Текст книги "На прорыв времени! Российский спецназ против гитлеровцев"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-proryv-vremeni-rossiyskiy-specnaz-protiv-gitlerovcev-233704.jpg)
Автор книги: Сергей Артюхин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Но ведь это отдаст фашистам огромную часть советской территории!
– Во-первых, не такую уж и огромную, особенно если сравнивать с тем, что мы получим, потеряв эти войска. Во-вторых, лишь только на время, необходимое Красной Армии для того, чтобы собраться с силами и провести развертывание. При этом наши части не понесут избыточно тяжелых потерь и сохранят свою боеспособность для последующего разгрома противника. – Видя, что советский командир заколебался, Ледников ввел в действие последний аргумент: – И, кроме того, за время, которое понадобится РККА, немцы все равно понесут огромные потери. – Выражение недоумения даже не успело окончательно сформироваться на лице Коробкова, когда генерал пояснил: – Мы планируем множественные удары по линиям снабжения вермахта. В белорусских лесах он потеряет большие силы только потому, что получит проблемы со своевременным получением топлива и боеприпасов. И уж поверьте мне, моим ребятам в проведении диверсий на коммуникациях противника соперников нет. Они лучшие. Из лучших.
Представитель Красной Армии сдался, затребовав, однако, согласования планов с командованием. Ледников, прекрасно осознавая, что на данный момент де-факто и является этим самым командованием, спорить не стал, понимая, что де-юре у него вообще не слишком много прав.
– Ладно, раз основная идея понятна, то будьте добры заняться ее проработкой. Чтобы у нас все прошло без сучка, мать его, и задоринки. Работаем!
24 июня 1941 года.
Москва, Кремль.
– Итак, товарищ Жуков, каковы итоги первых двух дней войны? Кратко. – Нервно расхаживающий по кабинету вождь остановился и недовольно посмотрел на начальника Генерального штаба.
– Лучше всего сражаются войска нашего Западного военного округа под командованием генерала Павлова. Немец несет большие потери, имеются незначительные прорывы на нашу территорию. Благодаря своевременному прохождению нашей директивы о боевой готовности Красная Армия встретила врага во всеоружии. Большая часть войск была скрытно перемещена с мест постоянной дислокации и выведена в поле. Поэтому в Западном военном округе удар немцев фактически пришелся в пустоту. – Жуков пожал плечами. – Далее. Фактически полностью сорваны фашистские планы по уничтожению советской авиации на аэродромах. Наши летчики не дают Люфтваффе захватить в воздухе превосходство. Потери геринговских асов исчисляются сотнями машин.
На земле все несколько хуже, но в целом ситуация хотя и тяжелая, но стабильная. – Глава Генштаба скосил глаза на мерно кивающего в такт его словам Шапошникова. Тот, уловив взгляд начальника, избавил его от тяжелой необходимости произносить плохие новости, взяв эту роль на себя:
– В Прибалтике все гораздо хуже, товарищ Сталин. Наша армия отступает и пока не в силах остановить вражеское наступление. Имеются многочисленные случаи предательства среди военнослужащих латвийского и эстонского происхождения.
Берия, внимательно слушавший заместителя начальника Генштаба, что-то пометил в возникшем в руке блокнотике.
– А на Юге?
– Здесь ситуация хуже, чем в Белоруссии, но лучше, чем в Прибалтике. Наши войска держатся, хотя и несут тяжелые потери.
– То есть наше положение хотя и неприятное, но катастрофическим его пока не назовешь? – Сталин, наконец, прекратил свое хождение и, остановившись около карты, задумчиво на нее посмотрел. Затем повернулся к Жукову и решительно сказал: – Несмотря на то что немец пока, судя по всему, не пробился далеко, наши командующие фронтами не имеют опыта в руководстве боевыми действиями войск, и оставлять их против гитлеровских генералов в одиночку мне бы не хотелось. Поэтому Политбюро решило направить вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки. На Западный фронт ею уже направлен маршал Кулик. Вам следует немедленно вылететь в Киев, а оттуда как можно быстрее попасть на передовой командный пункт фронта в Тернополь.
