Текст книги "Приключения Торбеллино (трилогия)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priklyucheniya-torbellino-84404.jpg)
Автор книги: Сергей Аксу
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
Глава 12. Малисиозо и его ученики
За час до обеда вахтенный ударил несколько раз в колокол, созывая экипаж на занятия. Пираты, побросав все дела, лениво потянулись к грот-мачте, где под натянутым парусиновым тентом проходила учеба.
– Если капитан Малисиозо при случае у тебя поинтересуется, как ты учился в школе, никогда не упоминай, что по каким-то предметам получал двойки, – предупредил нашего героя помощник капитана Чевалачо.
– Двойки, мне кажется, все когда-нибудь получали. Я помню, однажды мне поставили за то, что я дневник дома забыл, а в другой раз, потому что опоздал на урок, – поделился с пиратом школьными воспоминаниями доверчивый Торбеллино.
– Что ты?! Что ты?! – отчаянно замахал руками как мельница, заморгав испуганно глазами, Чевалачо. – Да ни в коем случае, не вздумай даже слово «двойка» упоминать. Малисиозо тут же придет в неистовое бешенство и заставит тебя свои лекции наизусть вызубрить, слово в слово.
– А если у меня с памятью проблемы? – полюбопытствовал удивленный Торбеллино.
– Какие еще проблемы?
– Ну, например, память плохая или слабый слух, тогда что?
– О, тогда тебе точно – каюк! – отозвался обреченным тоном телохранитель капитана Бабило, усердно раскуривая трубку. – Я тебе не завидую, парень!
– Считай, песенка твоя спета! – вставил канонир Трезоро. – Получишь «горячих» по полной программе!
– Можешь писать завещание! – добавил Чевалачо.
– Он что, больной что ли? – невольно вырвалось у Торбеллино.
– Кто больной? – угрожающе произнес Бабило, всем могучим торсом оборачиваясь к юноше. – Ты кого имеешь в виду, пацан?!
– Все молчу, молчу… – виновато отозвался юноша, на всякий случай отодвигаясь подальше от капитанского телохранителя.
– Единственное, что спасает, так это то, что у Малисиозо эти выкрутасы всего на неделю, не больше, – поддержал разговор улыбчивый Карифано. – Потом он успокаивается и оставляет нас на несколько месяцев в покое. Главное, в эту неделю, в «неделю открытых знаний», как он ее почтительно называет, не попадаться ему на глаза и не задавать наивных и глупых вопросов, которые могут вывести его из себя.
Нашему Торбеллино повезло, ему не довелось быть «студентом» у Малисиозо, так как он постоянно был занят уходом за капризной Барабоськой и пропадал целыми днями либо в каюте, где купал ее в ванночке со всякими ароматическими средствами, либо выгуливал болонку на капитанском мостике. Но присутствовать на одной из лекций по биологии ему как-то случайно все-таки посчастливилось.
Как обычно шел «разбор полетов», ученики бодро отчитывались за проделанную домашнюю работу. Капитан Малисиозо, величественно восседая за круглым столом, сосредоточенно с брезгливым видом рассматривал рисунки в домашней тетради Карифано.
– Карифано, что-то я никак не разберусь, что ты тут нам такое изобразил, – проворчал учитель, вглядываясь через лорнет в каракули пирата. – Вот это, что за цепочка из жирных красных точек?
– На этом рисунке, капитан, я хотел показать строение нервной системы дождевого червя.
– Я это прекрасно понял, прочитав название домашнего задания. А вот с рисунком мне совершенно ничего не ясно. Он меня, мягко сказать, пугает. Если такое художество увидеть ненароком во сне, можно, дорогие мои, и не проснуться.
Нерадивые «студенты» дружно захохотали и на все лады засвистели, по достоинству оценив юмор капитана.
– Не сойти мне с места, я старался, капитан.
