![](/books_files/covers/thumbs_240/russkie-rasputya-ili-chto-byt-moglo-no-stat-ne-vozmoglo-113056.jpg)
Автор книги: Сергей Кремлев
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
В каждой из этих точек был возможен альтернативный исход – в одних случаях положительный, в других – отрицательный. Так, вместо упадка и раздробления Киевской Руси в XIII веке можно было бы иметь единую Русь от Карпат до Волги… И это было бы, естественно, благом… Зато вместо единого Московского царства Ивана Грозного мы могли получить царство бояр по типу польской «шляхетской республики» с последующей исторической судьбой, не более славной, чем у польских панов.
А вот, например, ликвидация татаро-монгольского ига альтернативы не имела, и вопрос – что было бы, если бы мы его не изжили? исторически бессмыслен. Россия не могла не изжить иго, а упадок Золотой Орды был лишь вопросом сроков этого падения.
Как ни странно, ни в советской, ни в пост-советской России не было предпринято ни одной попытки серьёзного, то есть – научного, альтернативного исследования мировой и русской истории.
На Западе нечто подобное предпринималось, причём – на формально научном, а не «триллерном» уровне. Так, в 2002 году в Лондоне был издан коллективный сборник «Third Reich Victorious: The Alternate History of How the Germans Won the War». В 2004 году он был переведён издательством АСТ (редакция «Астрель») на русский язык и издан в Москве под названием «Победы Третьего рейха: Альтернативная история Второй мировой войны». Десяток магистров, докторов, полковников и подполковников из Англии и США описали в нём, как немцы выиграли-таки ту войну против России.
Впрочем, давая такой вариант истории, военные историки Запада не поднялись выше «методологии» создателей анти-исторических триллеров. Гитлер мог выиграть войну, лишь сохранив мир с СССР… Любые иные варианты в рамках научного виртуального анализа абсолютно некорректны! Однако англосаксы-«аналитики» производят Георгия Жукова времён войны в Генеральные секретари ЦК КПСС (это при «живой», так сказать, ВКП(б) на протяжении всех сороковых годов), а фельдмаршал Манштейн устраивает советским танковым войскам новый «Танненберг» в феврале 1945 года «на равнинах Центральной Польши». На Западном фронте, в Нормандии, при этом, естественно, подписано сепаратное перемирие, позволившее немцам «перебросить тысячи орудий с западных границ рейха на Восточный фронт»…
Лично меня лавры авторов таких опусов не привлекают, а вот идея взглянуть на историю через призму метода «Что было бы, если бы…» представляется, как уже было сказано, вполне интересной и актуальной, тем более, что за тысячу летописных лет русской государственности Россия и её народы оказывались на больших и малых исторических распутьях не раз… Не отыскав верный взгляд на те давние годы, вряд можно верно взглянуть и на наше недавнее советское прошлое, и на ту нашу историю, которая совершается сегодняшними поколениями – совершается, даже если они пока исторически инертны и бездействуют.
В отличие от стран Запада, русская судьба, судьба России как великой мировой державы, не раз висела на волоске. Но каждый раз нас спасал, так сказать, «русский Бог» – особое, лишь в русском народе так прочно и давно привившееся пронзительное чувство Отечества.
Разные народы имеют свои крылатые фразы, выражающие их любовь к Родине, но нет ничего сильнее и ярче, чем строка Пушкина: «И дым Отечества нам сладок и приятен…». Как далеко это от древнеримского «Ubi bene, ibi patria» – «Где хорошо, там и родина», ставшего принципом подхода к проблеме отечества англосаксов, и не только их.
Знатоки русского фольклора могут возразить, что и у русских есть схожие поговорки: «Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше», «Где бы ни жить, только бы сыту быть», или – «Хоть бы в Орде, да в добре»… Однако подобные поговорки, и особенно – последнюю, придумали не русские, а русскоязычные люди.
Да и не люди, а людишки…
Таких ведь на Руси тоже всегда хватало, да и хватает!
Но судьба России висела, висела на волоске…
Монголо-татарское иго мы не могли не избыть – слишком мощный потенциал единого и гордого государства был создан до этого Киевской Русью. И лучшим доказательством этого служит «киевский» цикл русских былин, веками изустно передававшихся из поколения в поколение как нравственная эстафета и напоминание предков потомкам.
