Текст книги "Сборник рассказов «Клан „Старый жёлудь“»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sbornik-rasskazov-klan-staryy-zhelud-295127.jpg)
Автор книги: Сергей Кулагин
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
– Мара? Марена, что ли? Откуда знаешь, что приходит?
– Видел её, – со вздохом ответил кожевник и пристально взглянул в глаза Хатуну. – Говорил с ней. Она мне судьбу открыла. Слышишь, шепчут? Это духи-моры слова её повторяют.
В голове у хузарина действительно шумело. То ли вино дюже хмельное, то ли впрямь заколдованное место. На лбу выступил пот. Лицо Старого Жёлудя расплывалось, дрожало, словно отражение в воде. Ноги вдруг отяжелели, подломились. Он рухнул на колени, а потом и вовсе завалился на спину.
Кожевник навис над ним, заговорил быстро, отрывисто, словно боялся, что не успеет всего поведать:
– Не могу я отдать тебе дочку. Другая у неё судьба. Не знаю, счастливая или нет, только с тобой у неё и вовсе светлого пути не будет. У кметей век недолог. Сам бы погиб и её погубил. Не гневайся на меня, витязь. Ради кровинушки против совести пошёл…
Хатун закрыл глаза, ощущая только слабость и холод в теле. Где-то на границе между явью и навью увидел он прекрасный лик юной зеленоглазой девы и прошептал её имя:
– Ниточка…
* * *
Нитка вошла в дом улыбаясь. «Ай да Хатун! Сумел сладить с батюшкой. Отдариваться заставил. Каков ловкач!»
Взгляд её упал на зелёную бутыль на столе, и сердце сковал ледяной ужас. Вспомнились слова отца: «Не тронь этот сосуд! В нём отрава ромейская. Коли случится так, что лихие люди в дом нагрянут, побьют нас до смерти, но и сами сдохнут, аки псы поганые…»
Выбежала с криком из дома, побежала в лес. Знала, куда отец молодца повёл. К заповедной роще, куда, по его словам, приходит грозная, но справедливая богиня – дочь Сварога и Лады.
– Мара милосердная, – шептала девушка, – не отбирай любимого! Пощади! Не о бессмертии Хатуна прошу, не о чудном долголетии, что дала ты сыну своему, Богумиру, а лишь о малом времени счастья! Хоть год, хоть месяц с милым!
Прибежала и поняла – опоздала. Увидела отца и лежащего на траве любимого. Отобрал батюшка негаданное счастье. Растоптал сапогом, как малый только рождённый нераспустившийся цветок.
Упала на землю с рыданиями, царапала лицо ногтями до крови, кусала некрасивые, порченные горячими и смрадными зельями пальцы. А потом затихла. Долго смотрела в небо. Лазурь и снег облаков. В такие цвета обряжается красавица Марена по осени, когда приходит в мир ясноглазая, черноволосая, с серпом луны в руке, даруя одним процветание, другим гибель.
Ниткина осень уже наступила…
Вернулась в дом, сунула в мешок длинную кожаную верёвку. И пошла поглубже в лес.
Вот и сук подходящий. Связала петлю, подёргала, проверяя на прочность, и горько усмехнулась, вспомнив слова тятеньки:
«Кожа у Старого Жёлудя двуслойная, дублёная, в трёх отварах вымоченная – не оборвётся…»
Сергей Кулагин
ФАЗА«ПАРАДОКСАЛЬНОГО»СНА
![](image1_66b2570b3e8baf00078a16fc_jpg.jpeg)
Иллюстрация Сергея Кулагина
Бегу вдоль реки что есть сил, а когда они заканчиваются, падаю в воду. С детства воды боюсь, и плавать не умею. Тону у берега, как топор. Ей-богу, стыдно!
Переход из одного сна в другой проходит тяжело. Лежу весь в поту, грудь сдавливает от боли, еле дышу. На часах пять часов утра…
– На столе абонемент в бассейн, – говорит знакомый голос.
Шаги, скрип открывшейся двери.
– Хорошо, – устало отвечаю, не поворачивая головы, нет смысла, у двери стоит «другой я», в испачканном и рваном халате.
