Текст книги "На прорыв времени! Российский спецназ против гитлеровцев"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-proryv-vremeni-rossiyskiy-specnaz-protiv-gitlerovcev-233704.jpg)
Автор книги: Сергей Артюхин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Все, не приглашенные остаться, начали расходиться. Ледников провожал их взглядом и не находил в лицах офицеров ни капли растерянности или недоумения полученным приказам.
– Лисов!
– Я, товарищ генерал армии? – Командир спецназа вскочил, пряча усмешку в глазах.
– Что ты мне тут подпольной деятельностью занимаешься? Самый умный? И когда успел раскопать эти архивы? – Несмотря на грозный тон, генерал не собирался устраивать публичную выволочку ротному. Не первый раз эта рота действовала в интересах двадцать первой бригады, и генерал уже привык к некоторым вольностям, которые майор позволял себе во время участия обсуждений предстоящих совместных действий. Сейчас его действительно интересовало, когда и где Лисов успел найти файлы с описанием действий войск Западного фронта в первый день войны, да еще разные боевые приказы и донесения штабов. В самом начале совещания майор скинул их на терминал командующего.
– Так получилось, что примерно неделю назад мы с ребятами в роте как раз на эту тему поспорили, дата ведь приближалась. Начали копать в Интернете, вот у меня и набралось кое-что. А когда комбриг приказал явиться в оперцентр, меня как под руку кто толкнул, перекатал на флеху это самое кое-что и прихватил с собой.
– Ясновидящий, млять, – добродушно проворчал генерал. – Ладно, молодец, твоя инициатива оказалась очень к месту. Но я тут кое-что стал прикидывать, и получается не слишком хорошо. Торчат наши бригады хоть и не на самом виду, так и места здесь не самые глухие, воинских частей тут до… буя и больше, в любую сторону глянь, так то пехота, то танкисты или аэродром какой полевой. Пролетит любой «кукурузник» местный, а внизу, откуда ни возьмись, целый городок, да сразу видно, не обычная мирная деревушка! Доложит командиру, и начнутся у нас совсем ненужные разборки.
– Причем со своими же, – мрачно заметил Веткач. – Надо быстро решать, как такое развитие событий пресечь в корне. Есть предложения, как нам до трех часов утра завтрашнего дня не засветиться особо перед местными, не угодить под «дружественный огонь» и успеть подготовить реально выполнимый план помощи Красной Армии в самый нужный момент, не особо добавляя неразберихи, которой завтра и без нас хватит?
– То есть, Иван Анатольич, ты предлагаешь начать активные действия сразу, не дожидаясь прорыва немецких ударных частей в глубь нашей территории? Действовать не по коммуникациям, а по боевым порядкам? – вступил в разговор Соломенцев.
– Почему бы и нет? – согласно кивнул генерал армии. – А ты сам посмотри часть боевого донесения штаба четвертой армии в одиннадцать пятьдесят пять в округ! – Ледников вывел несколько строчек на проекционный экран, установленный в центре зала:
«6-я стрелковая дивизия принуждена была к 7.00 22.6.41 г. отдать с боями Брест».
– Или вот еще это. – Генерал щелкнул мышкой: «Наши авиаполки имеют большие (30–40 %) потери, штаб армии разгромлен (в Кобрин)».
– Там еще много чего есть. Коммуникации мы не забудем, это само собой, но учтите все, если мы сможем с первых часов уменьшить потери наших частей, не допустить хотя бы на отдельных участках потери управления, это будет гораздо полезнее, чем пропустить панцеры к Минску, пусть и с отрезанными тылами. Я совсем не уверен, что теперешние командиры смогут грамотно устроить «котел» прорвавшимся частям вермахта, они же сами контрудар на утро двадцать третьего июня готовили с оговоркой «Границу до особого распоряжения не переходить», какие тут «котлы»! Тут еще такой момент: севернее и восточнее немцы начали наступление пусть и совсем ненамного, но позже. Они полностью уверены, что добились абсолютной тактической внезапности. Что будет, если с первых минут на центральном участке у них все пойдет не так, как планировалось? – Ледников посмотрел на реакцию своих офицеров. В глазах светилось согласие.