А вот могучая пост-монгольская Россия могла бы и не состояться, если бы в критический для её будущего момент не появился такой государь, как Иван Грозный, до мозга костей проникнутый идеей сильной централизующей государственной власти. Россию вполне могла постичь в этом случае судьба Польши, в конечном счёте разодранной в клочья шляхетским своеволием.
К счастью, Иван Грозный родился, жил, правил, и заложил в ткань русской истории тот потенциал единой и неделимой России, который помог Петру начать и провести его реформы.
А если бы Пётр не родился?
Что ж, судьба России опять повисла бы на волоске.
Но Пётр родился, жил, правил…
И после Петра на будущее России работал потенциал, созданный уже им. Хотя лишь в правление Екатерины II историческая судьба России определилась как прочно великая и могущественная.
Внимательно всмотревшись в русскую историю, начиная со времён после Ярослава Мудрого, видишь, что история России – это, во многом, история упущенных возможностей, за исключением пяти её периодов: эпох Ивана III, Ивана IV Грозного, Петра I, Ленина и Сталина… Даже век Екатерины Великой – тоже, казалось бы, бесспорная пора русской истории, упустил из возможного немало, хотя эпоха «потёмкинской» Екатерины – пора очередного российского исторического рывка.
В то же время, русская история – это история и реализованных великих возможностей, реализованных в те пять-шесть периодов, которые упомянуты выше! А, значит, история России – это великая история.
И мы это увидим.
Понять русскую историю нельзя и без осознания того, что роль и значение войн для России всегда были принципиально иными, чем для остальных великих держав, и русская история как никакая другая даёт нам много поводов для размышлений в этом направлении, потому что Российское государство по критерию «мощь-сдержанность» оказалось уникально миролюбивым на протяжении большинства важных периодов своего существования. И тому есть причины – в отличие от других великих держав, Россия на больших войнах чаще теряла, чем приобретала.
Да и приобретала она лишь тогда, когда возвращала своё же, или выходила к своим естественным рубежам. Но переходить за них Россия никогда не переходила, исключая случай третьего раздела Польши, о чём в своём месте будет сказано.
Французы говорят: «На войне, как на войне», но это – не философия защитника Отечества, это – попытка оправдать нарушение законов и норм обычной жизни в ситуации, когда пределы вседозволенности определяются грубой силой.
Французы говорят: «Труп врага веселит», и они же утверждают: «Труп врага всегда пахнет хорошо»…
У русского народа нет подобных «крылатых фраз». Для русского человека война всегда была тяжёлым испытанием, навязанным извне, и всегда же – трудом. Не знаю, но могу предполагать, что словосочетание «ратный труд» имеется лишь в русском языке! Оно и понятно… Можно ли назвать ратным трудом походы, например, Александра Македонского? Или – Ганнибала и Цезаря? Или – Наполеона? Тридцатилетнюю войну? Войну за «Испанское наследство»?..
Вряд ли…
Русские всегда предпочитали мирный труд на своей земле вооружённому захвату чужих земель. Но и ратным трудом на своей земле русским приходилось заниматься постоянно – отнюдь не по своему желанию. В том числе и поэтому русский народ, умея воевать, всегда стремился к миру.
Эта наша особая «миролюбивая» черта проявляется даже в языке. Если слово «война» в русском языке, как и во всех прочих, имеет один – грозный и однозначный, смысл, то слово «мир» в русском языке означает два хотя и внутренне родственных, взаимозависимых, но, всё же, разных понятия.
Современное правописание скрыло характерную деталь, которая в дореволюционном языке была очевидна. Слово «миръ» в словаре Даля определяется как «отсутствiе ссоры, вражды, несогласiя, войны; ладъ, согласiе, единодушiе, прiязнь, дружба, доброжелательство; тишина, покой, спокойствiе».
А слово «мiръ» (через «i»!) тот же Даль трактует как «вселенная;… наша земля, земной шаръ, свѣтъ; всѣ люди, вѣсь свѣтъ, род человѣческiй»… Слово «мiръ» означает также «община, общество крестьян».
В английском же, например, языке «мир» – это «peace», а «мiр» – это уже «world».
Вообще-то, современная русская норма, объединившая два понятия в одном написании, представляется вполне удачной. Она даже более глубока и символична по сравнению со старой нормой. Нет мира людей без мира в мире.
Вряд ли есть другой великий и могучий народ, кроме русского, который воспринимал бы и проводил в жизнь этот принцип так последовательно и «массово» с самого начала своей национальной истории.
