Текст книги "Сборник рассказов «Клан „Старый жёлудь“»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sbornik-rasskazov-klan-staryy-zhelud-295127.jpg)
Автор книги: Сергей Кулагин
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
– Сочувствую, – мастер, не отрываясь, смотрел на юную девушку, погруженную в стазис забвения и небытия, – но неужели ничего нельзя сделать?
– Всё, что можно, – целитель был преисполнен собственным достоинством, – мы делаем. Теперь всё зависит от внутренних сил пациентки.
Лекарь неспешно покинул помещение, а старик присел на мягкий пуф у кровати умирающей. Вампир стоял у окна, словно там видел нечто такое, что притягивало взор, не давая отвлечься. Локти его покоились на высоком подоконнике, а подбородок подпирали по-женски изящные пальцы, унизанные драгоценными перстнями.
– И в чём моя роль, не могу понять, – брат Стар нарушил воцарившуюся гнетущую тишину, – ты опять хочешь отправить меня за тридевять земель с невыносимым заданием?
– Задание есть, – Саннвер по-прежнему не отрывал взор от чего-то за окном, – точнее, просьба, и даже не моя.
– Огласи все и сразу, – усмехнулся старик.
– Ты же помнишь, кто такие эмпаты, – король говорил утвердительно, полуобернувшись к собеседнику, – и что восстанавливает их силы.
– Ну, такое не забыть, – ухмыльнулся брат Стар.
– Светлани, мать принцессы через доверенных лиц сообщила мне, – вампир глубоко вздохнул, прежде чем продолжить, – что спасти Виктори можешь только ты.
– Вот те раз, – старый мастер обмяк на маленьком пуфе, скособочившись, словно готовясь упасть, – приехали.
Вампир мгновенно оказался возле друга, поддержав за плечо. Тут же развернулся, шагнул к столу, схватил стакан с водой, подал старику.
– Мало мне быть твоим личным донором, – брат Стар глотнул чистой освежающей воды, – так ты ещё хочешь меня и этой эмоциональной вампирше скормить, кровопийца херов.
– Она умрёт, – Саннвер до боли сжал плечо побратима, – ты наша последняя надежда.
– Оставь меня, – старик надсадно закашлялся, неосторожно поперхнувшись очередным глотком воды, – не хочу видеть твою мерзопакостно прекрасную рожу перед смертью.
– Я верю в тебя, брат мой, – вампир склонил голову и прижал руку к груди над самым сердцем, где тускло блеснул металлом жёлудь на подложке из дубового листа, – и намерен приветствовать тебя утром.
Правитель Сангвитерры удалился, а брат Стар остался наедине с юной принцессой, из тела которой постепенно уходила жизнь. Семьдесят два года – это не такой малый срок при всех учитываемых обстоятельствах. Стойкий солдат инквизиции в прошлом, мастер-наставник для более молодых воинов, нынешний кожевник, лучший друг и побратим короля. Что может быть достойнее для старика, если не жертва во спасение мира и благоденствия объединённых королевств?
Брат Стар через голову стянул колюче шерстяной свитер, по привычке аккуратно сложил на пуф подле кровати, тут же скинул сапоги, снял носки тонкой вязки, улёгшись поверх одеяла, аккуратно освободил хрупкие запястья эмоциональной вампирши от браслетов ограничителей, крепко обхватил мертвенно холодные пальцы широкой натруженной ладонью.
Старик смежил морщинистые веки, и уставшее сознание заволокла тоненько звенящая пелена мрака.
– * *
Тьма была повсюду. Обволакивала сознание, измученное пытками тело, подвешенное на цепях вниз головой. Плотным туманом заползала в уши. Словно извивающиеся черви берушей медленно, с ватной размеренностью, глушила слух. Проникала в ноздри и съехавший на бок беззвучном крике привычной боли рот. Мягко раскачивала, заставляя поскрипывать металлические звенья.
Лишь этот тихий скрежет да глухой стук тягучих кровяных капель о поверхность жестяной бадьи, подставленной под пленника, нарушали мрачную тишину каменного подвала…
Брат Стар не любил эти свои воспоминания, приходящие в ночной душной темноте. Они заставляли мысленно возвращаться к началу жизненного пути в королевстве Сангвитерра, и от этого настроение портилось на несколько дней. С возрастом картинки прошлого потускнели, смазались, разбавившись новыми событиями и впечатлениями. Но иногда, вот как сейчас, мастер прекрасно осознавал происходящее, былое всплывало в памяти резко, ярко, с детальной прорисовкой не только окружающей обстановки, но и внутренних ощущений.
