Текст книги "Вокалистка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vokalistka-184346.jpg)
Автор книги: Сергей Бакшеев
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
9
Каждый день Сана приходила к сберкассе. Она прогуливалась рядом, подслушивала разговоры сотрудников, изучала их служебные обязанности, вникала в телефонные звонки и обо всем докладывала Антону после вечернего спектакля в звукооператорской кабине. Тот давал ей указания, на что обратить особое внимание.
Прошло десять дней, и в первых числах марта Самородов услышал то, что хотел.
– Деньги для пенсий привезут послезавтра в первой половине дня, – рассказала Сана. – Выплаты начнут с двух часов, после обеда, чтобы все успели получить до праздника, до 8 марта.
– Кайф! – вырвалось у Антона. Он вскочил из любимого кресла, позабыв, что надо перевернуть пластинку, встал перед Саной и уточнил: – Деньги привозят в опечатанных мешках, и главный кассир их пересчитывает?
– Да. Запирается в кассе, пересчитывает и готовит для каждой сотрудницы отдельную подотчетную сумму.
– И никого в кассу в это время не пускает?
– Только заведующего.
– То, что надо! – Лицо Антона прорезала хитрая улыбка. – Если ты попросишь из-за двери голосом заведующего, она ведь откроет?
– Как я попаду в служебное помещение? – недоумевала Сана.
– Сначала мы выманим оттуда заведующего, а потом ты принесешь им праздничные плакаты к 8 марта для оформления витрин. Забыла? Заведующему звонили из управления, обещали доставить наглядную агитацию.
– Они запомнят меня, – ужаснулась Сана.
– Не дрейфь, я тебя загримирую. Сделаю из тебя неприятную тетку, состарю на двадцать лет.
– Уверен?
– Стопудово!
Через день они приехали к сберкассе в девять утра, к открытию. В машине их было трое, место рядом с водителем занял угрюмый Виктор Васьков. Присутствие нового человека нервировало Сану. То, что раньше походило на рискованную игру двух влюбленных, превращалось в грубый налет.
Самородов припарковал «жигули» в стороне от банка, но так, чтобы был виден служебный вход. Около одиннадцати к служебному входу подъехали инкассаторы. Дверь им открыл заведующий сберкассой Игнатов, двое мужчин внесли в банк два специальных опломбированных мешка. Вскоре они уехали.
– Твоя партия, Уголек, – скомандовал Самородов.
Сана вышла из машины и направилась к ближайшему телефону-автомату. Она позвонила в кабинет заведующего сберкассой и истеричным голосом его жены сообщила:
– Андрей, у Саши приступ, ему очень плохо. Приехала скорая, нас везут в больницу. Врач сказал, если не достать какое-то особое лекарство… – Сана изобразила рыдание, хлюпнула носом и продолжила скороговоркой. – Приезжай срочно в больницу. Достань это ценное лекарство! Или тебе наплевать на нашего сына, и ты будешь торчать на работе пока он умирает? Сделай хоть что-нибудь, Андрей!
Сана повесила трубку, прислушалась к происходящему в банке и вернулась в машину. На молчаливый вопрос Антона: как прошло? – ответила:
– Сейчас он выйдет. Предупредил только главного кассира.
Они вместе наблюдали, как заведующий отделением впопыхах покинул сберкассу.
– Кайф! Первое действие «на ура». Твой второй выход, Уголек, – подбодрил Сану Антон.
Девушка взяла свернутые в трубочку плакаты к Международному женскому дню, проверила, как сидит на ней парик, сохранился ли толстый слой грима на лице, не съехал ли накладной живот.
– Все в порядке, – заверил ее Антон и подмигнул: – Они запомнят сорокалетнюю мымру.
Сана обошла здание и вошла в сберкассу через главный вход. Служащие банка были отгорожены от посетителей перегородкой из крашенного стекла с полукруглыми окошками.
Бесцеремонным голосом курящей женщины, Сана обратилась в окошко с самой длинной очередью:
– Я из отдела наглядной агитации, принесла плакаты к празднику.
– Сейчас позову заведующего, – пообещала операционистка.
Но Сана ее остановила, добавив нотки недовольства начальника над подчиненным:
– У вас клиенты, обслуживайте! Я сама пройду. Игнатов должен расписаться.
– Пожалуйста. – Перед Саной открыли дверцу в перегородке.