– А как же Генштаб? – вырвалось у Жукова.
– Здесь пока справится и Ватутин. А вы нужнее там. Так что желаю успеха.
Дождавшись, пока генерал покинет кабинет, Сталин повернулся к оставшимся Берии, Тимошенко и Молотову:
– Лаврентий Павлович, прошу.
Тот кивнул.
– Товарищ Жуков имеет не всю информацию. Я опущу некоторые незначительные детали, но скажу самое важное – генерал Павлов войсками не управляет.
– Но кто? – Молотов и Тимошенко сказали это практически синхронно.
– Хороший вопрос. Но факт в том, что это делает не Павлов, а некто, именующий себя «генералом Ледниковым». Причем демонстрирует весьма приличный уровень компетентности.
Сталин согласно кивнул.
– И этот «генерал» знал некоторые очень интересные детали – в частности об атаке фашистов на Брест или ударе по нашим аэродромам. И то, что он пока делает, значительно сокращает наши потери. Насколько мы можем судить, – добавил Берия после маленькой паузы, посмотрев на вождя и тем самым демонстрируя, кого именно имеет в виду, говоря «мы».
– А что Павлов?
– То, что он утверждает, звучит несколько… фантастически. Но еще раз повторюсь, и мои сотрудники это подтверждают, что Павлов ситуацией на фронте не управляет, мы уверены.
– Так кто же тогда этот Ледников? Откуда появился? Знает наши шифры и прочее? Как управляет ситуацией? Думаете, немецкий шпион? – Молотов удивленно помотал головой.
– Не похоже – только если они задумали какой-то уж очень странный план. Сохранить кучу наших войск ради непонятно пока еще чего. Мне кажется, что это англичане и их работа, – не согласился Тимошенко.
– Этого ми пока еще нэ знаэм, – прекратил дискуссию Сталин. – Но есть нэкоторые версии. Как верно замэтил товарищ Берия – фантастическиэ. Так что нэ будэм делать поспешных выводов – наша задача выкинуть Гитлера с территории Советского Союза. А искать, кому говорить спасибо, ми будэм потом…
25 июня 1941 года.
Ночь. Пожалуй, любимая часть суток капитана Антонова. Пройдя целую кучу конфликтов, Владимир пришел к выводу, что лучше всего сражаться ночью. Лично для него. Для его врагов ночь была обычно самым страшным временем. И сегодня он собирался в очередной раз это доказать.
Осторожно приподняв голову, он посмотрел в сторону немецкого лагеря. Посмотрел через ночной канал прицела своей любимой винтовки – старого доброго «Винтореза». Скоро придет очередь тепловизора. Бесшумно сместившись на несколько метров, он снова замер. Те, кто видел его, обычно не верили, что такой медведь может двигаться настолько тихо. Но несколько войн и постоянные тренировки научили Антонова и не таким фокусам. Приготовившись стрелять – а цели были выбраны еще днем, – он подал сигнал остальным в группе. Через пару минут пришло первое подтверждение о готовности, а еще через пять – второе. Остальные снайперы доложились еще раньше. Группа прикрытия доложила, что все чисто.
«Ну, что ж, пора и мне начинать вешать фрицам люлей. А то танкисты уже отметились, артиллеристы и вертолетчики тоже. И даже мои коллеги. Но вот и наша очередь». И Антонов коротко бросил в микрофон одно-единственное слово:
– Огонь! – и в ту же секунду нажал на спусковой крючок.
Почти бесшумные хлопки выстрелов – и в офицерской палатке не осталось живых людей. Перенос огня на следующую цель. На следующую. Сменить магазин.
Люди в камуфляже работают словно роботы. Выстрелы следуют один за другим. И практически каждый из них приносит немецкому солдату или офицеру смерть.
Второй магазин заканчивается. Пора отходить.
– Отход! – И десяток человек растворяется в лесу.