– Я нисколько и не умоляю твоих стараний, Карифано. В отличие от махрового двоечника и лоботряса Бабило, ты старательный ученик, почти отличник. Мне очень нравится, как ты ответственно и конструктивно подходишь к каждой теме. Но здесь, похоже, ты явно переусердствовал, дорогой. Думаю, мне не хватит и целого дня, чтобы разобраться во всех хитросплетениях нервных цепочек дождевого червя, которые ты тут так старательно разрисовал.
Вновь взрыв бешеного хохота и пронзительного свиста огласил палубу фрегата «Пари».
– Тихо, тупые головы! Тишина! Выведу из класса! – Малисиозо потряс звонким колокольчиком.
Веселье и гвалт мгновенно прекратились, наступила гробовая тишина. Слышалось только сопение прилежных учеников да почесывание Бабило, которого под лопатку укусил приблудный комар.
– Садись, Карифано! Увы, сегодня, к моему и твоему сожалению могу поставить в журнал только тройку. Но это твердая тройка!
Погрустневший ученик, забрав тетрадь, вернулся на свое место.
– Запомните раз и навсегда, дорогие друзья! Нервная система у дождевого червя намного сложнее, чем у гидры. Это вам не по воробьям стрелять!
Поднявшись из-за стола, Малисиозо подошел к небольшой школьной доске, закрепленной у основания грот-мачты, и стал цветными мелками аккуратно вырисовывать дождевого червя в разрезе.
– Она расположена на брюшной стороне тела и похожа на длинную цепочку, – это так называемая брюшная нервная цепочка. В каждом членике тела имеется по одному двойному нервному узлу. Запомните это! Все узлы соединены между собой перемычками. На переднем конце тела в области глотки от нервной цепочки отходят две перемычки. Вот они! Видите, как они охватывают глотку справа и слева, образуя окологлоточное нервное кольцо. А вот здесь, сверху, в окологлоточном кольце есть небольшое утолщение. Это так называемый надглоточный нервный узел. От него в переднюю, часть тела червя отходит множество тончайших нервов…
Пока капитан, прохаживаясь взад-вперед перед доской, вдохновенно говорил, пираты, высунув языки, сосредоточенно записывали лекцию в тетрадки. Наблюдавшему за всем этим Торбеллино стало смешно и он чуть было не прыснул от смеха. Ну, ладно, преподавать военное искусство, географию или навигацию еще понятно, но зачем отчаянным, пропахшим пороховым дымом сражений, морским разбойникам знать строение нервной системы дождевого червя, – совершенно не ясно?
После кормления Барабоська, свернувшись клубочком и спрятав черный носик, крепко уснула. Торбеллино, прибрав после визита капитана стол, вышел на верхнюю палубу прогуляться, размять кости и подышать свежим воздухом. Обеденный перерыв закончился, пираты послушно вновь заняли свои места на палубе под натянутым над головами тентом, защищавшим от палящих лучей солнца. Многие широко зевали, после сытного обеда некоторых разморило и неудержимо клонило в сон.
– Бабило!! Не спать!! В угол захотел?! Кому я тут, распинаясь, говорю битый час, бестолочи?! – Малисиозо сердито постучал указкой по столу, заметив, что Бабило как-то подозрительно низко склонил квадратную головушку над залапанной жирными пальцами тетрадкой.
– Трезоро!
– Слушаю, капитан!
– Детская задачка на сообразительность. Допустим, от Карамбы до Острова Сундуков наш доблестный фрегат доплывает за шесть часов при скорости в восемь узлов. А если будет дуть ветер прямехонько в корму, так сказать, мы будем идти курсом фордевинд, и скорость фрегата возрастет в два раза, тогда за сколько часов он доплывет до намеченной цели?
– Э-э-э.., – замычал увалень Трезоро, морща широкий лоб, закатывая черные глаза под густые брови и напряженно навострив уши, в тайне надеясь, что кто-нибудь из рядом сидевших товарищей подскажет верный ответ.
– Альберти, помоги ему, а то он так намерен соображать до ужина.
– Я думаю, капитан, что с попутным ветром наш фрегат будет плыть гораздо быстрее, значит и до острова доберется раньше.
– Логично, логично! Молодец, верно соображаешь. Теперь осталось только сказать, за сколько часов?
