Текст книги "Ядерная зима"

Похитительницы

Марат исполнил давнюю мечту – купил домик в деревне. И не то, чтобы ему это дорого обошлось – отнюдь. Всего лишь десятая часть его московской зарплаты. Главным фактором стало то, что на счету, наконец, скопилось достаточно средств, чтобы больше не работать. Поэтому он и решил оставить наполненную выхлопами и дождями первопрестольную, переселился поближе к природе. Подальше от цивилизации – чтобы чистый и свежий воздух, никакого Интернета и телевизора, а из радио только «Маяк».

Ещё в детстве, когда Марат ездил с родителями к бабушке в Павловский Посад он впервые задумался, что хочется жить в частном доме, в тишине, заниматься огородом. Посадить небольшой сад, в центре которого смастерить беседку.

Повзрослев, забыл о своих детских мечтах.

Когда ему стукнуло тридцать, они с женой поехали в Сочи. На поезде. В тот момент они ещё не знали, что это будет их последнее лето вдвоём, а уже через год появится сын. В поезде Марат проснулся затемно. И долго слушал стук колёс. Затем присел к окошку и смотрел на проносившиеся столбы и деревни. Тогда-то он и вспомнил о детской мечте. А спустя двадцать лет, на свой юбилей, подарил себе домик. В тридцать семь раз больше денег понадобилось для того, чтобы сделать этот дом пригодным для жизни. И это если учитывать, что мужики из близлежащих сёл за работу брали, по московским меркам, сущие копейки. Раз семнадцать Марату приходилось самостоятельно туда мотаться, хотя он и заказал строительство «под ключ». Правда, последние пять поездок он попросту перевозил туда вещи, чтобы не тащить всё одним рейсом. Или закупал новые в местных супермаркетах. При этом на ночь он там ни разу не оставался – приезжал, улаживал вопросы и сразу возвращался в Москву.

Жена, поначалу, не очень хотела переезжать. Но чем ближе подходил день «Х», тем позитивнее она относилась к новой жизни.

Младший сын – семилетний Руслан, наоборот, смотрел на смену обстановки с огромным позитивом. Помимо нового места жительства, ему, наконец, купили собаку. Четырёхмесячную кавказскую овчарку – Джека.

Единственное неудобство: в школу сына далеко возить. Семьдесят километров до райцентра. Поэтому Марат для целей семьи приобрёл две машины: «Буханку» с консервации и трёхлетнюю «Тундру».

Но больше всех радовался старший сын. Ему доставалась квартира на «Юго-Западной», где он собирался жить со своей подругой, сокурсницей из МГУ.

На работе, на прощальном застолье, перепивший коллега, дыша перегаром в ухо, сообщил, что Марат полнейший дибил, раз собрался перебраться из столицы в глушь. Коллега был из разряда людей, для которых за МКАДом жизни нет. Прощание с сослуживцами чуть не переросло в пьяную драку.

Наконец день «Х» настал. В семь вечера Марат погрузил последние вещи в «Тундру», пожал руку старшему сыну. Руслан долго махал брату в заднее окно. Пока ехали по вечерним дорогам столицы, жена как уж вертелась на сидении. Словно чувствовала, что уезжает из Москвы навсегда.

Дорога заняла тринадцать часов. И ещё час, подпрыгивая на каждой кочке, добирались к практически вымершей деревне. В свои прошлые приезды Марат успел перезнакомиться со всеми соседями. Их всего-то и было шесть человек. Ещё десять дворов пустовало. Один из них то ли сгорел, то ли спалили. Молодёжь отсюда давно разъехалась. А новой появиться уже и не могло – самому младшему жителю, деду Егору, было семьдесят восемь, правда выглядел он на шестьдесят.

Марат сильно сомневался, стоит ли везти в такую глухомань сына. Ведь тому требовалось общение со сверстниками. А где их достать-то? В школе, во всех классах, и то училось чуть больше ста человек. Поначалу на это упирала и жена, которой мечта мужа показалась придурью. Договорились на том, что Руслана будут отвозить на каникулы в город. Естественно, Марат понимал, что это не выход из ситуации, но уповал, на то, что всё как-нибудь само устроится. Например, чуть позже можно отдать сына в кадетское училище, где тот будет жить. Жене он эту мысль пока даже высказать боялся. Не стоит пугать женщину раньше времени.

