Текст книги "Вокалистка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vokalistka-184346.jpg)
Автор книги: Сергей Бакшеев
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
6
Сана понятия не имела, какая сумма досталось Самородову, делиться с ней он не спешил.
– Сразу тратить деньги нельзя, могут заподозрить, – объяснял он. – В сберкассу понесешь, появятся вопросы, откуда у уборщицы столько бабла. Где ты будешь их хранить, в коробке под кроватью? А я пущу бабки в дело. Закуплю японские кассеты, запишу «ABBA», Маккартни, «Queen» и толкну через проводников. Деньги вернуться с прибылью, вот увидишь!
Сана не возражала, она полностью доверяла Антону. Одинокая девушка добилась большего, чем деньги – Антон стал для нее близким другом, их объединяла общая тайна. Связь они не афишировали. Самородов украдкой подмигивал ей, если пересекался в театре, и уходил к себе. Он был в восторге от ее дара слышать через стены и часто звал ее к себе, произнося заклинание:
– О, вездесущий Уголек, явись передо мной, как снег зимой!
Она прибегала в звукооператорскую, убеждалась, что это игра, и отчитывала:
– Я не могу быть вечно настроенной на твою волну, это утомляет.
Он весело кружил ее, обнимал сзади, тыкался носом в шею и шептал:
– Ты обалденная, ты – чудо!
В такие минуты девушку покидала усталость, она таяла от нежности.
Антон, как и обещал, подарил ей фирменные джинсы. Раньше у Саны не то, что джинсов, даже брюк никогда не было, в селе это было в диковинку. Попав в город, она смотрела на девушек в джинсах, как на явление из другого мира, а теперь сама могла щеголять по улицам и чувствовать на своих ножках мужские взгляды. С ней даже пытались знакомиться, но все рушилось, как только видели ее лицо.
– Внешность – обман, – заявлял Антон и однажды затащил ее к своему парикмахеру.
Сану удивило, что парикмахером оказалась не брезгливая тетка, а вертлявый парень с цепочками на шее и запястьях. Он быстро оценил ее проблему, похвалил качество и длину волос, форму ушей и принялся за дело с загадочной фразой: «мы сфокусируем внимание на лучшем». Стрижкой дело не ограничилось, мастер подобрал для нее модные аксессуары.
И девушка преобразилась. Несимметричная прическа с открытым левым ухом и длинной челкой, прикрывающей правую половину лица, кардинально изменила ее образ. Открытое ухо украшала блестящая сережка с вычурными висюльками, которые играли при малейшем движении и притягивали взгляд. Новый облик дополняли солнцезащитные очки, облегающие лицо. Вместе с челкой очки полностью закрывали шрам.
Сана забыла, что раньше ненавидела зеркала и предпочитала перемещаться по улицам в темное время суток, неизменно склонив голову. Теперь она могла смело смотреть в глаза прохожим, а ее встречи с Антоном больше не ограничивались звукооператорской кабиной и ее подсобкой, он не стеснялся появляться вместе с ней в людных местах.
Однажды они попали под ливень. Пока бежали по лужам под арку, по-детски смеялись, а когда оказались в укрытии, веселость вдруг исчезла с лица Антона. Он избегал смотреть девушке в глаза и не пошутил про мокрую блузку, которая разом стала прозрачной. Сана провела рукой по влажной голове и все поняла: волосы превратились в тонкие сосульки и не прикрывали ее уродства. Сказка закончилась, принцесса превратилась в золушку.
По улице промчался легковой автомобиль, прорезав шинами следы по луже. Дама на пассажирском сиденье с усмешкой наблюдала за промокшей парочкой.
– В машине прическа не портится, – пробормотала Сана.
– Да! – с неожиданным энтузиазмом отреагировал Антон. – Вот бы мне купить «жигули». Я тут приценивался. Если еще раз потрясти кого-нибудь подобного Курашвили…
Горящие глаза Антона вновь излучали энергию, он смотрел в лицо Саны, не опускал взгляд и увлеченно рассказывал про начальника Горпромторга товарища Усольцева. Антон уже многое выяснил – узнал его телефон и домашний адрес. Знает, как зовут его жену – Валентина Ивановна, и даже собаку – Гамма. Усольцев тот еще тип. Он десять лет на высокой должности, наверняка получает взятки и прячет денежки на черный день. Этот черный день ему и надо устроить. Сане осталось только подслушать голос Усольцева, его манеру общения с супругой и все – можно звонить ему домой, пугать жену и ехать за деньгами. Если все получится, а Антон в этом уверен, он купит машину, тогда никакой дождь и снег им не страшен.