– Я помогу тебе, – надсадный шёпот, эхом отражённый от каменных стен, – а ты мне.
– Пошёл на хер, кровопийца, – молодой ещё брат Стар с трудом пробует открыть залепленные коркой глаза, – просишь помощи у полутрупа.
– Не дури, чужак, – младший из вампиров, освободив полуживого пленника, что-то пытается влить в сведённый судорогой рот, – брат совершил дворцовый переворот, отец убит, я ранен. Меня спасёт только твоя чудодейственная иномирная кровь.
– Если от неё во мне что-то осталось, – парень хрипло смеётся, глотая живительную влагу из принесённой фляжки.
Тьма на секунду упала тяжёлым овечьим одеялом на сознание старика, но тут же снова перевернула страницу книги судеб.
Межпространственный разрыв раскрылся перед ними зигзагообразной трещиной на третий день побега. Чужак едва смог оклематься с помощью чудодейственной настойки, калорийного питания и каких-то магических амулетов, что Саннвер, младший принц королевства Сангвитерра, извлекал, словно фокусник с волшебной шляпой, из заплечной сумки.
Всего половина дня пути до Шинэмора, и они бы попросили убежища у ближайших соседей, но бич этого мира – твари из преисподней, ринулись на молодых людей сплошным потоком.
Юный вампир, почти мальчишка. Он дрался, не уступая противнику. Сначала удерживая в тонкой руки верный Клеймор, потом выпущенными в боевом азарте когтями и клыками. Иномирцу оставалось лишь страховать вёрткого воина, добивая острым кинжалом поверженных тварей.
Саннвер справился со всеми, покрывшись своей и чужой кровью от макушки до пят. Обернулся к спутнику, слегка безумно улыбнулся, обнажив в разверстой щели изодранных в лохмотья губ белоснежные зубы, и упал в хлюпнувшую кровью, ошмётками кишок и внутренностей лужу.
– Жёлудь, – из надорванного горла с трудом вырывается сиплое дыхание, – в нём родовая сила…
Старый мастер уже не сопротивляется течению мыслей, что несут его по реке воспоминаний. Он погрузился в них, смакует, заново проживая такое болезненное и такое знакомое прошлое.
– Ты не понимаешь, Стар, – Саннвер мечется из угла в угол, – если ничего не сделаю, то не смогу простить себе этого.
– Я не для того, чтобы ты вернулся домой и погиб, – парень, набычившись, упрямо смотрит в глаза вампиру, – спас тебя, да ещё и кормлю эти пять лет.
– Тебе что, жалко немного кровавого эликсира раз в полгодика для побратима? – Младший принц Сангвитерры лукаво, словно кокетливая девчонка, склоняет голову к левому плечу.
– Я готов, в отличие от других, всю жизнь снабжать тебя дозой, наркоман хренов, – не выдерживает его собеседник, – но свергнуть старшего родственника, который не погнушался убить отца и покушался на младшего братишку, – это сродни самоубийству.
– Противник силён, – грустно кивает принц, – но я не могу видеть собственного брата и отцеубийцу на престоле. Моё королевство не заслужило такого жестокого правителя.
– У нас слишком мало поддержки, – Стар обречённо опускает плечи, – и не надо мне говорить о клане «Старый жёлудь». Мы всё же не готовы.
– Ты нужен мне, брат мой, – Саннвер смотрит прямо в душу верного друга, – я без тебя не справлюсь.
Тьма заволокла красивое лицо молодого принца, заслоняя его черты дымным туманом небытия. Старик по-прежнему в лодке, что тихонечко покачивается на мелких речных волнах. Вода с тихим плеском стучится в деревянные борта. И брат Стар вновь услышал лёгкий стук в запертую на ночь дверь…
– В твоём мире такие красивые имена, – принцесса Нэрмоа мечтательно улыбается, и её облик плывёт в неясном свете зажжённых свечей, – Светлана, Виктория. Я бы хотела назвать так своих дочерей.