Их отреставрированный двухэтажный дом из красного кирпича смотрелся как живой человек среди зомби. Жилища остальных жителей обветшали и покосились. От заборов осталось одно название. Замычала корова у бабки Зои. Эта старуха здесь была неким символом обеспеченности. До появления Марата, конечно.

Дед Егор, когда услышал рык мощного мотора, вышел к калитке. Помахал новым односельчанам. Им здесь уже успели все кости перемыть. И, естественно, сошлись во мнении, что москали просто с жиру бесятся. Марат притормозил. Открыл окно.

– Добрый день! – широко улыбнулся он. – Встречайте! Вот мы и приехали!

В прохладу машины дохнуло южным летним зноем и целым букетом разнообразных деревенских запахов. Джек озабоченно зашевелил носом.

– Добро пожаловать, – как-то зловредно буркнул дед Егор. – Самое время. Самое время.

Марат ожидал, что новый сосед ещё что-нибудь произнесёт, но тот молчал как партизан. В прошлую встречу дед Егор показался более дружелюбным, хотя и настаивал, чтобы москвичи установили ставни. Марат хотел спросить зачем, но его отвлёк один из строителей. А позже этот разговор забылся и вспомнился только сейчас.

– Поехали, – сказала жена. Она поёжилась от колючего взгляда местного жителя.

Марат закрыл окно и «протянул» автомобиль к своему дому. Руслан выскочил из машины, словно подброшенный пружиной. Понёсся вдоль полумёртвой улицы. Забежал в полуразрушенный дом.

– Сынок! – рванулась следом жена.

Марат посадил собаку на цепь. Затем прошёл в своё новое жилище. Внутри душно. Несильно пахло краской, отчего все окна были распахнуты. Он их закрыл и включил все четыре сплит-системы. Отец старался к приезду семьи сделать из дома конфетку, наподобие выставочных стендов в шведском мебельном магазине. Однако в одной из спален, на кровати, Марат обнаружил разорванные простыни, выпотрошенный матрац. Словно кто-то когтями его рвал и драл – вымещал злость. Между торчавших пружин застряло большое коричневое перо. В принципе какое-нибудь дикое животное могло забрести. Тогда зачем ему с таким остервенением крушить постель? На оставшихся стариков он даже и не подумал – взобраться в окно для каждого из них стало бы подвигом.

Пока выгружал вещи подзабыл об этом инциденте. К тому же новость о приезде москалей мигом разнеслась по деревне. Приковыляла каждая из старух. Пришлось выйти жене и Руслану – познакомиться. Сына потрепали за щёку. Жену расспросили, как там в Нерезиновой. Одна старуха, Авдотья Васильевна, с гордостью сообщила, что её внук сейчас какой-то правительственный пост занимает. Марат припомнил, что в новостях действительно мелькало его имя.

Каждой из бабуль хотелось наговориться с новыми жильцами – друг другу они уже до смерти надоели. С трудом получилось от них отвязаться. При этом с Марата и его жены взяли обещание пригласить всех на новоселье.

Сразу после их ухода Марат завалился спать. Жена разбудила к обеду, накормила свежесваренным борщом. Она готовила его много раз, но почему-то на свежем воздухе тот показался вкуснее.

Прорванный матрас Марат вытащил во двор, под навес. Выкидывать его стало жаль, новый ведь. Но и что с ним делать, он ещё не придумал. Вытащил из пружин перо и начал его рассматривать. Кому могло такое большое принадлежать? В голову почему-то приходил гриф, который сидит на раскалённой от солнца земле и окровавленным клювом дерёт падаль. Картинка не единожды виденная в американских фильмах.

– Слушай, – вышла из дома жена. – Я вот хожу и не понимаю, что не так.

– Что не так? – Марат приподнял бровь.

– Собак не слышно. Их нет?

