Текст книги "Приключения Торбеллино (трилогия)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priklyucheniya-torbellino-84404.jpg)
Автор книги: Сергей Аксу
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
Глава 30. Три брата. Венгадор
Дорогие читатели, давайте с вами совершим небольшой экскурс в прошлое, вернемся на пятнадцать лет назад. Когда-то в Бельканто на Улице Осенней Улыбки в аккуратном двухэтажном каменном домике жили три брата. Старший из них, Росио, слыл талантливым художником, он целыми сутками пропадал на чердаке, где у него размещалась уютная светлая художественная мастерская. Его картины были почти в каждой столичной семье. Говорят, что они оказывали на людей волшебное лечебное воздействие: лечили от многих недугов, от одиночества, от тоски. Они несли ощущение тепла, радости и даже ощущение запахов луговых цветов, утренней свежести…
Средний брат, Бижу, был знаменитым музыкантом и певцом. Его веселые песни распевали по всей стране, его мелодии зажигали сердца людей, лица их расцветали, точно цветы, становились добрее.
Сонриса, так звали младшего из братьев, писал изумительные стихи, почти все свои песни Бижу сочинил на слова своего брата. Братья были дружны и неразлучны. Несколько раз в году в поисках вдохновения они уезжали из столицы далеко на север, за форт Алармо. Здесь на высоком берегу разбивали небольшую палатку и жили по нескольку недель, вслушиваясь в звуки рокочущего прибоя. Это место в народе так и назвали – Мыс Трех Братьев.
Удобно устроившись перед этюдником, Росио быстрыми движениями кисти набрасывал детали будущей картины. Сонрису всегда сопровождал Бижу: юный поэт в детстве после тяжелой болезни полностью потерял зрение. И мир, который остался в его памяти, был миром трехлетнего мальчика. Он смутно помнил яркое солнце, милое лицо матери, зеленую траву… Теперь он мир познавал на ощупь. Часами он ходил по лесу, запоминал, сколько шагов до тропинки, до ручья… Вырабатывал у себя зрячую походку.
Росио постоянно испытывал недовольство собой, его преследовало вечное стремление к совершенству. Он подолгу вынашивал произведения в голове и уже написанные картины выдерживал годами в мастерской, перед тем как их кому-нибудь показать.
Мятеж, возглавляемый генералом Трайдором, застал Росио в городе Брио, где состоялось открытие выставки его последних живописных работ. Вернувшись через несколько дней в столицу, он был поражен мрачной атмосферой, царящей в Бельканто. Домой он так и не попал: друзья заранее предупредили его, что художественная мастерская и картинная галерея разгромлены, картины сожжены, а братья арестованы, что ищейки диктатора ищут его, чтобы тоже арестовать. Укрывшись у верных друзей, художник очень переживал разлуку с братьями. Как они там без него? Ведь он был им скорее отцом, чем старшим братом. После смерти родителей вся забота о младших братьях легла на его крепкие плечи.
Спустя несколько дней томительного ожидания Росио не выдержал. Переодевшись в нищего старика, тщательно загримировавшись, он вышел на улицу. Надвинув на глаза потрепанную старую шляпу и опираясь на костыль, старший брат доковылял до набережной, внимательно вглядываясь в окружающее. За рекой простиралось Поле Искусств. Теперь оно представляло собой живой пестрый ковер. Это несколько тысяч узников томились прямо под открытым небом. Росио заметил: на краю поля недалеко от берега на столбе, к которому в праздники привязывали яркие воздушные шары, висит подвешенный за руки, окровавленный человек, на груди которого болтается разбитая гитара.
Росио тогда еще не знал, что человек с разбитой гитарой был его родной брат, замученный озверевшей солдатней диктатора Трайдора.
С тяжелым сердцем и мрачными мыслями он вернулся в свое убежище. На следующий день друзья поведали ему всю правду о том, как погибли Сонриса и Бижу.
Чтобы поднять настроение и сплотить людей, согнанных на Поле Искусств, Бижу взял гитару в руки и запел всеми любимую песню…
Несколько тысяч человек хором подхватили знакомый мотив. Разъяренные охранники долго пытались пробиться к популярному певцу через толпу. Лишь только открыв стрельбу по людям, они смогли схватить нарушителя спокойствия. Они остервенело топтали и били прикладами юношу и его звонкий музыкальный инструмент, а потом мертвого повесили вместе с изуродованной гитарой на столбе в назидание другим, запретив под страхом смерти приближаться к убитому.
Слепой Сонриса был застрелен в упор, когда вытянув руки вперед, бросился на голос умирающего брата.