Еще через полчаса проснувшийся немецкий солдат, отправившись по нужде, увидит несколько расстрелянных палаток и поднимет тревогу. Спешно организованные поиски ни к чему не приведут. А ужас уже потихоньку начинает распространяться по немецким войскам… Потому что группа капитана Антонова – не единственная.
– Эй, Карл, притормози, смотри – наш! – Немецкий солдат указал товарищу на неподвижное тело в форме пехотинца вермахта, лежащее на обочине.
– Сейчас. – Если честно, то Карлу не очень хотелось останавливаться. На их фронте все шло совсем не так, как хотелось. Нет, первый день все шло еще более-менее, хотя про соседние дивизии ходили совершенно дикие байки. Но теперь наступление все больше и больше тормозится и на их участке, исчезают люди, танки и целые колонны. Прошел слух, что один из дозоров видел какую-то чудовищную машину русских – с двумя стволами нереальных калибров. Но долг есть долг, и ему необходимо остановиться, чтобы хотя бы забрать документы этого невезучего солдата.
Его нынешний напарник вылез из мотоцикла и подошел к трупу. Тот лежал лицом вниз, и солдату пришлось его перевернуть, чтобы залезть за документами в карман. Он уже делал так пару раз. Но в те разы под трупом не лежала взведенная осколочная граната, оставленная отходящей группой капитана Антонова.
Последним, что услышал Карл, было:
– Майн… – «Готт» его напарник договорить уже не успел…
Охрана складов в относительном тылу. Гельмут был чертовски рад, что он попал именно сюда. После того как он едва не погиб во Франции, его совсем не тянуло на передовую за наградами. И здесь, как он чувствовал, будет совсем не Франция. Последние дни с передовой приходили совсем невеселые новости – комиссары дрались на порядок лучше лягушатников.
Так что назначение в охрану склада пехотинец вермахта принял как дар Богов. Конечно, стоять ночью в карауле – не слишком приятное занятие, но все лучше, чем стоять ночью в карауле на передовой.
Сержант Сергиенко поднял пистолет с глушителем, тщательно прицелившись часовому в висок. Он не знал, да и ему было бы, в общем-то, по фигу, что именно в этот момент немец, стоящий в десятке метров, мечтает о доме и радуется тому, что он в тылу.
«Получи, гнида!» – это было единственное, что подумал Сергиенко в момент нажатия на крючок.
– Пчела, – тихий шепот подтверждения ликвидации.
И вот несколько темных фигур проникают на склад.
– Что у нас здесь? – Командир группы, лейтенант Торчок, очень гордившийся своей фамилией, не спешил. Но и не медлил.
– Артиллерийские снаряды и тому подобная хренотень, товарищ лейтенант. – Сергиенко успел вскрыть несколько ящиков.
– Отлично. Все знают, что делать. – Короткий приказ, и люди уже разбегаются по складу.
– Заминировали, товарищ лейтенант.
– Отходим.
– Товарищ лейтенант, группа целей с юго-востока движется к вам. В группе несколько десятков грузовиков, пять броников, а это уже группа прикрытия дает знать, что они там не напрасно сидят.
– Ясно. Все – быстрее.
Приехавшие к складу немецкие снабженцы торопились. Нужно было до утра доставить сотню тонн боеприпасов и топлива к передовым позициям десятой танковой дивизии.
Первые подозрения у снабженцев вермахта появились еще тогда, когда их никто не встретил на въезде. Однако это списали на раздолбайство отдельных солдат. Пообещав себе устроить им выволочку, командир приказал ехать к крайнему складу, где, насколько он помнил, хранились нужные им припасы. Отсутствие часовых и здесь вызвало сильные подозрения. Но вылиться в приказ эти подозрения не успели. Поскольку именно в этот момент рванули заложенные заряды. Взрыв целого склада артиллерийских снарядов не оставил от снабженцев ничего. Как, в общем-то, и от соседних складов, с патронами и бензином…
26 июня 1941 года.
Ганс был не слишком доволен. Русские оказались не такими уж и простыми соперниками. Все с самого начала пошло не так, как планировалось, – драться приходилось всерьез.