– Пусть мы не сможем помочь на первых порах тем, кто оказался в Белостокском выступе, но уж на направлениях Гродно – Минск и Брест – Минск «Барбароссу» затормозить сможем. А если успеем правильно наладить взаимодействие с остальными частями Западного фронта, то и фланговый прорыв с севера к Минску сорвем!
– Ладно, товарищи генералы, что мы видим? – Командующий группировкой подошел к экрану, демонстрирующему в данный момент карту первого дня Великой Отечественной войны в крупном масштабе, с отметками расположения немецких и советских войск. Все это, добавив места дислокаций бригад, успел смонтировать Лисов, пользуясь приоритетным доступом компьютеров оперативного центра к общей сети.
Зрелище не самое приятное, если учесть темпы, с которыми немцы смогли прорваться к Минску, Киеву и Ленинграду. Но слишком у них все завязано на взаимодействие групп армий «Север», «Центр» и «Юг». И на уверенность, что все будет происходить почти в полном соответствии с планами. Задержка в продвижении фронта, особенно на центральном участке, создает угрозу флангам сразу для двух их групп армий. Немецкие генералы глупостью не страдали… тьфу, не страдают, поэтому будут вынуждены реагировать на такие события перегруппировками своих частей, перенаправлением ударов на фланги, тем самым снижая давление в глубину. У Красной Армии появится время для проведения мобилизации и выдвижения резервов к угрожаемым участкам. Считаю, что нам не следует отрываться от своих баз, а принять за основу разработки наших действий активную оборону, пусть ее и ругали, называя вынужденной стратегией слабых. И не надо забывать, что до установления устойчивого взаимодействия со штабами округа и центральным руководством СССР, мы не сможем использовать наши дальнобойные средства поражения с полной эффективностью.
Еще раз оглянувшийся Ледников увидел внимательно внимающих ему офицеров.
– Одним моментом надо воспользоваться обязательно. По документам выходит, что артподготовку фрицы начали одновременно с бомбежкой наших аэродромов и узлов управления. На нашем участке в три пятнадцать. Первые наши истребители поднялись с воздух после четырех утра. Ни один самолет этого времени не имеет привычной нам системы опознавания «свой – чужой». Поэтому относительно свободно ПВО мы сможем применять только в первые сорок пять минут, начиная с появления целей в зоне досягаемости, но уж применить их по максимуму. – Ледников обвел взглядом присутствующих в зале и на экране. – Поэтому приказываю разработать такую схему расположения ЗРК и средств обнаружения, которые позволят прикрыть от воздушных налетов следующие районы. Двадцать первая бригада: Брест, Кобрин, Пружаны, особенно расположенные рядом с ними аэродромы, собственную базу с возможностью обстрела целей на подлете к станции Твели, где располагается штаб четырнадцатого механизированного корпуса. Двадцать третья бригада: Гродно, Скидель с перехватом пролетающих самолетов курсом на Лиду, Волковыск, собственную базу с возможностью обстрела пролетающих курсом на Мосты самолетов противника. Рассчитать силы ПВО прикрытия каждого из указанных объектов, требуемый боезапас, наземную поддержку из расчета танковый и мотострелковый взводы на батарею ЗРК. – Сделав паузу, командующий одним глотком осушил здоровенную кружку с уже остывшим кофе, после чего продолжил: – Следующее. Медицина, какой распорядок дня можете предложить, исходя из подготовки личного состава к выдвижению в заданные районы не ранее двадцати трех часов сегодня и ведению боевых действий начиная с трех часов утра двадцать второго июня? И учтите, нам придется использовать большинство солдат для проведения маскировки расположения бригад не позднее чем через час. Предлагаю начать побудку ваших подчиненных и разработку мероприятий для поддержания физического и психологического тонуса всех находящихся на вверенной мне территории. Можете приступать к выполнению.