– Можно мне? Я знаю! – донеслось из задних рядов. Все удивленно подняли лица и оглянулись на «героя дня», такие «подвиги» случались во время занятий довольно редко и считались исключительным событием. Один из учеников так настойчиво тянул вверх руку, что казалось, что на корабле случилось что-то из рук вон выходящее.
– Можно, Сардино! Слушаем тебя!
– Мне кажется, что за три часа он доплывет до Острова Сундуков! – выпалил довольный пират, заливаясь краской от совершенного подвига.
– Правильный ответ, молодец! Ну, а теперь, дорогие мои, мы усложним нашу задачу…
Торбеллино, чтобы не привлекать внимания Малисиозо, мало ли чего взбредет в голову чудаковатому капитану, незаметно проскользнул на корму фрегата, где устроился в одном из шезлонгов, стоявших в тени бизань-мачты. Хотелось побыть одному и подумать о своем незавидном положении.
Но оказалось, что здесь он не один. С занятий сбежала пара учеников: карточный шулер Фрипоно-младший и молодой пират Рококо. Они расположились за бухтой каната, за которой их почти не было видно. Сидя на палубе, поджав под себя ноги, пираты увлеченно играли в кости. Увидев Торбеллино, Рококо испуганно вздрогнул.
– Сиди! Не трусь! Это же Торбеллино, – успокоил его более опытный товарищ. – Он никому не скажет, что мы играли в азартные игры. Давай, бросай кубики, сейчас твоя очередь.
Подремывая в шезлонге, из-под опущенных ресниц наш герой изредка наблюдал за увлеченными игрой пиратами.
Покопавшись в карманах, раскрасневшийся Рококо поставил на кон золотую монету.
– Не фальшивая, – поинтересовался недоверчивый Фрипоно, долго рассматривая и пробуя монету с чеканным профилем Трайдора на зуб. – А то знаю вас, мошенников.
– Обижаешь, дружище! – сделал попытку возмутиться молодой игрок.
Когда пират снимал пробу, Торбеллино заметил, что левой рукой тот незаметно для соперника подменил игральные кубики.
– Вроде настоящая. Так, теперь мой черед бросать. Учись, молокосос, пока я жив, как надо кидать, – Фрипоно-младший долго тряс стаканчик с кубиками, потом высыпал кости на палубу. И о чудо! На всех трех кубиках выпали шестерки!
– Ну и везет тебе, сегодня! – пораженный увиденным Рококо в изумлении открыл рот.
– Сам удивляюсь, – скромно ответил «искусный» игрок, поспешно пряча выигранный золотой в кожаный кошель, висевший у него на шее. – Еще сыграем? Или у тебя больше нет денег?
– Конечно, сыграем! Ведь мне же надо отыграться.
– Думаю, тебе тоже должно сегодня повезти. Главное – загадать заветное желание. Ты загадал желание?
Заболтав соперника, хитрец Фрипоно прямо на глазах у Торбеллино вновь незаметным движением руки подменил игральные кубики. Невольным свидетелем такого наглого жульничества юноша оказался впервые в жизни.
«Ну и жулик!» – подумал юноша, пораженный наглостью и филигранной ловкостью шулера.
Игра продолжалась недолго, за каких-то пятнадцать минут содержимое карманов незадачливого Рококо перекочевало в тугой кошель хитрого Фрипоно-младшего. Закончив игру, пираты, воспользовавшись возникшей переменой, смешались с остальными членами экипажа и вернулись на школьные занятия.
«Что же делать, что предпринять? Должен же быть какой-нибудь выход? – напряженно думал наш герой, изнывая в шезлонге. – Не сидеть же вот так на пиратском корабле сложа руки, так можно всю жизнь в рабстве провести».