Наконец, последнее…
Одна из целей написания этой книги – стремление побудить соотечественников (соотечественников не по странной стране «Россияния»-«Russia», а по разрушаемому, но до конца ещё не разрушенному, Советскому Союзу) задуматься над нашим прошлым для того, чтобы затем, по рекомендации Марка Блока, «понять настоящее с помощью прошлого»…
Говорят, умные люди учатся на чужих ошибках, а глупые – на собственных. Но как надо определять тех, кто не учится даже на собственных ошибках? Это – вовсе уж социальные идиоты! Неужели народы великой России окажутся именно ими – непроходимыми и неисправимыми социальными идиотами?
Зачем?
Однако народы ведь не становятся социальными идиотами сами по себе или по своему желанию. Их такими делают, и на историках лежит особая ответственность в том случае, если они не противодействуют историческому оглуплению народов.
И как же определять тех, кто этому оглуплению способствует и в нём участвует?
В ходе работы над двухтомником по русской истории, с первым томом которого читатель знакомится, я пользовался многими источниками, в число которых входило, например, и академическое издание 1997 года «Екатерина II и Потёмкин. Личная переписка 1769–1791», подготовленное к печати и прокомментированное В.С. Лопатиным. Его же перу принадлежит и помещённая там же большая статья с хорошим и точным названием: «Письма, без которых история становится мифом».
Что касается той эпохи, которой принадлежат адресаты публикуемой В.С. Лопатиным переписки, и которая стала в немалой мере результатом их личных усилий, то тут публикатор объективен и вполне убедительно опровергает устоявшиеся анти-екатерининские и анти-потёмкинские мифы.
Но что касается советской эпохи, то относительно неё публикатор переписки Екатерины II и Потёмкина сам пытается внедрить в общественное сознание ряд антисоветских и весьма злобных мифов. Он пишет: «На страницах (советских. – С.К.) книг и статей, посвящённых екатерининскому времени, неподобающе видное место заняли Емельян Пугачёв, Александр Радищев и Николай Новиков, оттеснив на задний план и саму императрицу, и её сподвижников. Лишь Суворов удостоился небывалой чести…», и т. д.
Уже это, конечно же, не так… Спору нет, ни Екатерина, ни Потёмкин советской эпохой на пьедестал не возводились, однако имена Екатерины и Потёмкина народу были известны не по изданиям «Самиздата», причём их деятельность подавалась в СССР без особых восторгов, но, в целом, объективно. Особенно это касается Потёмкина – достаточно вспомнить то, как он изображён Борисом Ливановым в фильме Михаила Ромма «Адмирал Ушаков», снятом в 1953 году.
Но В.С. Лопатин идёт в своём чёрном мифотворчестве и дальше: «…Тяжёлые репрессии обрушились на русских историков. Сам предмет истории был исключён из высших и средних заведений (очевидно, имеется в виду исключение истории, всё же, не из самих заведений, а из курсов учебных заведений, ибо предмет – не студент. – С.К.). Целые поколения были обречены на историческое беспамятство…».
И вот это – просто ложь!
Передо мной лежит книга – сборник документов. Серия – «Документы и материалы по истории народов СССР». Название – «Реформы Петра I». Составитель – В.И. Лебедев. Издана Государственным социально-экономическим издательством («Соцэкгиз»). Год издания – 1937-й…
Вступительная статья – вполне объективная, Пётр оценен высоко и справедливо. В аннотации сказано, что сборник «рассчитан на преподавателей и на семинарские занятия со студентами».
В том же 1937 году фильм В. Петрова «Пётр Первый» с Николаем Симоновым в главной роли получил высшую премию Международной выставки в Париже.
Что, это – воспитание исторического беспамятства?
Через 80 лет после совершения Великой Октябрьской социалистической революции историк Лопатин, получивший свои знания истории в советском вузе, облыжно заявляет: «Лишь угроза военного вторжения заставила правящий режим вспомнить об истории России… Когда враг стоял у стен Москвы и Ленинграда, народу помогали выстоять не революционеры, запечатлённые в книгах, памятниках и фильмах, а великие предки – исторические герои русского народа – Александр Невский, Дмитрий Донской, Кузьма Минин, Дмитрий Пожарский, Александр Суворов, Михаил Кутузов…».
Ну, зачем же так?