Она прошла в служебное помещение, прикрывая лицо рулоном плакатов. Ежедневное прослушивание сберкассы позволило ей без труда ориентироваться в незнакомом пространстве. Слева по коридору за запертой дверью она слышала шуршание купюр, пересчитываемых старшим кассиром. Справа пустой кабинет заведующего. Больше здесь никого не было. Сана миновала короткий коридор, свернула к двери служебного выхода и отодвинула засов. Васьков, ждавший за дверью, тут же юркнул в банк. Вдвоем они прошли к главной кассе.
Если бы кассирша обладала сотой частью слуха Саны Шамановой, дешевый трюк с подменой голоса не удался бы. Ведь глухому слышно, опасалась Сана, что идут двое – большой мужчина и хрупкая женщина – шаги ни того ни другого не похожи на поступь заведующего Игнатова. Но старшая кассирша была обычной женщиной, занятой нудной работой.
Сана постучала в запертую дверь и сказала голосом заведующего:
– Валентина, открой. Я вернулся на минутку. Забыл передать тебе новый план по лотерейным билетам. Мы в прошлом месяце план перевыполнили, так начальство нам нормы повысило, представляешь? Надо девочек предупредить, чтобы вместе с пенсией всем предлагали билеты.
– Сейчас, Андрей Иванович. – Кассирша подошла к двери и стала отпирать замок. – Я вас предупреждала, сколько не сделай, все равно начальство…
Договорить она не успела. Как только дверь распахнулась, кулак Васькова в кожаной перчатке опрокинул женщину на пол. Грохот ее падения Сана услышала бы через три улицы, но опять ничего не произошло, сотрудники за стенкой продолжали спокойно работать.
Васьков прошел в кассу. На столе были разложены ровные пачки купюр. Он смахивал их огромной ручищей в спортивную сумку. Сана в тревоге застыла над поверженной женщиной – сердце бьется, дыхание есть, жива.
Васьков очистил стол, взвалил на плечо тяжелую сумку и дернул Сану:
– Сваливаем.
Перед выходом он заглянул в кабинет заведующего, чтобы оборвать телефонный провод. Они вышли через задний ход. Сана по-прежнему сжимала плакаты. Антон предупредил ее, чтобы она ничего не оставляла и ни к чему не притрагивалась. Девушка села в машину и, давясь слезами, стала соскребать с лица противный грим. Мужчины поздравляли друг друга с большой добычей.
Денег действительно оказалось много, но в первый день Самородов не позволил взять никому ни рубля. Даже настойчивое предложение Васькова – отметить успех в ресторане – он категорически отверг.
Антон кратчайшим путем привез всех к театру и объяснил:
– Сегодня у каждого из нас обычный рабочий день. Деньги я спрячу, пока не выясним, как идет расследование. Надо узнать, не зафиксированы ли в банке номера купюр.
Следить за ходом расследования предстояло Сане. Городское управление милиции и прокуратура располагались в соседних зданиях. Ей достаточно было находиться на противоположной стороне улицы, чтобы слышать то, что происходит в закрытых кабинетах, но лучше без верхней одежды.
Подобное прослушивание требовало максимальной концентрации всего организма в течение нескольких часов. Просто гулять она не могла, упала бы без сил или замерзла, поэтому наблюдение велось из машины Самородова. Антон останавливал «жигули» в разных местах, переезжал на параллельные улицы, чтобы не примелькаться, приносил еду и напитки. Но даже такое комфортное наблюдение изматывало девушку. К счастью, оно продлилось недолго.
Уже на третий день прокуратура рапортовала о раскрытии дерзкого ограбления. Виновным объявили заведующего сберкассой Игнатова. Кассирша, пришедшая в себя после сотрясения мозга, дала показания, что хорошо слышала голос начальника и открыла ему дверь, а дальше ничего не помнит, потому что он ее ударил. Заведующий клялся, что его там не было. Он уехал в больницу, чтобы помочь сыну, которого увезли на «скорой». Но Игнатова быстро изобличили. В тот день никакого приступа у мальчика не было, он находился дома. Игнатова действительно видели в больнице, но пришли к выводу, что он приехал туда после ограбления, чтобы сфабриковать себе алиби.
Знакомые Андрея Игнатова подтвердили, что он мечтал на все лето отправить жену и ребенка в хороший санаторий к морю. Для этого ему и понадобились деньги. И главное, пачку похищенных пятидесятирублевок нашли при обыске в его рабочем кабинете. Остальные деньги, как полагал следователь, Игнатов спрятал в неизвестном месте пока ехал в больницу.