Узнав о гибели своих братьев, Росио замкнулся и молча просиживал перед чистым холстом, который ему достали друзья, чтобы как-то отвлечь его от тяжелых переживаний. За эти несколько дней он очень сильно изменился, стал замкнутым, улыбка навсегда исчезла с его лица, седина заметно тронула голову. И однажды друзья не обнаружили его в укромном жилище, где он скрывался. Он исчез неизвестно куда. Больше никто из них художника никогда не встречал.
Спустя некоторое время, после серии взрывов и дерзких нападений на ряд высокопоставленных государственных чиновников, по стране поползли невероятные слухи о каком-то неуловимом бесстрашном мстителе по имени Венгадор, личном враге диктатора Трайдора.
Венгадор прохаживался по набережной в ожидании кареты палача Вердуго, на руках которого была кровь многих и многих замученных патриотов. В стареньком потертом портфеле лежала бомба. Уже несколько дней Венгадор, прогуливаясь здесь, караулил своего злейшего врага, чтобы отомстить за смерть братьев. Наконец-то в полдень он увидел знакомую черную карету, приближающуюся в сопровождении шестерки вооруженных верховых. Расстегнув портфель, он запустил туда руку. Когда карета поравнялась с ним, мститель с силой швырнул под нее свой смертоносный груз…
Раздался оглушительный взрыв, разметавший в стороны охранный эскорт палача. Карета опрокинулась, двое охранников упали, сраженные, с лошадей. Раненый Венгадор, задетый одним из отлетевших осколков, схватился за голову и медленно сполз вдоль чугунной ограды на булыжную мостовую.
В это время двигавшийся навстречу по набережной дилижанс с пассажирами понесли испуганные кони. И он, врезавшись на скорости в гранитный парапет набережной, проломив ограждение, рухнул вниз. Из быстро погружающегося дилижанса послышались душераздирающий женский крик и детский плач. В мгновение собралась большая толпа горожан, в ужасе глядя вниз на реку, на вспененное пятно, где только что исчез под водой дилижанс.
Торбеллино после работы в тесной душной типографии вышел, как обычно, прогуляться по набережной. Все произошло прямо у него на глазах. И неожиданный взрыв, и опрокинувшаяся карета, и рухнувший в реку дилижанс… Наш герой, подстегнутый женским криком и детским плачем, которые продолжали звенеть у него в ушах, протиснулся сквозь возбужденную толпу, столпившуюся на набережной, и, как был в одежде, бросился вниз. Вода обожгла его ледяным холодом, быстрое течение реки и одежда затрудняли движения. Наконец он с трудом различил в мутной воде лежащую на боку карету. Подплыв, рванул на себя дверцу, но безуспешно. Она не поддалась, вероятно, ее заклинило. Тогда он с огромным усилием разбил окно ногой и проник внутрь. Пассажиров было шестеро, они в неестественных позах плавали внутри утонувшего дилижанса. Торбеллино удалось изнутри открыть дверцу. Схватив два маленьких легких тельца, он выбрался наружу. Всплыв на поверхность, где на набережной собралась внушительная толпа горожан, юноша передал детей на руки ожидавшим и снова исчез в мутных водах Браво. В этот раз фрид появился с молодой женщиной на руках, вероятно, матерью маленьких детишек. Потом он нырял еще несколько раз. Последним из спасенных оказался плотный пожилой господин с обвисшими седыми бакенбардами. Бережно передав его спасателям, которые тут же начали делать пострадавшему искусственное дыхание, наш герой обессилевший, с трудом выбрался на берег и в полном изнеможении опустился на гранитные ступени лестницы. Кровь из рассеченного лба (он в мутной воде ударился об угол крыши дилижанса) заливала ему глаза. Торбеллино весь посинел от холода, его трясло, как в лихорадке. Кто-то заботливо накрыл его пледом. Когда спасенных привели в чувство и им была оказана первая помощь, к нему подошел пожилой доктор, чтобы перевязать его сильно кровоточащую рану.
В этот момент к месту происшествия, расшвыривая направо и налево любопытных зевак и спасателей, сквозь толпу пробилось с десяток вооруженных полицейских во главе с офицером и сыщиками Восто и Флари.
– Взять его! – отдал приказ подчиненным, свирепо вращая глазами, офицер, остановившись перед лежавшим без сознания Венгадором. Жандармы подхватили мстителя под руки и поволокли к подъехавшей полицейской карете.
– Этого тоже хватайте! Это опасный государственный преступник! – вытаращив глаза на спасителя пассажиров, завопил Восто. Ищейка тайного сыска сразу же признал в раненом юноше неуловимого Торбеллино, за которым так долго охотилась охранка.