Несколько мгновений они вслушивались. Стрекотали цикады, где-то вдали чирикала птичка, доносились слабые голоса двух старушек. У кого-то во дворе возмущённо кукарекнул петух. В большом огороде, который ещё требовалось облагородить, Руслан играл с Джеком. И на заливистое «тяв» кавказской овчарки никто не отвечал.

– Не знаю, – признался Марат. – Я не обращал на это внимания. Может, не нужны? Кому здесь у кого воровать? А собака это всё же линий рот.

– Может, – согласилась супруга. – И, кстати, а это ты зачем оставил? – указала она на древний сарай.

– Ведь нам нужна хоть какая-то хозпостройка! – новый хозяин попытался встать на защиту старого сооружения. – Хранить разный инструмент хотя бы.

– Чхни на него, он и развалится, – вынесла жена свой вердикт. – Впрочем, как хочешь.

Остаток дня у Марата прошёл в хлопотах. В погребе уже завелись мыши, пришлось поставить мышеловки и насыпать яда. На чердаке обнаружил выбитое слуховое окно. Погрешил на строителей. За время, пока не было стекла, ласточки успели свить гнездо. В дальнем углу он нашёл два больших коричневых пера. И снова перед глазами появился большой гриф из американских фильмов. Марат взял их в руки и покрутил перед лицом. Это ж насколько должна быть велика птица, если у неё такие перья?

Он спустился вниз. Жену нашёл в кухне.

– Слушай, а ты не знаешь, кому могут такие принадлежать? – показал он ей находку.

– Не знаю, – жена готовила бутерброды для сына и на мужа бросила лишь мимолётный взгляд. – Страусу какому-нибудь.

Она взяла тарелку, кружку с чаем и пошла на улицу.

– Ага, страусу, – смотрел на перья Марат. – На чердаке у нас страусы!

В этот момент он подосадовал на то, что в этих местах нет Интернета. Сейчас было бы неплохо посмотреть на перья больших птиц. Да и какие они вообще водятся на юге России?

Руслан в огороде отыскал старую и ржавую косу. Чуть не распанахал ей ногу. «Тундра» во двор не поместилась. Как-то не рассчитал Марат при строительстве забора длину такой машины. Придётся убирать сарай. Всё равно тот древний и покосившийся. Просто была в нём некая архаичная красота, из-за чего и оставил. Но раз мешает, да ещё и жене не нравится, то деваться некуда – надо сносить.

– Да пускай на улице стоит, – сказала супруга, когда Марат поделился с ней проблемой. – Что с ней там станется? А сарай… Хочешь сноси, хочешь оставь. Я к нему всё равно даже не подойду. Дунь, плюнь, развалится.

– Да не знаю, – пожал он плечами. – Просто как-то непривычно, что машина на улице…

– Ага… Угнать могут, – хихикнула жена. – Поменяй тогда с вазиком местами.

Она все машины отечественного производства называла «вазиками». Для неё не имело принципиальной разницы УАЗ, ВАЗ или КамАЗ.

– Не поможет. «Тундра» по длине не встаёт.

Марат ушёл во двор, где принялся за разбор хлама из сарая. Оставлять машину на улице ему не хотелось. Лучше сарай снести. К тому же, если присмотреться, тот не внушал доверия в своей надёжности. В любой момент мог завалиться. А если рядом окажется Руслан?

Для Марата это стало последним аргументом. Он рывком распахнул дверь, отчего одна петля с глухим хрустом вылетела. Внутри стоял затхлый запах. Вдоль стен лежал разнообразный хозяйственный инструмент: пара топоров; четыре штыковые лопаты, две совковые и одна сапёрная; разнообразные тяпки; три серпа давно упали с прогнившего гвоздика; две мотыги, словно специально, были уложены крестом; четыре косы подвешены за балку на потолке; много оказалось вил – Марат насчитал восемь штук. Весь инструмент уже не представлял ценности. Насквозь ржавый и с прогнившими черенками. Прислоненный к стене навсегда остановился полуразобранный мотоцикл «Урал», который даже при помощи господа уже никогда не поедет. На рассохшемся деревянном столе ржавели тиски – неверно единственная ценная вещь в сарае. Марат ещё раз осмотрелся. В дальнем углу, во мраке, лежала непонятная куча тряпья. Поворошил её носком кроссовка. Ничего ценного там, естественно, не оказалось. Тогда он сходил в дом, переоделся в рабочую одежду. Загнал «Тундру» багажником в ворота. Капот машины остался на дороге. В другом месте на него бы наорали, мол, права когда покупал, не мешало бы и правила почитать. Но в этой деревне по дороге ездили редко.