Сана была расстроена. Она взывала к совести Антона:
– Раньше мы обманывали воров, а сейчас чуть не покалечили кассиршу, отправили за решетку честного человека. Это подло!
– Мой план сработал! – радовался Самородов. – Я специально приказал Васькову, чтобы не жадничал, спрятал в кабинете заведующего пачку самых крупных купюр. Теперь мы знаем, что только номера пятидесятирублевок есть у следствия. Отлично! Мы их припрячем до поры до времени, а пока будем пользоваться более мелкими.
– Антон, из-за нас посадили невиновного!
– Что ты заладила? Не из-за нас, а из-за дурака следователя. Я не виноват, что он не умеет работать, придурков полно, что в театре, что в милиции. Давай отвечать за себя. Я и ты сделали свою работу классно! И получили заслуженное вознаграждение.
– У него остался больной ребенок, – сокрушалась Сана.
– Потому что врачи тоже не умеют работать! – отрезал Антон. – Все! Забыли, проехали, живем дальше!
– Тогда отдай мою долю. Я передам на лечение мальчика.
– Вот как! Спасибо, что предупредила. Ты ничего не получишь. Не хватало нам провалиться из-за твоего слюнтяйства! – взвился Самородов.
Сане захотелось хлопнуть дверью, но Антон ее удержал, не желая скандала. Он успокоился и пообещал:
– То, что тебе потребуется, я куплю сам. – И посоветовал: – Уголек, всем не поможешь, думай о себе.
«О себе», – резануло слух девушки. Сана всегда думала о них вдвоем, как о едином целом.
10
Наступило лето. Часть труппы театра поехала с гастролями по ударным комсомольским стройкам, остальных директор отправил в отпуск. В здании театра начался косметический ремонт.
– Закрой быстрее дверь! Меня от запаха краски воротит, – пожаловался Антон, когда Сана заглянула комнату звукооператора.
– Тебе есть куда уйти, а я в театре круглосуточно. – Сана зажала нос, показывая, как ей плохо, и предложила: – Пойдем к реке, проветримся.
– Да я бы с удовольствие, но надо кассеты писать. Навар с них небольшой, но, если не суетиться, мое место займут другие.
– Я могу ночью поработать. Здесь воздух чище, чем у меня в подвале.
– Правда? А ты справишься? – оживился Самородов.
– Сто раз видела, как ты это делаешь.
– Тогда на воздух!
Они вышли к реке. Смотреть на полноводную Обь и подставлять грудь свежему ветру было вдвойне приятно.
– К родным в деревню хочу съездить, – поведала Сана о своих планах. – Нужны деньги на дорогу и подарки.
– Деньги – не проблема, Уголек, но зачем тебе тащиться в глухомань? Там скука смертная и тучи комаров.
– У меня отпуск, да и жизнь в подвале осточертела. А от краски… – Сана жестами показала, как у нее кружится голова.
– А знаешь, что? – Антон остановился и выдержал интригующую паузу. – Давай рванем в Новосибирск. Это крупный город, там денег немеряно.
– Деньги? – насторожилась Сана. – Ты опять про свое?
– У нас же получилось. Три месяца прошло – нас никто не тронул. Мы крутые!
Сана знала, что милиция пыталась найти подозрительную женщину, явившуюся в сберкассу с плакатами в момент ограбления. Розыск тетки с неприятным лицом не принес результата. На этот раз ей повезло, но так не может продолжаться вечно. У нее особая примета, которую трудно скрыть, и если ограбления продолжатся, то рано или поздно для нее это закончится плохо.
– Ты не волнуйся, никаких сберкасс или магазинов, – стал убеждать Антон. – Мы займемся взяточниками и подпольными дельцами, снимем с них лишний жирок. Мошенники сами отдадут нам ворованное.
Сана по привычке держалась справа от Антона, но если раньше она позволяла себе прямой взгляд глаза в глаза, то сейчас контролировала свои движения, чтобы не повернуться к любимому парню невыгодной стороной. После их ссоры Антон ни разу не спускался к ней подсобку и даже мимоходом не обнимал ее. Сегодня она побывала в парикмахерской, надела обтягивающую блузку и мини-юбку, однако Антон предпочитал говорить с ней только о деньгах.
– Новосибирск, – задумчиво произнесла Сана. – А где мы будем жить?