«Другой я» – это я, правда, постаревший и осунувшийся. Ему сорок девять лет, у него длинные седые космы, пигментные пятна на открытых участках тела, покрасневшие глаза. Да, мы разные, но только внешне. Понимаю, звучит бредово, но именно так заканчивается фаза моего «парадоксального» сна. Мечусь из сновидения в сновидения, а выныривая из иллюзий, общаюсь с самим собой, прежде чем проснуться.
Первое время пытался игнорировать сей феномен. Вздыхая, «другой я» через несколько минут исчезал, а сон повторялся. Снова и снова, пока суть сказанного не въедалась в подкорку. Мозг настойчиво требовал выполнения поставленной «другим я» задачи, не выдерживаю и выполняю всё, что он требует.
«Другой я» – это я, сомнения отпали, после рассказал об автокатастрофе, в которой погибли родители, о переживаниях, слезах в подушку. Последнего знать никто не мог, только я, ведь это мои переживания, мои слёзы… Учёба в университете, куда поступил сразу по окончании школы, помогла пережить разлуку с родными, а через год мне начали сниться сны.
Моя жизнь стала намного интереснее и насыщеннее. В реальности осваиваю биоинженерию, а в сновидениях «другой я» учит меня адаптироваться к быстроменяющейся обстановке, приспосабливаться к стрессам, переориентироваться и принимать решения, а ещё стрелять, метать ножи и драться. Порой появляется ощущение, что «другой я» к чему-то меня готовит. К чему-то страшному, что случилось в его жизни и обязательно произойдёт в моей. Не раз пытался поговорить с ним об этом, но, видимо, с годами я стал не особо разговорчив.
– Плавать научись, – говорит «другой я», – это важно.
Снова скрипит дверь. Ушёл, но это ненадолго, вечером обязательно заявится в мой сон, с очередным испытанием.
* * *
Утром учёба, вечером бассейн и тир. Домой приползаю без сил. Ужинаю и валюсь спать. «Другой я» приходит и молча стоит рядом с кроватью. В такие ночи, кроме него, мне ничего не снится. И вот, наконец, он прерывает молчание:
– Ты готов.
– К чему?!
Сукин сын ушёл, не ответив, а через мгновение, внедорожник, за рулём которого я оказался, врезался в стену…
* * *
Я помню каждый сон. Помню в мельчайших деталях. Воспоминания всегда яркие. Вот и сейчас помню цвет машины, запах горелой резины и боль. Проснувшись, продолжаю её чувствовать. Кажется, будто она медленно растекается по телу, и её не остановить. Кожа горит и плавится, а я, хрипя, ощущаю, как она отделяется от тела. Кричу и теряю сознание.
* * *
– Опять ты?
– Угу, – беззлобно откликнулся «другой я».
Пожимаю плечами, плевать, боль отступила – это главное. Где-то глубоко внутри она ещё теплится, но мне определённо легче.
– Какое-то время ты не сможешь двигаться, – словно не замечая моего безразличия, говорит «другой я», – это временно, успокойся.
Суть сказанного наполняется смыслом, разум отдаёт необходимые команды, пытаюсь пошевелиться, но даже моргнуть не могу… Я обездвижен, но могу говорить.
– Что со мной?
– Сонный паралич.
– Это из-за аварии, да?
– Она всего лишь способ подготовить мозг к операции, которая, кстати, прошла успешно.
– О чём ты?!
– Мир, в котором живу, полон хаоса. Изменить ход истории невозможно, вот я и решил изменить тебя, чтобы самому выжить в будущем.
Хочу проснуться, чтобы не слушать бредни «другого я», но не могу. Боль возвращается. Цежу сквозь зубы:
– Что сделал?
– Кожу, – «другой я» подался вперёд, его глаза блеснули, – я содрал с тебя кожу.
Переосмысливаю сказанное. Страха нет. Ерунда какая-то! В какие только зарубы не попадал в сновидениях. Тонул, в меня стреляли, ранений и переломов не счесть. Наяву всё оставалось неизменным – учёба, тренировки. И всё же неплохо бы увидеть себя со стороны.
Способность управлять телом возвращается вместе с болью. Такс… Качаю головой влево – вправо. Смогу управлять телом, смогу покинуть этот страшный сон, и дай бог вернусь в реальность. Пытаюсь поднять руку, но не могу, хотя пальцы уже двигаются.
