Читать книгу "Дендра"

Короче, в темноте она меня не узнала. Присела рядом и стала предлагать развлечься на хате. А я-то уже выстроил себе красивую сказку о несчастной любви, которая все равно должна победить, а сержанта-садиста непременно посадят за совращение несовершеннолетних.

Вот тут «крыша» у меня и рухнула окончательно и, как оказалось, навсегда – схватил я ее за руку, а у нее шок не меньший – смотрит на меня, как на тень отца Гамлета; и попер у нее «поток сознания». Выяснилось, что никакого Сашки нет; никого она не любит и уже два года занимается проституцией. Потом что-то переклинило – видать, роль разонравилась, и сразу выяснилось, что все-таки некий Сашка имелся, но он совратил ее два года назад и бросил, поэтому ей проще трахаться, вот так, не выясняя имен. Типа, зачем имена, если все потом уходят? А я смотрю на нее и понимаю, что не верю ни одному слову, хотя, в принципе, это-то как раз нормальный бытовой вариант – малолетку совратили и выкинули на помойку с ее детскими чувствами; прыгнуть с десятого этажа силы воли не хватило и она вышла на панель. Все ж реально – миллион таких вариантов (в отличие от школьницы, выходящей замуж и всего прочего), а я не верю! Она только рот открывает, а я уже не верю!

Вот, в тот вечер с Андерсеном и Шарлем Перро было покончено навсегда. Кстати! – Максим вскинул указательный палец, – сержант, в конечном итоге, оказался не насильником—педофилом – он крышевал ее за бабки и даже не трогал ни разу.

– Он сам тебе сказал? – удивился Антон.

– Ага, аж два раза, – Максим засмеялся, – просто сержанты у нас вечные. Я уж давно в бизнесе, а он все еще сержант; ну, навел справки, ради интереса. Так вот, – Максим поставил опустевшую бутылку, – и чего ты хочешь от меня после всего этого?

– Я?.. – удивился Антон, – я ничего.

– Дурачок, я не о тебе конкретно, а об отношении к жизни. Какая, на фиг, любовь? Я теперь только вижу бабу, и сразу перед глазами Ира; ее Ирой, ту сучку звали. Все бабы для меня теперь – Иры. Еще пива хочешь?

– Не, – Антон вылил на язык последние капли, – мать заметит. Она боится, что я сопьюсь.

– Спиваются только ленивые люди, которые ищут повод, чтоб ничего не делать. Оно ж проще всего – сегодня выпить, завтра похмелиться; все, человек, вроде, и занят. А те, у кого есть нормальное дело, никогда не сопьются. Даже если сегодня они пьют, то все равно держат в памяти, что завтра им надо работать, потому что за них этого не сделает никто. Следовательно, пить несколько дней подряд – это непозволительная роскошь.

– Какой ты умный, – произнес Антон с завистью.

– Умный, – Максим довольно кивнул, – кто б спорил? – он посмотрел на часы, – а тебе домой не пора? Ты извини, но ко мне тут очередная «Ира» должна прийти. Любовь у нее возникла, чистая и светлая.

– Конечно! – поспешно поднявшись, Антон стал одеваться.

В маршрутке, глядя в окно, расписанное морозными узорами, он думал о своем отношении к девушкам – во что он верит, а во что, нет, и если Маринка врет, как все остальные, то в чем и как это распознать? И еще, существует ли в его жизни стимул, чтоб не спиться? Можно ли, например, считать таким стимулом заботу о благосостоянии города Любека?..

Однако ни на один из вопросов однозначных ответов так и не нашлось, а потом стало не до философии – его уже ждал отец с массой срочной компьютерной работы.

*

Проснулась Марина поздно, потому что Оксана, ни свет ни заря, умчалась сдавать зачет и не стала ее будить, зная на личном опыте, каково после таких похождений перемещаться куда-либо дальше кухни. Марина долго лежала в тишине, восстанавливая цепочку вчерашних событий, пока наконец не поняла, что, как бы удивительно все это ни было, но оно уже прошло, а то, что ей не в чем выйти на улицу, есть жуткая реальность.