Марат нацепил прорезиненные строительные перчатки. Застелил кузов автомобиля тряпкой, куда собрался накидать весь мусор из сарая. Некоторые черенки были настолько прогнившими, что ломались от веса металлических инструментов на своём конце. На удивление вилы оказались самыми хорошими. При желании ими даже ещё работать можно. Марат несколько минут раздумывал, а потом бросил все восемь штук в багажник «Тундры». Под столом с тисками обнаружился ящик со столярными инструментами. Новый хозяин, только открыв его, сразу же захлопнул. Инструмент кишел насекомыми. На вытянутой руке Марат его вынес и поставил в багажник. Немного подумал и оттарабанил туда же тиски. Их всё равно требовалось разбирать и смазывать. Проще уже новые купить. Самым тяжёлым оказалось загрузить в кузов мотоцикл. Пришлось воспользоваться найденной на чердаке доской и по ней закатить «Урал». Стол, поначалу, не хотел пролазить в двери сарая. Несколько сильных толчков и кусок стены вывалился. Крыша закачалась. Но стол всё же вышел. Когда Марат закидывал его в багажник, то ненароком сломал ножку. И зачем вообще хотел оставить этот сарай? Жена всё же оказалась права: чхни на него и развалится.

Он вернулся обратно. Заходить внутрь стало страшно. А вдруг обвалится? Шансов, что засыплет насмерть, конечно мало, но получить трухлявой балкой по голове тоже не самое приятное из удовольствий. Марат вытер со лба пот. Поправил задравшиеся рукава, подтянул перчатки. Забежал внутрь, намереваясь схватить лохмотья. Но когда он сгрёб в кучу и поднял вонючее тряпьё в дальнем углу, то обнаружил под ним, в небольшой ямке, мумифицировавшуюся женскую голову.

Матюкаясь, как слесарь прибивший себе палец, Марат бросил тряпьё и выскочил из сарая быстрее пули. Остановился возле «Тундры». Сердце грозило выскочить из грудной клетки, в желудке поселилась противная пустота.

– Ты чего? – раздалось рядом. – Призрака что ли увидел?

Марат вздрогнул. Медленно повернулся к деду Егору.

– Там чья-то голова, – указал новый житель деревни на сарай.

– Мумимифици… мумифики… тьфу! – сплюнул дед Егор под ноги. И только теперь Марат понял, что односельчанин пьян. Сивухой от него разило знатно. – Мумия, в общем? Бабская, да?

– Да. Мумифицированная голова. Женская. Это нормально?!

– Ага. Хай там и лежит, – широко зевнул сосед. – Я тебя тутова предупредить зашёл…

– Ты чего несёшь?! – Марат начал приходить в себя. – Здесь кого-то убили…

– Никого тута не убили, – дед Егор махнул рукой, как на докучливую муху. – Это голова Похитительницы. Они здеся в каждом дворе прикопаны. Чего зеньками вылупился? Я серьёзно говорю. Талисман это. Похитительницы чуют, что здеся убили их сородича и могут не полезть.

– Чего??? – Марат понял, что слушает пьяный бред. – Какие ещё «похитительницы»?

– Ну, эти… курлык-курлык… – односельчанин несколько раз присел, разводя колени в стороны, и при этом взмахивая руками, точно птица. После такой эквилибристики он не смог устоять на ногах и с протяжным «у-у-у-х!» завалился на спину.

– Ты чего дед? – подскочил к нему Марат. – Тебе бы домой, проспаться. – Он помог соседу подняться. – Давай-ка, иди, проспись, а завтра утром поговорим.

– Вилы-то, чудак, зачем выкидаешь? – как ни в чём небывало заглянул местный житель в багажник. – Они тебе ещё ой как пригодятся! От Похитительниц чем отшибаться бушь?