Заметив мои телодвижения «другой я» достал шприц с неизвестным содержимым и сделал мне укол. Боль отступает, но я снова перестаю чувствовать тело. Вот гадство!
– Расскажу немного о событиях в будущем, – говорит «другой я». – В тридцать я начал мастерить подарки из кожи. Удивительно, но старину любят во все времена. Через год, когда количество заказов возросло, моё хобби превратилось в ремесло. К тому времени основная работа уже не приносила ни удовольствия, ни прибыли. Биоинженерия – умирающая профессия, не поверишь, нас заменили роботами. Тогда-то я и открыл кожевенную мастерскую «Старый жёлудь». Ты знаешь, люблю творить руками, хоть кожа и тяжёлый в работе материал, а в будущем ещё и очень редкий.
Каким-то шестым чувством осознаю крывшуюся в «другом я» опасность. На меня накатывает паника, мысленно повторяю одно-единственное слово: «кожа». «Другой я» продолжает рассказывать:
– Первое время работал над косметическими протезами с высоким уровнем имитации кожи. Сделанные конечности рук с прорисованными венами, фалангами пальцев и даже ногтями, которые можно красить, моя гордость. Через три года и я стал богат, известен, а потом на мир обрушился чёртов апокалипсис, принёсший разрушения, голод и болезни.
Мысли в моём разуме отбивают чечётку, отказываясь воспринимать нарисованное «другим я» будущее. Плевал я на будущее и на него. С меня срезали… кожу. Череп гудит, ладони вспотели. С ненавистью смотрю на «другого я», не в силах поверить, что он это я. Ещё немного, и мой мозг взорвётся от перенапряжения.
– В тридцать пять у меня на коже появилась небольшое серое пятнышко. Заметил, когда оно начало чесаться. Решил заменить. Несколько недель искал подходящего младенца. Не смотри так, с кожей рисковать нельзя. А когда подлатал себя, появились другие пятна, много. Помню, ничего не придумав, напился до свинячьего визга и вырубился. И, знаешь, в сновидениях нет мучений, нет страданий, главное – придумать сон поинтереснее.
– Ерунда, никто не знает, что может присниться, а большая часть увиденных сновидений, в первые минуты после пробуждения вообще забываются навсегда.
– Ты прав, но если научиться управлять сновидениями, дело обстоит иначе: можно планировать сны, править сценарии не просыпаясь. Звучит фантастически, чтобы быть правдой, но сейчас ты в моём осознанном сне.
– То есть мои сны – твоих рук дело?
Зачем спросил не знаю, всё и так ясно. Скорее всего, из-за страха, страха перед самим собой, вернее, перед тем, кем стану в будущем.
– Увы, сон не лечит, а на пересаженной с младенцев коже со временем также появляются раковые опухоли. Ты должен меня понять, я пытался выжить.
Понять?! «Другой я» бесчеловечен, он садист и маньяк. Я бы умер… но я – это он. Плачу от бессилья и стыда…
– А потом я понял, что никакая имитация не сравнится с оригиналом, и пересадил себе твою кожу.
Выйти из этого страшного сна – всё, что меня волнует. Есть несколько техник выхода из сновидений. Во-первых, позвать на помощь, но в его и моих снах только мы. Во-вторых, частые моргания – сигнал к пробуждению. Пробую, не помогает. В-третьих, заснуть, изменить сценарий сновидения, чтобы проснуться в реальности. «Другой я» – умеет, я – нет.
– Ты не переживай, в качестве импланта взял кожу с живота и грудины. Через десять дней на мне всё приживётся и продолжим. Лоскут, за лоскутом, главное – не дать тебе умереть, ведь тогда умру я. Вот только не могу держать твой мозг в постоянной «отключке», может пострадать сердечно-сосудистая система, повысится риск получения ишемической болезни сердца, а я себе не враг. Паралич держит тебя в одной фазе сна. Всё ты достаточно узнал, теперь спи.
«Другой я» снова достал шприц, мне нужно, чтобы он продолжал рассказывать. Обрету контроль над телом, обрету свободу. Всё что нужно – время.
– Почему ты назвал мастерскую «Старый жёлудь»?
Я ждал рассказа о символе плодородия, процветания, духовной энергии, произрастающей из зерна истины.
