я считаю нужным прочитать письмо мсье де Воля, то потому, что знаю: сообщение от него срочное и заслуживает большего внимания, чем может уделить ему сию минуту король, обремененный множеством дел. В этом случае, как и всегда, я забочусь о его интересах… Ну, долго я ещё буду ждать?
Блез расстегнул сумку. Дальнейшее упорство было бессмысленным, если только он не желал сыграть роль мученика из-за пустяка. Как и все прочие, он знал, что герцогиня обожает сына и посвятила свою жизнь его благу. Если вскрывать письма, адресованные ему, – позорное дело, то позорит оно её, а не посланца, который их доставил. В любом случае королю от этого вреда не будет. Если король заметит взломанную печать и потребует у Блеза объяснений, – ну что ж, тогда он скажет правду, что бы ни приказывала регентша.
Взяв у Дюпра тонкий ножичек, Луиза со сноровкой, указывающей на богатый опыт, осторожно отделила нижнюю сторону печати от бумаги. Потом, отойдя к окну, начала читать, а Дюпра напряженно следил за её лицом.
Де Лальер заметил, что сначала она принялась за отдельный листок, где речь шла об Анне Руссель. Дочитала – и, глазом не моргнув, сунула листок в бархатную сумочку у себя на поясе, а затем погрузилась в изучение основного письма.
Раз или два она оглянулась на Блеза с более теплым, чем прежде, выражением на лице; а один раз кивнула ему с улыбкой. Маркиз, сообразил он, как видно, не поскупился на похвалы, если уж на бесстрастном лице регентши отразилось такое одобрение.
Наконец она воскликнула:
– Великолепно!
Дюпра кашлянул:
– Могу ли я разделить удовольствие вашего высочества?..
– Да. – Она постучала длинным пальцем по густо исписанному листу. – У этого маркиза мозги варят так же, как у меня. Он настаивает на аресте герцога Бурбонского как единственно верном шаге. «По соображениям гуманности, – говорит он, – во избежание худших бед». Я с ним согласна. Почему король тянет? Теперь у нас достаточно доказательств, чтобы отправить этого негодяя на плаху. Нечего разводить всякие суды да парламенты, это же предатель, шлюхин сын! Как будто у нас не достанет сил с ним справиться! Нет, каков мошенник!
Канцлер снова кашлянул, показав взглядом на Блеза. Но прошла добрая минута, пока вспыхнувшее лицо женщины, обрамленное головным убором, похожим на монашеский, вновь обрело обычную бледность и спокойствие. Ее вид и тон речи даже сильнее, чем произнесенные слова, подтвердили сплетню, повторяемую всеми при дворе.
Земли Карла Бурбонского и её алчность были не единственными причинами, по которым Луиза преследовала его. Придворные шептались между собой, что сия стареющая сдержанная женщина однажды воспылала любовью к этому аристократу и что после смерти его жены, два года назад, он презрительно отверг предложение её руки, сделанное самим королем. «Пугало всемирное. – Так, по слухам, он её назвал. – За все богатства земные не соглашусь».
Часто бывает опасно услышать лишнее. Блез сосредоточенно возился с пряжкой на своей сумке.
Луиза покосилась на него и отдала письмо канцлеру:
– Нате, прочитайте сами. Заметьте, что де Воль называет только некоторых главных мятежников. А должен был бы перечислить всех.
Дюпра кивнул:
– Маркиз склоняется к мягкости. Стареет…
От Блеза не ускользнули скрытые оттенки, обертоны этой фразы. Крохотные семена, разбросанные там и сям, – покачивание головой, брошенный вскользь намек – способны дать урожай немилости, сулящий конец сопернику. Дюпра был опытнейшим мастером по этой части3333
Честолюбивые устремления Антуана Дюпра были удовлетворены несколько по иной линии: в 1530 году он стал кардиналом и папским посланником (легатом).
[Закрыть].
