Читать книгу "Тепла хватит на всех"

Верхняя палуба

Я всё-таки никак не мог до конца поверить в то, что рассказанное нам – правда. Тайные полёты к звёздам, квантовые компьютеры, другие миры, населённые людьми, палеоконтакт… возможно, что-то одно из перечисленного я бы смог принять на веру. Но чтобы всё и сразу? Может это всё-таки изощрённый психологический эксперимент, санкционированный на высшем уровне?

Особенно если вспомнить про то, что случилось до моего прибытия на объект. Агрессивный двойник, случай в поезде… Допустим, меня действительно изучают. Какой может быть цель эксперимента? Проверка психологической стабильности людей с ПТСР? Но почему именно я, всё-таки как-никак целый офицер спецслужбы! Простых парней с ПТСР вагон и маленькая тележка, в любом госпитале. Может, во мне есть что-то уникальное? Интеллект? Строить огромный подземный комплекс – лишь для того, чтобы тестировать мою психическую устойчивость? Нет, всё-таки сомнительно. Очень сомнительно…

Пока что единственное, что нам показали – это эксперимент со сборкой тессеракта. Впечатляет. Если, конечно, это не компьютерная картинка была. Показали бы больше доказательств, что ли? Больше деталей! Хотя Сергеич ведь пообещал, что расскажут и покажут…

Получается, нужно только ждать. Для нормального анализа категорически не хватает информации.

Я перевернулся на другой бок. Поворочался. Потом всё-таки встал и включил свет.

Именно в этот момент в дверь постучали. Я вздрогнул. Стук повторился. «Тут что, звонка нет?» – подумал я, накидывая халат.

На пороге стояла Диана, в спортивных штанах, кроссовках и обтягивающей майке.

– Привет, – сказала она. – Так и думала, что ты не спишь. Можно?

– Да… да, конечно, – растерянно пробормотал я, отступая внутрь каюты.

Диана вошла, огляделась.

– Тоже любишь тёплый свет? – спросила она.

– Так уютнее, – кивнул я в ответ.

– Согласна…

Она улыбнулась и подошла ко мне, глядя в глаза и явно наслаждаясь моей реакцией. Не то, чтобы я был против, но… что-то было не так. Неправильно. Я не мог объяснить, что именно.

Изобразив смущение, я почесал в затылке.

– Я вот что хотела предложить, – сказала Диана. – Сегодня снаружи хорошая погода. Может, ты хочешь прогуляться на верхнюю палубу?

Вот это было по-настоящему неожиданно.

– Э-э-э… придётся одеваться? – спросил я, подумав о холоде.

– Нет! – Диана улыбнулась. – Она крытая. Совсем наружу никто без санкции не выходит. Секретность!

– А. Вот как. Тогда конечно! – я улыбнулся и кивнул.

Мы вышли через оранжерею, полную запахов ночных цветов, земли и свежей зелени. Дошли до одного из больших лифтовых холлов. Диана уверенно выбрала кабину и быстро набрала комбинацию на панели управления, вынесенную на отдельную стойку. На ней не было цифр – лишь цветные точки, очень похожие на те, что были на дорожках в парке.

– Это на случай, если на базу проберутся враги? – пошутил я, имея ввиду цветовой код. – Чтобы они заблудились?

– Да, – серьёзным тоном ответила Диана. – Всё верно.

Я хмыкнул, но промолчал.

Приехала кабина. На вид несколько меньше той, на которой я спускался в медицинский отсек. Мы вошли внутрь.

– Такое впечатление, что ты провела здесь больше двух дней, – заметил я.

– Я здесь выросла, – улыбнувшись, ответила Диана. – И вернулась обратно два дня назад.

Вот это было неожиданно! Хотя почему нет? Комплекс большой, здесь наверняка живут семьями.

– Ого! – вырвалось у меня. – И… как оно?

– Да нормально! Только лета не хватало. И настоящего моря, а не бассейна. Родителей отпускали раз в три года, под строгим надзором в Сочи. И это были лучшие дни в моей жизни!

Я почувствовал, как пол кабины плавно надавил на стопы. Мы поехали наверх. Уши немного заложило, как в скоростном лифте в небоскрёбе.

– Родители рассказывали, что в девяностые тут было… сложно. Но как-то справились, – продолжала моя спутница.

– Деньги перестали платить? – спросил я.

