Текст книги "Метро 2033: Спящий Страж"
![](/books_files/covers/thumbs_240/metro-2033-spyaschiy-strazh-158718.jpg)
Автор книги: Сергей Чехин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 3
Шило в булке
Но вдруг врач ошибется, и кто-нибудь из ежей умрет?
Егор Ежов, «Ежовые заметки»
Получив паек, Арина сразу пошла на рынок. Свой заработок она тратила, как хотела. Отец наивно полагал, что на шмат сала и кулек сушеных грибов особо не развернешься. Потому и не лез в «карманные расходы» дочери. Что же: снаряга собирается медленно, но она собирается. Многие с радостью меняли еду на какой-нибудь хлам, с первого взгляда совершенно бесполезный, но в умелых руках превращающийся в ступеньки, по которым беглянка однажды таки выберется на поверхность.
За пару лет девушка купила все необходимое для вылазки, кроме оружия. Даже ржавая рухлядь и кустарщина стоили очень дорого, но Кроха не унывала и день за днем копила патроны. Еще месяц-два – и «Форт» или «Глок» в кармане. Заезжий мастер без лишних вопросов навесит на него приклад, прицел и тактическую рукоять. Со скидкой еще и на глушитель хватит. Получится отличная пушка – как раз по руке. Такой и человека спугнешь, и от мутанта отобьешься. По крайней мере, так думала Арина.
Когда ей было четырнадцать, приятеля выпороли за журнал с голыми красотками. В то время девушка и не думала, что вскоре получит страшную взбучку за «Охоту» под матрасом. До ремня, слава богу и отцовской выдержке, не дошло, но после этого девочка часто находила свои вещи в легком беспорядке. Наученная горьким опытом, она устроила схрон подальше от дома. Пару раз его чистили какие-то шныри, но самое главное – Влад понятия не имел, где находится тайник. Хотя догадывался, что он есть. Но на вечерних допросах Кроха молчала, как пленная партизанка, вот и пришлось просить начстана усилить проверки на входах и выходах. Пока мера работала, но девушка не оставляла попыток увидеть поверхность хотя бы одним глазком.
Станция жила в привычном распорядке. На платформе в два ряда вытянулись палатки, слившись в разноцветную кривую стену. Бок о бок стояли советские брезентовые пирамидки, дачные шатры и пестрые купола из китайской синтетики. У самых путей примостились торговцы, развесив полки прямо на колоннах. Угрюмые мужики молча сидели на ящиках, изредка болтая с покупателями. Никто не орал, не зазывал, не спорил. Хабар на виду: надо – бери, не надо – иди своей дорогой. Местные старались шуметь поменьше. От постоянного гула в тесной бетонной кишке можно свихнуться. К тому же, кое-кто верил, что гомон рано или поздно приманит непрошеных гостей.
Вдоль палаток бродили уборщики. Театральная была хорошо освещена, вся грязь как на ладони. Поэтому за чистотой здесь следили особенно строго – прямой указ Саввы. И так все – как поросята, а если еще и гадить под ноги начнут, то новой чумы не избежать. За брошенный окурок или плевок человека на месте приговаривали к метле и швабре. И не важно, ребенок или старик, сталкер или свинопас, свой или пришлый.
Перед походом на рынок Арина частенько заглядывала в бар. Неподалеку от затвора дядя Рашид выкатил три катушки от телефонного кабеля, поставил вокруг табуретки – и обеденный зал готов. Большущая красная палатка в углу считается гостиницей, но за отдельную плату в ней можно снять не только койку.
Волосы под шапку, капюшон поглубже – маскировка готова. В джинсах, толстовке и с выпачканным лицом Кроха сильно смахивала на пацана, чем отводила от себя ненужное внимание. В баре было мало людей, и радушный хозяин не гнал гостью, хотя та ничего не заказывала. Прячась в тени, она подслушивала болтовню бродяг и украдкой разглядывала ближайшие лотки. Шастать по рядам не любила – вблизи могли узнать. Заметив нужную вещь, без торга меняла на паек и растворялась в провонявшей потом и дымом толпе.
– Что?! Мне? Слабо?!
