Текст книги "Игрушки для императоров. Иллюзия выбора"
![](/books_files/covers/thumbs_240/igrushki-dlya-imperatorov-illyuziya-vybora-80952.jpg)
Автор книги: Сергей Кусков
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ты прав, малыш, ты не обязан исполнять то, что написано в этих документах. Без прямого приказа начальства не обязан. Это называется бюрократия, твое поле битвы, и ты на нем выиграл. Но не учел, что мы не играем по правилам. Я могу убить тебя в любой момент, просто так, потому что мне этого хочется. И мне ничего за это не будет. Не веришь?
Комиссар захрипел и дернулся, но вновь был прижат к столу.
– Я скажу, что ты напал на меня первый, а этот юноша, как единственный свидетель, мою версию подтвердит. И максимум, что сделает Лея, вернувшись, – погрозит пальцем. Ты ведь подтвердишь эту версию? – обратилась она ко мне.
Мне было дурно от вида крови, но я держался. И четко кивнул в ответ:
– Разумеется!
– Да не дергайся ты!
Она несильно ударила комиссара в спину, после чего подалась назад и отпустила.
– Ты все понял?
Тот сполз на колени и прижал к горлу ладони, одновременно зажимая подбородок, пытаясь как-то уменьшить горячий красный поток.
– Вы еще пожалеете! Оба пожалеете!
С показной ленцой Катарина обошла стол, села на место и вытянула ноги.
– Ничего-то ты не понял! Ну да ладно, дело твое. Рана не глубокая, и вообще не рана, ни одной жизненно важной артерии не задето. Сейчас кровь свернется и… Все. Это так, о текущем.
Ленивый вздох.
– Теперь к главному. Я забираю мальчишку. Любые ваши помехи буду расценивать как агрессию и реагировать адекватно. Поясню, если с той стороны шлюза меня встретят во всеоружии, это будет означать, что на тот свет, кроме тебя, отправится еще несколько человек. Оставшихся же, кого не успею, добьют мои подруги, и поверь, эти ребята будут искренне сожалеть, что не погибли от моей руки.
Молчание.
– Это всё, пошел вон! – Она пнула его ногой. – Да, документы не забудь.
Я сидел с отвисшей челюстью минуты две. Она вновь активировала планшетку с моим досье, тактично ожидая, когда я выйду из ступора. Когда это удалось, бросила:
– Что, на твой взгляд, не так?
– Ты вся в крови, – только и смог сформулировать я.
Небрежное пожатие плеч.
– Переживу. Главное – результат. А он есть. Наш мальчик наложил в штаны.
– Но на выходе люди! Вооруженные люди!
– И что?
Интересный вопрос. Действительно, и что? Что они ей сделают?
– Но это гвардия! Не какие-то бандиты!
– Шимановский, ты ничего не понял? – Она оторвалась от своего занятия и усмехнулась мне в лицо. – Все, что я сказала, на самом деле так. Я убью этого сукина сына, как и любого, кто посмеет заступить мне дорогу. И мне ничего за это не будет. Это знают и он, и его подельники. И насколько бы продажны они ни были, насколько ни преданы своему хозяину, дорогу мне никто не заступит.
– Потому что своя жизнь дороже любых денег хефе, – закончил я за нее. – А раз за тебя придут мстить, то они покойники в любом случае, вне зависимости от того, убьют тебя или нет.
Она довольно оскалилась, дескать, молодец, затем бросила капсулу и поднялась.
– Все верно. Ну, ты как, готов?
Я тоже поднялся, мои коленки отбивали чечетку.
– А если найдется хоть один идейный? Если заступит? И покажет этим нездоровый пример остальным? Геройство – заразная штука!
– Как ты думаешь, почему я в форме? – вместо ответа, глубокомысленно вопросила она.
Я не нашел что сказать.
В руке Катарины появился игольник, маломощный ручной игломет, но большего в помещении и не требовалось.
– А это на всякий случай. Именно на такой, о котором ты сказал. Ну как, готов?
Я несмело кивнул.
Она нажала на сенсор управления шлюзом, гермозатвор плавно поехал вверх.
– Пошли.