Однако перечисляемые вполголоса имена, привлекшие теперь внимание канцлера, вдруг заинтересовали Блеза, и он напряг слух.
– Де Норвиль, – говорил Дюпра. – Это савойский смутьян и интриган, чье ремесло – заговоры и женитьба на деньгах… Ага! Его собственность в Форе – Шаван-ла-Тур – приносит пятнадцать тысяч ливров в год… Неплохой кусочек!
– Вот и прекрасно! – улыбнулась герцогиня. – Велите её конфисковать сейчас же. Нечего ждать.
– Я сделаю это, мадам. – Дюпра вытащил дощечки для записи и сделал пометку.
Недавний гнев на лице Луизы уступил место нетерпению:
– Продолжайте. Это интересно…
Блез слышал ряд имен со случайными комментариями: дю Пелу, дю Пюи, Нагю, Гроссон, Брюзон… Некоторые были именами дворян, участвовавших во встрече в Лальере. Очевидно, регентше не терпелось прибрать к рукам богатства мятежников. Часть их попадет в её собственные сундуки, а не только в королевские, не говоря уж о Дюпра.
Страшась услышать то единственное имя, которое непосредственно касалось его, Блез облегченно вздохнул, когда канцлер заметил:
– Вот и все. – Он ещё раз просмотрел письмо и список, который наскоро переписал. – Да, по-моему, это все.
Но Блез обрадовался слишком рано.
– Вы, конечно, заметили один пропуск? – обронила герцогиня.
– Нет, мадам. Что вы имеете в виду? А-а, понимаю! – Канцлер догадливо улыбнулся. – Воистину ваше высочество ничего не пропустит! Маркиз – друг Антуана де Лальера. Вряд ли вы ожидали… – И он снова улыбнулся.
– Нет, сударь. – В голосе Луизы прозвучала ирония. – Мы должны восхищаться деликатностью мсье де Воля, но нам нет нужды подражать ему. Можете приписать это имя к прочим.
Она перевела взгляд на Блеза.
– Заслуги младшего сына не извиняют отца. Вы будете щедро вознаграждены, мсье, – но только вы, по вашим собственным заслугам.
Блез ясно осознал трагичность того, что столь спокойно и буднично произошло в этой тускло освещенной комнате; его воображение рисовало зловещую картину: разграбленный и опустошенный дом предков, семья, обреченная на заключение или, в лучшем случае, на нужду.
– Ваше высочество, – выпалил он, – если я оказал какую-либо услугу…
Она прервала его, подняв руку, но улыбка её стала любезной, даже обаятельной.
– Посмотрим, мсье де Лальер, посмотрим. Господин канцлер, можете поставить после этого имени знак вопроса. Не предпринимайте сейчас никаких шагов в отношении этой собственности… А теперь, с вашего позволения, – продолжала она, все ещё обращаясь к Дюпра, – мне хотелось бы побеседовать с этим молодым человеком наедине. Будьте любезны приказать церемониймейстеру, чтобы нас не беспокоили ни по какому случаю.
Спрятав дощечки в карман, Дюпра поклонился и вышел.
«Какого черта ей ещё надо?» – подумал Блез.
Но потом он вспомнил о листке бумаги, который регентша сунула в свою сумочку.
Глава 13
Сев в кресло с прямой спинкой, Луиза Савойская пальцем поманила к себе Блеза:
– Подойдите-ка поближе, друг мой. У вас большие заслуги перед королем и, следовательно, перед всеми, кто любит короля, а среди них я, несомненно, первая. Я чувствую к вам особое расположение. Ваша отвага при защите мсье де Воля и спасении его жизни может сравниться лишь с вашей преданностью короне, за которую вы навлекли на себя ненависть этих бурбонских мятежников и были изгнаны из родительского дома. Браво, сударь! Начинаете вы неплохо. Я предсказываю вам долгий и усыпанный почестями путь, если вы сохраните столь же счастливые наклонности…
Когда герцогиня хотела, она умела заставить свой сухой, монотонный голос источать мед. Чтобы не поддаться его очарованию, Блезу следовало быть гораздо более искушенным и проницательным человеком, чем позволял его возраст. Награды, на которые намекала регентша, казалось, лежали уже у него в кармане. Он постарался как можно красноречивее выразить свою благодарность великодушной и щедрой властительнице.