С другой стороны, продвижение вермахта, причем значительное, все же присутствовало – вторая танковая группа все же взяла Кобрин и устремилась в глубь советской территории.
Так что фюрер был прав! И максимум через пару лет он получит отличное поместье где-нибудь на берегу Волги, заведет семью и детишек. То, что надо для настоящего арийца. Но сейчас надо сосредоточиться, а то мотоциклетный дозор, двигающийся перед колонной, опять пропал. Наверное, диверсанты шалят. Но ничего, дивизии уже подтягиваются, скоро прочешем леса, добьем отчаянно бьющихся обреченных большевиков. Черт с ним, с дозором, ему, Гансу, ничего не страшно. Он в танке. И в колонне целая рота танков! И еще грузовики с пехотой. Да пусть сюда только кто сунется – живо на клочки разорвем.
Немецкий солдат так и не понял, что произошло. Он успел увидеть взрыв впереди идущего танка, а затем пришла тьма. Залп тяжелых самоходок уничтожил колонну «с гарантией», не оставив беднягам из ее состава ни единого шанса. Отдельные выжившие были добиты возникшими словно из ниоткуда солдатами. Те даже не особенно тратили патроны, банально делая контрольные выстрелы в голову, словно в боевиках конца двадцатого века. А вот не надо было приходить на мирную Советскую землю…
27 июня 1941 года.
Польша, немецкий госпиталь. Поздним вечером Гудериан очнулся. Все тело болело просто ужасно. Жутко хотелось пить. С трудом повернув голову, он увидел медсестру.
– Воды. – Хрип генерала был еле слышен.
Вскочившая медсестра напоила его. При попытке командующего 2-й танковой группой сесть она мягко, но уверенно ему помешала:
– Герр генерал, вам надо лежать. Я сейчас позову доктора, а вы не пытайтесь встать.
Подошедший доктор внимательно осмотрел голову немецкого офицера и аккуратно пальпировал ребра.
– Герр генерал, у вас было сотрясение мозга и черепная травма, вам следует лежать. Помимо этого, у вас также сломано несколько ребер. Так что на данный момент ваше состояние не слишком хорошее. Однако имеется тенденция к улучшению.
– Доктор, что случилось?
– Вас обстреляли. – Врач был лаконичен.
«Это же надо нарваться на снаряд на таком расстоянии от линии фронта. Хотя скорее это была бомба…» – другая мысль в голову Гудериану даже не пришла.
– Сильно? – все-таки он решил уточнить.
Медик помедлил с ответом.
– Ну, э-э, весьма. – От офицера не ускользнула заминка врача.
– Насколько? Что, кто-то еще пострадал? И много?
– Да, герр генерал.
– Почему я должен из вас вытягивать ответы словно клещами, доктор! Говорите все как есть!
Врач побледнел, но попробовал ускользнуть от роли курьера с плохими новостями:
– Вам нельзя сейчас волноваться, герр генерал. У вас серьезные травмы и… – Договорить он не успел.
– Немедленно скажите, что произошло, доктор! Это приказ!
– Я не могу, герр генерал. Я просто не знаю точно. Вроде бы много погибших.
– Тогда немедленно вызовите кого-нибудь из моего штаба!
– Боюсь, я не могу этого сделать, герр генерал. – Врач отвел глаза.
– Это еще почему? – командующий уже начинал злиться.
– Вашего штаба не существует. Во время того обстрела он был фактически уничтожен…
– Что-о-о? – Гудериану показалось, что он проваливается в пропасть.
29 июня 1941 года.
Теодор фон Бок не понимал, что происходит. Было такое ощущение, что большевики заранее знали обо всех его действиях! Практически на всех основных направлениях удара по Белоруссии, являвшейся ключевой для успеха «Барбароссы», вермахт встречал ожесточенное, если не сказать фанатичное, сопротивление русских войск. Но даже там, где удавалось это самое сопротивление сломить и организовать прорыв, как у той же 2-й танковой группы, возглавленной лично фон Клюге вместо раненого Гудериана, проблемы только лишь начинались. Казалось, в этих чертовых лесах сидят целые армии этих комиссаров! Причем сидят там, где их быть не должно!