Девушка вздрогнула и глубоко вдохнула, пытаясь унять колики под ребрами. Мимо прошла троица подвыпивших добытчиков и приземлилась за соседним столом. Под обреченным взглядом Рашида выставили самогон и простецкую закуску. Со своим как бы нельзя, но сталкеры – народ лихой, а под мухой – и того хуже. Перечить им – себе дороже, и это еще одна причина, почему Арина так хотела приобщиться к неприкасаемой и в то же время весьма уважаемой касте.
Она опустила голову и навострила ушки, стараясь ловить каждый звук.
– Ни хера мне не слабо! – крикнул один. – Это вам слабо!
Соратники переглянулись. Кроха видела лишь их широкие спины, но чуяла, что мужики посмеиваются над перебравшим товарищем.
– Мне ничего не слабо! Вот завтра же пойду на Дохляк!
– Ага. Рядом постоять и вон тот пацан сможет.
Кроха чуть не дернулась, поняв, что говорят о ней. Только бы не подсели и не начали донимать. Сталкеры, как никто другой, любят поучать салаг и рассказывать обывателям о своей опасной жизни. Пару раз уже нарывалась на приставучих алкашей – пришлось бежать быстрее пули.
– Издали любой дурак – мастак. А ты внутрь зайди.
– И зайду! – взревел добытчик, до глубины души обиженный неверием спутника.
– Шпага, хорош подначивать! – цыкнул самый трезвый – судя по властному голосу, командир отряда. – Совсем сбрендил? Не хватало только в Дыре сгинуть.
– Все равно пойду! – не унимался пьянчуга, разгоряченный градусом и спором.
– Пасти завалили. Оба, – строго произнес вожак. – Даже думать об этой херне не смейте. Не то так отх… отхожу, что за хабаром на костылях поскачете.
Спорщики умолкли.
О каком-таком Дохляке шла речь? И почему туда нельзя? Неужели и у вольных пташек есть свои запреты?
От размышлений отвлек скрежет туннельного гермозатвора. Народ у бара напрягся, потянулся к оружию. Дозорные, конечно, не дремлют, но мало ли что?
Створка отошла, однако никто не спешил появляться из мрака. Только слышалась негромкая ругань. Из всех слов Кроха разобрала от силы три, да и то матерных. Наконец, все стихло, и на станцию вкатилась дрезина – старая, скрипучая, готовая развалиться в любой миг. За ржавым рычагом сидел мужик – низенький, сутулый и заросший, как собака. Лоб и правый глаз закрывали бурые бинты, растрепанные волосы напоминали крысиное гнездо. Незнакомец был в потертой кожанке поверх химзы, на макушке тускло блестело стекло респиратора.
Арина сразу узнала дикого. Этих ребят ни с кем не спутаешь. Несмотря на крайне натянутые отношения, Город и Безымянка торговали даже во время войн. Вот и гость привез два бака чистой воды, жизненно необходимой на станции. Девушка печально вздохнула. Дикие порой таскали презанятные штуковины и охотно меняли на пайки, но вода ей ни к чему. Ствол бы или обвес какой… Посидев немного, она побрела восвояси.
Бронины жили в середине платформы, в просторной палатке с тремя «комнатами». Боковые – спальни, самая большая служила кухней, мастерской, складом и библиотекой. Из убранства – шкафчик, верстак и складной столик с объемными ящиками по обе стороны.
Чего в них только ни лежало, но ключ был лишь у Влада. Поздними вечерами, когда дочь ложилась спать, он доставал тиски, инструменты и с медитативным наслаждением ковырялся в оружии. Разбирал, чистил, смазывал, где надо, подтачивал. Он старался окружить ребенка уютом, но при этом не перебарщивать. И не таскал в дом пусть и красивые, но бесполезные вещи. Ведь чем их меньше – тем проще сберечь. Если бы пришлось рвать когти, весь скарб уместился бы в ящиках. Доволок до дрезины – и езжай, куда хочешь. Просто и удобно. А коль и на это времени не будет, в комнате ждал рюкзак с НЗ. Несмотря на кажущееся благополучие, Спас всегда готовился к худшему. И не понимал тех, кто захламлял палатки древней рухлядью, будто пытаясь вернуть жилищам довоенный облик.
Наверное, это был отголосок службы в МЧС. Спас всегда считал, что самое ценное у человека – жизнь. И даже самая удобная мебель, мягкая постель и фарфоровая посуда не помогут ее сохранить. Так думали далеко не все. Многие до сих пор не осознали, где оказались, и пытались отгородиться от новых реалий барахлом старого мира. То ли не понимали, то ли не хотели понять, что нет на свете стен, способных защитить от перемен.