Те поколения, которые нередко ценой жизни выиграли Великую Отечественную войну, не были, конечно, Иванами, не помнящими родства с Невским и Пожарским, но они были также воспитаны на фильмах «Чапаев», «Щорс» и «Ленин в Октябре», на трилогии о Максиме, на фильмах «Мы из Кронштадта», «Семеро смелых», «Тринадцать»… Эти поколения зачитывались великим романом Николая Островского «Как закалялась сталь», но они же зачитывались и «Петром Первым» Алексея Толстого…
Что, историк Лопатин обо всём этом не осведомлён?
Пожалуй, показательно, что, дав якобы свой ряд исторических героев русского народа, антисоветчик Лопатин просто повторил – не ссылаясь на первоисточник – ряд, названный большевиком Сталиным в его речи на параде Красной Армии 7 ноября 1941 года.
Если бы, к слову, имена Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова, названные тогда Сталиным, были для советских людей, воспитанных якобы в историческом беспамятстве, пустым звуком, смог бы Сталин апеллировать к этим великим именам, смогли бы эти имена великих предков воодушевлять потомков?
Перед тем как клеветать, господа, не мешало бы и подумать…
При этом показательно и то, что Лопатин не включил в ряд исторических героев ни «Медного всадника» – царя Петра, ни адмиралов Нахимова и Корнилова, ни генерала Тотлебена, ни капитан-лейтенанта Казарского, царские памятники которым как были поставлены в Севастополе до 1917 года, так и стояли там же в 1941 году…
Нет, историческое беспамятство в народах России, и в народах всего уничтожаемого по сей день Советского Союза (кроме народа белорусского) воспитывают как раз сегодня… При этом новые поколения плохо знают не только Ленина и Циолковского, маршала Рокоссовского и академика Келдыша, но и Ярослава Мудрого, Владимира Мономаха, Евпатия Коловрата, Потёмкина, Ломоносова, Багратиона, адмирала Нахимова, матроса Кошку…
В ходе моей работы эта тема не раз возникала в разговорах с крупным нашим философом и обществоведом Ричардом Ивановичем Косолаповым, которому я благодарен и за обсуждения, и за ценные подсказки, углублявшие суть проблемы. Мы много говорили о том, что правящий сегодня путинский режим лишает народ его истории; что ранее ельцинцами, а теперь ельциноидами выращены поколения, обречённые – пока что – на историческое беспамятство.
Более того – общественное сознание активно населяют ложной исторической памятью, заменяя победу русских воинов Александра Невского на льду Чудского озера некой потасовкой, в которой якобы погибли два-три новгородца; вовсе отменяя победу русских князей Дмитрия и Владимира Донских на поле Куликовом, и внедряя в юные и не очень юные головы лживые гнусности о советском периоде русской истории.
Вот почему моя книга о русских распутьях, о нашей несбывшейся (когда – к сожалению, а когда и к счастью) истории, рассказывает также о той реальной истории России, которая была, и которую нам надо знать во всей её полноте. Ведь рассмотренная честно, объективно и всеобъемлюще, русская история даёт нам основания смотреть в прошлое с гордостью, а в будущее – с надеждой…
В прошлом мы не раз глупо падали, но каждый раз поднимались и шли дальше и выше. Почему бы нам не подняться и после того падения, которое началось в 1991 году и продолжается по сей день?
Ведь в прошлом у нас – великая история…
Глава 1. От Трипольской культуры к Змиевым валам и начальной Руси
Любая история – история ли отдельной человеческой жизни, история жизни человечества вообще, и история народа, имеет где-то своё начало.
Где начинается история русского народа?
Знаменитый наш историк Василий Осипович Ключевский первый раздел V-ой лекции из своего курса русской истории озаглавил так: «Начальная летопись как основной источник для изучения первого периода нашей истории».
Начальная летопись – это летописный свод летописца Нестора «Повесть временных лет», начинающийся со слов: «Се повѣсти времянныхъ лтъ, откуду есть пошла Руская земля, кто в Киевѣ нача первѣе княжити, и откуду Руская земля стала есть».
Академик Герард Фридрих Миллер (1705–1783), немец, в двадцать лет ставший до конца дней своих российским подданным, в статье 1755 года «О первом летописателе Российском преподобном Несторе, о его летописи и о продолжателях оного» заявлял, что труд Нестора уникален среди летописей «прочих славенских народов» как древностью, так и охватом событий…
Итак, русская история начинается со времён начальной летописи, то есть – «Повести временных лет» Нестора?
