Читать книгу "Суровый век. Рассказы о царе Иване Грозном и его времени"

Летом 1552 года русские войска вновь подступили к Казани.

Впереди шел ертау́л – легкоконный полк. Выполнял он роль разведывательного отряда. Легки на ногу кони в этом полку. Ловки и быстры наездники. За ертаулом шагает посошная рать – специальные отряды, которые создавались для починки дорог. Они же строили мосты, а если надо, прокладывали гати через сырые места и болота. Вслед за Ертаульным полком и посошной ратью двигались Передовой, Царский, Большой и Сторожевой полки́. Это главная, ударная сила войска. По обе стороны от Царского полка шли полки Правой и Левой руки.

Грозная сила идет к Казани.

Но и Казань ведь немалая сила.

Был в русском войске Несвитай Сукно. Не новичок он. Боец бывалый. Уже дважды ходил к Казани. Пока шагали долгие версты, Несвитай всё про Казань рассказывал.

– Стоит она, – говорил Несвитай, – на Каза́нке-реке. Пять верст от нее до Волги.

Действительно, в те годы Волга не подходила, как сейчас, к са́мому городу, а протекала примерно в пяти километрах от стен Казани.

– А кроме речки Казанки есть еще речка Булак, – продолжал Несвитай. – Вот как раз тут, где впадает Булак в Казанку, и поднялась Казань. А по ту сторону, за Казанью, – Арское поле и Арский лес.

Потом начинал про крепость.

– Стены дубовые, – говорил Несвитай. – Тянутся в два ряда.

Слушают другие, задают вопросы:

– Как – в два ряда?

– Как ремень на портках, а поверх кушак, – объяснял Несвитай.

Действительно, Казань была окружена двойным крепостным кольцом. Между одной стеной и второй, внутренней и наружной, расстояние составляло несколько метров. Промежуток был засыпан камнями и глинистым илом. Получалась как бы единая крепостная стена, ширина которой превышала восемь с половиной метров. – Так как же пушки стену такую возьмут?! – удивлялись слушатели.

– Умельством, умельством, – отвечает бывалый воин.

Улыбаются ратники.

– А стоит Казань на приподнятом месте, – продолжал Несвитай и уточнял: – Словно шапка на лысом темени.

Улыбаются ратники:

– Так скинем шапку.

– Скинем!

– А перед стенами – глубокий ров, – стал рассказывать о новом теперь Несвитай. – А перед воротами тара́сы.

И тут же про тарасы: мол, это деревянные срубы, заполняемые землей. Ставят их перед воротами, чтобы защитить городские ворота от огня неприятельской артиллерии.

– Ясно.

Подошли войска к Казани. Верно – город шапкой поднялся над ровным местом. Верно – дубовые стены его опоясали. Верно – ров. Верно – тарасы.

Стоит Казань. Приготовилась к бою.

Ратники к Несвитаю:

– Будет победа, не будет?

– Будет так, как каждый из вас для себя решит, – ответил загадкой воин.

Защищая от русских крепость, казанцы разделили свое войско на две части. Одна из них укрылась за стенами Казани. Другая, которой командовал хан Япанча, расположилась недалеко от города, в Арском лесу, за Арским полем.

Перед началом штурма Казани Иван IV собрал военный совет. Выступают царские воеводы. Слушает царь Иван.

Вот поднялся первый воевода. Говорит он, что надо и русские войска разделить на две части. Бо́льшая, основная, пусть осаждает Казань. Вторая пусть постарается разбить воинов Япанчи перед стенами города. Опасен Япанча, объясняет воевода. Укрылся в Арском лесу, угрожает он с тыла русским. Даже если ворвешься в Казань, Япанча со спины ударит.

Второй воевода выступил. И этот говорит о том же.

Третий выступил. Третий тоже, чтобы разделить русские полки́.

– Опасен хан, – в один голос говорят воеводы. – Надо с него начинать.

Согласен с таким мнением царь Иван. Командовать войсками, которым предстояло вступить в сражение с Япанчой, был назначен воевода Александр Борисович Горбатов-Шуйский.

Зашевелилось русское войско. Двинулось к Арскому лесу. Идет вместе с другими Никита Петух. Голос у Петуха звонкий. Смеются соседи:

– Пропоешь, прокричишь победу!

Втянулись русские в лес. Набросились на них воины Япанчи. Завязалась упорная сеча. Бьются русские. Бьются казанцы. Шлет налево, направо удары Никита Петух. Шлют удары другие ратники.

Однако чем дальше бой, тем яснее: не осилят всё же русские казанских воинов.

– Братцы, вперед! Братцы, вперед! – кричит Никита Петух.