– Настойку из желудей делал, – рассмеялся «другой я», – Необычно, но полезно. Вкус схож с коньяком. А когда апокалипсис случился, ещё и кофе.
Один из заядлых ценителей кофе как-то сказал, что кофе должен быть горячим как ад, чёрным как чёрт, чистым как ангел и сладким как любовь. Представив чашечку божественного напитка, я закрыл глаза и уснул…
* * *
Солнце настойчиво пыталось пробиться сквозь ресницы. Неохотно открываю глаза, осматриваюсь. Полуразрушенные дома, покорёженные автомобили, ветер, пыль. Реальность обескураживает.
В трёхстах метрах, над непримечательным входом в бункер висит потёртая временем вывеска – «Старый жёлудь». Достаю из кармана брюк смартфон, кручу в руках бесполезный гаджет и, вздохнув, убираю обратно, издав нечленораздельный торжествующий вопль: «Нашёл! Чёрт возьми, нашёл! Нашёл!»
Пробую встать. Тело всё ещё отдаётся болью. Удивительно, что вообще держусь на ногах. Подбираю с земли рельсотрон, закидываю за спину, медленно иду к бункеру. Каждое движение даётся с трудом. Периодически кружится голова. Тело работает на пределе возможностей. Во мне сотни две датчиков: оптические, звуковые, инфракрасные, тактильные, датчики положения и температуры. С их помощью «слышу» и «вижу» всё вокруг.
Появляются фантомы снов, отрезанные явью. Все они – это я. Подходят, смотрят. У двадцатичетырёхлетнего меня кожа лоскутами свисает с обгоревшего лица, на руках ожоги, одежда похожа на обуглившуюся бумагу, но он как будто не чувствует боли, пытается улыбаться. Ему пришлось труднее всех, несомненно. Первым, бросив вызов «другому я», он научился спать по несколько часов в месяц, подарил надежду. Вот и сейчас он, скалясь, говорит:
– Васин, ты словно из ада вылез.
– Насчёт ада ты не ошибся, – киваю, с горечью вспоминаю последний сон и проигранную «другому я» схватку. За тридцать лет их было не счесть, и я не во всех побеждал. – Он в бункере?
– Уже час, – прищурившись, кивнул двадцатидевятилетний фантом. – Кожу с себя срезает. Сам-то ты чего так долго?
Двадцатидевятилетний – это мой ноу-хау. Он – я в своём сне, а точнее, подмена меня, ради апгрейда кожи и тела. Подмена позволила вырезать ненужные гены, создать идеальную кожу не подверженной болезнью. «Другой я» этого не знает. Сегодня тот самый день, когда на его теле появятся сегментные пятна. День гибели первого младенца, чего допустить нельзя. Каждый прожитый год приближал меня именно к этому моменту. Моменту истины. И мне страшно, сегодня подмена откроется и либо я останусь человеком, либо превращусь в бесчеловечную тварь.
– Программное обеспечение дико глючило, – хмыкнул я. – Чуть из сновидения не вылетел, но теперь всё в порядке.
Рывком открываю дверь, понимая, что обязан «другому я» жизнью, но сегодня один из нас умрёт. Должен умереть, иначе завтра в мире на одного монстра станет больше…
Леся Шишкова
ПАРАЛЛЕЛЬ
![](image2_66b26253b4367e000736bb66_jpg.jpeg)
Иллюстрация Григория Родственникова
Амбре от кожевенного посёлка щедро разносилось над рекой. Чем ближе приближался брат Авелло к месту назначения, тем сильнее становился невыносимо разящий запах, раздражающий обоняние не только человека, но и животных.
Лошади тихонько ворчали, всхрапывали и мотали гривастыми головами, пытаясь избавиться от головокружительного наваждения. Погонщик стоически терпел, зная, что за следующим извилистым меандром обстановка изменится, и дышать станет легче.
Он не любил эту свою повинность. Но в посёлке ждали очередные поставки дубовой коры и желудей, что высились за его спиной горой из холщовых мешков. Дубильный и покрасочный материал требовался кожевникам клана «Старый жёлудь» в гигантских количествах. Дубовые рощи королевства не справлялись с задачей, и необходимые ингредиенты приходилось втридорога покупать у соседей.