А что было до Нестора?
Монах Киево-Печерского монастыря Нестор окончил свою «Повесть…» к 1113 году, а первые летописные («погодные», то есть – по годам) записи относятся к IX веку (800-м годам), и известны нам по источникам XIV века. Иногда «погодные» заметки занимали одну-две строки, и первый летописный свод, включавший все раннее записанные исторические сведения, относится ко времени княжения Владимира Святославича – к 997 году.
Так что труд Нестора – это, собственно, компиляция более ранних источников, летописных сводов 997, 1073 и 1093 годов. Но и сама «Повесть…» известна по более поздним спискам, наиболее старыми из которых являются Лаврентьевская летопись 1377 года (древнейшая из дошедших до наших дней в оригинале) и Ипатьевская летопись 20-х годов XV века…
Когда мы имеем в виду «самое-самое» начало русской истории, то говорим: «со времён Гостомысла»… Однако Гостомысла у Нестора нет, это имя впервые появляется лишь в 1-й Софийской летописи XV века, хотя Гостомысл и упоминается там как исторический персонаж IX века, то есть – ещё до-несторовой эпохи.
Софийская летопись сообщает, что ильменские словене поставили город Новгород и посадили в нём старейшину Гостомысла…
К Гостомыслу я ещё вернусь, а сейчас замечу, что уже этот предельно краткий обзор начального русского летописания даёт основание для того, чтобы задуматься: чем оперируем мы, когда уверенно толкуем о начальной русской истории – достоверными историческими данными, или полулегендарными интерпретациями авторов летописных сводов?
Сразу скажу, что труд не одного поколения историков-подвижников прошлого в течение почти трёх веков – начиная с Василия Татищева (1686–1750) и заканчивая честными советскими историками, позволил отсеять в летописях сказания и легенды от точных сведений и оставить шлих исторической истины…
А примерно с середины XIX века в распоряжение исследователей начальной русской истории стали поступать данные и археологических раскопок, которые в ХХ веке – в Советской России, стали государственным делом. Более внимательно стали присматриваться и к русским былинам и сказаниям, где историзма порой бывает побольше, чем в иных академических трудах… Недаром Байрон сказал:
Порой историк вводит в заблужденье,
Но песнь народная звучит в сердцах людей.
Во времена Ключевского результаты археологических раскопок, и славянский фольклор как источники исторических знаний в ходу ещё не были. Поэтому Ключевский и мог отсчитывать нашу историю от её «летописного» начала…
Плохо то, что и в начале XXI века мы часто воспринимаем русскую историю всё так же – со времён Гостомысла, Рюрика, Олега, Игоря, Святослава, Владимира… Однако это – конец первого тысячелетия нашей эры. Помним мы о «летописных» древлянах и полянах, о русичах и вятичах…
Пушкин, всерьёз интересовавшийся прошлым Родины, в «Заметках по русской истории» сжато отмечал: «Поляне жили на берегах Днепра, северяне и суличи – на берегах Десны, Сейма и Сулы, радимичи – на берегах Сожа, дреговичи – между Западной Двиной и Припетью, древляне – в Волыни, бужане и дулебы – по Бугу…».
Гоголь, намеренный написать университетский курс русской истории, в своих «набросках очерка о славянах» приводил летописные сведения тоже сжато, но ёмко – как и положено великому мастеру слова. Он отмечал:
«Поляне по Днепру. Киев.
Древляне тоже по Днепру, но в лесах, к северо-западу от Киева. Главный город Коростень (Искоростень, – С.К.)…
Северяне поселились на трёх реках, Десне, Сейме и Суле, и на сей последней назывались суличами. У них Ярослав выстроил Новгород Северский – 1044.
Радимичи по реке Соже.
Вятичи у верховья Оки, где по словам Нестора, Вятко основал жилище.
Бужане по Бугу, на место их являются волынцы, где великий князь Владимир построил город в своё имя.
Дулебы тоже по берегам Буга упоминаются…
Лютичи тоже по берегам Буга и Днестра.
Угличи при реке Угли (ныне называемой Орлом), покорены Свенельдом, воеводою Игоря…».
Но это – начальные века нашей эры. То есть – не более двух тысяч лет.