– И что же тебе мешает? – Стар невольно улыбается в ответ. Он никогда не мог сопротивляться обаянию этой девушки.
– Протокол, – она грустно пожимает плечами и обхватывает коленки, укрытые ночной рубашкой, – правила там всякие. Ну, ты знаешь.
– Просто кого-то угораздило родиться принцессой, – иномирец, сидя с девушкой на кровати плечом к плечу, шутливо толкнул соседку в бок.
– Я не смогу без тебя, – принцесса порывисто вскакивает, обнимает ночного собеседника, прижимаясь всем телом, – останься. Пусть Саннвер возвращается домой, он не может иначе. Но тебя там никто не ждёт, ты не сможешь вернуться в свой мир. Так оставайся здесь, со мной.
– Я обещал принцу, – Стар ласково прижал девушку к себе, погладил по волосам, заплетённым в косу, – и дело не в том, что я мечтаю вернуться в свой мир. И даже не в том, что Я – личный донор вампира.
– Ты боишься меня? – Нэрмоа недоверчиво вглядывается в его лицо, прячущееся в тенях ночи, – Неужели ты за столько лет не понял, что эмпаты – это не вампиры… Не совсем… Или совсем не…
– Я не боюсь тебя, – молодой человек успокаивающе погладил по спине разволновавшуюся гостью, – просто мой долг…
– Я люблю тебя, – принцесса перебивает и в отчаянии изо всех сил прижимается к Стару.
Темнота деликатно задёргивает плотную завесу, скрывая жадные поцелуи, страстные прикосновения, жаркий бесстыдный шёпот, прерывистое дыхание и бессловесную мольбу остаться. Старый мастер, отдающий силу умирающему эмпатическому вампиру, лёжа в лодке собственных воспоминаний, умилённо, по-детски искренне улыбнулся. И, наконец, провалился в водоворот бессознательного небытия…
– * *
– Ты только три дня как пришёл в себя, – Саннвер в расхристанной домашней рубашке и свободных брюках метался по гостевым покоям, – куда собрался, старый чёрт?
– Я сделал всё, что от меня требовалось, мой повелитель, – голос мастера по-старчески дребезжал и подрагивал от натуги, – теперь пора и честь знать. Тем более, меня ждут дома.
– Твой дом здесь, – король нервно махнул сжатой в кулак рукой, – а тебя всё где-то носит. То в ратниках, то в наставниках, то теперь в кожевники заделался.
– В жизни всё надо попробовать, – улыбнулся старик, – чтобы не было мучительно больно. Или стыдно – уже и не помню как там звучит.
– Ты мне зубы своим иномирным фольклором не заговаривай, – вампир с долей злости глянул на старика, вольготно разлёгшегося на кровати, – лучше пообещай, что рваться в свой посёлок не будешь.
– Буду, мой мальчик, – улыбнулся брат Стар, – конечно, буду.
Очередную возмущённую тираду Саннвера прервал робкий стук в дверь. Повелитель Сангвитерры и старик удивлённо переглянулись, не ожидая беспардонного вторжения.
– Прости, Саннвер, – Виктори была само очарование, зайдя без сопровождения фрейлин к своему спасителю, – но я бы хотела поговорить с братом Старом наедине.
– Не смею отказать тебе, душа моя, – вампир галантно, но не без некоторой театральной наигранности поцеловал тонкие пальчики, – оставлю вас на время. Но только ненадолго, выздоравливающему нужен отдых.
– Я надеюсь не сильно утомить благодарностью, – Виктори бросила мимолётный взгляд на источник беспокойства, – не волнуйся.
Саннвер удалился, а молодая королева Сангвитерры присела на кресло подле кровати, где лежал старик, с любопытством разглядывающий пышущую здоровьем и жизненной энергией девушку.
– Я рад, что смог помочь вам, моя королева, – брат Стар постарался с достоинством произнести положенную приличиям фразу.
– Простите меня, – лицо Виктори слегка побледнело, а на шее выступили розоватые пятна, выдавая сильное волнение, – я без прелюдий и подготовки, сразу приступлю к делу.
– Хороший подход, – одобрительно кивнул собеседник, – слушаю вас, Ваше Величество.
– Не называйте меня так, – девушка ещё больше покраснела, – только не вы.
– Понимаю, – мастер улыбнулся, – наедине буду называть вас Виктори.