– Хватайте его! – не унимался сыщик. – Это опасный государственный преступник!
– Именем закона, ты арестован! – заверещал Флари, крепко вцепившись в мокрую одежду бедного юноши. Несколько полицейских, не раздумывая, бросились исполнять приказ.
– Господа, погодите минуточку, он же ранен, я его сейчас перевяжу, – возмущенно воскликнул сердобольный доктор, пытаясь закончить перевязку раненого юноши.
– Пошел прочь, старый хрыч! – бесцеремонно оттолкнув его в сторону, офицер со злостью пнул докторский саквояж и наступил на упавшие на мостовую докторские очки. Стеклышки жалобно хрустнули под тяжелым сапогом солдафона.
На потерявшего много крови Венгадора и Торбеллино надели наручники, швырнули в полицейскую карету и увезли в городскую тюрьму. Там задержанных поместили в одиночные камеры.
Допрашивать юношу примчался в тюрьму лично шеф тайной полиции Рабиозо. Известие об аресте Торбеллино привело его в неописуемую радость. В первую очередь полицейского интересовала подпольная типография, деятельность которой так выводила из себя диктатора Трайдора. Но арестованный юноша наотрез отказался отвечать на его вопросы.
– Значит, не хотите отвечать, молодой человек? Ну-ну… – лицо Рабиозо перекосилось от раздражения, но он тут же придал ему прежнее спокойное выражение. – Продолжаете упорствовать. Это вам не поможет. Мы о вас очень многое знаем. Наш агент Фалсо давно уже водит вас за нос, жаль вот, что с разгромом Замка Ариозо мы немножко поспешили, а то бы вы все выложили ему.
– Фалсо еще ответит за свое подлое предательство и гибель наших товарищей, – вырвалось у Торбеллино.
– Ну, это ваши с ним дела. Меня это, честно сказать, совершенно не интересует. Мне не дает покоя ваша типография. Вы такой юный, у вас вся жизнь впереди, неужели вы хотите одним росчерком пера перечеркнуть все прекрасное, что вас еще ждет впереди? – тихим вкрадчивым голосом продолжал «окучивать» опытный сыщик молодого повстанца, жалобно поблескивая стеклами своего пенсне. – Наверное, и любимая девушка у вас есть? Ведь она, бедняжка, будет страшно страдать и не переживет, если вас посадят в тюрьму. От вас ведь ничего не требуется, всего лишь назвать один адресок и все. И мы вас, дорогой юноша, сразу же отпустим домой, и никто никогда об этом не узнает. А я, клянусь, тут же забуду наш разговор. И вы будете счастливы с любимой. Заведете пару-тройку, а посчастливится, и дюжину милых веселых карапузов. Ведь мы вас не обидим, от нас вы уйдете не с пустыми руками. Вы станете в одно мгновение обеспеченным человеком на всю оставшуюся жизнь. Представляете, как будет этому рада ваша вторая половинка?
– Не дождетесь!
– Я не буду вас торопить, молодой человек, подумайте. Хорошо подумайте. Не прощаюсь. Завтра я вновь навещу вас. Надеюсь, вы за ночь все обдумаете и примете правильное и единственно верное решение, от которого зависит будущее не только ваше, но и вашей ненаглядной девушки.
Железная дверь за шефом тайной полиции захлопнулась, заскрежетали задвигаемые засовы. Торбеллино откинулся на жесткую подушку, потрогал рукой марлевую повязку на голове.
– Каков хитрый лис, – пробормотал он. – Красиво говорит, можно заслушаться, будто в углу сети плетет паук. Но зря старается. Не на того напал, господин полицейский. Нашей типографии ему не видать как своих ушей.
Глава 31. Крепость Мейз
Состоявшийся на следующий день диалог Рабиозо и схваченного революционера ни к чему не привел. Арестованный наотрез отказался говорить. Никакие ухищрения, никакие угрозы, никакие заманчивые предложения – ничто не помогло сдвинуть следствие с мертвой точки. С чарующей улыбкой, еле сдерживая ярость, шеф тайной полиции покинул камеру Торбеллино. Через три дня закованного в кандалы юношу осудили как опасного государственного преступника и отправили в Крепость Мейз.
Побеги из Крепости Мейз казались совершенно невозможными. Неприступная крепость располагалась на скалистом берегу Залива Реминор, ее высокие толстые стены проходили по самому берегу, так близко к воде, что оставалась лишь узкая полоска земли у основания стен. В бурю волны неистово ударялись в мрачные стены крепости. Толщина и высота стен исключали всякую возможность их пробить или перелезть через них. Поверху постоянно ходили часовые.