Дождавшись, пока медик покинет оперцентр, Ледников продолжил:
– Командирам вторых батальонов каждой из бригад выделить одну роту из своего состава для усиления комендантских рот, с целью обеспечить охрану периметра. Разведчикам быть готовым совместно с приданными ротами спецназа выполнить специальные мероприятия по установлению контакта с командованием ближайших к нам частей Красной Армии. План этих мероприятий я сообщу отдельно. Было бы полезно провести некоторые противодиверсионные операции, не допустив группы «Бранденбурга» к линиям правительственной связи, но мы сами не знаем, где эти линии проложены. Подождем, что нам дознаватели скажут после работы с местными офицерами. Поднимайте личный состав, без сирен, без лишней нервотрепки, выделите толковых офицеров, чтобы они разъяснили ситуацию гражданским специалистам.
И последнее. Через полчаса я обращусь к личному составу. Чтоб все слушали, понятно?
Означенное время спустя Ледников, одетый в парадный мундир, вещал с многочисленных компьютерных и телеэкранов:
– Бойцы! Окончательно подтвердились наши подозрения, появившиеся еще ночью. Неизвестным нам образом наши бригады оказались перенесены в 21 июня 1941 года. Мы не знаем, как это произошло и зачем. Но! Мы все знаем, что всего через день на СССР нападут фашисты. У нас есть возможность избавить нашу Родину от тех страшных жертв, какие она принесла в Великой Отечественной войне. Я верю, нет, я знаю, что в наших силах нанести немцам чудовищный урон. В нашем распоряжении техника и тактика, на восемьдесят лет опережающие все, что есть у немцев. Две наши бригады – это огромная сила, которую мы можем и должны применить для защиты России. Мало кто из вас помнит СССР. Но вы все помните слезы наших дедов и прадедов на Днях Победы. Вы знаете, какие жертвы принесла наша страна, чтобы победить. Я надеюсь, нет, я знаю, что вместе мы изменим мир. И обещаю, что мы, ваши командиры, вас не подведем!
– Ну что… Навешаем фрицам звиздюлей? – Ноздри генерала армии хищно раздулись…
21 июня 1941 года.
10:30, штаб 21-й бригады.
Несмотря на явную необычность ситуации, почти все находившиеся в расположении бригад люди действовали по раз и навсегда заведенному порядку. Штаб вырабатывал решения, отдавал приказы, офицеры доводили их до своих подчиненных, а те выполняли эти приказы. Не все еще полностью осознали, что они навсегда оторваны от привычного им мира, да и времени на рефлексии не оставалось – необходимо было подготовиться, пусть и к почти привычным действиям, но с поправкой на весьма специфические внешние условия. Произошли считаные инциденты, когда люди не смогли справиться с собой, все среди гражданского обслуживающего персонала.
Хотя базы и являлись полностью военными структурами, но ставить за прилавок военторга или заведовать библиотекой Дома офицеров военнослужащего было бы глупой расточительностью. Особо тяжелых случаев не было, выручило то обстоятельство, что женская часть населения, пусть и не слишком многочисленная, имела родственников прямо здесь, на территории баз. Поэтому штатные психологи достаточно быстро справились с несколькими истериками.
Машина подготовки была запущена, все ее маховики вращались без дополнительных усилий, поэтому у генералов Ледникова и Веткача нашлось свободное время для разговора с глазу на глаз. Решив совместить, они совершали контрольный обход городка и беседовали:
– Понимаешь, Иван, не так много я и знаю по сравнению с тобой. И все события для меня почти такая же неожиданность. Был проект на самый крайний случай, если уж не получится остановить полномасштабный конфликт между нами и янкесами, использовать для противоракетной обороны какую-то новую теорию. Я обеспечивал прикрытие разработок со стороны Министерства обороны, как в таких случаях и бывает, в отдельные детали меня не посвящали. Что-то связанное с плазменным щитом над всей территорией России. Как это должно было работать, какую мощность потреблять, из каких источников, понятия не имею. Как обычно бывает у «яйцеголовых», кто-то что-то посчитал «по новой, не имеющей аналогов в мире методике», нашел, что при определенных условиях могут появиться побочные эффекты. Его, как у них там водится, подняли на смех, началась подковерная возня. Наверху решили не класть яйца в одну корзину, наскребли денег, выделили опальному доценту оборудование, людей подкинули, сам знаешь, как бывает в таких случаях.