На фрегате «Пари» у юноши стало намного больше шансов вырваться и обрести свободу. Можно незаметно покинуть корабль и вплавь добраться до берега, но там его, наверняка, поймают пираты, находящиеся в увольнении в Карамбе. Нет, такой вариант точно не подойдет. Можно ночью угнать парусную шлюпку, но ведь далеко на ней не уплывешь, догонят. И в назидание другим могут запросто повесить на рее. Остается ждать более удобного случая, когда Малисиозо надумает посетить какой-нибудь кабачок или книжный магазинчик в Карамбе, а он будет с Барабоськой вынужден сопровождать его. Вот тогда, может и представится подходящий случай, чтобы спрятаться где-нибудь в городе или в лесистых холмах, окружающих его.
Через пару часов Торбеллино отправился обратно в капитанскую каюту, будить после дневного сна Барабоську. Бедные пираты продолжали изнывать от духоты на прежних местах, через силу слушая Малисиозо. На этот раз он нарисовал на школьной доске трапецию и допытывался от своих подопечных, что это за геометрическая фигура.
– Это… это… мне кажется… – бубнил, тупо уставясь в рисунок, Фрипоно-младший.
– Фрипоно, ты в цирке бывал? – спросил Малисиозо, теряя терпение.
– А как же, – сразу оживился пират. – Много раз. Я обожаю с детства цирк. Меня хлебом не корми, только дай на цирковое представление поглазеть.
– Воздушных акробатов, конечно, тебе приходилось видеть?
– Конечно, приходилось. И не только акробатов, но и клоунов, и фокусников.
– Ну, клоунов у нас на корабле и своих хватает сверх меры. А фокусы ты и сам мастак показывать, только не с шариками, а с игральными картами. Остановимся же на воздушных акробатах и гимнастах. Так на чем они упражнения выделывают? Ну…?
– Ах, воздушные гимнасты… Так бы сразу и сказали… Это называется… В цирке называется… – тянул время хитрый Фрипоно в надежде, что кто-нибудь из экипажа подскажет.
– Как эта четырехугольная блестящая металлическая штуковина называется?
– Э… э… эта штуковина называется…. Такая блестящая… Металлическая…
– Да-да, блестящая! Как она называется? Шустрее шевели мозгами! Они тебе для чего даны?
– Блестящая штуковина называется… Называется штуковина…
Тут уж Торбеллино не выдержал такого издевательства над своим любимым гимнастическим предметом и решил подсказать Фрипоно-младшему, который, закатив глаза, внаглую тянул время, все еще надеясь на подсказку окружающих.
– Трапеция, – тихо сказал юноша, делая вид, что смотрит, как резвятся над гаванью чайки.
– Трр… тра… Трапеция! Трапеция, вот! – радостно завопил Фрипоно, с лицом счастливца, которому неожиданно выпал в лотерею миллион.
– Верно, трапеция! Так вот, уважаемые, эта геометрическая фигура зовется трапецией, – капитан Малисиозо быстро зыркнул сердитым взглядом на юношу, потому что произнесенная сквозь зубы подсказка все равно достигла его тонкого слуха и не осталась без внимания. – У трапеции две противоположных стороны параллельны и называются…
Торбеллино быстро юркнул в капитанскую каюту, здесь было намного комфортнее, чем на жаркой палубе, значительно прохладнее и не так душно. Ленивая Барабоська встречала его блестящими маслинами глаз, она уже давно проснулась и нежилась на подушке, сладко потягиваясь и позевывая. Ему оставалось только причесать ее непослушную шерстку, повязать яркий бант и вынести на капитанский мостик, где они совершали ежедневный моцион.
Глава 13. Прогулка к пещере Малисиозо
Когда Торбеллино вынес болонку на подушке из каюты, занятия уже закончились. Ученики с мыслью, что наконец-то отмучились, радостно и шумно покидали палубу и расходились по своим делам.
Чевалачо был занят проводами большой группы «джентльменов удачи» в увольнение на берег, давал им последние отеческие наставления о морали и приличном поведении. Часть пиратов-неудачников, облепив борта фрегата, с завистью смотрела на счастливчиков, которым выпала высокая честь отправиться в Карамбу.
Грозеро на полубаке громко распекал марсового, уснувшего на посту вместо того, чтобы смотреть внимательно по сторонам и предупредить в случае опасности.