– Снимем квартиру. Тебе пора посмотреть страну.
– И Васьков с нами? – уточнила Сана.
– Сначала только ты и я. Осмотримся на месте, найдем подходящую цель, а как дойдет до дела – вызовем грубую силу на подмогу.
«Только ты и я» – эти слова понравились Сане. Они будут вдвоем круглосуточно – он и она. Будут ездить по городу, подслушивать чужие разговоры, обсуждать, советоваться, вместе ужинать, а на ночь возвращаться в квартиру, как семейная пара. Это шанс наладить близкие отношения. Лучшей возможности не придумаешь.
Сана стояла спиной к Антону, облокотившись на чугунную ограду набережной, и смотрела на широкую реку и открывающиеся за ней бескрайние просторы. Она песчинка по сравнению с бесконечным потоком воды, растянувшимся на тысячи километров, но даже великая река Обь лишь малая часть огромного мира. Может, он прав, пора посмотреть страну.
Антон обнял ее сзади за плечи, уткнулся носом в волосы и поцеловал в шею, как бывало раньше.
– Ты согласна? – спросил он на ухо, выбрав то самое – открытое ушко, с длинной блестящей сережкой.
Сана поежилась от приятной щекотки, улыбнулась и выдохнула:
– Да! – Что еще она могла ответить в этот момент.
– Тогда я побегу, надо уладить старые дела перед отъездом.
Антон игриво шлепнул ее по попе и ушел. На лице Саны в предвкушении почти семейной жизни блуждала мечтательная улыбка. Любимый человек ушел, но ее чуткий слух цеплялся за него, не желая расставаться.
Она слышала, что Антон направился на центральную гостиницу города с популярным рестораном. Сана знала, что он сбывает там аудиокассеты, но если раньше Антон поручал относить товар Васькову, то в последнее время сам зачастил в отель, причем без кассет, как сегодня. Зачем? Не задумал ли он какую-нибудь глупость с ограблением гостиницы?
Обеспокоенная девушка пошла за ним, вся превращаясь в слух. Она слышала, как Антон поднялся по каменным ступеням, толкнул стеклянную дверь гостиницы и оказался в главном холле. Отсюда можно было попасть в ресторан, где звучала музыка, но Антон направился в другую сторону, к лифтам. Пока гудел электрический двигатель, поднимавший лифт с любимым парнем, Сана ускорила шаг, чтобы подойти ближе к зданию.
Антон вышел на последнем этаже, прошел по ковровой дорожке и постучал в дверь. Заинтригованная Сана старалась уловить каждый скрип. Послышались легкие шаги, и дверь гостиничного номера открылась.
– Лара – ты чудо! Это настоящий сюрприз, – воскликнул Антон.
– Лучший люкс для нас, Тоша, – отозвалась девушка, и Сана различила звук поцелуя и шорох объятий.
В сердце кольнуло – она словно увидела молодую цепкую девушку, настроенную на обольщение. Одно имя Тоша чего стоит. И этот Тоша, ее Антон, готов к игре с обольстительной Ларой. Он называет развратную девку чудом, а она-то думала, что эта особенная похвала предназначена только ей. Парочка встречается не первый раз и ведет себя раскованно, как любовники. Да они и есть – любовники!
– Ты шампанское принес? – спросила Лара, плюхаясь на кровать.
– Закажем из ресторана.
– Ты что! Я с трудом организовала для нас лучший номер-люкс, он все равно пустует, но светиться нам нельзя.
– Ты главный администратор и можешь позволить себе все.
– Цветы и шампанское – обязанность мужчины, – упрекнула девушка.
– У меня есть кое-что получше шампанского, – заверил Антон.
Он достал из наплечной сумки коробочку для ювелирных украшений, повертел ее в руке с затаенной улыбкой. Лара вспыхнула и скромно потупила взор. С тихим щелчком коробочка открылась, и Сана уловила вздох разочарования девушки:
– Кулон?
– Не простой, со знаком Зодиака. Гороскопы сейчас жутко модны. Ты же Дева? Вот, для тебя. Я из Москвы заказал, у нас таких не достанешь.
– Спасибо, конечно, – вынужденно смирилась девушка.
– А я, между прочим, Лев!
Антон зарычал и вцепился в подружку. Сана услышала звуки частых поцелуев и догадалась – он целует ей колени, его руки ползут ей под юбку, Лара тормошит пальцами его вьющиеся волосы, ей приятно, но как все девушки она хочет слышать слова, подтверждающие мужские чувства.