Он с первого дня этой проклятой войны получал донесения о мистически исчезающих колоннах, сбитых неизвестным оружием самолетах и неожиданных атаках чудовищной силы в самых разных местах. В бой уже были брошены все резервы, а лучше не становилось. Кроме того, раздражали и беспокоили периодические обстрелы неизвестным оружием, видимо, каким-то подвидом артиллерии, – места сосредоточения войск часто буквально нашпиговывались снарядами.
Но больше всего в этих атаках бесило то, что после них не оставалось практически никаких сведений для анализа! Просто в один прекрасный момент с колонной или самолетами терялась связь – и все. В лучшем случае затем обнаруживались жалкие останки техники.
Последний случай был просто вопиющим. Направляющиеся к серьезно тормозящей с наступлением танковой группе фон Клюге три танковые роты Т-3 и одна новейших Т-4, два батальона пехотинцев, грузовики с боеприпасами исчезли, словно их и не было. В результате активных поисков в районе, откуда был осуществлен последний сеанс связи, была найдена огромная куча обгоревшей техники и трупов немецких солдат. Часть танков вообще выглядела так, словно их расстреливали в упор из крупнокалиберных орудий – сорванные башни, разорванные на части корпуса…
За последнюю неделю количество потерянных без сообщений о столкновении с противником танков достигло нескольких батальонов! Счет же потерянных орудий достиг нескольких сотен, пехота погибала в огромных количествах, количество сбитых самолетов уже перевалило за тысячу… Да еще и несколько поездов с боеприпасами были взорваны неизвестным образом.
А все попытки выяснения причин всего этого непотребства, сводившиеся к вводу в бой резервов и большего количества техники и людей, приводили лишь к стремительно возрастающим потерям.
Но именно практически полное отсутствие информации о происходящем было самым непонятным и пугающим. Немногие же свидетели были практически бесполезны – вся их информация сводилась в основном к тому, что в один прекрасный момент все взорвалось. Один выживший из эшелона с топливом, правда, сказал, что слышал перед взрывом нечто вроде самолетного гула. Но метко отбомбиться ночью по двигающемуся на полной скорости составу, да еще и без всякой подсветки… Русские не настолько хороши.
Фон Бок понятия не имел о тяжелых ударных вертолетах, с азартом охотящихся за железнодорожными эшелонами и автоколоннами немецких снабженцев.
– Пора с этим кончать. – Слова командующего прозвучали исключительно громко на фоне тишины его кабинета. А пятая точка вдруг начала предчувствовать приближающуюся катастрофу.
30 июня 1941 года.
Москва, Кремль.
– То есть ты хочешь сказать, Лаврентий, что ты им веришь?
– Да, Иосиф Виссарионович. Если бы не они, немцы были бы уже черт знает где. А так топчутся слегка за новой границей.
– Сотня километров – это слегка? – Сталин с удивлением посмотрел на Берию.
– Если бы не они, то фашисты ушли бы значительно дальше. Значительно. Но все же это не значит, что наши «потомки», – Берия произнес эту фразу с приличной долей скептицизма, – ничего не скрывают. Их представитель, полковник Семенов, наверняка чего-то недоговаривает. Но предоставленных доказательств вполне достаточно, чтобы мы могли поверить в то, что они из будущего.
Нарком до сих пор не мог осознать, что эти люди, оказывающие Союзу неоценимую помощь, из будущего. Хотя и видел этот их «ноутбук», «принтер» и прочие технические диковины и послушал своих сотрудников, бывавших в штабе Коробкова и на базе пришельцев…
– Ну, Гудериан, например, теперь долго никуда еще не поедет, без бензина-то, – хохотнул Сталин, пока еще не подозревая, что нехватка топлива отнюдь не единственная причина малоподвижности немецкого генерала. – И что ты предлагаешь? Оставить их там?