Кожи мягкие и податливые на ощупь, по гладкости не уступающие драгоценным шелкам, благородного коньячного цвета. Мастера клана «Старый жёлудь» славились своим искусством на весь континент и за его пределами, продавая результаты своего труда не только в виде выделанных шкур, но и готовых изделий.
Брат Авелло, наморщив мясистый нос, потянулся к кожаному кисету. Растянув плетёный шнурок, извлёк трубку, заботливо набитую добрым табаком. Прикусил загубник, предвкушающе крякнул и сделал первую затяжку, с удовольствием ощущая, как мягкий вишнёвый дым вытравливает из носа ядрено смрадный запах кожевенного производства.
В посёлке его встретили радостными криками и дружескими похлопываниями по плечу. В бытность свою ратником нынешний возница со многими из братьев отведал ни один пуд едкой соли, сражаясь со злом, прикрывая незащищённые тылы.
Узнав, что брат Стар занят изготовлением пергамента, Авелло направился в нужную сторону. Обогнув зольные ямы, где вымачивались шкуры перед удалением волосяного покрова. Обошёл многочисленные рамы с растянутым для мездрения серповидными ножами материалом. Приветственно помахал рукою подмастерьям, что в поте лица натирали пемзой подготовленные кожи.
В одноэтажной постройке было сумрачно и зябко. Разнообразие ароматов от застарелого человеческого пота, до пряно тяжелого парфюма наперегонки витало с пыльной взвесью, что дымчатыми клубами замирала на фоне тусклых лучей света.
Листы будущего пергамента светились в полумраке потусторонним эфемером, создавая в помещении атмосферу то ли сказки, то ли наводя мистический ужас на неподготовленного посетителя.
Брат Стар низко склонился над рабочим столом и любовно оглаживал мозолистыми ладонями, покрытыми мучным мелом, будущий книжный лист. Он вглядывался в светлую поверхность, словно на ней прямо сейчас проступали чернильные знаки буквенной вязи. Мастер будто читал невидимые строки, складывающиеся в никому не ведомую истину.
Авелло неловко кашлянул, привлекая внимание брата по клану. Кожевник ничем не выдал своего удивления или волнения. Не оборачиваясь, он усмехнулся и махнул рукой в сторону гостя.
– Приветствую тебя, брат Стар, – посетитель с добродушной улыбкой окинул взором морщинистое лицо, заросшее седой бородой и усами, – не соблаговолишь ли пройти со мной в более удобное место для беседы?
– Рад тебе, брат Авелло, – хозяин мастерской подхватил с высокой спинки стула замшевую куртку, – ты, как всегда вовремя, к обеденной трапезе.
– Ничего нет лучше горячей похлёбки после долгой дороги, – толстяк растянул в добродушной ухмылке полные губы, – а к щедрому угощению и разговор приятный требуется.
– Ну, это смотря с какими вестями ты к нам пожаловал, – старый мастер, отряхнув ладони, протёр холстиной насухо взопревший крепкий ещё торс, накинул куртку и решительно покинул помещение пергаментной мастерской.
– * *
– Письмецо тебе от Верховного, – пухлой рукой брат Авелло нырнул в растянутый ворот рясы, пошарил в недрах внутреннего кармана и аккуратно вытянул запечатанный сургучом конверт.
– Удивил ты меня, – собеседник аккуратно, не торопясь вытер руки о тряпицу, промокнул жирные от похлёбки губы, сложенные гузкой, – столько лет ни одной весточки.
– Как зеницу ока берег, – брат Авелло ловко черпал деревянной ложкой остывающее мясное рагу, щедро наложенное в миску дежурным поварёнком посланцу из Цитадели, – ни на минуту не останавливался перекусить или отлить.
– Чтобы ты и без перекуса, – мастер махнул свободной рукой, – не поверю.
Конверт из драгоценной бумаги, стоившей немалого количества золотых монет, обжигал подушечки пальцев. Отсутствие карманов, куда можно было спрятать послание, множество любопытных глаз – всё мешало вдумчивому прочтению секретного содержимого, что Верховный клана «Старый жёлудь» предпочёл доверить бумаге, нежели передать на словах.