Веткач кивнул, действительно, что тут такого нового. Оснащение бригады новейшими образцами вооружения имело и обратную сторону. Один из ДОСов[2]2
Дом офицерского состава.
[Закрыть] постоянно был занят прикомандированными специалистами, копавшимися со своими гудящими и щелкающими приборами то в технических боксах, то на директрисах полигонов. В случаях неполадок в технике и оборудовании хватало скандалов между «промышленниками» и «научниками», как они себя очень быстро стали делить. А улаживать такие конфликты приходилось ему, командиру бригады. Знакомое дело.
– И мы провалились в сорок первый по милости этого самого доцента?
– Нет, конечно. При чем тут он? Как раз его расчеты и предупреждали о вероятности совершенно не нужных никому явлений. Хотя новая лаборатория была совершенно автономная и занимались ею совсем другие люди, из разговоров моих «подопечных» я понял, в чем могла быть подлянка, пусть и в самых общих чертах. Сам плазменный щит не должен быть особо вредным для тех, кто им заслоняется, иначе зачем вообще его городить. Но вот, оказывается, если при атаке на него воздействует слишком много боевых блоков, есть вероятность сброса лишней энергии по совершенно неизученным современной наукой вариантам. Одним из таких вариантов пресловутый доцент и предсказал возникновение трех фокусов, как он их назвал, где достаточно большие площади территории, со всем, что на них находится, проваливаются в неизвестность. Может, даже в прошлое. Там слишком много зависело от случайных факторов, мы могли вообще попасть в самую заваруху уже завтрашнего дня. Не думаю, что мы легко отделались бы. Случайный снаряд, неважно чей, в склад горючего или артиллерийский, и полетели клочки по закоулочкам.
– То есть изначально не планировалось засылать нас в прошлое, с вполне определенной целью переиграть войну и следующие за ней события?
– Кто же такое мог планировать?! Ты, Иван, учился в той же Академии, что и я, по тем же самым учебникам. Пусть без особых подробностей, но сам ход Отечественной мы помним, что, как, почему делалось, с какими результатами. При желании можно нафантазировать что угодно, но у нас же тот самый случай, на который никто не рассчитывал серьезно. Не было никакой гарантии, что сработает именно таким образом, бригады провалятся без потерь, да еще будет время на оценку ситуации, подготовку действий. Последний шанс, расчет на случайное стечение обстоятельств. И нет никакой гарантии, что мы сможем этот шанс использовать, согласись, что ресурсов у нас не так много для коренного изменения хода войны.
Генералы присели на скамейку у одной из ротных курилок вблизи казармы. Вокруг продолжалась деловитая суета. Натягивались масксети на здания, развозились по заранее намеченным местам надувные макеты сооружений, служащих для введения в заблуждение сторонних наблюдателей. Вот прокатил грузовик с краской, в парках срочно замазывали на всей имеющейся технике опознавательные знаки Российской армии, нанося поверх красные звезды. Все были заняты вполне привычным делом, не ломая себе голову, что завтра противником будут не опереточные армии очередной карликовой республики, вздумавшей побряцать оружием в расчете на заморские гранты и поставки, а одна из самых подготовленных и успешных армий последних двух лет. Солдаты и офицеры верили в себя, в свое оружие, в своих командиров и собирались выполнить воинский долг так, как того требовала присяга, пусть сейчас государство, которое они собирались защищать, называлось несколько иначе. Но ведь родились и выросли они именно в этой стране, хотя и спустя много лет. И, наверное, многие из них в глубине души думали, что вот теперь, здесь и сейчас, они смогут сделать так, что не будет тех десятилетий, когда их Родина превращалась в удобный сырьевой придаток для более циничных и прагматичных лукавых «друзей».