Нас ожидало шесть человек с оружием, правда огнестрельным, и без доспехов. Судя по лицам, никто не спешил лезть на рожон. Гвардейцы испугались, не каждый день к ним в гости заглядывает кровожадный ангел семьи Веласкес, не знали, как реагировать.
– Проблемы, мальчики? – усмехнулась им в лицо Катарина, показно убирая игольник за пояс. – Что-то не так?
Один из них, самый здоровый, перекрывающий спиной выход из помещения, опустил пистолет и посторонился.
– Никак нет, сеньора.
Остальные последовали его примеру, опуская оружие. Внутри у них клокотала природная, заложенная в гены любого представителя любой силовой службы планеты ненависть к «этим чертовым шлюхам, которым слишком много позволяют», но дальше клокотания не пошло.
Моя спутница активировала перед лицом вихрь козырька с изображением карты тюрьмы и уверенно двинулась вперед, мне с трудом удавалось поспевать за ней. Нам навстречу то и дело попадались люди, но, видя ее форму, окровавленную руку и непрошибаемое выражение лица, шарахались прочь.
Петляя по лабиринту коридоров и тоннелей, мы вышли в помещение, которое я окрестил камерой хранения, здесь у меня забрали личные вещи.
– Вещи сеньора Шимановского, пожалуйста, – обратилась Катарина к вмиг побелевшей служащей. Находящиеся в помещении два охранника предпочли убраться куда-нибудь в более спокойное место, оставив ее на съедение кровожадной ангелице. – Да побыстрее!
– Номер… Пожалуйста… – выдавила та.
Катарина озвучила цифры, номер, присвоенный мне, согласно заведенному здесь личному делу. Через минуту передо мной стояла большая пластиковая коробка.
– Вот, все здесь, сеньор.
– Проверяй, – бросила Катарина. – И распишись. Все как полагается.
Я кивнул и проверил. Вроде всё. И навигатор, и браслет, и кое-что личное. Даже приснопамятная пластинка в сто империалов, оставленная мне девочкой с белыми волосами для откупа да так у меня и забытая.
– Всё.
– Отлично. Тогда, – она развернулась к входящим в помещение новым действующим лицам, – мне нужен комиссар Феликс Сантьяго. И быстро.
На нас смотрели дула трех винтовок в руках у одетых в легкую сине-желтую броню гвардии бойцов. Эти не собирались шарахаться и бежать, это именно бойцы, и лезть под пули – их работа.
Катарина медленно, без резких движений, извлекла из внутреннего кармана карточку и протянула одному из бойцов, ближайшему к ней. Тот аккуратно, также не делая резких движений, взял ее, осмотрел и передал напарнику, держащемуся чуть сбоку.
– Катарина де ла Фуэнте, императорская гвардия. Особые полномочия при исполнении. Опустите оружие.
С другой стороны, с противоположного выхода в помещение ввалилось еще несколько закованных в броню гвардейцев, также взявших нас на мушку. Никак подарок «нашего» комиссара, напоследок. Вот мразь!
Взявший карточку аккуратно отстегнул от бедра терминал и вставил ее в него, после чего долго всматривался в миниатюрный вихрь визора, появившийся в момент считывания данных.
– Прошу прощения, сеньора! – вытянулся он, опустив оружие через несколько минут, и отдал честь.
Бойцы с обеих сторон от нас последовали его примеру, но честь не отдали, выказывая презрение.
– Понимаю, бывает, – кивнула Катарина. – И все же, не могли бы вы по внутренней связи вызвать Феликса Сантьяго?
Сантьяго появился через несколько минут, как и «мой» следователь, придерживающий рукой повязку на шее. После того как охрана признала в Катарине человека правомочного, все резко перестали нас шарахаться, наоборот, захотели поглазеть. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление. И, как я понял позднее, это было на руку Катарине, уж не поэтому ли она снизошла до того, чтобы порезать комиссара? Ажиотажа и зрителей ради?
– Ну? – нагло обратился к ней детина. Теперь он стоял передо мной во всей своей красе. Я был без наручников, не связанный и ничем не скованный, но мысли о том, как буду рвать его по кусочкам, когда спадут оковы, вдруг в один миг куда-то испарились. Я смотрел на его лощеную ухмыляющуюся харю и физически не мог двинуться с места. Первобытный животный страх обуял меня, и я не знал, как с этим бороться.