– Дед, иди-иди, – Марат ненавязчиво подтолкнул нового соседа к воротам. – Завтра поговорим. Скоро стемнеет, а у меня ещё дел куча.

– Сейчас самая пора, – продолжал дед Егор. – Они сейчас ох какие шустрые. И глазом моргнуть не успеешь, а они уже цап! – схватил он холодной ладонью Марата за руку.

– Дед, отцепись, – вытолкал хозяин нежданного гостя за ворота. – Протрезвеешь и завтра поговорим. Иди-иди, давай! – легонько подтолкнул его.

И в этот момент на заднем дворе затявкал щенок.

– Вот и пса зачем-то завёл! – буркнул односельчанин. – Весь день сёдня лает. Манит их… Вот зачем его-то притащил?

– Нужно, дед, нужно, – хозяин дома упёр руки в бока. – Давай, проспишься и утром заходи, поговорим.

– Дурак ты, – горько произнёс дед. – Их раздражают псы. И голову наверно из сарая выкидать собираешься?

– Обязательно!

– Ох, дурак ты! Ох, дурак! Они здесь обретаются уже долго-долго. Мой дед мне сказывал, что раньше их было ой как много, но теперь эта… как её… глабала… тьфу! Галаба…

– Глобализация, – догадался Марат.

– Да! Она! И этих Похитительниц сейчас много меньше стало. А дед мне сказывал, что некоторые из летов по ночам и нос на улицу нельзя было высунуть. Бывало даже коров утаскивали! Поговаривают, что их ещё греки завезли когда-то. Тут же в паре кило́метров когда-то, давным-давно, их поселение было. Там сейчас только камешки валяются. Танаис звалось…

– Иди, проспись! – немного повысил голос Марат. – Завтра поговорим! – и направился к сараю, показывая, что разговор закончен.

– Ох, и дурак! – хлопнул себя по лбу сосед. – Ох, и дурак! Беду ты на нас накличешь. Ставни не поставил, вилы выкидает, голову выкидает, пса завёл! Ох, накличешь ты на нас беду! Ох, накличешь! – бурчал дед по дороге домой.

Марат вернулся к сараю. Осторожно заглянул внутрь, будто мумифицировавшаяся голова могла с яростью цепной собаки выскочить и покусать. Тихо ступая, подошёл к куче тряпья. Разгрёб его ногой. Голова, как и следовало ожидать, лежала там, где и полагается. Тогда Марат сгрёб лохмотья и отнёс их в багажник машины. Несколько минут постоял, размышляя, что делать со страшной находкой. Сдавать в полицию? Да ведь у нас каждый ребёнок знает, что к ментам только обратись, измочалят так, что себе дороже станет. Не надо быть патологоанатомом, чтобы дать заключение: смерть девушки наступила давно. И он к этому отношения не имеет. Вывезти голову вместе с остальным хламом в лесополосу, да сжечь. А если что, то он и не видел эту находку среди хлама.

Так Марат и сделал. Сходил в дом за большим пакетом, куда палкой закатил голову. Пакет накрепко завязал и бросил в кузов автомобиля.

Развалить сарай оказалось лёгким делом. Несколько ударов ломом и передняя стена рухнула. Тут же завалилась и крыша. Задняя стенка рассыпалась от удара ноги, и только боковые недолго сопротивлялись.

Загрузить их в кузов одному оказалось непросто, но Марат справился. Начинало смеркаться и ехать уже никуда не хотелось. Но оставлять в кузове голову не было желания.

Отвёз весь хлам в лесопосадку, где полил бензином и сжёг. Домой вернулся уже затемно, когда на небо вылез ущербный месяц.

Деревня словно вымерла. Во всех жилых домах ставни закрыты, ни одного огонька, ни одного звука. Лишь свет фар, да мощный рык двигателя разрезали тьму. Марат остановил машину. Вылез. Поначалу хотел не закрывать – кто украдёт? Но потом нажал на брелоке кнопочку. «Тундра» визгливо фыркнула, щёлкнул центральный замок.

Руслан уже спал.