– А давай-ка, генерал, сходим к твоим особистам, что они там наработали с задержанными. – Ледников легко поднялся и подтолкнул задумавшегося о чем-то Веткача.
Тот как-то сразу подобрался, посмотрел на своего старого сослуживца и хмыкнул:
– Надумал что или просто на предков любопытно глянуть?
– Судя по тому, что ты так хитро смотришь, сам тоже что-то крутишь в голове не самое уставное? – не остался в долгу Лаврентий Георгиевич.
– Не дает покоя мысль, что взаимодействия с местными военными у нас никакого, как бы еще больше дров не наломать, чем было на самом деле. Пошли, заодно я вызову Лисова, он большой мастер выдумывать нестандартные ходы.
И они направились к неприметному особнячку, скрытому в небольшой рощице за штабом. Домик ничем особо не выделялся среди остальных зданий, даже количество разнообразных антенн и других технических загогулин не шло ни в какое сравнение с тем же центром связи бригады.
Среди личного состава к этому зданию прочно прилипло прозвище «Лубянка», хотя о какой-либо скрытой, а тем более открытой неприязни между обычными военнослужащими и контрразведчиками и речи не было.
21 июня 1941 года.
Расположение 21-й бригады, «Лубянка».
Утро для лейтенанта Сергея Вересова началось совершенно отвратительно. Не зря говорили преподаватели в училище связи, которое он закончил в прошлом году: «Мелкое нарушение устава часто влечет за собой совершенно несоизмеримые с проступком последствия». Что заставило его поддаться на уговоры веселого попутчика, старшего лейтенанта, служившего в штабе четырнадцатого корпуса, там, куда сам Вересов получил неожиданное, но весьма перспективное назначение? Меньше года молодой командир прослужил в забытом всеми окраинном гарнизоне, где из всех видов связи был только телефонный коммутатор, а о новых радиостанциях, за освоение которых будущий лейтенант, а тогда еще курсант, получил благодарность в приказе по училищу, и слыхом не слыхивали. А тут приказ явиться в штаб округа, суточная беготня по коридорам, заполненным командирами с множеством «шпал» в петлицах, оформление проездных документов через полстраны, с предписанием явиться не позднее двадцать третьего июня для дальнейшего прохождения службы в штаб одного из корпусов Западного Особого военного округа!
Само место новой службы говорило о многом, поэтому лейтенант и спешил, надеясь, что явка до указанного в приказе крайнего срока сразу позволит начальству отметить усердие нового подчиненного. А тут такая невезуха! Попутчик, ехавший с ним от Минска на соседней полке в купе, как оказалось, служил в том же самом штабе уже третий год и возвращался из отпуска.
Обычные дорожные разговоры, традиционные сто граммов «за знакомство» под купленные на вокзале пирожки и колбасу, рассказы о местах службы, обычаи и порядки, принятые в разных частях. Вот эти самые обычаи и привели новых знакомых в совсем негостеприимные камеры какой-то непонятной, но, судя по совершенно незнакомому оружию и форме задержавших их бойцов, жутко секретной части.
Будущий сослуживец, старший лейтенант Середко, в ходе разговора упомянул о некоторых условностях, существующих в подразделении, куда они оба направлялись. Там считалось за правило хорошего тона, если отпускник при возвращении выкладывал к общему столу встречающих сослуживцев дичь или зайца, подстреленного в недалеко расположенном лесочке. На вопрос, с чем и как именно охотиться, попутчик заверил, что все давно продумано, есть местный лесник, по совместительству егерь, у которого и подходящее оружие всегда найдется, и разрешение на охоту выправить можно. Даже специальные места с подкормкой будущих трофеев есть у расторопного помощника любителей свежатинки.