Сана колебалась недолго. Антон ее единственный друг, он сделал ее привлекательной девушкой, он называет ее чудом, говорит нежные слова в минуты близости и, кажется, – она хочет в это верить! – он ее по-настоящему любит. И еще, она отдаст, что угодно, чтобы видеть его глаза такими же живыми, как сейчас, а не убитыми, когда дождь вернул ей уродство.
В течение нескольких дней они подслушивали Усольцева и быстро выяснили, что на работе и дома он говорит в одной и той же манере, как строгий начальник с подчиненными. Жена его во всем слушается и не смеет возражать.
В намеченный день Сана позвонила из телефона-автомата на квартиру Усольцева. Убедившись, что ответила его супруга, она стала диктовать указания привычным для Валентины Ивановны голосом:
– Валя, мне дали две минуты, слушай внимательно и не перебивай. У меня в кабинете прокурор с анонимным доносом. Там вся наша левая схема, я отрицаю, но, если докопаются, моя голова полетит первой. Сегодня еще можно решить вопрос. Приготовь все деньги, которые у нас в квартире. Передашь их человеку из прокуратуры, он уже к тебе едет. – Сана услышала, как в квартире залаяла собака и рявкнула: – Привяжи Гамму и делай, что я сказал! Никому ни слова, иначе меня закроют.
Операция прошла гладко. Перепуганная Валентина Ивановна с порога лебезила перед строгим мужчиной в сером костюме. Антон приложил палец к губам, женщина послушно кивнула и взглядом указала «сотруднику прокуратуры» на сверток на трюмо. Самородов оказался прав, денег за мнимую свободу директор Горпромторга отвалил больше, чем директор мясокомбината.
Уязвленный Усольцев вечером, конечно, наорал на супругу, и даже хватался за телефонную трубку, чтобы позвонить начальнику милиции, но вовремя сдержался. Лучше потерять деньги, чем попасть под статью, предусматривающую наказание вплоть до высшей меры.
Супруга попыталась успокоить мужа, убеждая, что приходил настоящий сотрудник прокуратуры, компетентные органы быстро разберутся и вернут деньги. После этих слов Усольцева хватил удар. На «скорой помощи» его отвезли в больницу, а когда через десять дней выписали, и начальник Горпромторга вернулся в рабочий кабинет, где было все по-прежнему, то был счастлив, что легко отделался.
Самородов тем временем обратился к нужным людям и купил с рук почти новые белые «жигули». Он не обманул ожидания Саны и первое время часто звал ее на прогулку. Девушке нравилось в машине еще и потому, что она сидела справа от водителя, и Антон видел только ее красивую половину лица.
7
Новому автомобилю Антон радовался, как мальчишка. Чувства гордости и окрыления переполняли его, отодвигая на задний план чувство меры. Однажды вечером, после гулянки в ресторане он сел пьяным за руль, решил проскочить перекресток на красный свет и врезался в черную «волгу». Оба водителя отделались легкими ушибами, однако автомобилям требовался серьезный ремонт.
– Я думал, авто – это праздник, который всегда с тобой, а это железное корыто, пожирающее бабки! – кипел негодованием Самородов. – Прикинь, Уголек, мне теперь две тачки надо ремонтировать. Считай, на новую машину раскошелиться, потому что чертовы запчасти втридорога стоят, да их еще достать надо.
– Радуйся, что цел остался, – напоминала о хорошем Сана.
Они находились в звукооператорской кабине. Антон как обычно записывал кассеты, но из-за нервных движений то и дело нажимал не те кнопки.
– У меня башка трещит от проблем: где бабки на ремонт взять? Я вляпался в «волгу» директора ликероводочного завода Фоменко. У него кругом связи, на меня милиция давит, чтобы срочно отремонтировал машину уважаемого человека.
– Ты справишься, – утешала Сана.