– Хорошо, – кивнула неожиданная посетительница, – и от имени своей матери – правящей королевы Шинэмор прошу вас, Алексей Стариков, принять предложение о переезде на объединённые земли под личный протекторат её Величества. В качестве благодарности за моё спасение вам положен надел земли, поместье, содержание и…
– Подожди-подожди, девочка, – старик протянул морщинистую ладонь и накрыл подрагивающие пальцы новоиспечённой королевы, – земли, поместье – это всё хорошо, благодарствую. Но вынужден сразу отказаться.
– Но почему? – Виктори отчаянно схватилась за руку, которая совсем недавно спасала её от смертельной опасности, – почему вы отказываетесь от королевской милости?
– Она мне не нужна, – старик по-отечески улыбнулся совсем ещё девчонке, – у меня всё есть, а беспокоиться о богатстве и наследстве для потомков… Так и семьи-то у меня никогда не было.
– Моя бабушка, хорошо вам известная, ныне покойная королева Нэрмоа, – Виктори нервно облизнула пересохшие губы, – просила передать вам письмо сразу, как вас встречу. И я выполняю её последнее желание…
– Благодарю, – брат Стар едва просипел в ответ и сжал драгоценный бумажный конверт во враз ослабших пальцах, – благодарю…
– * *
Мастер с тяжёлым вздохом спешился, решив дать долгожданный отдых верному другу. Обратная дорога была долгой и трудной. Давнишние ранения давали о себе знать, тело просило пощады. Но кожевник без сочувствия, не давая расслабиться уставшему организму, держал путь домой.
Саннвер, сколько ни старался, так и не смог воспрепятствовать его отъезду. Виктори же каждый раз смотрела с немой мольбой и слезами в глазах.
Старик не выдержал и, едва почувствовал силу в измождённом эмпатическим донорством теле, ранним утром, не прощаясь, покинул гостеприимную резиденцию правителя Сангвитерры.
Брат Стар обессиленно опустился на скатку плаща, что бросил под молодое дерево, выросшее на краю лесной опушки, щедро обласканной солнечным светом. Неспешно начав перекус, в который раз извлёк из внутреннего кармана кожаной куртки письмо бывшей правительницы королевства Шинэмор, ныне покойной её Величества Нэрмоа…
Устало прикрыл глаза, смежив тяжёлые веки. Непрошеные слёзы послушно испарились, ловко стёртые тёплой солнечной ладонью. Бабье лето этой осени радовало затяжными жаркими днями и томными вечерами, когда хотелось подольше провести время на улице, вдыхая терпкие грибные ароматы и радуясь буйству разноцветий желто-охристой палитры.
«Когда твои дочь или внучка попросят о помощи, не откажи им, любовь моя…»
Эти строки когтистой лапой потустороннего монстра вонзались в его сердце, кромсая на мелкие кусочки, разрывая на части лёгкие и аорту. Душа, что клокотала и бурлила, стремясь разорвать костяную клетку груди, безотчётным криком сдавливала горло.
Но Стар молчал. Молчал, не в силах выразить, излить, извергнуть из себя в этот мир миазмы своей истерзанной души. Гниль и плесень, что долгие годы копились внутри, страдания и неприятие, безысходность и отчаяние – всё это смешалось в нём со светом, пронесённым сквозь года, сквозь события его непростой жизни.
Почти пятьдесят лет он пытался принять, что он, совсем ещё мальчишка, по неизвестной причине был отторгнут из собственного мира и помещён в этот, похожий на то ли компьютерную игру, то ли страшную сказку.
И вот, пройдя горнило боевых сражений, тайных операций, предательства и воинского братства до гробовой доски, ставший мастером кожевенных дел в клане, он оказался отцом взрослой дочери и венценосной внучки. Воистину! Ради такого коленца судьбы стоило попасть в тёмное фэнтези.
«Не откажи им, любовь моя…»
Брат Стар, до двадцати лет с хвостиком Алексей Стариков надсадно рассмеялся, потревожив смехом, перешедшим в лающий кашель, привычную атмосферу леса.
Чем мог помочь идеальный донор собственной внучке? Таких, как он, в этом мире не существует. Даже не зная о родстве, он не мог отказать ни королю, ни внутреннему Альтер эго в спасении человеческой, или почти человеческой души.