Водонагреватель в ванной плохо работал. Из крана текла либо ледяная вода, либо кипяток. Хотел открыть на ночь окно, но оттуда потёк жар, будто от сковородки. Поставил сплиты на двадцать три градуса и отправился спать. Выключатели во всём доме Марат установил проходные, и один из них в своём изголовье. Выключив свет, он сразу уснул. А супруга ещё несколько часов ворочалась с боку на бок, глаза не закрывались, словно в них спички вставили. Наконец усталость взяла своё и она забылась сном.

Марат проснулся из-за непонятной тревоги. Стоило ему открыть глаза, как увидел в окне силуэт чьей-то головы. Резко выкинув руку, щёлкнул выключателем. В мгновенной вспышке разглядел женскую голову, выглядывавшую из-за карниза. Короткие, обкорнанные кое-как светлые волосы, тонкие губы, бледный цвет кожи. И злые, полные ненависти, глаза. Девушка спряталась через миг, после того, как загорелся свет. Марат бросился к окну. От резкого подъёма в глазах на мгновение потемнело, в висках застучали молоточки. В этот миг мимо окна, снизу вверх, метнулась крупная тень. Когда хозяин дома распахнул открывающуюся створку, под окном уже никого не было.

– Что случилось? – села на кровати жена.

Сработала сигнализация на машине. Противный визг разнёсся по всей округе и явно перебудил жителей деревни. Залаял пёс. Марат, как был – в трусах, бросился во двор. По дороге прихватил брелок-ключи с тумбочки.

Джек вдруг протяжно завизжал, затем резко умолк.

По тёмному двору Марат пробежал к завывающему автомобилю. На крыше «Тундры» сидела огромная птица. Она сверху вниз смотрела на человека. Не сразу Марат понял, что у ночной гостьи женская голова.

Гарпия нахохлилась и зашипела, словно огромная кошка. Где-то неподалёку, во тьме, раздались хлопки крыльев. Тварь была не одна. Марат попятился. Споткнулся о порог калитки и завалился на спину. Гарпия резко взмахнула крыльями и спикировала на жертву. Острые когти впились человеку в живот. Марат закричал и со всего размаху заехал твари в ухо. Оглушённый монстр завалился на бок и человек мигом оказался сверху. Он нанёс ей два удара по лицу, когда раздался звон стекла, с трудом различимый через завывания «Тундры». А ещё через несколько мгновений донёсся истошный визг жены, который оборвался на высокой ноте.

Марат вскочил, но тут же согнулся от боли. Тварь наделала в его животе восемь дырок, текла кровь. Хозяин семейства рванулся в дом. В животе что-то неприятно сотрясалось. В первую очередь он бросился в спальню, но, пробегая мимо комнаты сына, увидел, как две гарпии, схватив Руслана за предплечья, уносят его бездыханное тело. Бело-жёлтое постельное бельё с картинками гоночных автомобилей испачкано в крови. Марат бросился к окну, обо что-то споткнулся и грохнулся на пол, сильно ударившись головой об отопительную трубу. В ушах зазвенело, глаза застлала красная пелена. С трудом перевернувшись на бок, он увидел, что впотьмах споткнулся о труп жены с разорванным горлом. Лунный свет заслонила огромная тень. Марат попытался вскочить, но ему на плечи опустилась гарпия. Острые когти впились в плоть. Хозяин дома последним рывком сумел её скинуть с себя. Тварь забила крыльями и зашипела. Её перекошенное от злости женское лицо, бледной маской выделялось на фоне чёрных перьев. Размерами эта тварь заметно превосходила сидевшую на крыше «Тундры». Обессиливший от потери крови Марат попытался встать, но гарпия вновь на него наскочила. Когти впились ему между рёбер. Тело жены оказалось совсем рядом. Монстр посмотрел в упор на свою жертву, словно хотел что-то сказать. А в следующий миг впился острыми зубами в глотку. Марат попытался скинуть с себя тварь, но тело слабело с каждой секундой. Хотел закричать, но из горла раздалось лишь невразумительное бульканье.

Последнее, что он увидел: лунный свет заслонила тень ещё одной огромной птицы с женской головой.