– О, черт! Забыл диск перевернуть, дважды одну сторону записал. Так и на кассетах ничего не заработаю. – Он шлепнул по пульту и остановил запись. Нервно взлохматил волосы: – А самое обидное: у жирного индюка Фоменко рыльце, как пить дать, в пушку. Запросто может «волгу» отремонтировать, так нет, с меня требует.
Антон прошелся по тесной комнате, развернул Сану к себе и посмотрел ей в глаза. Так он поступал, когда собирался сказать нечто важное.
– Слушай, Уголек, а не ощипать ли нам индюка Фоменко, как раньше Курашвили? Пусть поделится ворованным с народом.
– Антон, а может, хватит? – забеспокоилась Сана. – Я слышала, как к Лисовскому приходил подозрительный тип, спрашивал про артистов-пародистов. Искал тех, кто умеет имитировать мужские голоса. Не к добру это.
– Да брось! Кто ж на тебя подумает. Ты же ни гу-гу? Только мне доверилась? – Антон заграбастал девушку в объятья.
– Только тебе, – честно призналась Сана, прижимаясь щекой со шрамом к мужской груди. И посоветовала: – Лучше займи, если не хватает на ремонт.
Самородов так и поступил, занял денег у деловых партнеров. Целый месяц он разрывался между автосервисом, основной работой, записью кассет и их сбытом. Стал дерганным, замотанным, невнимательным к Сане. Он вообще потерял к ней интерес и воспринимал только, как уборщицу. После ремонта «жигулей» их отношения не восстановились. Наоборот, они виделись все реже, потому что Антон в свободное время стал подрабатывать частным извозом, чтобы расплатиться с долгами.
Однажды на привокзальной площади недовольные таксисты прокололи ему колеса и разбили передние фары.
– Опять прикажешь мне радоваться, что цел остался? – огрызался Антон в ответ на утешения Саны. – В следующий раз мне обещали проломить башку.
– Зачем ты в это ввязался?
– А как мне деньги отдавать? Я занял у серьезных людей, это не шуточки.
– Придумай что-нибудь.
– Я уже придумал. Но ты же отказалась раскрутить Фоменко.
Сане хотелось вернуть прежнего Антона, веселого и беззаботного, чуткого и внимательного, а главное, вернуть единственного друга, нуждавшегося в ней. После новых уговоров она согласилась помочь.
Они действовали по прежней схеме. Сана изучила голос директора Фоменко и позвонила его жене Раисе, когда та была дома, а муж на работе. И опять «муж» в меру испуганным, но строгим голосом просил срочно собрать деньги и передать их сотруднику прокуратуры, иначе его арестуют. Все вопросы вечером, никому ни слова. Но дама и не задавала вопросов, она лишь попросила час на сбор денег, мол, сам знаешь, ей надо сдвинуть шкаф и разобрать пол.
Загримированный Самородов в предвкушении легкой добычи поехал на встречу с Раисой Фоменко на отремонтированных «жигулях». Сана осталась ждать его в театре.
На этот раз сердце девушки колотилось сильнее обычного. Она терзала себя сомнением – что-то пошло не так в их разговоре по телефону. Жена директора ликероводочного завода не была напугана. Женщина не ойкала и не причитала, услышав дурную весть. Голоса прежних теток в аналогичной ситуации были похожи на кудахтанье перепуганных куриц, а у этой ощущалась кошачья мягкость в голосе и движениях. Словно кошка заманивала мышку, подумалось Сане.
Встревоженная дурным предчувствием, она впопыхах забралась на крышу театра, вытянула шею к небу и напрягла слух. Город источал тысячи не связанных между собой звуков и все они подобно смерчу закручивались в хаотичный вихрь и обрушивались на нее. Как всегда, в минуту высшего напряжения Сана превратила свой организм в одну живую чувствительную мембрану. Но что-то мешало ей, она непроизвольно стала раздеваться. Упал халат, тяжелая юбка, блузка, она осталась в нижнем белье. Все звуки стали чище и отчетливее. Из ее тела словно вышли невидимые рецепторы и сформировали вокруг ранимую оболочку. Шумы иголками проникали в нее, оставляя на теле красную сыпь.