Но он постарел, устал от интриг и сплетен, укрывшись от всего суетного за смрадной пеленой, источаемой посёлком кожевенников. И Герко, его ждёт мелкий воспитанник, которого надо обучить не только мастерству, но и азам взрослой жизни.
А, впрочем, постаревший Лёха знал, что это ещё не всё, и приключения, как ни прячься, всё равно, настигнут. Ну, а пока он доберётся до дома, бросит уставшие кости на тёплый топчан, покрытый мягкой кучерявой шкурой. А после доброго сна без кошмаров и воспоминаний он отправится в мастерскую, где погрузит руки в меловой порошок и прикоснётся к гладкой поверхности будущего пергамента.
Теперь этот мир точно его. Он не одинок. И даже готов расцеловать, пуская скупую умильную слезу, отвратную зубастую морду потусторонней твари. Ибо благостное настроение старого мастера ничего не могло испортить.
Брат Стар, надсадно крякнув, взобрался в седло. Пожевав губы, смачно сплюнул застрявший меж щербатых зубов кусок вяленого мяса. И молодцевато пришпорив коня, двинулся вперёд по тропинке, петляющей в лесной чаще.
Александр Винников
ЛЮДИ ВСТРЕЧАЮТСЯ
![](image3_66b277873e8baf00078a171c_jpg.jpeg)
Иллюстрация Сергея Кулагина
Ночь выдалась душной, и я открыл настежь окно двухместного номера. Сосед по койке, которого ко мне подселила комендантша санатория, крепко спал и громко храпел, иногда причмокивая пухлыми губами. Это всегда меня раздражало, моя нервная система была на грани срыва, и я решил сегодня же приобрести беруши.
Короткая летняя ночь подходила к концу, когда сквозь сон послышалось бренчание гитары. Было пять часов утра. Что за сумасшедший в такую рань вздумал продемонстрировать свой талант? Я поднялся с кровати и выглянул в окно. У берега моря на деревянном лежаке сидела длинноволосая девица с гитарой в руках и горлопанила на весь пляж: «Люди встречаются, люди влюбляются, женятся. Мне не везёт в этом так, что просто беда!»
Моему возмущению не было предела! Я хотел было разбудить соседа, чтобы поделиться с ним своим негодованием, но, взглянув на его мятую небритую физиономию, понял, что от него не будет никакого прока.
Выбежав в одной пижаме в холл гостиницы, я обнаружил дрыхнущего на диване вахтёра. Ещё один спящий красавец! Ладно, сам разберусь со смутьянкой.
Я вышел на пляж санатория и посмотрел на окна гостиницы. Хоть бы одна мордень высунулась наружу! Нет, все ещё крепко спали, и пение молодой особы им ничуть не мешало. Шок! Неужели только меня беспокоит нарушительница порядка и режима дня?
Стараясь незаметно подкрасться к хулиганке, благо она сидела боком к гостинице, я обо что-то споткнулся и упал лицом в гальку. Я приподнялся, вытер лицо и увидел, что гитаристка смотрит в мою сторону и ослепительно улыбается. И только сейчас я рассмотрел, что на красавице ничего не было надето, и вместо ног у неё рыбий хвост, покрытый изумрудной чешуёй. Но меня почему-то удивило не это, а то, что она блондинка. Насколько я помнил из сказок, у русалок волосы зелёного цвета.
Морская прелестница послала мне воздушный поцелуй, и, изловчившись, нырнула в море, вся, сверкая в лучах утреннего солнца. Я подошёл к лежаку, посмотрел вслед уплывающей ундине, поднял гитару и вернулся в свой номер.
Плотно позавтракав, я захватил инструмент и отправился с ним к директору санатория. Пышногрудая средних лет начальница с нескрываемым интересом выслушала мой рассказ, взяла шестиструнку и внимательно изучила гэдээровские переводные картинки на ней.
– Знакомый инструмент, – выдала она, беря трубку телефона. – Леночка, принеси мне из архива списки курортников десятилетней давности за июнь.
Спустя некоторое время в кабинет вошла секретарша с папкой в руках.
– Вот, Изольда Юрьевна, то, что вы просили, – положила она документы на стол.
Изучив бумаги, директор здравницы поведала мне историю.