Бабило и несколько пиратов, вероятно, таких же двоечников, как и он, столпились у школьной доски, на которой Карифано пытался нарисовать дождевого червяка и доходчиво рассказать туповатым приятелям о его строении. Часть оставшихся пиратов улеглась под парусиновым тентом прямо на палубу и, разомлев, сладко подремывала. Среди них, то тут, то там, мелькала наглая усатая физиономия Пройдохи-Марсика, высматривавшего очередную свою жертву.
Торбеллино с Барабоськой поднялись на капитанский мостик, где после лекции со скучающим видом, заложив руки за спину, прохаживался Малисиозо. Увидев юношу, он оживился.
– Интересно, откуда у бывшего галерного раба такие замечательные познания в геометрии? – спросил капитан, плюхаясь в шезлонг.
– Мои познания в данном случае скорее основываются не на геометрии, а на цирковом опыте, – ответил юноша, удивленный заданным вопросом, потому что Малисиозо почти никогда с ним не разговаривал.
– Часто бывали в цирке, молодой человек?
– Чаще некуда, – усмехнулся Торбеллино. – Я там работал воздушным акробатом, капитан.
– Акробатом? Не врешь?
– Нет, не вру. Я несколько лет был в шапито Бемса акробатом. На трапеции летал под куполом цирка. Для меня слово «трапеция» означает многое.
– Мне приходилось бывать на представлениях цирка Бемса, он приезжал несколько раз в Карамбу. Замечательная у него труппа. А что-нибудь можешь показать из цирковых трюков?
– Запросто, мой капитан. Могу делать сальто, ходить по натянутому канату, жонглировать, танцевать на руках.
– Ну-ка покажи!
Торбеллино опустил подушку с собачкой на палубу, встал на руки и пустился в пляс, насколько ему позволяла звенящая на руках цепь.
– Браво! Брависсимо! – воскликнул появившийся на мостике Чевалачо. – Ура! У нас на борту теперь свои циркачи! Можем устраивать представления!
– Чевалачо, парень оказывается не такой уж дурак, в отличие от наших балбесов. Я их спросил, как называется штуковина, на которой выделывают трюки воздушные гимнасты. Ни один не ответил, кроме него. А что будет, когда я им начну читать лекции по навигации, ума не приложу?
– Простите, капитан, но вы слишком сложно объясняете. Им, неграмотным, трудно вас понять, – набрался смелости сказать юноша.
– Сложно? Ну, ты же меня понимаешь?
– Я другое дело, все-таки учился в школе и в навигации неплохо разбираюсь.
– В навигации? – глаза Малисиозо округлились.
– Откуда? – спросил ошалевший Чевалачо.
– Я юнгой служил на военном корабле. Были хорошие учителя.
– Значит, ты считаешь, что я плохой учитель? – с угрожающими нотками в голосе спросил Малисиозо. Зрачки у пирата сузились.
– Нет, что вы, капитан. Я этого не говорил, – отозвался Торбеллино, пожалев, что упомянул об учителях. – Просто нашему экипажу надо объяснять попроще, так им будет легче понять.
– Да, возможно, ты и прав! – уже примирительно заявил капитан. – Ребята у нас действительно темные, почти никто из них не учился в школе, а если и учились, то из рук вон плохо.
– Все поголовно двоечники! – поддержал его Чевалачо. – Я в этом абсолютно уверен.
– У меня возникла идея! А что если следующее школьное занятие проведет Торбеллино!
– Я? – удивился пораженный юноша.
– Ты!
– Критиковать-то и советовать все мастаки! – поддакнул помощник капитана.
– Ладно, проведу. Только надо выбрать подходящую тему, чтобы им было интересно.
– Ну, раз ты тут разглагольствовал о навигации, вот и расскажи им о ней. Заодно и проверим твои богатые познания.
– Но мне надо время, чтобы обдумать и подготовиться к уроку.
– Думаю, недельки ему на подготовку вполне хватит. Как думаешь, Чевалачо?
– Да, капитан, он как раз успеет и конспектик подготовить, и плакатики необходимые нарисовать.