Возвращаясь с работы, Кроха включала газовую плитку и готовила скромный ужин к приходу отца. На грибах, сале и вяленой свинине далеко не уедешь, но девушка старалась каждый день радовать родителя новыми блюдами. В этом нелегком деле помогали книги и журналы. Правда, последние Спас читал сам, прежде чем отдать дочери. Чтобы ни абзаца крамолы не проскочило по недосмотру в юную голову. Будучи помладше, Арина страшно злилась на цензуру, но, повзрослев, сказала папе спасибо. Чем строже запреты, тем сильнее желание их обойти. А от желания до возможности не так уж и далеко.
Подойдя ко входу, Кроха заметила на коврике тяжелые сапоги. Шипение масла и сочный дух жаркого недвусмысленно намекали – Влад вернулся раньше обычного. Странно.
– Тебя ранили?! – с ужасом спросила она.
Спас покосился на забинтованное плечо и устало улыбнулся.
– Ерунда. Док все заштопал.
– Кошмар… – девушка осторожно обняла его и чмокнула в гладко выбритую щеку.
– Вот-вот. А ты еще о сталкерстве мечтаешь. Будь ты там, – мужчина кивнул на потолок, – со страху бы умерла.
– Будь я там, – в сердцах ответила девушка, – с тобой ничего бы не случилось! Я бы этого мутанта… я бы его… я бы…
Она всхлипнула и утерла нос, ожидая, что по привычке отец утешит ласковым словом. Вместо этого бродяга швырнул сковороду на стол и рявкнул:
– Будь ты со мной, нас бы обоих кончили! Поэтому я хожу, чтобы тебе не пришлось!
– Но…
– Никаких «но»! Сколько раз повторять: поверхность – не песочница! Это ад на Земле! Когда же, наконец, поймешь!
– Прекрасно понимаю!
– Ни черта ты не понимаешь и гнешь свою линию! – гремел добытчик, хотя прежде их споры редко перерастали в скандалы. – Ветер в башке и шило в заднице! В кого вообще такая уродилась?
Арина вспыхнула от обиды.
– Может, в тебя?!
– Нет! Я рискую осознанно, по нужде, а ты живешь мечтами и хотелками! Наслушалась идиотов и выдумала себе сказочный мир с понями и единорожками!
– Неправда!
– Правда! Иначе не пыталась бы лезть к черту в пасть! Мне стыдно за твои выходки! Стала посмешищем для всей станции! Уже и соседи хохочут над сталкером в розовых сапожках!
Не сказав ни слова, Кроха ушла в комнату и звякнула молнией.
– Арина, вернись, – тихо произнес отец.
В ответ зашуршал спальник.
– Ну, прости… Сорвался, старый дурак. Надо поговорить. Это важно.
Девушка не шелохнулась до утра. Когда сирена возвестила о начале нового трудового дня, Спас уже ушел.
* * *
– Ты что, плакала? – ехидно спросила Ольга, когда Кроха пришла на ферму.
– Нет, – угрюмо буркнула та. – Подруга плакала, а я рядом стояла.
Рыжая и Пулеметчица переглянулись, пожали плечами и вернулись к работе. Первая точила на ремне охотничий кинжал, вторая ровняла острый, как иголка, наконечник арматуры. Маша тяжелым молотком постукивала по вбитым в стену крюкам, под которыми стояла широкая лохань. Все это делалось лишь в одном случае – когда очередная хавронья «дозревала», и наступала пора собрать урожай.
Арина ощутила мерзкую тяжесть в животе.
– Что такое? – хмыкнула пьянчуга. – Бледная какая-то. Не заболела?
– Или крови испугалась? – хохотнула Анька.
– Угу, – поддакнула Грязнуля. – Когда свинку режут – всегда отворачивается.
– Никуда я не отворачиваюсь! Просто делаю за вас всю работу, пока вы по три часа возитесь.
– Ну, сегодня ты нам поможешь, – сказала Пулеметчица. – Глядишь, быстрее пойдет.
– Да вы и сами справитесь, – дрогнувшим голосом пролепетала девушка.
Женщины рассмеялись.