Феликс, в отличие от комиссара, не боялся моей спутницы. И зловещего ореола, образовавшегося вокруг ее формы. Ему плевать на нее, и он всячески это демонстрировал. Катарина же была не из тех, кого такая реакция может поставить в тупик, в отличие от меня, она нагло шагнула к нему, заставив сделать непроизвольный шаг назад тех, кто вошел после него.
– Сеньор Сантьяго, вы знаете, что это?
В ее руке вновь оказался стилет, визитная карточка гнева Короны. Феликс узнал его и на какую-то долю секунды испугался. Но лишь на долю секунды.
– И что? – Его лицо опять засияло наглой улыбкой. – Сеньора королевский телохранитель хочет напугать меня этим кинжалом? Ах, как мне страшно!
На Катарину его бравада не произвела впечатления. Она, словно робот, твердила заученный текст:
– Сеньор Сантьяго! Ее королевское величество Лея I Веласкес крайне недовольна работой гвардии, конкретно вашего управления и особенно вами. Она выносит вашему управлению порицание и предупреждение, а вам… – Пауза. – Вас за неоднократные нарушения закона, превышение полномочий и издевательство над задержанными приговаривает к смертной казни. Решение принято и обжалованию не подлежит.
Феликс не успел ничего сделать. У него хорошая реакция, хорошая скорость, сравнимые с моей, модифицированной, но Катарина буквально размазалась в воздухе, заметить, что она делает, никто из присутствующих не успел. Не говоря о том, чтобы помешать. Через секунду тело Сантьяго, словно куль с дерьмом, повалилось на пол. Из кадыка, погруженный на всю глубину лезвия, торчал «скорбящий ангел».
Тело бугая еще хрипело, пару раз дернулось в конвульсиях, но исход был предрешен. Окружающие подались в стороны, словно отхлынув от нас, но ни одна рука не подняла оружие. Все смотрели на кинжал, недоуменно и ошарашенно. Видать, нечасто ее величество пользуется таким приемом, тем более для того, чтобы наказать рядового, пусть и продажного офицера гвардии. В глазах «моего» комиссара я увидел особый ужас, от лоска того самоуверенного подонка, что допрашивал меня, не осталось и следа. Она сумела его удивить.
– Сеньоры, эта смерть – предупреждение всем вам, – обратилась Катарина к присутствующим. – Ее величество недовольно коррупцией, захлестнувшей гвардию с головой. Некоторые ваши коллеги открыто кормятся с рук серых личностей и даже криминальных авторитетов. Знайте, терпение ее величества не безгранично и она в состоянии разрешить проблему одним махом вместе с интересующими ее людьми. Благодарю за внимание.
Очнулся я оттого, что вышел из помещения на свежий воздух. Оказывается, после ее речи я впал в ступор и она тянула меня за руку до самого выхода, как маленького мальчика.
– Ты как? – Это мне, с участием. Вроде в голосе даже прорезались капли сострадания.
– Нормально, – попытался подобраться я. – Подумаешь, труп увидел! Точнее, убийство.
Она усмехнулась:
– Убийство убийству рознь, малыш. Как и труп трупу. Через это все проходят. Сначала надо увидеть, потом убить самому, и только потом появится невозмутимость. Так что можешь не храбриться, это нормальная реакция, ты молодец!
Кажется, она серьезно.
– Спасибо. А закурить есть?
Она протянула пачку.
– Стой, зажигалка. Твоя. Серебряная. Они ее не вернули.
Катарина развернулась и одарила провожающих нас взглядом вооруженных парней на входе «доброй-доброй» улыбкой.
Через пять минут мы сидели в припаркованной у входа розовой «эсперансе», я смачно затягивался душистым табаком, в руке блестела серебряная зажигалка с гравировкой. Рядом заводила двигатели, одновременно прогревая дюзы, королевская телохранительница, по совместительству мой личный ангел-хранитель.