Чтобы устранить малейшие помехи она полностью разделась. Раскинув руки навстречу всем шумам города, обнаженная девушка словно парила над крышей. Как мокрый человек, вышедший из воды, ощущает дуновения холодного ветра и теплые лучи солнца, так и она принимала звуки освобожденным от одежды телом. В бесконечном потоке волн ей требовалось отфильтровать мусор лишних шумов и уловить крупицы голоса, который ее интересовал. Она знала дом, где жила семья Фоменко. Как и музыкальный театр жилой дом располагался в центре города, что облегчало задачу.
Достигнув немыслимой степени концентрации, Сана услышала голос Раисы Фоменко. Женщина звонила мужу, их разговор уже заканчивался, но стало ясно, жена узнала правду, никто от директора завода не требовал денег.
– Жди моих указаний, – закончил разговор Фоменко и через две минуты перезвонил жене. – Я сообщил Курашвили. Он уверен, действует тот же гад, который облапошил его. Курашвили уже выехал с двумя мясниками к тебе на помощь, они встретят мошенника и отправят его на фарш. Ты просто откроешь дверь, дальше действовать будут они.
Сана вцепилась зубами в руку, физическая боль ей потребовалась, чтобы обуздать всплеск душевного потрясения. Антон в опасности, ему приготовили смертельную ловушку. Как спасти его? Догнать Атона она не успеет. Кричать бесполезно, он самый обычный, почти глухой в ее понимании человек. Как предупредить любимого?
Она вспомнила премьеру оперетты, мужские разговоры в буфете и солидный голос первого секретаря крайкома товарища Лобанова. Главный чиновник по-свойски общался с начальником городской милиции, называя его Сан Санычем. Мелькнула мысль: просьбу такого человека Сан Саныч обязательно выполнит.
Девушка накинула верхнюю одежду, спустилась в звукооператорскую, нашла телефонный справочник для служебного пользования, который раздобыл Самородов. Здесь были прямые телефоны всех шишек города. Сана просканировала здание театра, вычислила пустой кабинет с телефоном, подхватила ведро со шваброй и ринулась туда.
Пальцы набрали телефонный номер начальника городской милиции.
– Привет, Сан Саныч! Это я. Узнал? – произнесла девушка голосом партийного чиновника.
– Добрый день, Василий Григорьевич, – откликнулся полковник милиции.
Отлично! Пробный тест пройден, можно переходить к делу.
– У меня проблема, Саныч. Дальний родственник моей супруги оболтусом растет. Молодой, ума еще не нажил. Мы машину ему сделали, белые «жигули», а он пьяный за рулем ездит. Проучить его хочу, как следует. Прикажи своим сотрудникам задержать балбеса, и посади его к себе в кутузку.
– Не слишком строго для первого раза? – усомнился начальник милиции.
– По-другому не отучить. И сделать это надо прямо сейчас.
– Как скажете, Василий Григорьевич. А где мы его найдем?
– Записывай адрес дома и номер «жигулей». – Сана продиктовала. – Срочно высылай наряд, пусть хватают его, как только подъедет. Чтобы он не говорил, как бы не оправдывался, задержи до моего распоряжения. У меня сейчас совещание, а потом я скажу, что с ним делать.
Белые «жигули» остановились около дома, в котором проживала семья Фоменко. Прежде, чем выйти из машины, Самородов вытянул шею, оценил свой новый облик в зеркале и остался доволен. Хорошо работать в театре, под рукой столько средств для изменения внешности – усы, парики, накладные животики. Но главное – стандартный костюм фабрики «Большевичка» и дурацкая шляпа превратили его в типичного служащего – в обычной своей жизни он ни за что такое не наденет.
Антон взглянул на часы – пора! Сколько денег скопилось в кубышке директора ликероводочного завода? Килограмм? Два? Он бы с легкостью подхватил и все пять! Какова будет физиономия чопорного индюка Фоменко, когда вечером тот узнает о пропаже. А нечего народное добро хапать!
Убедив себя в справедливости экспроприации нечестно нажитого, Самородов вышел из машины. Он не догадывался, что из окна квартиры за ним наблюдает жаждущий мести Курашвили, который уже дает указания двоим крепким подручным, как принять наглого гостя.