– Я вчера кисть вывихнула, – продолжила Анька. – Пальцы еле сгибаются. Ни ударить, ни штырь направить, ни свинью придержать. Без тебя никак.
Кроха судорожно сглотнула и опустила взгляд. То ли от страха заложило уши, то ли в загоне воцарилась непривычная тишина. Казалось, даже хрюши перестали чавкать и в ожидании уставились на нее. Что выберет карающая длань: молот, копье или цепи?
– Голова кружится… позавтракать забыла.
– Слушай, кончай уже, – сердито бросила Ольга. – Ты же сталкером стать мечтаешь, а какой из тебя, на хер, сталкер? Они ж и чудищ мочат, и людей на раз-два, а ты свинью заколоть боишься.
– Ладно… – Арина смахнула холодные капли со лба. – Возьму цепь.
– Какую еще цепь? – взъелась Анька. – Хавронья хрюкнет – тебя сдует. Кол держи, да хорошенько.
– Это да, – прогнусавила Маша. – Не тряси, а то промахнусь.
Забой в метро – целый ритуал. Свинью надо вывести из загона и уложить на правый бок, непременно поглаживая по рылу и холке. Когда скотина успокоится и начнет засыпать, второй участник приподнимает ногу и подносит штырь к подмышке. Сила нужна немалая, ведь тяжелый прут придется держать на весу одной рукой, а шкуру поцарапать никак нельзя. Долго целиться не сможет даже крепкий мужик, поэтому третий обязан быстро и крайне точно ударить по штырю. Тогда свинья отойдет в страну съедобной грязи легко и почти безболезненно. Однако женщины из-за неопытности и страха часто мазали, попадая то по хрюшам, то по рукам помощниц. В итоге все кончалось такими скачками, что на шум сбегалась вся станция. Думали, прорвались мутанты и крушат ферму.
Арина прижала кол к груди и отступила в сторонку. Маша – как самая сильная из оставшихся в строю – накинула цепь на необъятную шею. Ольга с кувалдой на плече пинком распахнула дверцу. Все происходило без единого слова – каждая знала свое дело. В тишине лишь лязгали звенья да похрюкивали счастливчики, коих минула чаша сия. Действо напоминало не то казнь, не то жертвоприношение. И что самое жуткое – приговоренная даже не подозревала, что ее ждет.
Хрюшу по кличке Пухлик подвели к лохани. Животное дожевывало мусор и послушно брело за палачом. Из-за тесноты и почти полной неподвижности бедняга разжирела так, что пузо волочилось по полу, а складки на рыле застилали глаза. Это еще больше подчеркивало сходство с казнью. Арина не раз читала, как осужденным надевали на головы мешки. Якобы так гуманнее, но девушка точно сошла бы с ума, не видя, как и когда ее убьют.
– Микроб, не спи! – прикрикнула рыжая.
Свинья неуклюже брякнулась на бок, едва Маша надавила на спину. Держать больше своего веса измученная скотина просто не могла.
– Давай-давай, – проворчала Анька, запалив самокрутку.
Легко говорить. Хотя Крохе и было жаль хрюшку, она прекрасно понимала: или свинья, или они. Но одно дело – молча одобрять и совсем другое – участвовать лично. На негнущихся ногах девушка шагнула к цели, убеждая себя, что это всего лишь тупая скотина. Один удар – и все кончится быстро и чистенько. А не как в прошлый раз, когда штырь застрял в ребрах, и несчастный Пятачок нарезал круги по платформе, снося палатки и забрызгивая кровью (и не только) все подряд. Ох, и досталось тогда от Сивого.
– Резче, сталкер хренов, – буркнула Ольга. – Как ты мутантов убивать собралась? А людей?
– Трусиха, – Пулеметчица запрокинула голову и пустила сизое колечко. – Ничего не можешь, ничего не умеешь. Что ты вообще наверху забыла?
– Вот-вот. Прижмет папку защитить, а ты на курок нажать струхнешь. Или на что там жать надо?
Арина судорожно сглотнула и опустилась на колени. Пухлик дернула ухом и завертела хвостиком – совсем как собака при виде хозяина.
– Ты что, ревешь? – рыжая хищно сощурилась.
– Да это от дыма, – солгала Кроха.
– Угу. Суй штырь. Я уже затрахалась молот нянчить. Весит херову тонну.
Женщины с любопытством уставились на работницу. Та, бледная и дрожащая, приподняла свинье ногу.