– Ну, их инженеров и гражданских надо вывозить немедленно, об этом генерал Ледников просил, да и прав он, в общем-то. А затем надо постепенно эвакуировать в тыл и остальных.
– Ну, Лаврентий, это очевидно. Насчет инженеров. Займись этим. Обеспечь условия там. Чтобы все самое лучшее. – Расхаживающий по кабинету Сталин остановился у окна. – А вот насчет эвакуации бригад я пока не уверен. Они дерут немцев в хвост и в гриву. Как там этот Семенов сказал? Тотальная война?
– Да, Иосиф Виссарионович.
– Удивитэльно верное опрэдэлэние. Все ж таки потомки времени там, в будущем, не теряли. – Сталин отвернулся от окна и посмотрел на главу НКВД: – А откуда там гражданские?
– Так у них военные базы не просто же так – примерно как у нас военные городки. Немножко другая структура, конечно, но весьма похоже.
– Ладно. Пора послушать, что нам товарищи маршалы да генералы порасскажут о состоянии дел на фронтах.
…
– Итак, благодаря действию Особой группы РВГК немецким войскам не удалось окружить ни десятую, ни четвертую армии. Кроме того, также были спасены от окружения четырнадцатый и тринадцатый механизированные корпуса, двадцать восьмой стрелковый и еще несколько дивизий. – Шапошников показывал на карте пути отхода указанных групп. – Особо надо отметить действия ВВС, вовремя среагировавших на угрозу и давших достойный отпор Люфтваффе. Нужно заметить, что, несмотря на все эти действия, положение тяжелое. – Маршал отпил воды из стакана и продолжил: – Но не катастрофичное. Благодаря информации, полученной разведкой Особых групп, нам удалось предотвратить разгром конно-механизированной группы генерала Болди-на под Гродно. – Маршал знал, что это вовсе не разведка постаралась, но еще не все присутствовавшие имели полное представление о том, что представляет собою «Особая группа». – А ее существование вынуждает командование вермахта замедлять свои наступательные операции из-за боязни получить контрудар во фланг.
Отложивший указку Шапошников посмотрел на Ватутина. Тот, кивнув, сменил маршала у карты.
– У немцев уже ощущаются проблемы со снабжением. Вариант с активным наступлением им в любом случае на данный момент времени практически недоступен – подвоз боеприпасов и топлива одновременно и в нужных фашистским войскам объемам невозможен. Немецкому командованию необходимо выбирать, боеприпасы им возить или топливо. Кроме того, уничтожение комплекса складов в районе города Сувалки артиллерией Особой группы нанесло серьезный ущерб запасам вермахта, – уничтожившие крупный аэродромный узел «Смерчи» повторили экзекуцию и для складских комплексов. Все уничтожить, конечно, не смогли, но пожары доделали остальную работу.
– И какой план действий сейчас нам стоит применить, Борис Михайлович? – Сталин всегда обращался к маршалу Шапошникову по имени-отчеству, показывая тем самым свое уважение.
– Мы считаем, что необходимо продолжать сковывать их продвижение. Особая группа уже показала свою высочайшую эффективность именно в подрыве коммуникаций и линий снабжения противника. Немцы теряют большое количество войск просто потому, что им вовремя не подвозят горючесмазочные материалы, снаряды и патроны. А это, в свою очередь, сокращает, и, должен отметить, значительно сокращает, наши потери. – С недавних пор, а именно после прочтения некоторых материалов из будущего, а также, мягко говоря, не слишком удачного контрудара советских войск под Гродно, Шапошников резко критиковал предложения о неподготовленных контрнаступлениях.
– Тем временем мы перебросим на данный ТВД дополнительные силы, закончим мобилизацию и затем уже ударим по вермахту со всей мощью.
– Хорошо, Борис Михайлович. Мы подумаем над вашим предложением. И, наверное, примем. – Главнокомандующий внимательно посмотрел на карту. – А что у нас с Минском, товарищи?