Мысли заключенных о побегах из крепости никогда не умирали, а вынашивание самых фантастических планов побегов не прекращалось. Особенно рождались планы о побеге с наступлением весны, страстно хотелось сбросить долой цепи и обрести свободу.
После продолжительного допроса Торбеллино был помещен в одну из камер, где находились арестанты, осужденные пожизненно. Большинство из них были бывшими гвардейцами, защищавшими когда-то дворец Мудрого Синсеро от мятежников.
– Как тебя зовут, парень? За какие грехи тебя упекли в этот «каменный мешок»? – спросил крепкий седой узник, присаживаясь рядом с Торбеллино на тюремные нары.
– Торбеллино.
– Торбеллино?! Погоди, погоди, парень. Ты случаем не из людей Криса? Не правда ли? – обрадованно воскликнул мужчина, и его широченная ладонь опустилась на плечо юноши. – Рассказывай, как вы там?
– А вы кто? – настороженно взглянув на собеседника, задал вопрос Торбеллино.
– Я?! Я – Осадо! Полковник гвардейцев!
– Как Осадо? Тот самый полковник Осадо?
– Да, дорогой! Да, тот самый! – улыбнулся обезоруживающей улыбкой седой. – Не веришь? Спроси у остальных или у проклятых псов-тюремщиков.
Торбеллино, широко улыбаясь, с восхищением, во все глаза смотрел на высокого заключенного с гривой седых волос. Так вот он какой, тот самый полковник Осадо, о котором в народе ходят легенды.
– Ты чего, парень? Очнись! – рассмеялся Осадо. – Все еще не веришь?
– Верю…
– Братцы! Подойдите ближе, – позвал сокамерников полковник. – Это свой парень. Из отряда Криса.
Узники плотным кольцом окружили Торбеллино и своего вожака. Всем было интересно услышать о событиях, происходящих на воле за стенами мрачной крепости. Они забросали юношу вопросами.
– Ну, давай рассказывай! Да, не бойся, тут в каземате все свои, в основном, бывшие гвардейцы. Большинство осуждены на пожизненный срок и смертельно ненавидят диктатора Трайдора.
– Мы тут рады любой весточке оттуда, из-за этих безмолвных каменных стен.
– Как там на воле?
Узники с горечью восприняли рассказ о разгроме южной повстанческой базы в замке Ариозо, чертыхаясь и сжимая от бессилия кулаки.
– Значит, кто-то их предал, – изрек бывший полковник. – В наших рядах, товарищи, завелся «крот». Выходит, южного отряда уже не существует. Да, это большая и невосполнимая утрата.
– Их предал Фалсо, один из бывших связных, который…
– Ты уверен? Откуда знаешь? – прервал юношу похожий на скелет узник с большими живыми глазами на бледном лице.
– Я его видел за спинами горных стрелков, когда те атаковали замок Ариозо. Да и на моем допросе шеф полиции Рабиозо проговорился.
– Отольются ему еще наши слезы. Достанем предателя из-под земли, – угрожающе произнес один из заключенных.
– До нас дошли слухи, что в Бельканто после покушения на палача Вердуго был схвачен неуловимый мститель Венгадор. Это правда? – задал вопрос полковник. – Что ты нам можешь об этом сообщить? И вообще, кто он такой, этот Венгадор?
– Откуда взялся? Он не из вашего отряда?
– Нет, для нас это тоже загадка, – ответил юноша.
– Мы тоже пытались разузнать о нем из надежных источников, но пока безрезультатно, – сказал Осадо.
– Нам только известно, что он среди бела дня застрелил на бульваре генерала Турменто, который руководил карательной экспедицией в город Брио, – сказал Торбеллино. – Это он взорвал казарму на Арсенальной улице, а в день чествования Трайдора заклеил его бронзовый памятник листовками, затем напал на жандармский участок и уничтожил документы, хранящиеся там. Но никто из наших его не знает и никогда не встречался с ним.
– Может, Моряк Вела о нем в курсе?
– Я был недавно у него в отряде. Моряк Вела и его люди тоже ничего о Венгадоре сказать не могут.
– Тогда выходит, что это мститель-одиночка, которому чем-то досадил Трайдор и его приспешники, – сделал вывод Осадо, в раздумье потирая широкий лоб.
Прозвучал отбой. Узники легли спать. А юноша и полковник еще долго в темноте у решетчатого окна, через которое заглядывала бледная луна, тихо беседовали. Торбеллино рассказал командиру гвардейцев про подземный ход, который патриоты пытаются прорыть от кофейни Рудо к казематам крепости, чтобы освободить повстанцев.