…И где тот Миша со своими обещаниями?.. Надо звонить. Половина десятого самое нормальное время для бизнесмена. А если он еще дрыхнет, то мне плевать! Я ж не сама бросилась ему под колеса…

Марина нашла мобильник, но сколько ни давила на кнопки, дисплей не загорался.

– Конечно! А чего я хотела? – в сердцах, она бросила телефон на кровать, – может, вчера по нему даже проехал кто-нибудь!.. Эх, Миша, не расплатишься ты со мной!..

Подошла к окну, проверяя не исчез ли с соседнего дома старорежимный телефон-автомат. …И какая ж я умная, что жетончик не выбросила!.. Оксанка: – На фиг, он тут валяется?.. А, вот, затем и валяется, – Марина достала из коробки со скрепками маленький безликий кружочек, – ну, с богом!.. Курточка ты моя, всесезонная…

Однако Бог, похоже, отнесся к проблеме равнодушно, потому что встретил ее яростный порыв ветра, и когда Марина все-таки добралась до автомата, зубы у нее стучали безостановочно, а побелевший палец никак не мог повернуть примерзший диск. …А если сейчас он скажет, что ничего не обещал и, вообще, вчера ничего не было? – Марина вдруг поняла весь ужас своего положения, – пьяная дура! Надо было с него хоть расписку взять!.. И что тогда делать?.. К матери ехать?.. Опять же, в чем?..

– Я слушаю, – ответила трубка.

– М-михаил? – Марина старалась, чтоб зубы не особо громко прыгали друг по другу.

– Да. Кто это?

– М-Марина. Пом-м-мните?.. – она зажмурилась и прикусила губу, словно ожидая оплеухи.

– Конечно, помню. Какой-то голос у тебя….

– Я стою у автомата в тоненькой курточке. Я замёрзла, как собака, но мне больше не в чем выйти, – затараторила Марина, обрадованная уже тем, что ее хотя бы узнали.

– О, господи!.. Ладно, сейчас подъеду. Говори, куда?

– Домой! Куда ж я пойду в таком виде?..

– Тогда минут через сорок. Квартира какая?

Марина назвала номер и сразу повесила трубку, потому что рука отказывались ее держать.

…Дура, перчатки-то могла б надеть, – подумала она, заскакивая в подъезд.

Поскольку по-настоящему горячую воду давали только вечером, самым теплым местом в квартире являлась постель. Марина юркнула в нее и замерла. …Господи, я б уж и от китайского пуховика не отказалась – зиму дохожу как-нибудь… Нет, буду требовать дубленку, и пусть где хочет, там и берет!.. – однако воинственное настроение сменилось более здравой мыслью – это я что, в постели его встречу? Еще подумает черти чего!.. Вскочила и только успела натянуть джинсы и свитер, когда в дверь позвонили.

Марина бросилась открывать, пока «благодетель» не передумал. …Скажет, мол, звонил, но никто не открыл! Кому ж охота деньги тратить?..

– Привет, – Миша улыбался так, будто с самого утра только и мечтал раздаривать дубленки первым встречным, – честно говоря, я не подумал, что тебе вообще нечего надеть.

– Да? Ты думал, у студенток в гардеробе висит по три норковых манто?

– Не думал, конечно… Ладно, поехали.

– Прям, сразу? – Марина растерялась, – дай хоть накраситься. Раздевайся. Чаю хочешь?

– Чаю не хочу.

При дневном свете, да еще не исправленное косметикой лицо, показалось Мише совсем другим – в белесых ресницах и сухих бледных губах проглядывала почти детская непосредственность, а волосы, собранные в два хвостика, делали ее, тем более, похожей на школьницу.

– А зачем тебе краситься? – он пожал плечами, – по-моему, ты и так очень милая.

– Да?.. – Марина чуть не ответила – сама знаю, какая я не накрашенная! Но решила, что это будет слишком грубо и улыбнулась, – ну, не надо мне сказки рассказывать, ладно?