– Сохраняется угроза городу. Он благодаря провалившемуся наступлению Второй танковой группы не окружен, но немцы пытаются компенсировать это более активными действиями танковой группы Гота. – Ватутин нервно сжал указку в руках. – Кроме того, разведка вовремя сообщила нам о повороте значительной части сил противника на Минск, что позволило нам укрепить опасные направления и сбить вермахту темп.
– Это хорошо, что не окружен. Но плохо, что сохраняется угроза. Вы, Борис Михайлович, вместе с товарищем Ватутиным подумайте о том, как усилить гарнизон. Минск враг взять не должен. Или если он его даже возьмет, это должно стоить немцам таких потерь, чтобы ни о каком дальнейшем наступлении речи и не шло.
– Товарищ Сталин! – попросил слова Буденный. Вождь жестом разрешил ему продолжать.
– У нас есть большое количество неисправных танков. Многие из них мы даже и не видим смысла ремонтировать, как устаревшие или не показавшие себя в бою, – маршал, вернувшийся с Юго-Западного фронта, куда ездил вместе с Жуковым, неопределенно помахал рукой. – Но их можно использовать в качестве дотов. Причем весьма эффективно. Я тут уже подготовил приказ, чтобы войска могли начать вкапывать их в Минске и вокруг него. И вообще о подготовке к уличным боям. Если немец попытается взять город, то потеряет очень много людей. Но все же пока фашисты не будут рисковать. Им нужно закончить окружение. Разведка докладывает, что они, наконец, восприняли действия Особой группы всерьез. И направляют против нее несколько дивизий. В основном пехотных из второго эшелона, но они также оттягивают с фронта семнадцатую танковую дивизию из состава сорок седьмого механизированного корпуса. А также «Великую Германию».
– Ну, их ждет сюрприз, – Сталин ухмыльнулся. – Однако надо помочь товарищам. И сейчас мы с вами решим, как. Насколько продвинулся Гудериан?
– Его танковая группа так и не смогла взять Слоним и откатилась к Ружанам. С Ивацевичами то же самое. В основном из-за действий Особой группы, хотя также отличились части четырнадцатого механизированного корпуса и некоторые наши стрелковые дивизии. – Шапошников вновь взялся за указку…
1 июля 1941 года.
Ранним утром 21-я бригада приготовилась нанести еще один серьезный и масштабный удар, сравнимый по масштабам с «ударом первого дня» и долженствующий остановить наступление немцев на огромном участке фронта.
Батареи самоходок выходили на позиции, тяжелые РСЗО заканчивали развертывание, а танковые батальоны при поддержке БМПТ и мотопехоты готовились к удару.
Первая группа имела своей целью нанесение удара по частям 17-й танковой дивизии вермахта, скопившимся рядом с мостами через реку Зельвинку.
В десять утра тяжелые артиллерийские системы нанесли первый удар, посылая в сторону противника целый шквал снарядов.
Еще некоторое время спустя свое веское слово сказали РСЗО, устроив немецким солдатам термобарический кошмар, а еще через двадцать минут части вермахта увидели, наконец, причину неудачи своего наступления в Белоруссии.
Командир одной из сводных танковых рот атакуемой дивизии вермахта Фридрих Гассер ломанулся на помощь соседям, едва услышав панические призывы о помощи. Он уже сталкивался и с Т-34, и с КВ. И полагал, что соседи столкнулись как раз с ними. Вылетев из-за пригорка, он увидел, как странные, непохожие ни на что машины последовательно уничтожают огнем чудовищных орудий отступающие «Панцеры», а идущие следом танки другого вида легко и непринужденно уничтожают пехоту. На его глазах знаменитая зенитка «ахт-ахт», оставшаяся незамеченной наступающими, выпустила в танк с жуткой пушкой снаряд практически в упор без всякого видимого эффекта. Расчет орудия был походя уничтожен огнем крупнокалиберного пулемета.
Трезво оценив ситуацию, Гассер приказал отступить. Уж если эти танки не берет дура калибром практически в девять сантиметров, то ему, с полусантиметровыми и короткоствольными пушками калибра семь с половиной сантиметров, тут делать однозначно нечего.