– Вот так, – Ольга взяла кувалду на изготовку. – Умница. Авось выйдет из тебя бродяга.
Девушка до скрипа стиснула зубы и зажмурилась.
– Простите.
Она швырнула арматуру и рванула прочь, зажав рот ладонью и не видя ничего перед собой. Шагов через десять налетела на Дока, чуть не сбив с ног внезапно появившегося джентльмена.
– Извините…
– Постой!
Арина замерла.
– Да?
– Надо поговорить.
– Что-то случилось? У меня работа…
– К сожалению, случилось. Идем.
Жилище врача напоминало музей. Вдоль стен тянулись полки с самыми разными штуковинами, найденными среди руин и представляющими какую-никакую культурную ценность. Вазы – прозрачные и расписные, потрескавшиеся и обгоревшие бюстики известных в прошлом людей, чудом уцелевшие картины с деревенскими пейзажами. Пол устилал мохнатый ковер, на который Кроха случайно наступила грязным сапогом, но хозяин сделал вид, что ничего не заметил. Окна закрывали кружевные занавески, вагон напополам делила тяжелая фиолетовая штора.
Убранство столь ярко отличалось от брезентовой серости станции, что гостье сделалось не по себе. Она словно очутилась в сказочном дворце из детских книжек. Док достал из шкафчика пыльную бутылку и наполнил бокал.
– Выпей.
– Что это? – девушка с опаской взяла холодный хрусталь.
– Лекарство, – Семен улыбнулся. – Я же доктор.
Напиток оказался сладким, со странным терпким привкусом. Ничего подобного Арина прежде не пробовала. Голова вмиг закружилась, ноги словно набили ватой. Док помог Крохе опуститься в кресло и хлебнул из горла.
– Так о чем вы хотели?..
– О Владе, девочка. О твоем отце. Через это все проходят. Одни позже, другие, увы, раньше. Ты же знаешь, век бродяги короток.
Она будто проглотила кусок льда. Живот скрутило, к горлу подступил ком.
– Его укусила какая-то тварь. Ни с чем похожим я прежде не сталкивался. Случай, можно сказать, атипичный. Заметила повязку на плече?
Девушка машинально дернула головой, не сводя остекленевшего взгляда с бороды собеседника. Седой клинышек покачивался при разговоре и гипнотизировал не хуже маятника фокусника.
– Не знаю, что это за гадость, но лекарства от нее нет. Спаса ждет жуткая смерть, и он не хотел, чтобы ты видела мучения близкого человека. И принял волевое решение – уйти, как подобает сталкеру. Но не волнуйся. Я не брошу в беде дочь лучшего друга. Переедешь ко мне и навсегда забудешь о вонючих свиньях. Научу тебя всему, что знаю сам, на случай, если костлявая нагрянет и за мной. Так хотел Влад. Это его последняя воля. Понимаешь?
Арина кивнула и рухнула без чувств.
Глава 4
Непутевые попутчики
На вкус – как малина, а похожи на крыжовник. И светятся.
Егор Ежов, «Ежовые заметки»
Кроху разбудила сирена. Девушка пулей вылетела из спальника, хотя обычно ворочалась до второго сигнала. Вооружилась ложкой и сняла с плиты сковороду. Деликатесы с поверхности – фасоль и тушенка – не успели остыть, значит, отец ушел совсем недавно. Уплетая завтрак, она то и дело косилась на мятый календарь с обгоревшими краями. Выше столбиков дат на бельевой веревке висел котенок, цепляясь лапками изо всех сил. Надпись над ним гласила: «Сражайся до конца».
Папа мог выбрать любой плакат – с жаркой красоткой, танком или блестящим автомобилем. Но принес именно этот, и отнюдь не из-за милого зверька. «Сражайся до конца» – его девиз.
Арина взяла огрызок карандаша и обвела девятое августа. Сегодня особый день. Ровно пятнадцать лет назад она появилась на свет.
В набитом людьми подземелье сложно быть одинокой, но у Крохи получалось отлично. Никто не отваживался якшаться с дочерью сталкера, ведь самих добытчиков сторонились и терпели как необходимое зло. Они, словно шаманы и колдуны, проникали в загробный мир – страшный, враждебный и, самое главное, непознанный. И вместе с ценным хабаром невольно приносили частички вотчины духов туда, где их меньше всего ждали. Многие и вовсе считали, что бродящие по поверхности сами становятся ее частью. Поэтому Арине не помогали ни открытость, ни доброта. Первую принимали за глупость, вторую – за слабость.