– Тоша, ты со мной, потому что мой папа директор гостиницы? – спросила Лара. – Твои кассеты продают дежурные на этажах.
Любовница ждала признания в любви, но Антон ответил шутливо:
– Тогда бы я спал с твоей мамой.
– Не издевайся!
– А что? Ольга Максимовна – дама в соку, и грудь у нее больше.
– Да ну тебя!
Лара столкнула его руки, заползла на кровать и свернулась калачиком, отвернувшись от мужчины. Антон ничуть не расстроился, он скинул верхнюю одежду, лег рядом с Ларой, расстегнул молнию на ее обтягивающей юбке и попытался стащить одежду. Лара не позволяла это сделать.
– Тебя видели с Обугленной. Говорят, ты с ней спал, – ворчала она.
– Кто говорит?
– Так спал или нет?
«О, боже, они говорят про меня, – догадалась Сана. – Она для них Обугленная! Ну возрази, Антон, осади эту стерву!»
– Разок из жалости, по пьяни. Я же не идиот, чтобы в уродину влюбиться, – ответил он. – Другое дело – ты, Лара.
У Саны защемило сердце. Обугленная уродина – вот кто она для Антона. Он с ней лишь потому, что она помогает ему добывать деньги. Он обманывает ее каждый раз, когда изображает любовь.
Зато Лара оказалась довольна ответом.
– Не надо больше никого жалеть, Тоша, – промурлыкала сучка. – Меня пожалей, меня люби.
Лара расслабилась и позволила снять с себя юбку, а потом и все остальное. На широкой кровати резвились два обнаженных тела, и Сана заткнула уши, чтобы этого не слышать. Но она все равно слышала любовную возню, их ласки и стоны вонзались в ее сверхчувствительную душу кольями ревности.
Ей захотелось ворваться в номер и расцарапать любовников, пусть им станет больно, как ей. Но разве физическая боль сравнится с душевной. Она считает, что Антон предал ее, но он лишь рассмеется, если она так скажет. Он никогда не говорил ей о любви, и ничего не обещал, кроме доли от украденных денег. Да и то ей приходилось их выпрашивать, а на Лару он денег не жалеет.
Сана мучилась, но не уходила от гостиницы. Она дотерпела до конца встречу любовников, ей хотелось увидеть, как выглядит Лара.
Антон вышел из гостиницы первым и направился пешком в театр. Лара покинула гостиницу позже, прибравшись в номере и сунув купюру дежурной по этажу. У выхода ее ждало такси. Обычная вертихвостка в модных шмотках – оценила соперницу Сана. Но с гладким лицом и ценным папашей.
Такси отъехало, Сана пошла вслед за машиной. Ей не требовалось бежать, чтобы не упустить такси из виду, она шла на слух. Весь путь автомобиля с поворотами и остановками она могла изобразить на карте города. Когда и где пассажирка покинула такси, Сана тоже прекрасно слышала. Она пришла на это место и увидела жилой дом. Определить квартиру, в которой скрылась девушка, ей не составило труда.
Лара болтала с мамой, той самой Ольгой Максимовной Грушиной, которую в шутку упоминал Антон. Дочь хвасталась подаренным кулоном и мечтала:
– Мне кажется, Антоша задумался о кольцах. Чего он тянет?
– Сам не додумается, наш папа намекнет, что семейные связи выгоднее деловых, – успокаивала мать.
Сана просидела около дома Грушиных до позднего вечера и слушала все семейные разговоры, даже те, которые ведутся шепотом по телефону в тайне от супруга. Так она узнала, что у молодящейся дамочки Ольги Максимовны есть пылкий любовник, грузин по имени Зураб. Ольга намекала о встрече, и Зураб обещал навестить даму сердца, как только выкроит время. Любовницу он называл – моя княжна, а она его – тигром.
Голоса и манеру общения Сана запоминала автоматически.
11
Полночи Сана записывала музыку, как обещала Антону, хотя ей хотелось кричать и бить кассеты о стену. Спустившись к себе в каморку, пропахшую краской, она упала на кровать и забылась в слезах. Первое, что она увидела, очнувшись утром, был плакат на стене с красивым городом у теплого моря. Яркая картинка, как отдушина, рассеивала неприятные запахи и раздвигало горизонты. Сана ощутила себя замурованной в вонючем склепе, из которого надо бежать на свободу.