– В общине всё по-старому, – брат Авелло неспешно рассказывал новости о жизни клана, – стажёров тут из целительского прислали. Девчонки одни. Молоденькие, худые все, за что только душа держится.
– А тебе бы только подержаться, – Стар усмехнулся, глядя на давнишнего знакомца.
– Не мели ерунды, – толстяк добродушно отмахнулся, – они мне в дочки, а то и во внучки годятся. А ты про подержаться.
– Ну, так реноме у тебя, – кожевник нашёл, наконец, куда примостить послание, засунув конверт за широкую полосу ремня рабочих штанов, – помнится…
– Уймись, Стар, – Авелло перебил собеседника, – когда это было. Ты лучше послушай, какую я тебе историю расскажу.
– Весь во внимании, друг мой, – старик обнял глиняную кружку с горячим взваром морщинистыми ладонями.
– Девчонки эти из одной группы…
Брат Авелло увлечённо приступил к рассказу о новобранцах целительницах. Историй было много, потому как нападения выходцев из бездны участились. Монстры хаотично прорывали ткань мироздания и выползали в самых неожиданных местах. Иногда это был непролазный лес, где они могли расплодиться прежде, чем выйти к близлежащему поселению. Порой чудовища, словно выйдя из страшной сказки, проникали в этот мир из-под младенческой колыбели, беспощадно расправляясь со всей безмятежно спящей семьёй.
– Вызовов много, – толстяк сокрушённо покачал головой, – Цитадель едва справляется. Сдаётся, и послание Верховного с этим связано.
– Ты же знаешь, брат Авелло, – мастер пожал плечами, – я давно отошёл от дел. Да и куда мне, старику, тягаться с молодыми воинами. Силы не те, да и сноровка.
– А опыт, – толстяк достал из кисета трубку с любимым вишнёвым табаком, – опыт никуда не делся.
– Ты со своим опытом, – Стар решительно поставил пустую кружку на стол, – молодым в сто раз больше фору дашь, а тебя в извозчики списали. Так что не болтай почём зря, а отправляйся-ка устраиваться на ночлег, а мне работу еще закончить надо.
– * *
– Брат Стар, ну, как же это, – Герко, десятилетний мальчишка, взятый кожевником в подмастерья, плаксиво гундосил, наблюдая за сборами наставника, – а как же я теперь? Что же мне теперь без вас-то?
– Не разводи сырость, мальчик, – старик ласково провёл мозолистой ладонью по вихрастой, неровно остриженной голове, – по делам еду. Вопрос решу, обратно вернусь.
– А если нет, – воспитанник ещё больше захлюпал носом, – если в дороге что приключится. А вдруг в столице кто на вас нападёт, да прирежет в тёмной подворотне.
– Ну, ты прямо ужасов напридумал, – старик добродушно ухмыльнулся в седую бороду, – или ты во мне сомневаешься?
– Ни в жизнь, – Герко с фанатичным блеском в глазах взглянул на старшего товарища.
– Ну, вот и не надо, – брат Стар укоризненно покачал головой, – а теперь беги, за тебя никто работу не сделает.
Письмо Верховного Инквизитора клана «Старый жёлудь» не на шутку озадачило мастера. В основном послание изобиловало новостями и проблемами Цитадели. Дотошный руководитель жаловался на недостаток ресурсов, в том числе человеческих. Ужасался участившимся в этом году прорывам материи мира, из которых проникали злобные твари преисподней. Сокрушался, что в столице вновь отвергли прошение об освобождении клановых ратников от ежемесячной сдачи донорской крови для Высших королевства. Удивлялся, что в целители теперь идут только девушки, и даже откровенно слабые парни предпочитают боевое направление.
В конце же брат Стар обнаружил предписание от Верховного Инквизитора явиться в кратчайшие сроки ко двору пред тёмные очи предводителя клана «Старый жёлудь», он же правитель королевства Сангвитэрра.
Мастер невольно окунулся в давнишние воспоминания, связанные с королём в будущем, в те времена ещё почти мальчишкой. Окровавленные, изодранные в лохмотья кисти и предплечья по-юношески тонких рук. Сдёрнутый до затылка скальп. Кусок щеки, болтающийся на растянувшейся коже, обнажившей белёсый частокол зубов.