Глава 3
БЕГСТВО ОТ СОБСТВЕННОЙ ТЕНИ
Мы тронулись.
– Пристегнись, – бросила мне Катарина, внимательно оглядывая окрестности в развернутом коконе виртуала вокруг себя.
– Что-то не так? – Я уловил в ее голосе слишком много напряжения.
– Разумеется. Из тюрьмы мы тебя вытащили, осталось уйти. А это сложнее.
Дюзы взревели. Машина дернулась, сразу отрываясь от земли, корпус завибрировал, я судорожно схватился за ручки.
Сто метров. Двести. Мы перелетели через два планетарных броневика, попытавшиеся при нашем старте перегородить улицу, несложно догадаться, кто в них находился. А мы еще не отъехали от управления гвардии!
– Полеты вне магистралей запрещены, – ни к селу ни к городу напомнил я. Ответом стало лаконичное «угу».
Те броневики оказались лишь началом неприятностей. В частично отзеркаленном изображении я рассмотрел четыре легких транспорта, мчащиеся за нами на всех парах, причем два из них, как и мы, парили над землей.
– Попробуем оторваться на магистрали, – пояснила спутница, заметив, что я разглядываю ее визор. И как она успевает, следя за дорогой на такой скорости? – Здесь тесно и людно, если успеем к Магнитке первыми…
Логично. «Эсперанса» – гоночная машина, а Катарина, судя по наградам, пилот не из последних.
– Это люди сеньора Кампоса?
– А ты как думаешь?
Машину резко дернуло. Мы выехали на проспект, главную и самую широкую улицу купола. Катарина включила форсаж, тело вдавило в сиденье. Перед глазами бешено пронеслись картины промелькнувшей улицы, реклам, витрин и крыши «ползающих» под нами транспортов.
– Блин, ну ты даешь! – прорвало меня, когда мы сбавили скорость и плюхнулись на землю. Впереди маячил зев межкупольного шлюза, перед которым, к сожалению, простирался затор на пару сотен метров. Не успели. Не то чтобы это была пробка, машины двигались, но гораздо медленнее, чем нам надо было, чтобы проскочить и скрыться от преследователей. Пролететь над ними не позволяли размеры шлюза, кстати еще и охраняемого постом гвардии.
– Час пик, все основные трассы забиты. Плохое время для моего освобождения ты выбрала! – бросил я.
Катарина многозначительно зыркнула, и я заткнулся.
– Что, малыш, погоняем под куполом?
Мне эта идея не нравилась.
– А может, прорвемся? Они ведь тоже застрянут.
Моя спутница покачала головой:
– Все равно не успеем. Ладно, так и быть, рванули. Пощекочем им нервы?!
Ее глаза озорно блеснули. Девчонка, сущая девчонка! Я побледнел и еще сильнее вцепился в ручки. Надеяться, что на перехват профессиональной гонщицы дон хефе пошлет плохих пилотов, было по меньшей мере глупо, гонка на Магнитке однозначно будет… Смертельно веселой!
Катарина, не дождавшись очереди, поперла напролом, расталкивая в прямом смысле слова водителей вокруг, царапая бока невероятно дорогой машины. Стоявшие возле шлюза гвардейцы в полном боевом оснащении, видимо получившие указание не вмешиваться, лишь проводили «эсперансу» недовольным взглядом. Я посмотрел назад. Наши преследователи делали с очередью то же самое, но и их перехватывать гвардейцы не спешили. Итак, условия равные.
– А где твое прикрытие? – вырвался у меня давно мучивший вопрос. – Где ваши стреляющие из всех видов оружия девушки? Почему не искромсаете этих придурков в капусту?
Катарина грязно выругалась, въехав бочиной в массивный планетарный броневик, и я вновь заткнулся.
Магистраль. Огромный тоннель-магнит, тянущийся на сотни, если не тысячи километров, разделенный на змейки потоков: радиальные трассы, Большое, Малое, Третье кольцо и, конечно, двенадцать соединяющих разные части города ровных прямых хорд. Каждая машина планеты оснащена магнитными дюзами, активация которых происходит при въезде на трассу, дюзы проверяются каждые три месяца, и транспорт, не прошедший проверку, сюда не допускается. Потому что скорость пятьсот километров в час здесь норма. На такой скорости даже легкий драндулет купольного класса, потеряв управление из-за отказавшей дюзы, превратится в размазанный по стенам многокилометровый блин, при этом захватит с собой столько машин, просто жуть! Мало кто из летящих следом сможет уйти от массовой аварии, ширина тоннеля невелика, а воздух слишком неподходящая среда для торможения.