– Капитан, но я не смогу вести урок закованным. Вы только представьте, жалкий раб в цепях читает лекцию экипажу. Это же смешно. Меня никто не будет воспринимать всерьез, тем более слушать.
– Не волнуйся, пусть только кто-нибудь из балбесов пикнет на этот счет, – заверил юношу Малисиозо. – Моя расправа будет короткой.
– А цепи можно снять на время лекции, – предложил Чевалачо.
Но Торбеллино так и не пришлось сыграть роль учителя на пиратском фрегате. Пока он размышлял, готовил материалы первой лекции и советовался по некоторым вопросам со штурманом судна, у Малисиозо уже пропал интерес к преподавательской и просветительской деятельности. Капитан, вернувшись из Карамбы со стопкой новых книг, с головой ушел в увлекательное чтение, забыв, к всеобщей радости экипажа, обо всем на свете, в том числе и об учебе.
Устав от бесконечных абордажей торговых судов, от кровавых разборок на берегу с бешеной командой Одноглазого Пуэрко, от экспедиций на Остров Сундуков, от постоянных шумных пьяных оргий в кабаках Карамбы, от выматывающего курса лекций, Малисиозо решил совершить наконец-то очередную деловую прогулку к заветной пещере, где у него были спрятаны несметные сокровища.
Ранним утром фрегат «Пари», снявшись с якоря, вышел из тихой гавани, взяв курс в сторону Пролива Кошмаров. Бледные лица «джентльменов удачи» от беспробудных пьянок оживились, просветлели, в глазах появился веселый огонек. Свежий ветер, хлопанье над головами тугих парусов, скрип пеньковых канатов, как волшебное лекарство, подействовали на экипаж, погрязший в бесконечных гулянках и азартных играх. У всех было приподнятое бодрое настроение; на капитанском мостике с подзорной трубой прогуливался Малисиозо, он был в прекрасном расположении духа. На нем были безукоризненно выглаженный черный фрак, белоснежная сорочка с кружевным жабо и высокий цилиндр, повязанный блестящей красной лентой. Позади него, изредка позвякивая кандалами, с расшитой золотом подушкой в руках, вдыхая живительный воздух моря, находился Торбеллино. На подушке сладко дремала, свернувшись калачиком, капризная Барабоська. Тут же крутились: юркий жуликоватый Фрипоно-младший и стонущий, весь позеленевший, Бабило. Он вчера славно повеселился на берегу, оставив на память трактирщику выбитый в драке зуб, дюжину сломанных стульев и несколько золотых монет. Его, пьяного вдрызг, товарищи с трудом доволокли до шлюпки, чтобы доставить на «Пари».
Красавец фрегат под всеми парусами плавно скользил по водной глади, рассекая форштевнем журчащую зеленоватую воду. На берегу собралась, несмотря на ранний час, довольно приличная толпа пиратов и городских зевак, провожая своих собратьев по разбою. Все с восхищением наблюдали за этим захватывающим зрелищем. Громада белых парусов, изящные линии корабля – все это на фоне утреннего спокойного моря. Проплывая мимо дремавшей на рейде галеры, Малисиозо приказал дать из пушек правого борта холостой залп, разбудивший обитателей всей пиратской флотилии.
На палубу «Канальи», в чем мать родила, изрыгая страшные проклятия, выскочил Одноглазый Пуэрко. Следом за ним из кубрика высыпала его ошалевшая от пьянки полуголая братия во главе с Рыжим Ридо, у которого под левым глазом красовался огромный «фонарь», полученный накануне в кабацкой драке от более удачливого Чевалачо. В изумлении, с разинутыми ртами, они уставились на удалявшийся фрегат.
К полудню следующего дня красавец-фрегат «Пари» достиг намеченного места и бросил якорь. Малисиозо приказал спустить на воду шлюпки и снести в них уложенные в холщевые мешки сокровища, похищенные им с Острова Сундуков.
– Остаешься за старшего! – бросил он, оборачиваясь к Чевалачо.
– Слушаюсь, мой капитан!