Вот так, слово за слово, старлей и уговорил младшего товарища отложить явку в часть на следующее утро, но уже с достойным вкладом для будущих сослуживцев. Сойдя на станции Тевли с поезда, они быстро смогли уговорить местного жителя подвезти их на телеге к избушке лесника, оказавшейся всего километрах в десяти от станции. Нехитрый ужин, сборы, прогулка по лесу к месту будущей охоты. Совсем рано, еще даже светать толком не начало, Середко разбудил напарника, они запалили костер и только хотели вскипятить в котелке чай, как заметили буквально в полутора десятках метров от места ночевки забор, которого вроде вчера и не было. Прямо напротив их костра в заборе были широкие ворота, через которые прямо на них набегал вал какой-то резко пахнувшей жидкости.
Что происходило дальше, Вересов до сих пор не мог вспомнить достаточно связанно. Гудок, похожий на паровозный, крики людей за стеной, потом через ворота выбежали несколько человек в совершенно незнакомой форме, затушившие костер и моментально скрутившие не успевших прийти в себя командиров. Без излишней грубости, но весьма убедительно сопровождая свои действия тычками опять же неизвестным оружием, пришельцы провели своих пленников за забор, там быстрым шагом их доставили к небольшому домику, где после быстрого, но тщательного обыска развели по одиночным камерам. Ни на один из вопросов горе-охотников никто из окружающих не ответил, только заверили, что доложат по команде и потом с ними поговорят более компетентные люди.
Сергей не знал, сколько времени прошло, прежде чем в двери что-то масляно бумкнуло, она отворилась и на пороге появился подтянутый военный среднего роста, все в той же незнакомой форме, усеянной разноцветными пятнами.
– Лейтенант Вересов? Пройдемте.
Коридор, в глухом торце которого за столом вместо привычного телефона занятого каким-то аппаратом совершенно незнакомой формы и назначения сидел еще один человек в пятнистом, в стенах несколько дверей, таких же, на которую лейтенант недавно любовался изнутри. Лестница наверх, всего десяток ступеней, холл, очередная, правда, более привычная дверь и за ней кабинет. И вот тут до Сергея наконец стало доходить то, что не сразу бросалось в глаза!
21 июня 1941 года.
07:00–09:00, база 21-й бригады, «Лубянка».
«Погоны! – пронеслось в голове у Сергея. – Почему я раньше этого не понял? Что же это за армия такая? Не может ведь быть такого, что нас похитили, а потом куда-то перевезли, шли мы совсем недолго, пешком, подвал тоже невозможно стронуть с места так, чтобы я этого не заметил».
На обстановку в кабинете, которая слишком резко отличалась от всего ему привычного, он даже не обратил особого внимания, и так все кругом было слишком непонятно.
– Садитесь, лейтенант, – приказал ему сидевший за столом мужчина в начинавшем вызывать уже какое-то стойкое отвращение камуфляже. На его погонах виднелись четыре маленьких звездочки защитного цвета. – Давайте познакомимся. Ваши документы я уже посмотрел, теперь представлюсь сам – Захаров Николай Петрович, заместитель начальника отдела контрразведки двадцать первой особой отдельной бригады Вооруженных сил России. Чтобы не вызывать у вас еще большего недоумения, могу сразу успокоить: никакого отношения к войскам бывшей Российской империи мы не имеем. На все ваши вопросы, которых наверняка очень много, я или мои коллеги постараемся ответить, но не сейчас, а когда у нас для этого будет свободное время. В данный момент нам от вас необходимо только принципиальное согласие оказать помощь. В чем она будет заключаться, вы сейчас поймете.
Вересов несколько раз сглотнул, но сухость во рту не проходила. «Ерунда какая-то, какая Россия, какая особая бригада, что они тут мне сказки рассказывают, какая еще помощь?!»
– Можно воды? – каркающим севшим голосом спросил он.