– Ладно, – Миша повесил куртку и остановился, не зная, чем занять себя.

– Ты проходи, а я сейчас, – Марина исчезла в ванной, предоставив гостя самому себе, а когда вышла, увидела, что он внимательно изучает хозяйские вещи.

– Ты извини, – он обернулся, – я тут смотрю, как вы живете.

– Это не наше. Хозяева заперли, когда уезжали, а мы, вот, наглые, открыли.

– Да?.. – Миша стоял перед маской, – классная штука! Знаешь, я чуть-чуть разбираюсь.

– В чем? В масках? – не поняла Марина.

– Не обязательно в масках. Среди прочего бизнеса у меня есть художественный салон, а там отдел всяких экзотических штук. Я не искусствовед, но у меня работает Слава, по прозвищу, Петрович. Вот он, специалист – покупатели от него тащатся.

– И что же это? – заинтересовалась Марина, подходя ближе.

– У него надо спросить. К нам один мужик возит нечто похожее. Он где-то в районе живет, но каждый месяц приезжает. Они с Петровичем как сядут!.. Знаешь, люблю их слушать. Вроде, и ерунда все это, а завораживает. Жутко интересно.

– А откуда они у мужика? – удивилась Марина, – я думала, эта маска из Африки. Наши хозяева – врачи и все время в тех углах ошиваются.

– Может, эта и из Африки, только лицо не негроидное. Больше на наше, славянское смахивает. Можно Петровичу показать, если хочешь, – Миша погладил маску по щеке, – интересная штука… Ладно, если ты готова, поехали.

– Поехали. Знаешь, Миш, наверное, лучше на Центральную «толпу», потому что на Юго-Западной выбора никакого.

– С ума сошла?.. – Миша посмотрел, то ли удивленно, то ли презрительно, – отродясь по «толпам» не ходил. У меня от этого табора ощущение какой-то повальной нищеты и безвкусицы. Ты извини, не хотел обидеть, – добавил он, видя, что Марина, покраснев, опустила глаза.

– Да нет… Шмотки там, конечно… – она вздохнула.

– Ты-то ни в чем не виновата, – Миша положил руку ей на плечо, – женщину должен одевать мужчина. Короче, поехали в «Диамант». Ленка говорила, что это нормальная лавка.

Марина замерла с курткой в руке – такого предложения она даже не могла ожидать. …Пусть везет, куда хочет, – подумала она, – если он мыслит такими категориями, то мне лучше, вообще, заткнуться и не высовываться…

Как Марина садилась в джип, видели лишь два пацана, бегавшие на коньках по укатанному машинами снегу, зато как она выходила, могла лицезреть вся центральная улица города; и, хотя никому не была интересна обычная девушка, вылезающая из обычного, хоть и очень большого джипа, сама она чувствовала себя настоящей «новорусской» дамой. Если б еще не убогая курточка, вносившая жуткий диссонанс!..

В магазин они зашли вместе, прямо, как муж с женой, и остановились посреди зала, оглядывая плотно увешенные шубами толстые никелированные трубы. Одна из них располагалась на уровне глаз, а вторая под самым потолком, поэтому создавалось впечатление, что стен нет вовсе.

Когда элегантная девушка в строгом костюме подошла и предложила свои услуги, Марина растерялась, потому что Миша тут же отошел в сторону. Он, вроде, давал ей полную свободу действий, но при этом не объяснил, на какую сумму можно рассчитывать. Марина хотела тихонько спросить его, но он поднял руку, как Ленин на памятнике перед областной администрацией, указывавший путь в светлое будущее.

Марине ничего не оставалось, как следовать за девушкой, на ходу прикидывая границы собственной наглости. Однако после восьмой примерки оказалось, что сделать это практически невозможно – то, что более-менее подходило под формат ее старой дубленки, сидело совсем не так, как хотелось бы, а то, что нравилось, по Марининым меркам, перекрывало все разумные ценовые пределы. Миша все это время в гордом одиночестве бродил по залу, периодически останавливаясь и безразлично разглядывая шикарные вещи. Марина старалась не обращать внимания на эту демонстрацию скуки, ведь перед ней стояла совершенно конкретная задача, и без покупки она отсюда, по любому, не уйдет – второго такого шанса не будет никогда.