Вернувшись со смены, именинница не поверила глазам. На столе лежало самое настоящее укулеле – маленькая гитара, о которой девушка мечтала с тех самых пор, как увидела в старом музыкальном журнале. Прежде пыталась освоить обычную, но короткие пальцы с трудом брали даже самые простые аккорды, а о баррэ пришлось забыть сразу.
Схватив подарок, Кроха тут же взялась за дело. Быть может, теперь изгой станет душой компании? Умелых гитаристов уважает все метро. Вне себя от счастья, она поспешила в кабак, где вечерами собиралась молодежь. Хотелось поскорее заявить о себе, стать заметной и в кои-то веки завести друзей.
– Крутая балалайка, – похвалил паренек по имени Роман – высокий и светловолосый. – Как под тебя делали.
Ребята засмеялись. Девушка зарделась и опустила взгляд.
– Хорошо, когда пахан – сталкер, да? У нас таких штук никогда не будет. Сыграешь?
– Да я… не очень…
– Давай, научу.
Арина вскинула голову и с трудом подавила улыбку. Неужели свершилось?
– Все просто, – Роман положил деку на колено. – Гляди.
Взмах, удар – и две нижние струны лопнули. Парень посмотрел на них и с притворным огорчением произнес:
– Вот незадача. Но ничего, батон новые достанет.
Под смех собравшихся укулеле грохнулась к ногам.
– С днем рождения, малыш! Чего такая грустная?
Спас был, как всегда, румян, улыбчив, и походил на Деда Мороза без бороды. Дочь протянула ему гитару и обреченно подперла щеку кулаком.
– У меня никогда не будет друзей.
– Как это не будет? – удивился отец. – А я?
Девушка вздрогнула и шумно втянула спертый воздух. Она лежала на высокой мягкой кровати, под потолком мерцал плафон. Выбравшись из-под одеяла, Кроха распахнула штору. Док сидел на прежнем месте, на полочке перед ним заметно прибавилось пустых бутылок. Из одного бокала врач пил сам, второй накрыл кусочком грибного хлебца.
– А, это ты… – Семен едва ворочал языком.
– Долго спала?
Он нервно дернул плечом.
– Около часа. Не переживай, солнце, теперь можешь спать, сколько захочешь. Никаких сирен, никаких свиней! Я о тебе позабочусь… Я обещал!
– Куда пошел Спас?
– Куда-куда… Какая уже разница? Мы с тобой вдвоем остались. Влад был мне как брат! Так что дядя Сема все устроит. Будешь королевой ходить, – Док залпом выдул напиток и плеснул еще. – Красавица моя… Присядь поближе, я тебя утешу… Понимаю, каково сейчас. Сердце, – хлопок по груди, – обливается.
– И все же, где он?
– А! – старик махнул рукой. – Сказал, на кладбище пора. Пробил, понимаешь ли, его час. Или не на кладбище? На что-то такое… похожее. С похоронами связанное. Да, определенно так…
– На Погост?
– Точно! Говорят, туда сталкеры помирать ходят. Но ты не волнуйся, радость моя. Все у нас будет хорошо. Я хоть и не молод, но сил полно, – он подмигнул.
– Помянем?
– Отличная мысль! Ну, Влад, за тебя, братишка! Земля пухом! Или что там под Куполом вместо нее.
После третьего бокала врач откинулся на спинку и захрапел. Выждав немного, Кроха взялась за дело. В жилом вагоне ничего полезного для вылазки не нашлось: ни патронов, ни оружия. То ли зарыл в схроне, то ли все спустил на вазы и картины.
Обшаривая лазарет – полку за полкой, ящик за ящиком, она обнаружила небольшой самодельный конверт. Так бы и оставила, если бы не надпись: «Арине». Почерк отца узнала сразу. Помимо короткого письма, внутри оказалась блестящая гайка на медном проводе. Очень скоро девушка поняла, чья она и зачем нужна.