– Однако ваши дела мы обсудим подробнее попозже, – продолжала она. – Сейчас нам с вами надо поговорить о другом. Я полагаюсь на вас, мсье де Лальер; надеюсь, что вы преданы не только королю, но и мне. Я не слишком далеко захожу в своих предположениях?
Ее улыбка побуждала довериться ей всецело. Блез чувствовал, что его вводят в узкий круг, доступный только самым знатным и избранным.
– Клянусь Богом, мадам, – произнес он пылко, – я страстно желаю служить вам, и никакие предположения вашего высочества не окажутся преувеличенными. Если есть что-нибудь…
– Благодарю вас, мсье. Вы искренний человек. Поверьте мне, я это ценю. А теперь скажите: вам, полагаю, известно содержание этого письма? – Она выдвинула краешек листка из своей сумочки.
Де Лальер поклонился:
– Маркиз был настолько милостив…
– И вы знаете, что речь в нем идет об одной из фрейлин королевы?
– Да, о мадемуазель де Руссель.
– Я так поняла, что вы в состоянии сообщить нам, действительно ли она та самая дама, что изображена на миниатюре, принадлежащей этому мерзавцу де Норвилю, – девица, на которой он собирается жениться. Если это так, то вам необходимо предоставить случай…
– С позволения вашей светлости, – поспешил сказать Блез, – я уже узнал даму, о которой идет речь. Она беседовала с её величеством, когда я проходил через зал.
– Ого! – Луиза одобрительно хлопнула рукой по подлокотнику кресла. – Ну что ж, это упрощает дело… Острый у вас глаз, мсье де Лальер! Клянусь Богом, вы мне по вкусу!
Тонкие губы растянулись в гримасе, оскалив зубы.
– Ах ты ж шлюха! – Она хрипло рассмеялась. – Уж она постаралась сохранить свою помолвку с этим бурбонским шакалом в полной тайне. Теперь-то мне понятно, зачем она просила пропуск в Савойю…
Откинувшись на спинку кресла, герцогиня замолчала; глаза её выдавали напряженную работу мысли, но выражение лица оставалось, как всегда, сугубо деловым и прозаичным. Неудивительно – эта женщина настолько привыкла к человеческой подлости, что воспринимала её как должное. Не ожидая никакой порядочности от других, она и сама редко ею грешила.
Мнение герцогини об Анне Руссель было явно самое низкое – но не ниже, чем о женщинах вообще. Она не испытывала ни гнева, ни возмущения. Девица просто представляла собой проблему, которую требовалось решить.
Время от времени она задумчиво пощелкивала ногтем большого пальца по зубам; и наконец, с последним щелчком, заметила:
– Мсье, то, что я собираюсь вам сказать, – дело глубоко личное, которое я не стала бы обсуждать ни с кем на свете. Оно касается короля. Вы видите, как я доверяю вам. Мне нужно, чтобы вы дали слово чести хранить молчание обо всем, что услышите.
Блез, ещё более польщенный, мог лишь поклясться хранить тайну.
– Так вот, мсье, – продолжала Луиза, – мне горько признаваться, что его величество, который, без сомнения, является величайшим государем в христианском мире, не свободен от некоторых слабостей, обычных, впрочем, для царственных и импульсивных натур. Когда дело доходит до женщин, король откровенно слепнет. Может быть, сударь, вы мне не поверите, но женщины – вредная порода. Они фальшивы, похотливы, тщеславны, лицемерны и, ко всему, закоренелые лгуньи. Нужно самой быть женщиной, чтобы видеть насквозь их уловки и знать им подлинную цену. Но королю этого никак не вдолбишь. Для него любая гусыня – лебедь, каждая смазливая шлюха – ангел. Так что мы с его сестрой вынуждены оберегать его, как можем…
Она не могла продолжать спокойно и взорвалась:
– Господи, что за идиоты эти мужчины!