Мы вновь взмыли ввысь, но теперь нас поднимали магниты. Север тут идет к северу или юг к югу, не помню, но это и не суть важно, главное, они тупо отталкиваются один от другого и отталкивают нас, позволяя при помощи реактивных движков в кормовой части машины развивать скорость атмосферного истребителя.
Сейчас вся планета в плане магнитных автострад унифицирована. Но раньше, лет десять назад, русский сектор имел другую полярность, так уж исторически сложилось. На границе секторов находились «мертвые зоны», где разогнавшиеся машины тормозили, садились, меняли полярность и через несколько километров вновь взмывали вверх, но уже с отрицательными параметрами. «Имперские» власти много лет всячески давили сектор, чтобы исправить это положение, но русские, раз за разом, прикрывались законом об автономии, кричали, что у них хотят отобрать неотъемлемые права, и каждый раз это дело спускалось на тормозах, к неудовольствию обывателей и мелких перевозчиков. Говорят, в секторе состоялось аж три референдума по этому вопросу.
«Имперцы» в конце концов додавили, полярность на оккупированных землях поменяли, «мертвые зоны» убрали, но многие считают, что та «война» была устроена властями специально, чтобы создать территориям иллюзию самостоятельности, способности хоть что-то решать на своей земле. Чтобы показательно не ущемлять национальную гордость. «Видите, у вас есть право решить хоть что-то! Какая оккупация?» Хотя на самом деле власти в любой момент могли навязать свою волю, невзирая ни на какие права и референдумы. Что было, то было, сейчас все магистрали планеты покрыты одним полюсом.
Но это так, лирическое отступление. Мы вновь оказались на магистрали и вновь, как в прошлый раз, вышли на цифру «пятьсот» на спидометре, после чего тот зашкалил. Для чего ей вообще этот прибор, если он работает на скоростях, которые она из принципа считает черепашьими? Я преувеличил, конечно, такая скорость здесь редкость, обычно все движутся в пределах относительно безопасных трехсот – четырехсот, но и нонсенсом полтыщи для Магнитки не являются.
Картина освещенного тоннеля слилась в одну сплюснутую трубу, дорожки ламп превратились в светящиеся полосы, я вновь почувствовал легкую неуловимую тошноту, вызванную то ли сбоем вестибулярного аппарата, то ли банальным страхом. Мы лавировали между неуклюжими машинами, проносящимися мимо на смехотворной скорости, подныривая, перепрыгивая или делая различные горизонтальные финты, а чаще все вместе одновременно. Несколько раз думал, кирдык! Поверхность тоннеля надвигалась с такой скоростью, что… Но нет, как-то увернулись. В тот день я сильно зауважал Катарину как пилота, ей бы боевой истребитель водить!
Впрочем, на ее подготовку потрачено не меньше, чем на подготовку пилота-аса, а то и больше. Даже без учета затрат на профильные для телохранителя дисциплины. А на поверхности, в атмосфере «эсперанса» как раз и представляет собой истребитель только без боекомплекта.
Ребята следом за нами не отставали. Они успели заскочить до того, как мы оторвались, и теперь прочно сидели на хвосте. Мы летели по скоростной полосе, машин на ней было не много (почему, собственно, у нас и получалось так маневрировать), но они шли там же, даже немного сократили расстояние между нами.
– Надеюсь, ты не станешь устраивать массовую аварию за спиной, чтобы оторваться? – Я скорее констатировал, чем спросил. Катарина это утверждение проигнорировала. Глупо, конечно не станет! – Но ты не объяснила, почему убегаешь. В гвардии вела себя уверенно, всех поставила на место, а теперь… Что мешает расстрелять их?