– Нет, не совсем… – она чуть нахмурилась, видимо, решая про себя, стоит ли рассказывать дальше. – После смены власти учёный совет объекта принял решение не информировать о программе новое политическое руководство страны. Такая возможность была. Начали искать, где брать финансирование. И нашли. Красноярский край – земля богатая. Эпоха дикого капитализма, все дела. Так что не всё разворовывалось в то время. Кое-что шло на благое дело.

–Вот как… – дипломатично ответил я.

– Да. И так продолжалось до начала нулевых. Потом наша программа и финансирование было восстановлено в полном объёме, на государственном уровне. Я родилась в благополучное время, уже вовсю шли эксперименты по фиксации метрики четырёхмерного пространства…

Лифт бесшумно остановился и распахнул двери. Снаружи было совершенно тёмное помещение.

– Ну же, не бойся, – улыбнулась Диана, увидев моё замешательство.

– Я и не боюсь, – ответил я, пожав плечами. – Но почему темно-то?

– Сейчас поймёшь… пойдём!

Она взяла меня за руку, и мы вышли из кабины. Двери тут же закрылись, стало совсем темно.

– Пойдём, – сказала Диана и потянула меня за собой.

Стараясь запоминать направление шагов, я двинулся следом.

Через два поворота стало светлее. Наконец, мы вышли в большой зал. Потолок и стены были каменные, видимо, естественная скальная порода. На полу качественный паркет. Противоположной от входа стены не было, её место занимало огромное панорамное окно, выходящее на скалы и серебрящийся в звёздном свете снег.

Здесь было очень красиво. Особенно остро ощущался уют тёплого помещения на контрасте с брутальным холодом, в котором, казалось, не было место ничему живому.

– Ну как тебе? – спросила Диана.

– Здорово! – искренне ответил я.

– Здесь нет искусственного освещения. И вообще никаких электроприборов. Запрещено по соображениям конспирации и безопасности. Окно снаружи прикрывает пассивный голографический экран, имитирующий скалу. Ни один спутник или даже дрон его не засечёт. Не говоря о случайных туристах в долине. Мы с другими ребятами из школы любили забираться сюда и болтать о всяком… никакого родительского контроля!

Я посмотрел в её большие глаза, на дне которых отражались искорки звёзд.

«Значит, нас нельзя подслушать. Что же такого ты мне хочешь сказать?» – гадал я, но решился не форсировать события прямыми вопросами. Пускай делает так, как ей комфортно. Иначе можно спугнуть.

– Почему ты занялась плаванием? – спросил я, чтобы заполнить затянувшуюся паузу. Нет лучшего способа завоевать доверие человека, чем показать свой интерес к его жизни.

– О, это долгая история! – смутилась Диана. – Но в целом, наверно, из-за юношеского протеста. Хотелось доказать всему миру, что моя будущая жизнь совсем не предопределена, как считали родители. Они, конечно же, хотели, чтобы я стала физиком.

– Что ж, так поступают многие, – кивнул я, мысленно зафиксировав, что она говорит о родителях в прошедшем времени. – Но реально получается у единиц. Ты действительно такая способная или просто везучая?

Моя спутница рассмеялась.

– Наверно, и то и другое понемногу.

– Родители, наверно, гордятся тобой, – сказал я.

– Гордились бы, – ответила Диана. – Они погибли несколько лет назад.

Она подошла к окну. Протянула руку, будто намереваясь дотронуться до стекла, но остановила её в паре сантиметров от препятствия.

– Мне очень жаль… – сказал я.

– Тогда не смогли просчитать все последствия попыток сформировать четырёхмерную гетероструктуру внутри гравитационного колодца Земли, – продолжала она. – Первые эксперименты проводились ещё без Васи. Просто на основе моделей, сгенерированных примитивной версией квантового компьютера… в то время популярной была идея, что мы сможем пробить дорогу к звёздам прямо отсюда, из этих скал и снегов. Однако реальность оказалась сложнее. Теперь мы знаем, что такие опыты можно проводить только в точке Лагранжа.

Я подошёл к ней. Встал рядом и взял за руку почувствовав, как крепко она сжала мою ладонь. Меня распирало любопытство; очень хотелось спросить, кто такой этот Вася? Но я сдерживался. Не время.

– Я знаю, что всё было не зря, – продолжала Диана. – Поэтому вернулась. Добилась назначения в первый отряд, честно выдержав отбор.

– Это достойный поступок.

– Только я всё равно скучаю… – вздохнула она. – Слушай, да что мы всё обо мне да обо мне! Как твои родители отнеслись к выбору профессии? Так понимаю, тут протест покруче был, да?