Арина, ты с детства мечтала быть бродягой, а я всячески запрещал. И не зря. Выход на поверхность – это русская рулетка с полным барабаном. Ты говорила, я тебя не уважаю, считаю слабой, недостойной. Что опекаю, как наседка, что не люблю. Это не так. Совсем не так. Поэтому и думать не позволял о сталкерстве. Моя доля – не романтика, не приключения и не забава. Это – ад на Земле. Я долго бегал от него, но удача не вечна. Цапнуло не пойми что, и через пару дней – конец. Не хочу, чтобы видела меня орущим и пускающим слюни. Запомни папку сильным, веселым и смелым.
Смелым…
Я не боюсь ни смерти, ни самой страшной твари, но побоялся сказать все лично. Побоялся увидеть твои слезы. Ты бы наверняка попыталась меня остановить, но я не могу уйти, как те бедолаги, что сутками вопят в лазарете. Пусть прозвучит напыщенно и глупо, но я жил как сталкер и умру как сталкер. Пойми, пожалуйста. И не суди.
И не потеряй гайку. Передай ее караваном на Алабинскую, добытчику по имени Егор Ежов. Помнишь его? Год назад он забрел к нам, так все девки со станции сбежались. Я спросил: «Нравится?», а ты покраснела и надулась. Еж – парень в целом положительный, но дюже странный. За ним должок, так что в обиду не даст. Ни одна вошь не тронет, а для меня это самое главное. Живи, как живешь, слушайся Дока и прости за все.
Отец
Кроха смахнула слезы и сунула бумажку в карман.
– Нет, папа. Ты скажешь это сам. Глядя в глаза.
Затем сгребла в цинковый тазик лекарства – в дороге пригодятся. Но у дверей резко развернулась и поставила обратно все, кроме баночки с обезболивающим. Таких еще три, людям хватит.
Перед уходом беглянка задержалась у высокого зеркала и едва узнала себя. Всего за пару часов осунулась пуще прежнего, аж венки на висках проступили, и обзавелась темными кругами вокруг глаз, как у енота. Несмотря на это, ее все еще выдавали длинные волосы и милая мордашка. Взятым со стола скальпелем нещадно обкорнала локоны цвета свежего имбиря и натянула шапочку до самых бровей. Зачерпнув горсть из пепельницы, выпачкала лицо и удовлетворенно кивнула отражению. В темноте туннелей легко сойдет за пацана – чумазого и тощего, как и все пацаны в метро.
Повертев гайку перед лицом, она шепнула:
– Ну, Ежик, не подведи. Мне очень нужна твоя помощь.
* * *
Арина рванула прямиком к схрону. Таиться больше не было смысла. Никто за ней не проследит и уж точно не накажет. Возможно, уже никогда.
Небольшой брезентовый рюкзачок лежал в выемке под перроном, надежно закрытый мраморной плитой. Все на месте, припасы не стащили. Промасленная коробка с дюжиной патронов, старый советский противогаз, запасные фильтры и сухой паек на сутки. Из снаряги – мешковатая химза и приснопамятные розовые сапожки. С таким набором если и можно куда сходить, то исключительно на тот свет. Но девушке было все равно. Опасная неизвестность снаружи пугала куда меньше одиночества в метро. К тому же, когда местные узнают о Спасе, ей вообще спуска не дадут.
Пытаясь надеть рюкзак, Кроха дважды промахнулась мимо лямки. Беглянке страшно хотелось упасть и завыть во всю глотку, но она прекрасно помнила любимую присказку отца – слезами горю не поможешь. Все эти годы она следовала чужим правилам. Но в жизни каждого человека непременно наступает миг, когда действовать приходится самому. И либо он переступает через себя и начинает новый этап, либо превращается в безвольного овоща, за которого все решают посторонние. Друзья, родственники, начальники, супруги. У всех нас два пути: грести против течения или плыть задом кверху. Второй выбор проще и спокойнее, но ведет прямиком в омут или болото. Первый гораздо сложнее, но если не надорвешься, выплывешь туда, куда сам захочешь. Арина с детства мечтала именно о таком. И вот выпал шанс, хотя девушка отдала бы все, чтобы он оказался не таким.
В сказках героев всегда толкает на подвиги беда. То Горыныч прилетит, то Кощей невесту похитит. К сожалению, и в обычной жизни нет рычага сильнее горя. Оно переворачивает привычный уклад с ног на голову, рушит планы, сбивает с толку и топит в гнойной пучине отчаяния. Но богатырь тем и отличается от холопа, что без сомнений отправляется в путь-дорогу, а не хнычет на полатях, проклиная судьбу и ожидая помощи от кого угодно, кроме себя самого. Ведь герой – не тот, кто побеждает, а тот, кто не боится сразиться. Закинув пожитки на плечи, Кроха поспешила к туннелю.