Если у Блеза и промелькнуло в памяти любимое присловье мадам де Лальер, что люди обнаруживают собственные недостатки, когда судят о чужих, то он отмел эту мысль как непочтительную и галантно заметил:
– Я далек от того, чтобы возражать вашей светлости насчет глупости мужчин, однако в вашем присутствии было бы непростительно принять мнение вашего высочества обо всех женщинах…
Она слегка ухмыльнулась.
– Изящно сказано, мсье. Но вы, я вижу, тоже слепой. Погодите, вот сами попадетесь на удочку… Однако вернемся к делу. Эта английская распутница наслала чары на короля.
Блез воспринял слово «чары» буквально и перекрестился.
– Да нет, я не хотела сказать, будто она занимается черной магией. Но эта хитрая девка знает, что лучший способ справиться с мужчиной или с мулом – это держать у него перед глазами морковку. Время от времени пусть отгрызет кусочек, но если он схватит весь пучок – игра проиграна. Вот она и держит его величество на расстоянии, только нервы ему щекочет – то глазки состроит, то ножку покажет… И вот вам результат: он от неё просто без ума, видит её во сне, стихи ей сочиняет!.. Он принимает эту девчонку за богиню. Если вы даже убедите его, что она – шпионка Англии и Бурбона, то, в таком состоянии духа, как сейчас, он просто сочтет её ещё более соблазнительной и пикантной. Теперь понимаете, в чем дело? Более чем бесполезно передавать ему письмо мсье де Воля о ней; да что там бесполезно – просто опасно, он ведь ничему не поверит… а если и поверит, так все равно ничего не предпримет. А предпринять что-то надо. Вы понимаете меня?
– Но, ваша светлость, если король уезжает в Италию…
– Пока что не уехал – и может ещё задержаться. А тем временем никак нельзя нам держать при дворе, близко к особе короля, будущую жену де Норвиля, бдительно следящую за каждым нашим шагом. Особенно важны ближайшие две недели. От неё следует избавиться немедленно и так, чтобы король этому не мог помешать. Конечно, если бы она умерла…
У Блеза по спине прошел холодок. Ему страшно захотелось, чтобы ничего этого не было, чтобы регентша не откровенничала с ним и ему никогда не приходилось окунаться в эти мутные воды…
Но она продолжала после паузы:
– Нет, это было бы ошибкой – ведь наша война с Англией не вечна. Есть способ получше. Ссылаясь на войну и свое двусмысленное положение здесь, она вымаливала позволение покинуть двор, но король отказал ей. Она уверяет, что якобы её брат велел ей отправиться в Савойю, чтобы завершить там придворное образование. Как будто она в этом нуждается! Кто-то нашел ей место при герцогине Беатрисе. До сих пор я считала все простым кокетством. А теперь вижу, что причина – её брак с де Норвилем или ещё какая-то хитрость, а возможно и то, и другое. Вероятно, ей нужно о чем-то сообщить. Или…
Луиза снова запнулась.
– Да-а, – пробормотала она, – да, это более чем возможно…
И продолжила вслух:
– Послезавтра король со своими дворянами уезжает на охоту в сторону Парижа. Его не будет два дня. За это время я берусь выпроводить миледи отсюда. Ко времени возвращения его величества она должна быть за пределами досягаемости. И это дело – в ваших руках.
– Моих?!
Вопреки этикету, Блез широко раскрыл рот.