– А этого ублюдка заставь отжиматься, – пират, кивнул на своего телохранителя. – Сто раз, не меньше!
– Будет сделано, капитан!
– А ты, чтобы к моему возвращению был в хорошей спортивной форме, понял? – приказал Малисиозо, больно треснув тростью по лбу Бабило, которого весь день отпаивали холодным огуречным рассолом, чтобы он хоть немного пришел в себя после попойки в Карамбе.
– Бу… сссделано! Мой кап… тан! – безостановочно икая, бубнил, пытаясь вытянуться в струнку, опухший от гулянок детина.
– Акробат, бери Барабоську, – обращаясь к Торбеллино, Малисиозо кивнул в сторону берега. – Отправишься со мной на увеселительную прогулку!
Шлюпки отвалили от борта судна. И весла, описав дугу, дружно опустились на водную гладь. Пока рабы гребли, сидевший на носу Малисиозо в подзорную трубу внимательно изучал очертания берега. Когда шлюпки с шуршанием уткнулись в прибрежный песок, Малисиозо с карабином в руках первым спрыгнул на отмель. Оставив шестерых пиратов сторожить лодки, отряд с драгоценным грузом по еле заметной тропинке направился вглубь материка. Впереди шел налегке капитан, за ним Торбеллино с Барабоськой на подушке, а уж потом остальные с тяжелыми мешками за плечами.
Чем дальше они углублялись в дикий лес, тем он становился великолепнее и величественнее. Неприступной зеленой стеной высился он, перевитый лианами, украшенный пышными пальмами. Тропинка вела по краю отвесной пропасти, из глубин которой доносился грохот бурного, неукротимого потока. Навстречу им неслись целые рои ярких бабочек. Непролазный дремучий лес не позволял сворачивать с тропы. К вечеру, когда они достигли заветной пещеры, померкли краски заката, постепенно умолк дневной концерт, слагавшийся из гомона птиц и громких криков обезьян.
Наступили сумерки. Над головой начали скользить тени летучих мышей, усилилось убаюкивающее стрекотание сверчков и кузнечиков. С помощью нескольких рабов был отвален огромный камень, закрывавший вход в заветную пещеру. Свет ярко пылающих факелов выхватил из тьмы горы золотых слитков, десятки сундуков, окованных железом, набитых доверху драгоценностями. От такого сказочного богатства у всех присутствующих захватило дух. С лица Малисиозо не сходила торжествующая улыбка, он был доволен ошеломляющим эффектом, который произвели несметные сокровища пещеры на его спутников. Высыпав содержимое мешков в сундуки, надежно завалив вход камнем, Малисиозо отдал приказ развести на поляне костер и сделать привал.
Торбеллино, удобно устроившись с Барабоськой у приятно потрескивающего костра, сразу же крепко уснул. Сказалась, наверное, бессонная ночь, проведенная накануне. Пришлось долго повозиться с доставкой мертвецки пьяного Бабило на корабль, а потом развлекать капризную собачонку, которая, выспавшись днем, куролесила всю ночь напролет, не давая ему глаз сомкнуть. Развязав заплечный мешок одного из пиратов, Малисиозо извлек оттуда большую бутыль с вином и приличный кусок окорока.
– Пейте, ешьте, братцы! Вы сегодня славно потрудились! Отдыхайте, а ранним утром отправимся в обратный путь, – сказал он, мило улыбаясь, уставшим рабам-носильщикам и сопровождавшим пиратам, вываливая перед ними содержимое еще одного мешка. Пока рабы и пираты с удовольствием пили и уплетали еду, капитан бродил по краю поляны, собирая сухой хворост для костра и искоса посматривая на компанию, сидевшую у огня. Через некоторое время снотворное, подмешанное в вино, начало действовать, все двенадцать носильщиков и четверо пиратов дружно и громко захрапели. Малисиозо, подождав еще немного, подбросил большую охапку сухого хвороста в костер и, наклонившись к спящему Торбеллино, взял из его рук подушку с утомленной Барабоськой. На краю поляны он еще раз оглянулся на неподвижно лежащих путников и растворился в ночной мгле.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?