Дрезина дикого все еще стояла на путях. Торговец о чем-то договаривался с местными и, судя по долгому жаркому спору, речь шла не только о бочках с водой. Вот она – подмога! Арина подошла к тележке и нагло уселась на борт. Скрип кормилицы немедленно привлек внимание оборванца. Гость смолк на полуслове и поспешил к незваной гостье, сунув руку в карман кожанки.
– Пшел отсюда, шкет! – прохрипел он, глотая слоги.
– До Алабинской подвезете? – старательно пробасила Кроха.
– Я тебе такси, что ли? – окрысился мужик.
– Заплачу.
Пришлый глянул на протянутые патроны и сморщил красный нос.
– Маловато будет.
– А если так? – девушка поставила сверху баночку таблеток.
При виде лекарства блеклый глаз барыги полыхнул огнем.
– А так – другое дело. Давай сюда.
– На Алабинской и дам.
– Не умничай тут, поц. Условия маме ставить будешь.
Арина не понаслышке знала: торговцы – те еще прощелыги, а ребятам с Безымянки и вовсе доверять нельзя. Поэтому отсыпала горсть, а остальное спрятала за пазуху.
– Или так – или никак, – несмотря на спешку, беглянка решила поспорить. Если челнок поймет, что ей позарез нужно на станцию – три шкуры сдерет.
– Ладно, – дикий кинул в рот два кругляша и жадно разжевал. – Прыгай за рычаг, щас покатим.
– Справился? – лениво спросил дозорный под скрежет гермозатвора.
– А то.
– Заезжай еще.
– Обязательно заеду. Сперва на базар, а потом к твоей мамане!
Боец плюнул под ноги. Дикий с хохотом показал ему средний палец. Глядя на все это, Кроха поежилась. Послал же бог попутчика! Но лучше с таким, чем одной. После перемирия дальние посты сняли, крайний костер горел в ста метрах от выхода. А дальше – мрак, где случается всякое.
– Давай, малой, подсобляй. Дергай, да посильнее, – спутник усмехнулся. – Я – Псина. А тебя как звать?
– Кро… Крот.
– Крот? Ну да, похож. Словно рылом землю рыл, – оборвыш запрокинул лохматую башку и заливисто расхохотался. – Эх, хороши пилюли!
– Кто там ржет? – сердито гаркнул часовой.
– Твой мертвый батя!
Торчок налег на рычаг. Дрезина на полном ходу проскочила пост, чуть не сбив парня в сером камуфляже. Тот в последний миг успел выскочить из-под колес.
– Ух, сука!
Ругань растворилась в темноте. Псина рухнул на лавку и схватился за сердце.
– Ля, чуть мотор не заглох, – третья таблетка хрустнула на гнилых зубах. – Но оно того стоило, гы. Малой, покачай немножко. Дедуле надо передохнуть.
Рычаг шел туго, со скрежетом, но Арина привыкла к тяжелой работе. Впервые покинув дом, она с любопытством пялилась по сторонам. Грязный фонарь на носу смахивал чернильную темень со ржавого ребристого свода и пыльных рельсов. Туннель напоминал нутро огромного червя из книжки про далекую пустынную планету. И тоже казался живым.
Сквозь перестук и скрип рессор пробивались незнакомые звуки. Сталкеры говорят, после Войны метро не умерло, а переродилось и зажило своей жизнью. И теперь не всемогущие некогда люди, а оно само устанавливает законы и правила. И наказание за нарушения порой страшнее смерти.
Чем дальше тележка отъезжала от костра, тем чаще в памяти всплывали леденящие кровь байки. Со дна сознания поднялась вереница давно забытых историй, после которых с трудом удавалось заснуть. Про ходы под метро, где чертовщина завелась задолго до Катастрофы. Про души умерших, нашедшие последнее пристанище в трубах. Про заблудившихся в переходах детей, что просили подвезти, а после караванщиков находили без капли крови. Про громадную тварь, которой надо хлопать, чтобы прогнать восвояси. И про многое-многое другое.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?