Она улыбнулась.

– Мама умерла через месяц после выпускного из Академии, – ответил я. – Отец последовал за ней ещё через три месяца.

– Ковид? – спросила Диана. – Это ужасно!

– Нет, это было за пару лет до пандемии, – ответил я. – Они были в возрасте. У обоих инфаркт. Ушли во сне, не просыпаясь. Так бывает… знаешь, если бы они были живы – я бы, наверно, не решился пойти в спецназ. Стал бы просто хорошим оперативником.

Помолчали.

Диана развернулась ко мне и заглянула в глаза. Я уже чувствовал, что она всё-таки решилась сказать то, ради чего привела меня сюда, хоть и колебалась до последнего. Главное ничего не испортить, никаких лишних движений, взглядов, жестов…

– Ты мне снился, – сказала Диана.

Это прозвучало вовсе не романтично. Наоборот: напряжённо и даже немного испуганно.

Такой поворот застал меня врасплох. Я застыл в недоумении, хлопая глазами.

– Во сне ты дрался сам с собой, – продолжала она. – Только тот, другой ты, был будто измазан в чём-то чёрном. А ещё я знала, что от исхода вашего поединка зависит что-то очень важное, но никак не могла понять, что именно.

Она вздохнула, как мне показалось, с облегчением.

– Представляешь, что я почувствовала, когда увидела тебя? Ты в точности такой же, как во сне. И ещё… знаешь, со мной после того, как я узнала о назначении, происходили некоторые странные вещи. Человек, которого я давно знаю, коллега по кафедре, вдруг заявил, что желает мне смерти…

Я продолжал молчать, выигрывая время на размышления. Но, как назло, ничего путного в голову не приходило. Что ж, придётся положиться на интуицию. Как обычно в подобных случаях.

– Скажи, а с тобой ничего такого не происходило? – спросила Диана, по-прежнему глядя мне в глаза.

Вот он, момент истины. Проверка или всё по-настоящему? Я колебался секунду. Потом ответил:

– Происходило.

В её глазах отразилось облегчение.

– Ты ведь ни с кем не делился?

– Нет, – ответил я. – Не делился.

– Знаешь, и не надо пока что, – продолжала Диана. – Надо сначала самим во всём разобраться.

– Ты думаешь это как-то связано с нашим заданием? – спросил я. – С тем, что предстоит сделать?

– Почти наверняка, – ответила она.

– Может, тогда всё-таки стоит рассказать остальным? Как считаешь? – спросил я.

– Нет, – она резко помотала головой. – Не стоит, точно! Ты не представляешь, чего стоило Сергеичу выбить разрешение и финансирование. Понимаешь, если американцы узнают о том, что мы планируем – ядерная война гарантирована. Они не допустят этого даже ценой гибели цивилизации! Ставки слишком высоки. Если сейчас будет какая-то заминка, весь проект могут откатить обратно, до лучших времён.

Я почесал подбородок. Нет, надо всё-таки от бороды избавиться! Особенно если придётся носить скафандр.

– Мы рискуем, – заметил я.

– Ещё как! – согласилась Диана. – Но это наш шанс попасть в историю!

– История мне безразлична, – заметил я. – Среди моих боевых товарищей нет известных людей. Но это не значит, что они от этого меньше герои, чем космонавты.

– Хорошо, – ответила она. – Но скажи, ты ведь хочешь полететь? Да?

– Хочу, – согласился я.

– Но ради чего?

– Мне любопытно. И я хочу пережить то, чего до меня никто ещё не переживал.

Диана улыбнулась.

– Скажи, у тебя есть какая-то гипотеза, что это за странности, откуда они взялись и грозят ли нам чем-нибудь? – спросил я.

– Есть, – кивнула она. – Я считаю, что это какие-то информационные и, возможно, темпоральные эффекты. Не думаю, что они опасны. Скорее всего, это просто что-то вроде реакции континуума на вмешательство высшего порядка.

– Хорошо, – кивнул я. – Допустим. Тогда ещё один вопрос. Кто такой Вася?

Диана удивлённо подняла бровь.

– Откуда ты зна… блин. Я же сама сказала, – она потёрла лоб, нахмурившись. – Извини, перенервничала.

– Так всё-таки?