– Корпус официально не причастен к операции, – огорошила она меня спокойным, сосредоточенным голосом. – Официально это моя личная инициатива. Далее, Лея до сих пор не вернулась с Земли, а учитывая, что улетела она больше месяца назад, прикинь, могла ли она подписать приказ о ликвидации Феликса Сантьяго? Сантьяго тоже моя, и только моя инициатива.
Я так и застыл с открытым ртом.
– У меня выписаны документы на сотрудника ИГ, – продолжала она. – Но это лишь прикрытие, официально ИГ также не имеет к операции никакого отношения. Вот теперь и подумай, малыш, почему я убегаю от людей Виктора Кампоса, почему «мои» не могут взять и расстрелять их?
Я переваривал долго, несколько минут. Затем требовательно спросил:
– Что происходит, Катюш? Я ничего не понимаю!
– Повтори?
– Говорю, я ничего не понимаю!..
– Я про обращение. Как ты меня назвал?
– Ка-тью-ша. Это русский вариант твоего имени.
Она весело усмехнулась, после чего расплылась в улыбке, как кошка, которую почесали за ушком.
– Так меня еще не называли! Но что-то в этом есть, мне нравится. Как я уже сказала, четыре дня назад кто-то похитил Бенито Кампоса, – мгновенно посерьезнев, вернулась она к делам насущным. – Кто – выясняем, но, надо заметить, возможности имелись у многих. Подставили в этом нас, и подставили очень грамотно, никто не поверит, что это не мы. У меня, если ты помнишь, были с этим мальчиком кое-какие терки, отсюда они и начали плясать.
После этого Виктор Кампос попытался нанести удар, как он думает, ответный. Я стреляла в его сына, защищая тебя. Предположить, что ты для нас ценен, совсем не сложно.
Я ничего не понял.
– При чем здесь вообще я? И эта дурацкая версия, что вы похитили Бенито ради какого-то соглашения со мной? Я видеть вас не желаю, да и нет у меня ничего, что могло вас заинтересовать!
Она скривилась.
– Виктор Кампос этого не знает, малыш. И дергает за все доступные ниточки. Я ведь сказала, подставили нас грамотно. Не на штурм же дворца ему идти, чтоб ответить!
Да уж! Я вздохнул и замолчал. Дальнейшие перспективы моей жизни были туманны, и это слабо сказано.
– А почему вы не грохнете этого Кампоса? – озарила меня такая простая, но такая мудрая мысль. – Кто вы и кто он!
Усмешка.
– Не все так просто в этой жизни, малыш. Многие вещи слишком связаны, и одно потянет другое. А корпус пока еще не готов взваливать на себя груз ТАКИХ решений.
Мне не понравилось это «пока». Катарина что-то недоговаривала, но разбираться в данный момент у меня не было возможностей.
– К тому же нам запретили это делать. – Она зло выругалась.
– Кто же?
– Не важно. Один очень влиятельный человек для чего-то использует каналы преступного мира в своих целях для борьбы с кланами. Речь как раз идет о Кампосе и подшефных структурах.
Такого откровения я не ожидал. У меня даже челюсть отвисла.
– Но… Криминал?
– А что тебя смущает? Мафия – это тоже клан, своеобразный. Группа кланов. Со своими исторически сложившимися законами и достаточно эффективной системой контроля внутри структуры. А власть – она такая, Хуан, для достижения цели в ней нельзя отвергать никакие способы, даже самые фантастические. – Она пожала плечами.
Я догадался, кого она имела в виду под этим «влиятельным человеком». Есть один, может приказать даже им. Впрочем, таких двое, кроме королевы естественно, но вряд ли ее высочество принцесса Алисия будет заниматься подобными вещами, у нее собственная структура с внутренним контролем и полномочиями. Но все это лишь на уровне догадок.
– Подвожу итог, мы должны решить проблему с Кампосом миром, без жертв и, по возможности, без огласки. Потому совет настоял на том, что вызволение тебя из тюрьмы – моя «личная инициатива», и серьезной поддержки в данный момент не окажет. Нельзя раскрывать, что мы можем уничтожить главаря одной из крупнейших бандитских структур на Венере за несколько минут. Нельзя раскрывать, что можем устроить кровавую перестрелку в центре столицы, наплевав на последствия. Нельзя показать, что вообще можем принимать такого рода решения самостоятельно, без одобрения королевы, люди слишком привыкли видеть в нас ряженых кукол, и пока нам это выгодно.