Однако Антон не успел сделать и десяти шагов, как во двор въехал милицейский «уазик» с включенной мигалкой. Самородов надвинул шляпу на глаза и вернулся к своей машине, но «уазик» перегородил ему путь. Двое выскочивших милиционеров бесцеремонно скрутили молодому человеку руки и запихнули в патрульный автомобиль. «Уазик» развернулся и выехал со двора. Один из милиционеров перегнал «жигули» к отделению милиции, куда доставили задержанного.
Антон лихорадочно соображал, как оправдываться, пытался возмущаться, но его не желали слушать. Со словами: «Заткнись, пьянь», его заперли в «обезьяннике».
Так прошло более часа. Задержанный терялся в догадках, думая о самом плохом. Где он прокололся? На чем? Что будет, когда его опознают потерпевшие? Постепенно крепло убеждение – его предала уборщица Шаманова! Только Сана знала о его планах, только она могла сообщить в милицию.
Лязг железной решетки для Самородова был подобен грому – за ним пришли. Так и оказалось, его вывели в коридор и подтолкнули в спину. Но вместо того, чтобы вести на допрос, дежурный вернул ему ключи от «жигулей», указал на выход и посоветовал: «Не пей за рулем, парень. Это плохо кончается».
Антон покинул отделение милиции, ничего не понимая. На улице его ждала Сана. Девушка кинулась ему навстречу, Антон удержал ее за плечи и вопросительно посмотрел в глаза. Сана изобразила растопыренными пальцами телефонную трубку и заговорила голосом первого секретаря крайкома Лобанова:
– Саныч, ну что, мой оболтус не буянит?
И сама себе ответила голосом начальника милиции:
– Смирный, Василий Григорьевич.
– Обделался со страху. Ладно, выпускай, это послужит ему уроком на всю жизнь.
Она объяснила Антону, что его ждала засада на квартире Фоменко, и она не придумала иного способа, как помочь ему.
В машине Антон чуть не расплакался, он порывисто поцеловал Сану в губы и признался:
– А я уже подумал, что ты меня…
Он не договорил. Она его поняла и пихнула кулачком:
– Дурак! Я же тебя люблю.
Она покраснела от вырвавшегося признания и вдруг вспомнила, что забыла нижнее белье на крыше. Смутилась еще больше, рассказала, оба рассмеялись, а когда вернулись в театр, не сговариваясь поднялись на крышу, и уже там стресс от пережитого трансформировался в бесстыдную страсть. Потревоженные птицы кружили над неистовой парочкой. Под его решающими толчками ей хотелось кричать от сладкой боли на весь город. Он почувствовал приближение разрывного финала, зажал ей рот, и только стон прокатился по крыше и след от ее зубов остался на его ладони.
8
Нешуточное потрясение действительно послужило хорошим уроком для Самородова, более года он не возвращался к мыслям о мошенничестве. Это время оказалось самым лучшим в жизни Саны Шамановой. Она по-прежнему работала уборщицей, но убедилась, что может петь не хуже известных артистов. Конечно, у нее не поставлено дыхание, нет опыта выступлений, а про внешность и говорить не приходится. С таким лицом торговкой на рынок не возьмут, о сцене можно и не мечтать.
И все-таки она слушала голоса гастролирующих певцов, запоминала их песни, смотрела из звукооператорской кабины, как артисты работают на сцене, и тихо подпевала им. Антон продолжал получать новые диски из Москвы и тиражировал их на аудиокассеты. Сана имела возможность через наушники прослушивать современные композиции западных певцов и рок-групп. Она с жадностью впитывала в себя новые мелодии и ритмы.
От фарцовки ширпотребом Самородова оттеснили шустрые оборотистые конкуренты. Его доходы упали, зато появилось свободное время. По выходным Антон катал Сану на машине. Такие поездке девушке нравились, зимой в салоне работал обогрев, а летом можно было опустить стекла и прокатиться с ветерком, слушая самую модную музыку.
В кафе они не ходили, Антон объяснял, что там дорого и неинтересно, но Сана чувствовала, что он ее стесняется. Ну и пусть! Она сама не хочет быть пугалом, ведь как не прячь шрам под челкой, официантка все равно заметит, шепнет коллегам, и начнется тыканье пальцем. Знаем, проходили, в первые минуты уродство притягивает любопытных, и ты чувствуешь себя, как диковинный зверек в зоопарке.