– Нам всем предстоит познакомиться с Васей, ближе, чем ты представляешь, – ответила она. – Это наш искусственный интеллект. Большая часть его личности построена на обычной элементной базе, простые нейросети. Но часть его сознания управляет квантовым компьютером. Другого способа сделать систему стабильной просто не было, вот Сергеич и принял такое решение два года назад.

– Полноценный ИИ? – спросил я. – Или нейросетевая болванка-помощник?

– Полноценный, не сомневайся. Мы ушли существенно дальше коммерческих проектов, – ответила Диана.

– Имя Сергеич выбрал?

– Нет, он сам. В смысле Вася, – ответила Диана. Потом добавила, заметив мою скептическую ухмылку: – Да он нормальный парень. Сам поймёшь.

– Ну ладно, – я улыбнулся и пожал плечами. – Слушай, как считаешь, с кем-то ещё из нашего отряда происходит что-то подобное?

Диана сжала губы, почесала нос, потом ответила:

– Не знаю. Может быть. Я решила с тобой сначала поговорить, понятно почему.

– Думаю, нам следует осторожно изучить этот вопрос, – сказал я.

– Согласна, – кивнула Диана. – Будем наблюдать.

– Да, и делиться результатами.

Она протянула мне ладонь, и я пожал её, впервые в жизни чувствуя себя настоящим заговорщиком.

– Ну что, тогда по номерам? – спросила Диана. – Надо поспать. Завтра по плану первые испытания на центрифуге. От недосыпа результаты могут просесть.

– Перегрузки? – спросил я.

– Ага. Этому особое внимание уделять будут, – продолжала Диана. – Ты слышал про гравитацию на планетах?

– Слушай, может, ты и про эти миры знаешь? Что там хоть и как в целом? – спросил я.

– Вот чего не знаю, того не знаю, – она развела руками. – Данные от микрозондов поступили всего пару месяцев назад. Я в это время боролась за выдвижение, никаких контактов не было. Так что будем узнавать вместе, что к чему.

Диана подмигнула мне.

Я посмотрел в окно. Мне показалось, что над ближайшим скальным хребтом небо вроде как стало светлее, из-за чего улучшилась видимость.

– Там никак рассвет намечается? – поинтересовался я, указывая в том направлении.

– Скорее, закат, – улыбнулась она. – Но вообще солнце действительно скоро начнёт подниматься. Зима заканчивается. Через неделю, думаю, краешек диска начнёт показываться над горизонтом. В детстве мы всегда очень ждали этого момента!

– Летом по ночам, наверно, тут интересно, – заметил я.

– Интересно и красиво, – подтвердила Диана, кивнув. – Ну всё, налюбуемся ещё – давай по каютам!

И мы направились к лифтам. Чтобы не стукаться о переборки и стены, мне снова пришлось взять её за руку.

Возле выхода из оранжереи мы встретили Максима. Он шёл по дорожке, сосредоточенно разглядывая цветовую маркировку и что-то бормоча себе под нос. Заметив нас, он сначала удивился. А потом посмотрел на меня с выражением такой искренней детской обиды на лице, что мне даже стало немного неловко.

– Привет! – поздоровалась с ним Диана. – Тоже не спится?

– Вроде того… – насупившись, ответил лётчик.

– Приходи до завтрака в бассейн, поплаваем вместе, – подмигнула она ему.

У Максима аж плечи расправились. Он снова посмотрел на меня. «Это не то, что я подумал, да?» – читалось в его взгляде. В ответ я приветливо улыбнулся. И мы разошлись.

– Интересно, зачем он там бродил… – едва слышно прошептала Диана, когда мы приблизились к в двери её каюты.

– Думаешь, он… – начал было я, но она прислонила указательный палец к моим губам.

– Разберёмся, – сказала она. – Правда?

– Конечно, – охотно подтвердил я, когда она убрала палец. – Доброй ночи!

Центрифуга

Прогулка на верхнюю палубу окончательно развеяла сон. Я знал, что лучше посидеть час-полтора, занимаясь своими делами, чем пытаться во что бы то ни стало уснуть. Организм живёт ритмами, и лучше к ним прислушиваться, хотя бы иногда.

Я сел перед телевизором, в хранилище видео отсортировал живые концерты, полистал список. Моё внимание привлекла запись шоу Жана Мишела Жарра в Москве, в девяносто седьмом. Редкая вещь, в нормальном качестве найти сложно. Здесь же запись была просто отличной, в максимальном разрешении. Наверняка после нейросетевого улучшения – ну и что? Главное, что красиво. И звук отличный.