Я вспомнил последний разговор с преподавателем ИЛА.
– Чтобы не лишать королеву последнего козыря?
– Да. Мы – атавизм феодальной системы, причуда Короны. И для всех должны таковым оставаться. Только из-за этого ты просидел в застенках три дня. Извини.
Однако извинениями в ее голосе и не пахло. Она лишь довела до сведения, констатировала факт, не более того. Мне же стало не по себе, хотя я прекрасно понимал мотивы корпуса и то, что им нельзя по-другому.
– Получается, я – герой? – Ирония из меня так и перла. – Сидел, чтобы у королевы была возможность нанести первый удар по кланам, когда это понадобится? Круто!
Ответом мне стала покровительственная улыбка.
– Мне нравится, малыш, что многие вещи тебе можно не объяснять.
Какое-то время мы молчали. Я приходил в себя от суровой правды. Политика, мать ее!.. Она же просто рулила на пределе человеческих возможностей, ограниченных размером трубы тоннеля и скоростью «эсперансы». Ситуация на дороге не изменилась, если не считать того, что с радиальной мы переместились на хорду, а потом на Большое кольцо против часовой. Преследователи не отставали.
Понятное дело, никакой дорожной полиции на магнитке нет, это нереально. Гвардия стоит на въездах и выездах с нее, но сделать что-либо с нарушителями на самой трассе технически невозможно. Да и правил особых, кроме требований к безопасности, нет. Говорят, здесь где-то установлены пушки на случай атаки террористов или для ликвидации особо опасных нарушителей, но они малоэффективны. Как быть эффективными при таких-то скоростях? Ни один оператор не успеет дать сигнал на уничтожение, если на пятисотенной скорости какой-нибудь хмырь решит вмазаться в движущуюся колонну. Впрочем, нас это не касалось, в нас стрелять никто не станет, но, к сожалению, в наших преследователей тоже.
Машина резко дернула, уходя в тоннель, ведущий на очередную магистральную хорду. Впереди, согласно дорожному навигатору, замаячила пробка из нескольких машин, идущих с дистанцией в сотню метров друг от друга, и «эсперанса» резко дернулась вверх. Вновь включился форсаж, тело вдавило в сиденье, а когда отпустило, я почувствовал, что готов разговаривать дальше.
– Итак, корпус непричастен к моему освобождению. Бумаги – умело состряпанная юридическая несуразица. Для моего освобождения вы могли достать настоящие, тем более время было, но вы в этом не нуждались.
Она кивнула в знак того, чтобы я продолжал.
– Чтобы убедить всех в слабости корпуса, некто в парадной форме по «личной инициативе» заявляется в городскую тюрьму управления гвардии и театрально ошеломляет и обманывает несчастных гвардейцев, не успевших задать нужные вопросы. Потом умыкает у них из-под носа подследственного и кончает одного из гвардейцев, «как бы продажного» офицера «как бы по приказу Короны». Если я где-то не прав, кивни!
Она отрицательно покачала головой:
– Все правильно.
– У меня не вяжется, Катюш! Слишком сложно! И слишком рискованно! Можно было сделать проще и гораздо эффективнее!
– Можно. – Она согласно кивнула. – Но не всегда простые решения самые эффективные. Просто ты не понимаешь, малыш, философии корпуса. Мы – изгои, не такие, как все, и, чтобы выжить в огромном мощном мире, нам приходится вертеться, озадачивая окружающих, ломая всем мозги и втирая очки, строя из себя тех, кем мы не являемся. Нас всего три сотни, Хуан, пойми. А это очень, очень-очень мало! Помнишь, мы поднимали тему о «втором дне»? – усмехнулась она, начиная новый виток разговора.
– Немного. Но буду рад, если напомнишь.