– Значит, Рудо пытается к нам пробиться под землей. Славно, славно. Ты очень меня обрадовал, парень. Выходит, нам необходимо ему как-то помочь. Но как это сделать?
На следующий день, к большому огорчению Осадо и Торбеллино, юноша из камеры государственных преступников был переведен в общую камеру. Здесь надо было быть настороже. Помимо политических заключенных тут сидели и отъявленные уголовники и просто «стукачи», которых специально подсаживали к заключенным, чтобы знать о них все, черпать ценную информацию и быть в курсе их планов. Первую неделю Торбеллино внимательно присматривался к обитателям застенка, потом сдружился с одним из них. Молодого человека, к которому юноша проникся уважением, звали Фиера. Он был моряком на одном из военных кораблей эскадры адмирала Гавилана. Балагур Фиера никогда не унывал и в тайне вынашивал мысль о побеге. У одного старого вора он выменял на свой серебряный медальон отмычку, с помощью которой собирался открыть дверные запоры. Остальные обитатели камеры давно смирились со своей участью и похоронили несбыточные мечты о побеге.
– Фиера, за что тебя упекли на десять лет в тюрьму? – поинтересовался как-то юноша у нового друга.
– Ха! За что? За пьяный мой язык!
– Не понял?
– Пару месяцев тому назад в Ноузгее нас с корабля отпустили на берег в увольнение. Мы на радостях крепко выпили в портовом кабачке, навсегда запомню его смешное название, он назывался «Здесь сбываются мечты». Представляешь?
– На самом деле необычное название, – согласился Торбеллино.
– Так вот, выпил в компании веселых ребят, и черт меня за язык дернул. Взял и высказался нелицеприятно о персоне Трайдора, о своем желании свернуть правителю за его подлые деяния собственными руками шею. И что, ты думаешь, было потом?
– Что же было потом?
– Спустя час после моего заявления меня арестовал наряд полиции, предъявив обвинение в государственной измене!
– Тебе не позавидуешь, – посочувствовал молодой фрид.
– Вот так сбываются мечты! Если тебя когда-нибудь выпустят отсюда, никогда не заходи в кабак под названием «Здесь сбываются мечты»!
По ночам в течение двух недель Фиера и Торбеллино пытались разобрать потолок в камере. Работа представляла колоссальные трудности: приходилось работать без необходимых инструментов. С наступлением рассвета нужно было замаскировывать проделанное отверстие в потолке. Когда беглецы выбрались на чердак, выяснилась, что необходимо прорезать без шума лист железной крыши, с которой юноши рассчитывали по заготовленным из белья веревкам спуститься на землю, чтобы потом подняться на крепостную стену. Пришлось вернуться в камеру. Только после того как Фиера похитил из крепостной больницы скальпель, снова была совершена вылазка на чердак, а затем через вырезанное отверстие на крышу. На этом и закончилась попытка выйти на свободу. Часовые на крепостной стене увидели беглецов и открыли по ним стрельбу. Наши герои вернулись в камеру. При досмотре камеры тюремщиками все заключенные оказались в ручных и ножных оковах, кроме Торбеллино и Фиеры, так как они освободились от них перед началом попытки побега. Нарушителей посадили в карцер, но и тут молодые люди не теряли надежды.
На этот раз было задумано совершить побег из сырого темного карцера. Ленивые стражники крепко проспали всю ночь, уверенные, что в карцере все спокойно, а под утро они, к своему ужасу, обнаружили, что запоры карцеров взломаны и решетка в конце коридора частично распилена. Однако в обоих карцерах арестанты оказались на месте. В результате расследования этого случая выяснилось, что в полночь один из узников отпер отмычкой дверь своего карцера и освободил товарища. Совместными усилиями они открыли дверь в общий коридор. Из коридора друзья проникли через взломанную ими дверь в соседний коридор, а оттуда они предполагали попасть на крепостную стену и спуститься на берег. Взлом крепкой решетки затянулся до самого рассвета, и беглецы вынуждены были вернуться в свои карцеры с разбитыми надеждами.
После продолжительной отсидки в холодном карцере наших героев вернули обратно в общую камеру. Неделю они были тише воды, а потом взялись за старое, за подготовку очередного побега. На этот раз все было продумано до мелочей, осталось только дождаться следующей ночи и осуществить задуманное.
На утро в крепости Мейз была объявлена тревога. Торбеллино и Фиеру выдал «стукач», один из обитателей камеры, специально подсаженный к заключенным. Он накануне ночью подслушал разговор друзей. Фиеру поместили на неделю в мрачный сырой карцер, а Торбеллино – в одиночную камеру, находящуюся в Восточной Башне крепости.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?