Видя, как Марина бракует очередную дубленку, Миша не выдержал и все-таки подошел.

– Послушай, у меня нет времени торчать здесь целый день, поэтому я принимаю волевое решение. Какой у тебя размер?

– Сорок восьмой.

Он молча повел ее в другой конец зала.

– Я считаю, эта подойдет, – он указал на длинную песцовую шубу, – прикинь.

Марина не успела протянуть руку, а девушка уже сдернула шубу с вешалки и услужливо распахнула ее блестящее нутро.

– Это не кусочки… цельные шкурки… изумительная вещь!.. Носиться будет вечно!.. – затараторила она.

Марина окунулась в мягкий ласковый мех, и мгновенно стало жарко. То ли шуба оказалась настолько теплой, то ли ее бросило в пот от одной мысли, сколько она должна стоить. Повернулась к зеркалу и не узнала себя. К тому же, шикарные распущенные волосы так гармонировали с голубоватым мехом!..

– Нормально? – спросил Миша без всяких эмоций.

Марина только кивнула, вытаращив на него глаза – он что, дурак? Как про такую вещь можно говорить «нормально»?..

– Упакуйте, – голос у Миши был будничным, вроде, покупал он сигареты в ларьке, и это сразило Марину окончательно. Он ведь даже не поинтересовался, сколько стоит это чудо!!..

Пока Миша ходил к кассе, девушка раскинула шубу на прилавке, достала фирменный пакет.

– Не надо, – пролепетала Марина, – я в ней….

– А вы хотели дубленку, да? – девушка улыбнулась, – не расстраивайтесь, это же лучше.

Марина посмотрела так, что девушка покраснела, осознав, какую глупость сморозила.

Всю обратную дорогу Марина молчала, постепенно приходя в себя. Она сидела, опустив голову, и никак не могла поверить, что чудеса делаются так легко и просто. Миша тоже молчал. Он думал, что все свои обязательства выполнил, и больше их ничего не связывает. Но как раз, именно, поэтому появлялся странный неприятный осадок. Он сам не понимал, зачем им встречаться снова, но при мысли, что видит ее в последний раз, внутри что-то тоскливо замирало.

Он искоса посмотрел на спутницу. …Безусловно, в этой шубке она выглядит неплохо, но мне вполне хватает Ленки. Вторая любовница мне ни к чему. Да и времени, при всём желании, на подобные глупости нету…

Джип остановился у подъезда.

– Миш… – Марина никак не могла придумать нужных слов. Просто сказать «спасибо» – смешно. Поцеловать? А вдруг он воспримет это в качестве аванса?.. Нет, вещь, конечно, стоила того, но к расчетам «натурой» Марина не чувствовала себя готовой – все действия, связанные с постелью, продолжали ассоциироваться в ее сознании исключительно с чувствами (до того, что они могут быть не слишком продолжительными она уже дозрела, но совсем без них никак не могла обойтись).

– Все нормально, – Миша положил руку на ее спрятанное в пушистом мехе колено, – визитка есть. Будет трудно, звони.

Марина была так благодарна за эту фразу, избавлявшую ее от мучительных терзаний, что, нарушая собственные правила, она все-таки чмокнула его в щеку; после этого быстро выскочила из машины, подхватив пакет со старой курткой. …Дура! Все дело в шубе, и только в шубе! А это не повод. Он купил ее, потому что порвал старую, и все. И больше ничего нет!..

Поднявшись в квартиру и взглянув на валявшееся в коридоре рваное, облезлое, лоснящееся на рукавах нечто, она чуть не расплакалась, но даже это не являлось достаточным аргументом, чтоб опровергнуть свою последнюю мысль.

На занятия Марина уже не успевала, поэтому решила заняться подготовкой к зачетам, и завтра, в новой шубе (!) попытаться сдать еще что-нибудь.