– Конечно. Разве вы не возвращаетесь к маркизу де Волю? Разве не утверждает он в письме, что из Люцерна направится в Женеву? Савойский двор сейчас находится там. Молодую женщину и её спутниц кто-то ведь должен сопровождать через всю Францию. Так кто же подойдет для этого лучше вас? Молодой человек, отличающийся смелостью и, я уверена, скромностью; молодой человек, который знает мое мнение и на которого я вполне могу положиться. Ах, господин де Лальер, какая счастливая возможность для вас заслужить мою благодарность! Вы можете доверить мне свое будущее. Я за вами присмотрю. Ради вас я даже велела смягчить строгость закона в отношении вашего отца-мятежника.
Все это было великолепно и просто блестяще. Все это чудесным образом совпадало с новыми устремлениями Блеза и обещало самые радужные перспективы.
Но он никак не мог отделаться от ощущения, что попал в зыбучие пески и с каждым шагом увязает все глубже. Сначала регентша вынудила его отдать ей письмо, которое должен был вскрыть только сам король. Потом она как-то сумела сделать его своим сообщником в сокрытии части этого письма. А теперь вовлекает его в какую-то интригу, которая, конечно, может оказаться и безобидной, и даже в какой-то степени полезной, но ведь ею предстоит заниматься за спиной у короля! Он чувствовал, что за этим делом таятся мрачные бездны, но не знал, во что позволяет себя втравить.
И, наконец, самое ужасное: мысль о том, что придется сопровождать эту загадочную Анну Руссель в Женеву, привела его в полное смятение. Это было странное и довольно опасное поручение. Он бормотал слова благодарности регентше за обещанные золотые горы, а сам все вспоминал её остроту насчет мула и морковки.
Тревоги и колебания Блеза были написаны у него на лице – и герцогиня усилила нажим.
– Смотрите-ка, да у вас не слишком счастливый вид!.. Интересно, вы хоть поняли, о какой услуге я вас прошу? Или ваши уверения в преданности – не более чем сотрясение воздуха? Не могу поверить. Конечно, вы будете охранять эту девчонку по дороге – хотя, признаться, меня её безопасность не слишком беспокоит, – но вы сделаете и кое-что еще. Вы позаботитесь доставить её в Женеву – а то вдруг забредет в Мулен или ещё куда-нибудь. Я не настолько глупа, чтобы позволить ей разгуливать по Франции без всякого присмотра. Вы объедете далеко стороной Бурбонне. Изберете путь через Дижон, потом на юг к Бург-ан-Бресу, а оттуда в Женеву. Но и это ещё не все.
Она понизила голос. Вот и следующий шаг, подумал Блез, чувствуя, как затягивает его зыбучий песок.
– Мсье де Лальер, я не верю, что миледи влечет в Савойю только замужество. Это может быть одна из причин, но не единственная. Она рассчитывает встретиться там с кем-то – с кем-то из Англии. Может быть, со своим братцем, этим самым Джоном Русселем, столь близким к Уолси. Ах, много бы я отдала, чтобы та стрела, которая выколола ему глаз в прошлом году при Морле, когда пираты-англичане грабили наши берега, проткнула ему мозги!.. И я точно знаю, какая-то встреча замышляется, потому что на этот счет получено тайное известие от одного из наших людей в Англии.
На миг выражение лица Луизы выдало сожаление о том, что она сказала лишнее. Однако теперь ей не оставалось ничего, как только продолжать:
– Похоже, из Англии к Бурбону направлен – или вскорости будет направлен – посланец с условиями союза между ними. Им нужно замкнуть это последнее звено в цепи, чтобы окружить Францию. Но кто тот посланец, мы не знаем. Этот человек будет замаскирован. Он как-то проскользнет через нашу границу – скорее всего, из Савойи – самый близкий пункт к владениям Бурбона – и встретится с гергоцом. Ну, теперь-то, мой друг, вы поняли, что мне нужно?