И она решилась! Покидая душную подсобку без окон, она уже знала, что будет делать.
В десять часов Сана позвонила Ольге Максимовне Грушиной голосом любовника Зураба, жаждущего встречи:
– Я хочу тебя, моя княжна. Приеду ровно в час, в обеденный перерыв. Ты сегодня дома одна? Вот и прекрасно! У нас будет мало времени, подготовься, не запирай дверь, включи музыку и жди меня в постели. Твой изголодавшийся тигр.
Для убедительности Сана зарычала и услышала в ответ игривый смех. Что ж, начало положено, пора переходить к следующему этапу.
Самородов с утра работал в театре, чистил головки магнитофонов и паковал записанные кассеты. В одиннадцать его позвали по громкой связи к телефону. Антон спустился в ближайший кабинет, схватил трубку и услышал ласковый голос Лары:
– Тоша, я должна поблагодарить тебя за кулон, он такой милый, прелесть. В ответ я приготовила для тебя сладкий сюрприз. Не спрашивай, это тайна!
– Красивый торт? – предположил Антон.
– Фу, сладкое портит фигуру. Ну ладно, намекну. Приезжай ровно в час ко мне домой. Дверь будет открыта, я буду ждать тебя в спальне, проказник. Иди на музыку, снимая одежду, и накинься на беззащитную деву, ведь ты же лев!
– В час? – переспросил Антон.
– На мне из одежды будет только кулон, Тоша, – ответила Сана и звучно чмокнула трубку.
Девушка покинула пустой кабинет, откуда звонила, и специально пересеклась в коридоре с Самородовым. Она хотела видеть его реакцию на приглашение и увидела: Антон с трудом погасил распирающую его похотливую улыбку, а во время разговора прятал глаза.
– Послушай, Уголек, мне нужно отъехать. Подменишь меня с кассетами? – попросил он.
– Опять важное дело? – с сочувствием спросила Сана.
– Верчусь, как могу. Вот провернем дельце в Новосибирске и тогда…
– Раскрутишься по максимуму.
– Ну, ты юмористка! – Антон растянул губы, но получилась лишь жалкое подобие той радостной улыбки, которую излучало его лицо за миг до встречи.
– Езжай, раз надо, – уныло согласилась Сана.
Она до последнего надеялась, что Антон не клюнет на вульгарное приглашение Лары или хотя бы честно признается, что у него есть другая. Но он поступил иначе – опять обманул. Что ж, у нее не осталось выбора, она доведет задуманное до конца.
Когда Самородов уехал, Сана уединилась и позвонила в гостиницу голосом Ольги Максимовны, попросив позвать свою дочь Лару.
– Лариса быстро приезжай домой, пока Антон не передумал, – затараторила она. – Мне шепнули в ювелирном, что Антон купил обручальное кольцо. Ну, конечно, для тебя! В час он придет посоветоваться со мной, как лучше сделать тебе предложение.
– Точно?
– Да, сам напросился! А мы не будем тянуть. Он с кольцом – и тут ты. А рядом будущая теща, готовая вас благословить.
– Ура! – обрадовалась Лара.
Около часа Сана перевернула пластинку в проигрывателе, чтобы записать вторую половину популярного диска, и поднялась на крышу театра. Когда-то она прибежала сюда ради спасения Антона, жутко волновалась, гадала, как ему помочь. Тогда она непроизвольно разделась и готова была воспарить над городом, чтобы уловить малейшие звуковые колебания. Сейчас легкая одежда не мешала ей, она просто слушала, что происходит в квартире директора гостиницы.
Вот Антон подходит к квартире Грушиных, трогает дверь – не заперта. Его никто не встречает, но внутри звучит музыка, как было обещано. Заинтригованный Антон идет в спальню, по пути скидывая одежду, как просила Лара. Наверняка, он улыбается, чувствует прилив сил, его заводит любовная игра. В мыслях он – могучий лев, вышедший на охоту, где-то там, в складках постели его ждет добыча – гибкая, дрожащая дева.
А вот к дому прибывает Лариса. Она приезжает на такси, замечает у подъезда знакомые «жигули», светится от счастья и спешит домой. Там ее ждет новый поворот в жизни.