– Найди жёлудь, – хрипящий шёпот из надорванного горла, – хотя бы один, в нём родовая сила…
И непролазный лес, который пришлось преодолевать ползком, взрывая густой валежник обломанными под корень ногтями, добавляя и так израненному телу ещё больше повреждений. И насекомые, впивающиеся сонмом беспощадных жвал, пробирающихся через кожу до самой печёнки. И старый, иссушенный годами дубовый плод под полуистлевшей шляпкой, что за долю секунды тонет в окровавленном ковшике ладони, изодранной в мясо. И собственный стон, когда существо в бессознательном состоянии смыкает острые клыки на запястье, начинает, причмокивая и довольно урча, вытягивать жизненную энергию с хлынувшим из прокушенной вены кровью.
Что могло понадобиться правителю Сангвитерры от старого кожевника? Брат Стар недоумённо пожал плечами. Но нет смысла гадать на желудях. В дорогу, а там ясно будет.
– * *
Норовистый конь всхрапнул, жалобно заржал, словно малый жеребёнок. Он чувствовал опасность, но не мог понять, откуда ждать беду. Из густых зарослей в любой момент мог появиться противник, будь то зверь лесной или исчадие преисподней.
Брат Стар внимательно вглядывался в сумрак леса, ожидая нападения со всех сторон. В мозолистых пальцах привычно вертел речной голыш на тот случай, если пространство разверзнётся межмировой трещиной, откуда в клубах смрадного дымчатого тумана полезут монструозные чудовища – порождения больной фантазии Богов иного мира.
Лес жил своей жизнью, не обращая внимания на существ, так беспардонно ворвавшихся в размеренный распорядок дня. Пение птиц, стрекот многочисленных насекомых, шуршание листвы, скрип и потрескивание засохших ветвей – всё это звучало слаженно, отточено, словно музыкальная симфония, созданная природным композитором.
Окружающая картина разделилась надвое прямо перед бархатным носом жеребца, заставив резко отпрянуть назад. Всадник едва остался в седле, ловко сгруппировавшись и удержав поводья одной рукой.
Пространственная рана расходилась, разъезжалась, словно кто-то большой и могучий с натугой и дрожащим напряжением раздвигал двойные створки межмирового прохода. Из прорехи густо повалил смрадный дым, обволакивая окружающие деревья в кокон вязкого паутинного тумана.
Брат Стар, наспех успокоив испуганного коня, изловчился и метко запустил речной камешек в сердцевину перехода в потусторонний мир. Чернеющая жадностью утроба с чавкающим звуком поглотила нежданное подношение. Но, столкнувшись с материальной угрозой, превратившейся в поражающий элемент, тьма клокочуще взревела и с громким хлопком свернулась в точку, растворившуюся среди стволов деревьев.
Опытный воин в прошлом, нынешний кожевник, не мешкая, выхватил из крепления справа верный четырёхгранный эсток, вслушался в приглушённые туманом звуки леса.
Они напали сразу с обеих сторон, вцепившись в надёжную кожу сапог. Конь истошно заржал и взвился на дыбы. Мелкие юркие твари, покрытые чешуйчатой бронёй, упорно вгрызались в сыромятную преграду, что стойко сдерживала натиск ядовитых зубов.
Брат Стар ловко, словно тренировал это действие каждый день, метко проткнул остриём эстока нервный узел в основании гибкой шеи сначала одной твари, следом другой, оставив их мёртвые тела в виде украшений крепкой обуви.
Потусторонний туман без подпитки из преисподней быстро растворялся в дневном свете. Беспечные звуки леса с нарастающей громкостью возвращались к привычному состоянию. Но мастер не расслаблялся, а зорко оглядывал окружающую обстановку. Сколько ещё чудовищных порождений проникло сквозь межмировую щель, не известно. Но нет, никто больше не стремился напасть на источник вкусного мяса, поживиться ароматной плотью и густой горячей кровью.
Старик поместил доброе оружие на место, спешился. Из седельной сумки достал припасённые для верного спутника яблоки, конь благодарно заворчал, захрупав угощением.
С трудом, но мастеру удалось разжать челюсти мелких злобных тварей, сведённые посмертной судорогой. Крепкая чешуйчатая броня на спине и боках не давала нанести повреждения тварям, и брат Стар взрезал острым кинжалом беззащитные животы, покрытые свалявшейся колтунами землистой шерстью. Мёртвые тушки с разверстыми кавернами ран бросил тут же, в кустах – лесные хищники доведут справедливое дело до конца.