Зато Антон придумал уникальную игру. Они останавливались около многоквартирного дома, и он просил рассказать, что происходит в той или иной семье. Сана погружалась в состояние сверхчувствительности, и бетонные стены словно исчезали перед ней. Выбранная квартира оказывалась распахнутой для ее восприятия. Она слушала, пересказывала житейские разговоры, семейные скандалы и хихикала, изображая постельные сцены. Антон хвалил ее и загадочно улыбался. Особенно ему нравилось, когда девушка для обострения слуха расстегивала одежду.
Как-то раз ей досталась квартира, в которой болел шестилетний мальчик. Уставшая замотанная жена упрекала мужа, что он вечно на работе, а на ее плечах все бытовые хлопоты и больной ребенок. Муж объяснял, что сберкасса для удобства граждан работает по вечерам и по субботам, а он, как недавно назначенный заведующий, должен вникнуть в текущие процессы, чтобы не ударить в грязь лицом перед начальством. Жена опять зудела про больного Сашеньку, муж в ответ про сберкассу – тоскливая семейная сцена.
Однако через неделю Антон вновь попросил прослушать эту же квартиру. Теперь его интересовало, чем именно болеет мальчик Саша, как обращаются супруги Андрей и Ольга друг к другу. Слушать пришлось долго, Антон не торопил. У Саши оказалась хроническая астма с периодическими серьезными обострениями.
А через несколько дней Самородов привез Сану днем к одной из сберкасс. Они вошли внутрь, и Антон шепнул:
– Здесь работает тот самый Андрей Иванович Игнатов. Слышишь?
В служебном помещении заведующий отдавал указания кассиру, и Сана узнала голос отца больного мальчика.
– Как ты узнал? – спросила она.
– Васьков проследил, – не без гордости ответил Антон.
Сану задело его бахвальство. Она поняла, какой урок Антон извлек из того случая, когда чуть не попал в лапы мстительных мясников. Помимо умственных способностей, которыми он без сомнения обладал, ему требовался физически сильный помощник. Крупный малоразговорчивый Виктор Васьков хорошо подходил для этой роли. Ранее Васьков работал проводником на поездах дальнего следования и участвовал в сбыте кассет. Его поперли с работы за рукоприкладство, и Самородов устроил Васькова в театр рабочим сцены. Теперь сильный, умеющий драться Васьков был в любой момент на подхвате у Антона.
– Ты что надумал? – спросила Сана, когда они вернулись в машину.
– Здесь денег больше чем у любого мошенника, – мечтательно ответил Антон.
Сана насторожилась, заметив разгорающиеся азартные огоньки в глазах друга, и испугалась:
– Ты не сунешься сюда!
– Сюда нет, – согласился Антон, объехал на «жигулях» здание банка и кивнул: – Нам подойдет служебный вход. А про семью заведующего мы все уже выяснили.
Сана пихнула его локтем в бок, взывая к разуму:
– Это не квартира взяточника, это сберкасса!
Антон обхватил ладонями ее лицо, сдвинул волосы, обнажив шрам, снял с девушки очки, с минуту разглядывал ее, будто любовался, и нежно поцеловал в губы. У Саны навернулись слезы.
Антон наклонился через нее, распахнул дверцу и предложил жесткий выбор:
– Ты поможешь мне или уходи навсегда.
– Антон! – взмолилась Сана.
Она искала слова, чтобы отговорить друга от неверного шага, но он настоял:
– Выбор за тобой, я не держу.
Сана отвернулась. Сквозь слезы она смотрела в открытую дверцу, один шаг – и она останется одна. Антон не шутил, он уедет и больше никогда не обнимет ее, не пригласит гулять и даже не заговорит с ней. Он вычеркнет ее из своей жизни. Она никогда не услышит ласковое «мой Уголек» в минуты близости, потому что не будет никаких близких отношений. Она не сможет просто так зайти к нему, рассмотреть обложку нового диска, надеть наушники и обрушить на себя водопад красивых мелодий. Она разом лишится любимого друга и любимой музыки.
Самородов газанул на холостых оборотах, намекая, что время для принятия решения на исходе. Сана захлопнула дверцу и сжалась в кресле. Машина тронулась, и пока они возвращались к театру, Антон изложил ей свой новый план.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?