На его несчастье, группа фашистских танков была замечена парившим в небе БПЛА, и в ее сторону отвернуло четыре монстра – три с жутким орудием и один с двумя малокалиберными. Отходящие на полной скорости немцы были настигнуты с какой-то нечеловеческой быстротой. Еще одна из танковых рот вермахта была уничтожена до последнего человека.
Вопли немецких командиров о помощи были отлично услышаны пилотами Люфтваффе, попробовавшими доказать, что неудачи первых дней войны – еще не повод с ними не считаться. К месту сражения были отправлены все свободные самолеты – от живых еще пока пикировщиков до истребителей. На их несчастье, боеприпасов у «Торов» и «Панцирей» бригад было пока еще в достатке.
На родные аэродромы вернулись единицы…
Федор фон Бок получил первые панические донесения менее чем через полчаса после начала бойни, но к этому моменту катастрофа превратилась уже в необратимую. Вопли «Майн Готт», немецкий мат, призывы о помощи – эфир было попросту страшно слушать. Попытки выяснить, что происходит, привели лишь к еще большему запутыванию ситуации. Согласно донесениям, русские выставили какие-то совсем уж непобедимые танки, хуже даже чем КВ-2, КВ-1 и Т-34, и повторили избиение самолетов своим чудовищным оружием.
Практически сразу он передал приказ 18-й танковой дивизии спешить на помощь. Аналогичный приказ получил моторизованный полк «Великая Германия».
Последнему очень и очень не повезло. Полк, выдвинувшись из Пружан в район Ружаны, попал в ловушку. На пути следования полковой колонны ее в засаде поджидал десяток далеких потомков тяжелой огнеметной системы «Буратино», плюс оставшаяся часть 21-й бригады и сводный отряд из частей Красной Армии.
Попав под удар ТОСов, уже в первую минуту боя «Великая Германия» понесла чудовищные потери. Несколько минут спустя ад для солдат одной из элитных частей вермахта продолжился. Танки и БМПТ уничтожали людей сотнями, а следующие вторым эшелоном БМП и советские солдаты добивали остатки. Вызванная авиационная поддержка попросту не успела на помощь. На свое счастье.
Таким образом, выдвинувшись на помощь в 11:30, около часа дня полк подвергся первому удару, а к двум фактически прекратил свое существование.
Перед немецкими войсками на Востоке замаячила пропасть.
2 июля 1941 года.
Москва, Кремль.
– Таким образом, товарищ Сталин, данная армейская группировка фактически уничтожила семнадцатую танковую дивизию вермахта и моторизованный полк «Великая Германия». Помимо этого, эта же группировка нанесла серьезные удары по частям восемнадцатой танковой дивизии, а также по частям двадцать девятой моторизованной дивизии. Благодаря этому наступление на наш фланг остановлено. Полностью остановлено.
– Вот видите, Борис Михайлович считает, что эти товарищи все же исключительно полезны, правильно?
– Более чем, товарищ Сталин.
– И каковы же их потэри? – Вождь приостановился, с прищуром глядя на Шапошникова.
– Официально они заявляют о… нескольких десятках раненых, товарищ Сталин, – голос Шапошникова дрогнул. – Но, конечно, убитые имеются – хоть и немного, но есть.
– То есть вы хотитэ сказать, что они фактически уничтожили несколько сильнейших частей вермахта, потеряв убитыми несколько десятков человек максимум? – Лидер СССР с недоверием посмотрел на маршала.
– Так они говорят, товарищ Сталин. Генерал Карбышев был в расположении их базы. Утверждает, что их техника – это нечто запредельное. Ночью из Смоленска вылетел самолет с пленкой, на которую записано несколько их операций. Товарищ Берия говорил, что ее доставили сюда. – При этих словах глава НКВД кивнул и ответил на невысказанный вопрос:
– Она здесь. Могу подготовить к показу за десять-двадцать минут.
– Хорошо, товарищ Берия. Займись.
Нарком вышел из кабинета и передал необходимые указания Поскребышеву. Вернувшись через пару минут, сел на свое место и сказал:
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?