Антон тем временем заходит в спальню, он полностью раздет, в постели его ждет женщина, и возбужденный лев с рычанием бросается на нее. Крик недопонимая сменяется немой сценой. Лариса вбегает в спальню и видит на кровати маму в пеньюаре и обнаженного Антона. Несколько секунд она в шоке, потом срывается на крик отчаяния.
Дальнейший ход скандала Сану не интересует. Она прекрасно понимает обманутую девушку, и сама готова выть от душевной боли.
Она вернулась в звукооператорскую комнату, посмотрела на вращающийся диск, шуршащие кассеты и все остановила. Этот этап в ее жизни закончен.
Оставить записку? Разве немыми словами передашь настоящие чувства.
После минутного раздумья, Сана вставила в магнитофон чистую кассету, нажала кнопку записи и взяла в руки микрофон. Она представила перед собой любимого человека, которому безгранично доверяла, и захотела высказать все, что накопилась в ее страдающей душе. Слова не потребовались, боль выходила из нее в виде музыкального крика.
Самородов выбежал из подъезда, застегивая одежду. Хорошо, хоть джинсы удалось надеть и куртку накинуть. Остальные вещи Лариса разорвала, а в ответ на его жалкий лепет расцарапала ему лицо.
Как такое могло произойти? Почему это случилось? Он ничего не понимал. Ясно одно – Лариса Грушина для него потеряна, сбыт в центральной гостинице тоже. Девушка так обижена, что не уймется. Через своего папочку, не последнего человека в городе, она обрубит ему все выгодные каналы сбыта.
Слава богу, что деньги после сберкассы остались. И у него есть чудо – Уголек, с которой можно провернуть новое дельце в Новосибирске. Чтобы сделать ее послушной, надо возобновить с ней близкие отношения. Это просто, она души в нем не чает.
Самородов приехал в театр и поднялся в свою комнату со звукозаписывающей аппаратурой. Саны там не было. На стуле он с удивлением обнаружил двухштырьковую отвертку. Он прятал редкий инструмент в полой ножке стула, и знал об этом только он и никто больше. Как отвертка здесь оказалась? Антон похолодел.
Тайник в ножке стула отнюдь не самый главный в его комнате. В одном из блоков аппаратуры, похожем на все остальные: с тумблерами, рычажками и горящими индикаторами – он хранил украденные деньги. Он сам подготовил блок, выкинул все лишнее, оставив трансформатор и провода, подключенные к индикаторам. В освободившемся пространстве помещалась коробка из-под кассет, заполненная пачками купюр. Блок можно было вскрыть только двухштырьковой отверткой. Антон был осторожен, пользовался тайником, заперев дверь, и никому о нем не рассказывал.
Надо проверить! Он схватил отвертку и наклонился к блоку-тайнику. Все винты с двумя дырочками в шляпках затянуты – это хорошо. Может, отвертка просто выпала из стула, когда Сана его переставляла?
Антон открутил секретные винты, поддел панель прибора и потянул на себя. Слава богу, коробка на месте! Он сел на стул и закурил, чтобы успокоиться – зря волновался, никто не может знать о хитром тайнике. Примяв окурок в пепельнице, Антон выдернул коробку из тайника, и тут же его сердце екнуло – картонка оказалась слишком легкой.
Он откинул крышку – внутри никаких денег, ни единого рубля! На дне покоилась одинокая компакт-кассета. Антон тупо смотрел на нее, ничего не понимая. Потом вставил кассету в магнитофон и включил. Тишина. Прибавил громкость до максимума – ничего.
И тут он сообразил, что кассету надо перемотать на начало. В следующую минуту он услышал голос Саны. Она исполняла тот самый вокализ с диска «Pink Floyd». На этот раз она не подражала оригиналу, а превосходила его. Ее пение было похоже на крик отчаявшейся души, в нем было все – пронзительная боль, щемящая нежность и сладкий восторг. Ее голос заполнил комнату подобно урагану с грозой и молниями.
Потрясенный звукооператор пришел в себя, когда запись закончилась. Сана обращалась к нему, взывала без слов, исполняя только гласные звуки, но он все понял. Он догадался, что произошло сегодня у Грушиных, и у кого теперь его деньги.
Антон сбежал в подвал, перепрыгивая через несколько ступенек, распахнул дверь каморки, где обитала уборщица, и увидел пустую комнату. На вешалке не было одежды, а из-под кровати исчез чемодан, с которым девушка когда-то приехала в город. Теперь ее нет. Она забрала с собой даже плакат с видом южного моря.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?