*

На улице совсем стемнело, когда Марина отложила учебник и взглянула на часы. Раз Оксанки до сих пор не было, значит, ждать ее к ужину было совсем не обязательно. Она пошла ставить воду для макарон, но по дороге заглянула в коридор, чтоб еще раз погладить мягкий, пахнущий непонятной свежестью мех. Она никак не могла привыкнуть, что эта вещь принадлежит ей.

…Если б меня так сбивали каждый день!.. Хотя нет, а то все равно когда-нибудь задавят… Вздохнув, она подумала, что старые сапоги не будут смотреться с такой шубой. …На сапоги-то мать денег даст. Надо только выбрать время, съездить домой… сначала сессию сдать, а то хрен чего она мне даст…

Оксана появилась, когда Марина, поужинав, устраивалась смотреть телевизор.

– Мари, это кто у нас? – крикнула она с порога.

– Никого, – удивлённая, Марина выглянула из комнаты.

– А шуба чья?

Марина увидела в руках у Оксаны букет роз, а за ее спиной приятного молодого человека без головного убора, который приветливо улыбался.

– Моя. А что?

– Класс! Это тебе вчерашний Миша купил?

– Ну да, – ей почему-то не хотелось рассказывать подробности – то ли смущало присутствие постороннего, то ли сама она еще не определилась, как относиться к Мише и ко всему, так неожиданно вторгшемуся в ее жизнь.

– Класс! – Оксана погладила мех, – и сколько такая стоит?

– Не знаю. Он не сказал, а я не спрашивала.

– Порядка трех штук зелени, – молодой человек со знанием дела потрогал рукав, – это не Греция с распродажи.

– Мари, кстати, знакомься, это Максим. Мы сегодня ужинали в «Старом городе». Как там все-таки классно!.. Поставь, пожалуйста, цветы, – она протянула букет.

Пока Марина ходила за вазой, в ее голове возникла одна неприятная мысль: …Интересно, какие у них планы? Раскладушку-то так и не привезли… Но проблема разрешилась сама собой. Дверь хлопнула, и Оксана медленно вошла на кухню. Вздохнула, как показалось Марине, разочарованно.

– Ушел, – она уселась на стул, – помаду облизал, но на большее смелости не хватило. А в кабаке заливал – такой он, типа, крутой!.. Наверное, тебя постеснялся. Смешно… Никогда такого странного мужика не встречала, – видимо, этой фразой она подвела итог своим впечатлениям и переключилась на Марину, заставив ее, то надевать, то снимать шубу; потом примерила сама, покрутилась у зеркала и с сожалением повесила обратно.

– Класс. Что я могу еще сказать? А ты с ним как? Больше встречаться не собираешься?

– Не знаю. Он сказал, будет трудно, звони.

– Трудно… А кому сейчас легко? – она понюхала розы. Их сладковатый аромат чувствовался даже среди сигаретного дыма, – ничего, мы этого Максимку тоже раскрутим. Он теперь знает, какие подарки дарить, – Оксана засмеялась, – ну, а чем еще вы с Мишей занимались?

– Ему безумно понравилась маска, – вспомнила Марина.

– Какая маска?

– А ты не видела? Я когда убирала, нашла. Идем, – с видом хозяйки она вошла в их новые владения и включила свет – черное лицо стояло на прежнем месте.

– Ух, ты! – изумилась Оксана, – страшная-то какая!

– Страшная. Но, скажи, что-то в ней есть.

– А легкая! – Оксана подняла маску, – прикинь, в клуб в такой завалиться!.. – она приставила маску к лицу, – как я тебе?

– Почти, как в жизни…

– Да ну тебя! – она вышла в коридор и подошла к зеркалу, – я – фея ночи… темные силы, придите ко мне… – получилось весьма зловеще, и отстранив маску, Оксана рассмеялась, – класс, Мари. Мне понравилось.

– А Миша владелец магазина, где продаются такие штуки.

– Да? И дорогие они? А то, может, толкнем? Небось, еще привезут. В Африке, поди, ими на каждом углу торгуют, как в Москве матрешками.