А ведь «первый период нашей истории», в котором отыскиваются корни русского народа, начинается не тысячелетие, не два назад, а, по крайней мере, десять-пятнадцать тысяч лет назад! Теперь мы знаем, что, праславяне тшинецко-комаровской, например, культуры, жили в бронзовом веке. Это – десять тысяч лет тому назад.
На берегах Дона в Воронежской области у села Костенки обнаружено древнейшее в Европе поселение людей кроманьонского (то есть, современного) типа. На площади в 10 квадратных километров раскопано более 60 стоянок эпохи верхнего палеолита в возрасте от 15 тысяч до 45 тысяч (стоянка «Костенки-12») лет. То есть, однажды придя сюда, люди из этих мест уже не уходили на протяжении десятков тысяч лет! И люди эти были предками праславян, как сами праславяне были нашими предками…
У Ключевского о тех временах и слова нет – он о них просто представления не имел. А его «Древняя» Русь – это, собственно, Киевская Русь раннего средневековья! История же русская намного древнее Киева – древнее на тысячелетия, потому что русские славяне, которые заложили некогда Киев, были не пришлыми откуда-то, а были дальними потомками тех, кто жил за тысячи лет до них на берегах того же Днепра.
Великие писатели порой видят историю глубже, чем профессиональные историки, а великий русско-украинский писатель Николай Васильевич Гоголь и историей занимался профессионально. Так вот, ему принадлежит меткое замечание: «Расселение – старый конёк и привязка, за это обыкновенно хватаются летописцы и созидают <легенды?>, потому что носят в себе образ переселения сынов Ноевых, и проч. Вывод. Славяне жили уже очень давно на местах своих».
Пушкин в «Заметках по русской истории» тоже делает сходный вывод: «Славяне с незапамятных времён населяли эту обширную область; города Киев, Чернигов и Любеч не менее древни, чем Новгород Великий, свободный торговый город, основание которого относится к первым векам нашей эры…».
Иными словами, Новгород и Киев жили, развивались и благополучно управлялись задолго до появления в Новгороде князя Рюрика, приглашённого новгородцами якобы для того, чтобы «навести порядок»…
В сентябре 1862 года в Новгороде – как «колыбели царства всероссийского», торжественно было отмечено «тысячелетие России», император Александр II открыл памятник работы Михаила Микешина, так и названный – «1000-летие России»…
Эта тысяча лет русской истории брала за точку отсчёта именно начало княжения Рюрика в Новгороде, однако русская история и русская государственность намного старше времени Рюрика.
Причём русская история не просто старше её официального, так сказать, начала – она ещё и абсолютно уникальна, и не только по тем основаниям, о которых уже говорилось. Она уникальна ещё и потому, что русская история отличается, и отличается принципиально, от истории всех остальных народов тем, что только русский народ, имея на своём пути исторических препятствий и исторических ошибок больше, чем все остальные великие народы, вместе взятые, смог к началу ХХ века создать прочное национальное государство, которое заняло одну шестую часть земной суши…
Да, Британская империя охватывала вообще весь мир – как говорили, над ней «не заходило солнце»… Однако это был, всё же, совершенно иной случай, и вряд ли это надо долго доказывать.
В истории мира известен ряд как исчезнувших, так и по сей день благополучно существующих выдающихся государств. Их история и жизнь интересны и поучительны, как, впрочем, интересны и поучительны – на свой лад – история и жизнь вообще любой страны, любого народа мира. Даже в современной Империи Зла – Соединённых Штатах Америки, есть много такого, что иным народам не мешает учесть и перенять. Даже в Соединённых Штатах Америки живут миллионы людей, которым самый достойный и заслуживающий самого глубокого уважения человек не постыдится пожать руку.
Однако в мировой истории имеется лишь одна великая держава и лишь один великий народ, которые выделяются среди других особой человечностью и особой, лишь им свойственной судьбой.
Народ это – русский.
А держава – Россия.
Имеется в виду, конечно, не тот геополитический обрубок, который ныне именуют то «Россия», то «Russia», а историческая Россия, распространившая свои пределы от балтийских островов Эзель и Даго до тихоокеанских Командорских и Курильских островов, и от гор Памира до Земли Франца-Иосифа…
Свою самобытную судьбу имеет каждый великий и даже не очень великий народ. И нередко судьба одного народа оказывалась прямо и тесно связанной с судьбами остального мира. Классический пример – древние греки. Они дали человечеству такой выдающийся цивилизационный импульс, что мы и сейчас испытываем всестороннее влияние их культуры – через три тысячелетия после её зарождения.