– Ваше высочество имеет в виду, что в Женеве можно было бы узнать, кто этот человек, наблюдая за…
– Именно так, мсье. Наблюдая за миледи Руссель. Я рассчитываю, что она нас выведет на него. А тогда пусть он пожалует во Францию! Обратно он выберется не так скоро. И какие бы действия ни предпринял король против этого изменника-коннетабля, у нас в руках будет живое доказательство его измены. Разве не о важной услуге я вас прошу?
Еще бы! Воображение Блеза полыхнуло огнем. Какая удача – перед ним уже открывается карьера, о которой он только начал подумывать! Он представил себе удивление и одобрение маркиза, когда они встретятся в Женеве.
– Если я только буду в силах выполнить приказания вашей светлости… – сказал он.
– Я всецело доверяю вам, мсье де Лальер. Конечно, если вы достаточно умны и искусны, то сможете многое узнать ещё до Женевы. Займитесь с нею любовью: это самый верный способ. Десять дней – достаточно большой срок. Пари держу, что за этой английской штукатуркой хватает огня – таковы, как правило, эти северные мамзели, – а вы пригожий молодец. Только не влюбитесь сами – по крайней мере, сильнее, чем нужно для нашей цели. Я хочу сказать: действуйте, не теряя головы. Она достаточно ловка, чтобы одурачить и самого дьявола. И, кстати, ни слова ей, что вы служите у мсье де Воля. Если она об этом узнает, то будет настороже. Нет, вы просто дворянин из роты капитана Баярда, вам поручено проводить её, а затем вернуться в Лион.
Герцогиня продолжала давать указания и советы. Блез должен доложить обо всем маркизу де Волю, когда тот прибудет в Женеву. Ибо, если дела обстоят так, как полагает регентша, то для ведения их потребуется опытная рука. До приезда маркиза де Лальер может обратиться к некоему Жюлю Ле-Тоннелье, французскому тайному агенту в Женеве, чтобы тот помог ему обнаружить любого англичанина, который попытается войти в контакт с Анной Руссель.
Хотя Блез внимательно слушал герцогиню, какая-то часть его сознания делала свои собственные комментарии и оговорки. Он приложит все силы, чтобы обнаружить английского посланца и по возможности не упустить его из виду. Тут все по законам войны. Но будь он проклят, если для этого сыграет роль Иуды и соблазнителя! Он принадлежит Франции, но честь его принадлежит только ему самому…
И пока лукавая принцесса ткала свою сеть, обещая ему всяческие благодеяния, ему становилось все яснее, что его новая карьера сулит ему не только почести и награды, но и хитро расставленные ловушки. Он должен, заслуживая первые, избегать вторых. В этом и состоит величие де Сюрси. Да, нужно принять за образец для подражания маркиза и поскорее забыть о постыдных хитростях Луизы Савойской.
В заключение она приказала ему зажечь свечу – трутница с кресалом и огнивом нашлись в выдвижном ящике стоящего рядом стола – и подать ей кусок воска для печатей из того же ящика. Затем, сложив письмо маркиза де Воля, слегка коснулась горячим воском обратной стороны снятой печати и прижала её к бумаге. Теперь даже самый тщательный осмотр вряд ли показал бы, что письмо вскрывали.
И, конечно, отдельный листок, относящийся к Анне Руссель, остался у герцогини.
– Вот и все, – сказала она. – К счастью, мсье де Воль не упоминает эдесь об этом… другом деле. – Она похлопала по бархатной сумочке. – Насколько я знаю короля, он и не взглянет на печать и ни на миг не заподозрит, что в письме было ещё кое-что. Поздравляю вас, мсье. Ваше поведение, о котором пишет маркиз, весьма понравится королю, как понравилось и мне. Немногим посланцам выпадает такая удача – привезти в доставленных депешах собственное счастье и заслужить одновременно благодарность и короля, и регентши Франции. И, может статься, моя благодарность, – прибавила она с коротким смешком, который напомнил ему об их общей тайне, – будет не менее ценной для вас, чем его… А теперь ступайте и освежитесь с дороги.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?