– Да, конечно, угощайтесь. – Капитан поставил на стол перед собой два тонких стакана, наполнил их из большой прозрачной бутылки, из одного отпил сам, другой подвинул по столу ошарашенному Сергею.
– Что за помощь? Кто вы вообще такие и где я нахожусь?
– Не волнуйтесь так, хотя я отлично понимаю ваше состояние, мы и сами не до конца поняли, что происходит, но сразу могу сказать одно. Если бы мы собирались причинить вам вред или использовать вас как источник информации помимо вашей воли, то, смею заверить, сделали бы это достаточно легко. Поэтому пока вам остается поверить мне на слово, что мы собираемся действовать исключительно в интересах Советского Союза. Но для того, чтобы эти действия были достаточно эффективны, нам необходима информация для налаживания взаимодействия с вашим командованием. – Офицер сделал паузу и строго посмотрел в глаза лейтенанта.
– Вы сами знаете, какая сейчас международная обстановка, на самом деле она еще более опасная, чем принято у вас считать. Завтра на рассвете, в нарушение всех договоренностей, без объявления войны, армия Германии начнет боевые действия против СССР. Это будет не провокация, как на Дальнем Востоке, а действительно полномасштабная война, которая продлится четыре года! Советский Союз победит, завершив свой поход в мае сорок пятого года на развалинах Берлина. Но цена, которую придется заплатить за эту Победу, будет слишком высока. Вы можете мне не верить, но ход истории от этого не изменится, и завтра на ваших товарищей по оружию начнут падать немецкие бомбы и снаряды. Нам, для того чтобы попытаться уменьшить эффект внезапности со стороны вермахта, необходимо установить связь с теми частями Красной Армии, которые находятся рядом с нами. Я не собираюсь от вас что-либо скрывать, но у меня, а особенно у вас, я имею в виду всю страну, просто нет времени на долгие обсуждения и сомнения. Тем более что моя просьба будет совсем непохожа на допрос или вербовку иностранной разведкой.
– Так что именно вы от меня хотите? – спросил совершенно сбитый с толку лейтенант.
– Это хорошо, что у нас начинается конструктивный разговор, – усмехнулся капитан. – Мне хотелось бы, чтобы вы добровольно согласились снять свою форму и некоторое время, с помощью наших сотрудников, посвятили изучению материалов, которые мы предоставим. Ну посудите, нам ничто не мешает раздеть вас и не спрашивая согласия, но первый шаг к взаимному доверию кто-то должен сделать. Вот я и предлагаю, чтобы этот шаг сделали вы сами.
– А если я не соглашусь?
Капитан встал из-за стола, подошел к окну, выходящему на тенистую полянку, окруженную совершенно нетипичными для Западной Белоруссии деревьями.
– Посмотрите, – предложил он. – Там сейчас начинается последний мирный день нашей страны. Не удивляйтесь, несмотря на наш несколько отличный внешний вид, это действительно наша общая страна! И я не хочу ей пожелать повторения того, что она уже испытала в нашей истории. Ваш отказ не изменит наших намерений, все, что намечено, мы постараемся сделать, и вечно держать вас в камере мы тоже не собираемся, даже доставим в расположение той части, куда вы направлялись. Единственное, что свободу вы получите уже после начала войны, и нет никакой гарантии, что прибудете вы не на развалины штаба корпуса, куда командированы. И принять ваш рапорт о прибытии будет просто некому, так как большинство ваших будущих сослуживцев или погибнут под немецкими бомбами, или будут пытаться выйти из окружения, в которое неминуемо попадут без нашей поддержки! Даю вам десять минут на размышления, извините, но большим временем ни вы, ни я не располагаем. – Капитан вернулся к столу, нажал кнопку на пульте и сказал вошедшему конвоиру: – Отведите лейтенанта в третью комнату.
В соседнем кабинете за происходящим наблюдали на экране монитора его хозяин, начальник отдела контрразведки, и старший лейтенант Петр Середко.