Не получилось вперед у русских. Еще немного – и начали русские отступать. Отходят, отходят. Вот уже и на Арском поле. Отходят, отходят. Вот уже и на исходном месте. Захлебнулась атака русских. Не устоять им в жаркой, упорной схватке. Давит на них хан Япанча. Ясно ему: миг – и победу схватит. И вдруг…

Что такое? Несутся по полю всадники. Присмотрелся Петух.

– Наши! – закричал. – Наши!

Оказалось, вступив с казанцами в бой, Горбатов-Шуйский пошел на хитрость. Не всех своих воинов послал он в атаку на Арский лес. Бо́льшую часть воевода укрыл в засаде. Да и задача у тех, что пошли на лес, была не в том, чтобы разбить неприятеля, а в том, чтобы выманить воинов Япанчи из леса на открытое место. И вот теперь, когда оказались казанцы на Арском поле, дал Горбатов-Шуйский команду выйти войскам из засады. Устремились они вперед.

– Наши! Наши! – не перестает кричать что есть силы Никита Петух.

Отре́зали русские казанцев от Арского леса. Завязалась упорная битва. Не устояли казанцы. Дал сигнал хан Япанча к отходу. Да перекрыты пути назад.

Разбил на Арском поле казанцев воевода Горбатов-Шуйский.

Стали ратники разыскивать Никиту Петуха:

– Петух! Петух!

– Кричи победу!

Не откликается Никита Петух. Сложил он свою голову, погиб в жаркой схватке на Арском поле. Много и русских и казанцев тогда погибло.

Доволен одержанной победой царь Иван.

Пропели удачу полковые дудки.

Довольны победой и ратники. Говорят, вспоминая хитрый маневр воеводы Горбатова-Шуйского:

– Хоть по фамилии он и Горбатов, а в бою не скривил, всё, что надо, исправно сделал.

Стал воевода Горбатов-Шуйский первым героем Казанской битвы.

Случилось это за Арским полем, в Арском лесу. Когда ворвались сюда боевые отряды воеводы Горбатова-Шуйского, среди ратных русских людей были и Путила Мешок, и Евсей Зерно.

В сражении с казанцами и Путила и Евсей были тяжело ранены.

Откатилась битва из леса на Арское поле. Остались в лесу побитые и недобитые.

Неизвестно, сколько времени прошло. Пришел в себя Путила: «Где я? Что со мной?» Не сразу и вспомнил, что была битва, что в бою ранен. Попытался подняться – не может.

Посмотрел – рядом человек. Показалось Путиле, человек чем-то ему знакомый. Присмотрелся внимательно: так это ж Евсей.

– Евсей! – затормошил он приятеля.

Шевельнулся Евсей. Чуть приоткрыл глаза, чуть голову приподнял:

– Путила!

Отлежались они, решили выбираться из леса. Пытались подняться – не могут.

– Надо ползком, – предложил Путила.

Согласился Евсей. Однако люди по характеру были они поперечные.

Предложил Путила ползти в одну сторону.

– Нет, – говорит Евсей, – поползли в эту, – и показывает в сторону как раз противоположную.

Не сговорились они. Направились в разные стороны. Однако проползли метр, два и снова от ран забылись.

Появился в это время в лесу незнакомый человек. Увидел он Путилу. Нагнулся.

Пришел Путила опять в себя. Приоткрыл глаза. Видит человека.

– Евсей! – закричал Путила.

Замотал отрицательно человек головой.

– Нет.

– Кто же ты? – спрашивает Путила.

– Арский я человек, – ответил незнакомец.

Вскоре он заметил и второго русского воина. Подошел человек к Евсею. Наклонился. Тронул за плечо. Приоткрыл тот глаза.

– Путила!

Замотал отрицательно человек головой.

– Нет.

– Кто же ты? – спросил Евсей.

– Арский я человек, – ответил незнакомец.

Трудно сказать: выбрались ли бы Путила и Евсей сами из леса. Или навеки в лесу остались. А вот незнакомец им помог. На плечах вытащил. Уложил у са́мой кромки леса. Тут их и подобрали русские ратники.

– Евсей!

– Путила!

– Мы самые.

Стали ратники интересоваться, как они, Евсей и Путила, здесь оказались.

– Человек добрый вынес.

– Как его звать?

Молчит Путила. Молчит Евсей. Не знают, как звать незнакомого человека.

– Как звать? – повторили ратники.

Пожимает плечами Евсей. Пожимает, поводит плечами Путила.

– Арским человеком назвался, – наконец произнес Путила.

– Арским назвался, – сказал Евсей.