– Миша сказал – не факт, что она африканская. Такие и у нас где-то делают.

– Так это и «Nina Ricci» в Польше делают. Что ж с того? – она поставила маску на место, – приснится ночью такая фигня, потом спать не будешь. Пойдем укладываться, а то завтра мне опять к первой паре, – Оксана постучала пальцем по деревянному лбу, – хорошо тебе, чурбан, никаких зачетов не сдавать, а у меня завтра психология.

Марине показалось, что маска взглянула на нее живым осмысленным взглядом, но ощущение это мгновенно рассеялось, когда Оксана выключила свет. Марина несколько секунд подозрительно вглядывалась в темноту комнаты, но ничего не увидев, вернулась на кухню.

*

– Антош, привет, брательник. Не спишь? А то я хотел просветить тебя немножко. Был сейчас у подружек-хохотушек. Ты уверен, что твоя недотрога не дурит тебе голову?

– В смысле? – не понял Антон.

– В том смысле, что некий Миша дарит ей шубы за несколько штук баксов, и она принимает их, как честно заработанное, даже не спрашивая цену. Тебе это не навевает?

Антон молча сглотнул, не найдя слов. Мысль о том, что у Марины может быть тщательно скрываемый богатый любовник, никогда не приходила ему в голову.

– Что ты молчишь? Америку тебе открыл, да?

– Открыл, – промямлил Антон.

– А я тебе вчера говорил, что все бабы – твари. Поэтому прикинь, как ты представляешь развитие сюжета и потом скажешь. Помочь готов, но лично мне, они обе на фиг не нужны.

– Ладно, я подумаю, – Антон положил трубку и вновь уселся перед монитором, на экране которого благодарные граждане Любека продолжали восхвалять своего мэра, и только солдаты жаловались на нехватку в городе пива.

…Хрен вам, а не пиво!.. Антон вышел из программы. В Любеке все и так было хорошо, а, вот, что происходит здесь, под самым его носом?.. Показалось – то, о чем он думал до телефонного звонка, мгновенно перестало существовать, а Марина вдруг отдалилась, став чужой, как все другие девчонки на курсе. Еще он подумал, что, по большому счету, никаких чувств к ней не испытывает и никогда не испытывал. Если она сейчас исчезнет, он не станет жалеть; одно плохо – останется пустота, которую нечем заполнить, ведь это в одной жизни он являлся мэром Любека, но другую-то тоже надо чем-то заполнить, кроме лекций и семинаров, которым изначально отводилось место в самом дальнем и темном углу.

Еще осталось разочарование и горечь не оправдавшихся надежд. Это тоже два очень неприятных чувства, смиряться с которыми добровольно не хотелось, но какие аргументы можно привести против того, что Максим видел собственными глазами?

…И все же какие-то привести надо, иначе придется выглядеть полнейшим дураком, – Антон взял сигареты и вышел на лоджию. Он являлся единственным курильщиком в семье, поэтому вынужден был прислушиваться к мнению большинства. Присел на холодный стул и щелкнул зажигалкой. …Странно. Если она спит с другими, то почему не хочет спать со мной? Бережет репутацию? Возможно. Если верить старым фильмам, у колхозников свой менталитет и свои порядки… А есть и второй вариант. Я ж не дарю ей таких подарков? Не дарю. И никогда не подарю, потому что таких денег у меня нет и не будет. Она это прекрасно понимает, так почему б не заработать на стороне?.. И никто ни слухом, ни духом…

Антон замерз. К тому же от сигареты остался лишь желтый, изжеванный фильтр. Вернулся в комнату, но снова отправляться в Любек расхотелось, и он решил спать – возможно ночью придет какая-нибудь умная мысль.

– Кто это звонил? – спросила мать, когда он проходил мимо.

– Макс. Опять что-то у них там с компьютером, – Антон всегда так отвечал, чтоб иметь возможность в любой момент сорваться к брату.

– Какой ему компьютер? – отец оторвался от газеты, – как он был шалопаем, так и остался.

Антон усмехнулся и ничего не сказав, направился в ванную.