Для него знакомство с обитателями базы началось несколько раньше, чем для Вересова, и проходило несколько иначе. Уже в четыре утра его вывели из камеры, доставили в комнату с большим настенным экраном и включили просмотр наспех скомбинированного сборника из фильмов сериала «Великая война». На любые вопросы сидящий рядом сотрудник, представившийся «майором Дементьевым» сухощавый шатен со странными погонами, лишь отдаленно напоминающими старорежимные, отвечал однообразно: «Все ответы потом».
Что творилось в голове у старлея за эти два часа, трудно представить, но за все время просмотра он так и не задал ни одного вопроса. Только немного придя в себя, он все-таки начал разговор:
– То, что я увидел, очень страшно. Но зачем вы все это мне показали? Не хочу сказать, что считаю себя великим мыслителем, но придумать такое ради запудривания мозгов рядовому командиру – это слишком сложно. И кто вы такие на самом деле?
Его собеседник задумался на минуту, потом, тщательно подбирая слова, сказал:
– Пока вы смотрели фильм, у нас в штабе проходило совещание. – Майор вытащил из уха и продемонстрировал Петру маленький наушник телесного цвета. – С помощью нашей аппаратуры я слышал все, о чем там говорили. Если наши разведчики и командиры не ошиблись, то получается следующее: каким-то образом две воинские части бывшего СССР, ставшего после некоторых событий Российской Федерацией, провалились из две тысячи двадцать первого года в сорок первый нашего прошлого века, то есть к вам. Сейчас совершенно неважно, как и почему СССР стал Россией, гораздо актуальнее то, что завтра начнется та война, которую назовут впоследствии Великой Отечественной. Как именно она начиналась, какие беды и разрушения принесла нашему народу, вы видели сами, – майор тяжело вздохнул. – Понимаю, что поверить в подобное очень трудно даже для нас, хотя уж мы-то за последнее время привыкли к самым необычным вещам. Ваше право не доверять всему тому, что вы здесь увидели и услышали, но изобретать что-то другое в мои намерения не входит. Меня несколько обнадеживает, что вы не стали сразу задавать кучу вполне естественных вопросов, а какое-то время сами пытались оценить новые знания.
Поэтому предлагаю простой выбор: вы нам доверяете, и тогда мы работаем вместе, пытаясь хоть в малой части изменить уже произошедшее в нашей истории, или отправляетесь к себе в камеру, а после начала войны мы переправляем вас в вашу часть, и делайте дальше, что хотите. Не могу предоставить вам слишком много времени для определения своей позиции, поэтому сделаем так. Пройдем в мой кабинет. Вы можете еще подумать, задать самые необходимые вопросы, на некоторые из них я постараюсь ответить, а заодно посмотрим беседу, которую мой заместитель сейчас будет проводить с вашим товарищем.
Проследив за выходящим из комнаты Вересовым, старший лейтенант спросил:
– А для чего вам нужна его форма?
– Как вы думаете, Петр, если нас с вами разделяет восемьдесят лет, то наше оружие и боевая техника совершеннее вашего? – Майор развернул к собеседнику ноутбук, экран которого показывал цветную картинку с выходящим на боевой курс штурмовым вертолетом Ми-28Н. Через несколько секунд с его пилонов сорвались огненные стрелы, устремившиеся к еле видимым вдали коробочкам на земле. Камера сделала быстрый наплыв, коробочки превратились в танки совершенно непривычных очертаний. Но долго любоваться на них не пришлось. Что-то замелькало в воздухе, несколько машин расцвели яркими даже в дневном свете вспышками, а когда рассеялись клубы пыли и дыма, глазам предстала картина весело полыхавших груд металлолома, только что бывших грозными боевыми машинами. – Атака на танки, каждый из которых хоть и считается у нас устаревшим, но превосходит любой из имеющихся сейчас на вооружении любой страны в несколько раз, проводилась с расстояния более шести километров. Что будет с немецкими танками, когда они завтра встретят не один такой аппарат, который называется «вертолет», а целую эскадрилью из восьми машин? А у нас есть не только это…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?