– Все считают нас сильными, почти всемогущими, способными на все и презирающими закон. Это первое наше дно. Его видят обыватели, вроде тебя и сегодняшних гвардейцев. Ну, кроме комиссара и покойного дона Сантьяго. Оно создает общий фон, но заведомо нереально и позволяет закулисно маневрировать.
На самом деле мы слабы, ничего не можем, а то, что можем, Лея не дает делать, опасаясь нашего влияния на дела государства. Это второе дно. Такая версия имеет право на существование, примерно двадцать лет назад нашей главой была некая Сирена Морган, гром-баба, многое прибрала тогда к рукам. Корпус был силой, грозен и страшен, Лее пришлось приложить немало усилий, чтобы задвинуть Сирену и забрать власть назад, в свои руки. Это дно для тех, кто копает чуть глубже: аналитиков СМИ, журналистов, редакторов, представителей незначительных на планете семей аристократии.
Я кивнул:
– Понятно. Но есть еще и третье.
– Да. Мы законченные стервы, грезящие о всевластии. Речь о совете старших офицеров, об элите. Королева с нами заодно, как и ее сестра, они обе офицеры корпуса. Мы вместе контролируем всю планету, но тайно, и даже кланы боятся с нами связываться. Для остальных же должны выглядеть скромными серыми овечками, потому прячемся за маску слабости, выставляя напоказ второе дно.
– Круто!
– В пользу этой версии то, что за двадцать последних лет корпус провел то ли пять, то ли шесть самостоятельных боевых операций. Всего лишь. И даже они не получили широкой огласки. Мы искусственно прячем мускулатуру, нас уже никто не боится, но одновременно с этим на территории дворца обретается три сотни вооруженных до зубов личных вассалов королевы. – Она сделала паузу, давая все усвоить, затем продолжила: – А есть четвертое дно. Понял какое?
Я кивнул.
– На самом деле вы слабы и только пытаетесь выглядеть законченными стервами. Это дно нужно для самых влиятельных кланов, от которых на планете все зависит, чтобы они не боялись давить на королеву, считая ее своей игрушкой. А за вами останется право первого удара, право переломить ситуацию в случае чего, пока она не набрала опасные обороты. И ради этого дна, а не того, которое видит сеньор Кампос и аналитики СМИ, вы оставили меня в застенках.
Катарина улыбнулась.
– Эту версию подтверждает то, что между нами, представителями Совета, не все гладко. Алиса гребет себе, ни с кем не советуясь, делает что хочет, и Лея не может найти на нее управу. Сережа, а он тоже часть системы управления кланом, себе. Сережа вообще никогда ни с кем не советовался, ему до марсианского Олимпа мнение и запреты Леи. Мишель тоже не подарок, верткая стерва, может любому пакость устроить, тоже ни с кем не посоветовавшись. Она пока в тени, пассивный игрок, но ее не стоит недооценивать.
Есть еще игроки менее значимые. Каждый из них не доверяет другим, откуда ж возьмется сила?
– Есть и пятое дно, – продолжил я, ехидно ухмыляясь. – На самом деле вы по-прежнему сильны, как и двадцать лет назад. Просто не бравируете мышцами. Выстроили пирамиду из четырех слоев, оправдывая то, что держитесь в тени, чтобы никто не знал точно, сильны вы или слабы и что от вас ждать. А истина в том, что вам нельзя пятое дно сделать первым, отсюда все сложности.
– Да, малыш! Я в тебе не ошибалась! – Она расплылась в улыбке.
– Вообще-то я себе это немного не так представлял. – Я с ленцой окинул взглядом окружающий тоннель.
– И как же ты себе «это» представлял? – Она оглядела окружающее пространство вслед за мной, пытаясь определить «это».
– Ну, как-то иначе. Не знаю, зрелищнее, что ли. Погоня, экстрим, адреналин, дрожь в коленках. Пока мы лишь просто летим. Только быстро.
– А, вон ты про что. – Она покровительственно улыбнулась.
Ситуация на дороге вновь изменилась не в нашу пользу. Преследователи, а я насчитал их уже пятерых, приблизились еще немного. Нас разделяло настолько смехотворное расстояние, что в масштабах скоростей Магнитки говорить о нем не стоит. Но мою спутницу это, казалось, совершенно не беспокоило.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?