– В 1973 году в санатории произошёл несчастный случай, если это происшествие так можно назвать. Вы сами понимаете, что на курортах часто случаются любовные романы, и нередко с людьми, уже состоящими в браке. Так вот, десять лет назад у нас отдыхал женатый ловелас, который влюбил в себя молодую даму. Хотя, в личной карточке было написано, что он холостяк. Но это неважно. Мужчина водил её на танцы, в ресторан «Старый Жёлудь», расположенный на территории пансионата, пел баллады под эту гитару. В общем, совсем вскружил голову нашей глупышке. В последний вечер он «признался», что у него есть жена и дети, и ни о каком продолжении их отношений не может быть и речи. Алёна Синичкина, так, кстати, звали девушку, схватила первое, что попалось под руку, а это был булыжник, и со всей силы ударила любовника по голове. Казанова свалился в кусты, а Синичкина, не забрав свои документы, куда-то исчезла. Одни говорили, что видели, как она бросилась с обрыва в море, другие – уехала на автобусе в неизвестном направлении. Дон Жуана в скором времени обнаружил дворник и вызвал скорую помощь. Мужчина после выписки из больницы тоже куда-то пропал. Короче, милиция так ничего и не выяснила. А девушка, которую вы описали, очень похожа на неё.
Изольда Юрьевна достала из папки фотографию, на которой на фоне гостиницы позировала группа отдыхающих, и показала мне её. В одной из особ женского пола я с лёгкостью узнал русалку, которую видел ранним утром.
– Да, а в каком номере вы живёте?
– В двадцать пятом, – ответил я, ошарашенный рассказом.
– Какое совпадение! В этом номере проживал Антон Петрович Сидоров, бросивший Синичкину!
Я оторопел. Меня зовут Антон Сидоров! Но десять лет назад я слыхом не слыхивал об этом санатории и никак не мог оказаться здесь. К тому же у меня никогда не было семьи, и вряд ли при всём моём старании меня можно назвать ловеласом.
Несколько следующих дней у меня не выходила из головы история, рассказанная Изольдой Юрьевной. Я почему-то стал всматриваться в лица незнакомых мне женщин, отдыхавших в санатории. Во время приёма хвойной ванны мне показалось, что кто-то гладит мои ноги. А когда я плавал в бассейне с минеральной водой, то увидел, что мне навстречу плывёт Алёна Синичкина и поднимает брызги хвостом. Естественно, это было лишь виденьем.
Поделиться своими мыслями было не с кем, так как мой сосед исправно закладывал за воротник и вставал с постели только затем, чтобы сбегать в город в магазин за очередной порцией алкоголя.
В свободное от процедур и мероприятий время я иногда брал в руки гитару и вспоминал аккорды песен, которые пел ещё в школьном ансамбле.
Срок путёвки истекал, и я решил напоследок постричься в местной парикмахерской. Импозантный цирюльник усадил меня в кресло и привычно спросил:
– Как будем стричься?
– Я думаю, под полубокс.
– Я бы вам не советовал такую причёску. Давайте лучше под канадку. С ней не так будет заметен шрам на вашем затылке, – посоветовал мастер.
Глаза мои округлились.
– Какой шрам? У меня никогда не было никаких ран на затылке!
Парикмахер поднёс к моей голове второе зеркало, и я увидел в его отражении на большом зеркале небольшой рубец.
Свежеподстриженный, я ближе к вечеру забрал у секретаря документы, собрал чемодан и погладил рубашку.
Ночью я не сомкнул глаз, и чуть рассвело, надел костюм, взял в руки гитару и вышел с ней на берег моря. Солнце чуть поднялось над морем, но, несмотря на всю красоту летнего утра, на душе отчего-то было противно.
«Если любовь не сбудется, ты поступай, как хочется», – затянул я и вскоре заметил, что кто-то по водной глади стремительно приближается ко мне, как дельфин, то пропадая, то возникая над поверхностью воды. Отблески восходящего солнца мешали рассмотреть, кто это был. И вдруг у самого берега из моря выскочила русалка Алёна Синичкина и всем телом навалилась на меня. Гитара полетела прочь, а мы упали на гальку. Девушка схватила меня за лацканы пиджака и томно произнесла:
– Сидоров, женись на мне!
Разум мой помутнел, а искусительница впилась своими влажными устами в мои дрожащие губы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?