Или германская наука и культура – продукт гения немецкого народа. Они мощно продвинули мировое развитие, как и наука и культура английская, французская, итальянская – продукт гения английского, французского и итальянского народов.
Значимо и особо вошли в жизнь мира древние культуры Китая, Японии, Индии…
Но при этом ни один из всех великих народов, кроме русского, не имеет, во-первых, жертвенной судьбы. Жертвы, ценой которых стало развитие других народов, были принесены нами на алтарь мировой цивилизации уже в период раннего Русского государства. Это не был, конечно, осознанный жертвенный порыв – просто территория, на которой начали складываться государственные объединения русских славян от озера Ильмень до среднего течения Днепра, оказалась той преградой, о которую предстояло разбиться потоку кочевников Дикой Степи. До Европы этот поток если и добегал, то лишь слабыми ручейками. Потопа Европа не испытала, и за русской спиной могла развивать свои силы всемерно и непрерывно.
А Русь?
А Русь в своём развитии была насильственно заторможена на добрых три сотни лет. В результате ни один другой великий народ не имеет настолько трагической и неровной истории, как русский. Никто не испытал на своём историческом пути такого числа трагедий и падений, обусловленных внутренними причинами, как это было на Руси. Имеет даже хождение невесёлая шутка: «Русские сами создают себе препятствия, которые потом героически преодолевают».
Однако, справедливости ради, надо заметить, что немалые препятствия нам создавал и внешний мир. После того, как по Руси прошёл Батый, она надолго стала страной азиатской, утратившей активную связь с Европой. А Польша оказалась страной полу азиатской, полу европейской. Почему? Да потому, что конный вал Орды до Польши если и докатывался, то – ослабленный русским волноломом.
После нашествия Батыя на Руси остался нетронутым, по сути, лишь Новгород.
Зато в Европе сохранился и Париж с Сорбонной, и каналы Венеции, и папский Рим…
В советские во времена во Владимире в старинной башне, где был устроен музей, экспонировалась диорама, изображавшая захват и уничтожение Владимира в 1238 году ордой Субудая, военачальника Батыя. Над ней крупными буквами было написано:
«Героическое население Владимира предпочло умереть, но не покориться захватчикам. Своим самопожертвованием они помогли Западной Европе избежать подобной судьбы и спасли европейскую цивилизацию от уничтожения».
Это было признание мировых заслуг Русского Добра Советским Добром. Не знаю, сохранилась ли эта надпись сегодня – во времена усиленно прививаемой (палачами жертвам) «всеобщей» «политкорректности».
Имея в виду русскую историю, включая уже и Великую Отечественную войну, американский физик Фримен Дайсон, посетивший Владимир в семидесятые годы, писал в своей книге «Оружие и надежда»: «Когда советские люди думают о войне, они думают о себе не столько как о воинах, сколько как о жертвах… Но русские кое-чему научились по части военного искусства с 1238 года… За прошедшие столетия русские, всё ещё считая себя жертвами, стали на самом деле нацией воинов…».
Вот почему мы не озлобились. Став нацией воинов, мы никогда не были нацией агрессоров, потому что на себе самих мы в полной мере испытали, что значит быть жертвой агрессии. Однако быть вечной жертвой русские не пожелали, и поэтому русским пришлось стать воинами. А после опустошающей волны степного нашествия нам пришлось по кирпичику – впервые в своей истории, но, увы, далеко не в последний раз – воссоздавать Державу.
Имеет ли кто-либо право унижать и принижать мировую роль и значение Русского Добра на том основании, что оно на столетия оказалось замарано копотью от сгоревших летописей, книг, мастерских ремесленников, дворцов князей и изб крестьян?
Русское Добро угнетали и втаптывали в грязь и позднее. И занимались этим не только силы внешнего Зла, но и силы Зла доморощенного – на Руси всегда хватало идейных наследников князя Курбского, предавшего Ивана Грозного и Россию. Для них не было ничего важнее их спеси, их привилегий, их шкуры.
Но не они создавали Россию.
Ни один народ в мировой истории не страдал так, как страдал русский народ. А страдание порождает или озлобленность, или – способность к состраданию. Причём – к состраданию деятельному, когда делятся последним куском хлеба, кровом, общностью судьбы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?