В небе, словно колокол возмездия, прогремел гром. Из резко налетевших тяжёлых туч на лес обрушился ливень, будто попытка смыть остаточные воспоминания о произошедшем.
Мастер по-стариковски пробормотал под нос крепкое бранное словцо и полез за скаткой тяжёлого кожаного плаща.
– Грёбаный мир, – Стар смачно харкнул в сторону кустов, куда забросил убитых тварей, и накрыл седую голову глубоким капюшоном.
– * *
– Здравствуй, брат мой, – правитель Сангвитерры не сильно изменился с их первой встречи, – рад увидеть тебя после стольких лет.
– Чуть меньше десятка, – ухмыльнулся мастер, тепло обнимая давнишнего знакомца, – что для кровопийцы этот срок – миг.
– Шутить изволишь, – Саннвер добродушно покачал головой, – годы идут, а ты не меняешься.
– Так мы, люди, как ты знаешь, неизменны в своих привычках, – брат Стар хитро подмигнул, смежив морщинистое веко над глазом, покрытым возрастной патиной.
– Присаживайся за мой гостеприимный стол, человек, – король радушно указал на удобный стул, – подкрепись после долгой дороги.
– За мной не заржавеет, – мастер без стеснения принялся за трапезу, – но брат мой названный, Саннвер, не томи прелюдией. Приступай к рассказу, но коротко и по существу.
Повелитель, оттолкнувшись от подлокотников замшевого кресла, медленно встал, прошёлся по комнате, куда пригласил долгожданного посетителя для приватной беседы. Подойдя к окну, долго всматривался в замковую округу, щедро облитую красно-оранжевым солнцем, которое бывает только в конце жаркого лета.
Брат Стар не торопил хозяина замка, с чувством вкушал изысканные угощения, наслаждался приятным вином и внимательно следил за поведением старого друга.
– До тебя, наверняка, доходили слухи, – вампир, наконец, решился приступить к рассказу, – что королевства Сангвитерра и Шинэмор договорились объединиться посредством женитьбы.
– Слыхал, – утвердительно кивнул мастер, – не знал, правда или нет.
– Правительница Шинэмора вынуждена была отдать за меня свою единственную наследницу, – Саннвер мягко улыбнулся, – прелестную и благовоспитанную Виктори.
– Красивое имя, – брат Стар многозначительно поиграл седыми бровями.
– Конечно, рассказчик обнажил острые клыки в лёгкой усмешке, – её матери Светлани, несмотря на способности, всё труднее сдерживать распространяемую крамолу, наветы и заговоры.
– Не женское это дело, – серьёзно покачал головой старый мастер.
– Ещё бабка Виктори так утверждала, – с лёгким смешком Саннвер хлопнул себя по колену, – однако, отдала бразды правления в руки дочери, оставив зятя принцем-консортом.
– Кто вас, правителей, поймёт, – стушевавшись, пробормотал брат Стар, скомкав окончание фразы в бокале с вином.
– Я женился на принцессе Виктори, – Саннвер решительно закончил с предысторией, – подписав брачный контракт на территории королевства Шинэмор. Торжественная же церемония, подтверждающая наше соглашение, должна пройти здесь при всём честном народе и напоказ.
– Я могу лишь поздравить тебя, мой добрый друг, – бородатое лицо старика расчертилось многочисленными лучиками морщинок, осветившись изнутри.
– Не торопись, кровник, – Саннвер предостерегающе вытянул руку, – всё не так радужно, как могло бы быть. Именно поэтому я и вызвал тебя в столицу.
– * *
В комнату, где лежала Виктори, их пропустила вооружённая охрана. Две девушки, отряжённые для ухода за принцессой, склонив головы, юркнули в соседнее помещение, оставив правителя Сангвитерры и старого мастера в компании пожилого целителя.
– Мы делаем всё, что можем, – голос лекаря звучал уверенно, не вызывая сомнений, – но яд оказался слишком силён для столь хрупкого создания. Даже дар эмпатии и сильные доноры не позволяют организму справиться с отравой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?